Глава 27 — Суровое наказание

– Подданный был занят делами и забыл доложить об этом, что привело к недоразумению. Подданный чувствует вину и надеется, что Ваше Величество, принимая решение, учтёт её статус, – сказал Чжугэ Лян. – Ох, батюшка-министр, зачем вы так говорите? – обрадованно заговорил Лю Шань, вновь поднимая его. – Это счастливое событие! Вы столько лет трудились на благо Великой Хань, и не взяли ни одной наложницы, а ещё и ваша госпожа… – воодушевлённо болтал Лю Шань. Лёжа ничком на полу, я потрясённо слушала их разговор. Так «госпожа Жу» – наложница? – Ваше Величество, – позвал Лю Шаня Ли Чжэнфан, словно напоминая. – Неужели госпоже Жу чэнсяна дозволено нарушать дворцовые правила? Канцлер был исключительно настойчивым и держался настороже. Тем временем моё взволнованное сердце не успокаивалось, охваченное невыразимыми эмоциями. Такое повышение положения было очень неожиданным, я ведь родилась не здесь, а совсем в другой эпохе и лишь по чистой случайности встретилась с Чжугэ Ляном. Нет, получила возможность встречи… И когда уже смирилась со своей участью, довольствуясь незаметным пребыванием и помощью в простых повседневных делах, как вдруг… Звание «госпожи Жу», по сути, относилось к младшей жене, и как человек XXI века, я должна была презирать его, однако почему-то в данный момент не испытывала отвращения. Даже в каком-то смысле… радовалась? Однако в главном зале дворца обдумывать это не следовало. Услышав слова Ли Чжэнфана, Лю Шань снова принялся что-то мямлить, пытаясь улизнуть от решения. Насколько я поняла, и чэнсян, и канцлер являлись высокопоставленными чиновниками двора, и оба обладали весомым авторитетом, отчего Лю Шань оказался в затруднительном положении. – Раз это госпожа Жу, она не обычная служанка, – разбил тишину звонкий и чистый голосок. Императрица. – Издавна чэнсян усердно служит династии и даже для встречи со мной не имел свободного времени, поэтому я и обратилась к прибывшей во дворец госпоже Жу, желая справиться о его здоровье. Мы просто беседовали, пользуясь случаем, а проведя много времени в беседке, я позволила ей поесть со мной. Достаточно подробное объяснение, господин Ли? Каждое слово императрицы звучало уверенно и убедительно, она вдруг совершенно преобразилась, задвинув грубую особу, бранившуюся с Лю Шанем, подальше. – Да? Так государыня изначально была осведомлена о её положении? – допытывался господин Ли. – Верно, – подтвердила Юаньнин. – Ты… госпожа, это правда? – вмешался в разговор Лю Шань, обращаясь ко мне. Неожиданное «госпожа» звучало в его устах странно. – Правда, всё было, как сказала государыня, – уткнувшись носом в пол, я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег и борющейся за жизнь. Юаньнин протягивала соломинку надежды, могла ли я не ухватиться за неё? – Пусть так, однако наложница чэнсяна тоже не имеет права сидеть рядом с императрицей и есть за её столом, – заметил Ли Чжэнфан. – Министр допустил оплошность, он плохо обучил её этикету и нормам поведения, – заговорил Чжугэ Лян. – За нарушение дворцовых правил она заслуживает двадцати ударов палками, как и госпожа Ли. Двадцать ударов палками?! В смысле? В моей голове всё смешалось. – Батюшка-министр… – начала Юаньнин, но Чжугэ Лян прервал её. – Министр чувствует свою вину и просит о наказании для себя. Услышав такое, Лю Шань снова заволновался: – Так нельзя… нельзя! Долгие годы батюшка-министр не брал наложниц. Наверняка эта госпожа заслужила расположение чэнсяна и очень нравится ему. Служители двора слишком грубы, что если они её поранят? Тут уже я не выдержала: – Рабыня благодарит Ваше Величество и чэнсяна, признаёт свою ошибку и больше никогда не повторит подобное преступление. С этими словами я подняла голову. Лицо Чжугэ Ляна выглядело бесстрастным, Лю Шань неловко улыбался. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня и тут же изменился в лице, а потом быстро подошёл, наклонился и едва слышно прошептал: – Ты?! Точно! Я совсем забыла про утреннюю встречу. Тут меня настигла блестящая идея, и я так же тихо сказала: – Ваше Величество, поскорее разрешите эту ситуацию, иначе я расскажу чэнсяну про случай в сокровищнице… – Ты… ты… Лю Шань потерял дар речи, тыкая в меня пальцем. Я улыбнулась. Вот только скоро стало не до смеха. Меня вывели из зала и уложили на внушительную скамью для наказаний. Не знаю, чем питался слуга, но он был очень силён. Едва палка опустилась на мой зад, как я взвыла в голос, боль была невероятной. Следующий удар, третий, четвёртый… Стоявший рядом служитель считал вслух. Я искусала губы, стараясь удержать крик и остро ощущая всю постыдность сцены. Во рту появился привкус сырого мяса… От усилий сдержаться я прокусила губу. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… С трудом подняв голову, я рассмотрела в главном зале силуэт Чжугэ Ляна. Он стоял ко мне спиной, спрятав руки в рукавах и не произнося ни слова. Хотя вокруг было немало людей, почему-то он выглядел стоящим отдельно от них. Или лучше сказать: отпугивающим окружающих. Тут же вспомнилось, как он распростёрся на полу перед Лю Шанем, прося для меня снисхождения и называя себя виноватым. Сделав усилие, я сдержала слёзы боли, выступившие на глазах. За это стоило потерпеть удары. Перед тем, как потерять сознание, я подумала, что головной убор учёного действительно шёл ему… *** Всё вокруг скрывал туман. Сил совсем не осталось. Хотелось открыть глаза, но они не открывались. Я только чувствовала, что меня подняли и куда-то понесли. Сознание слегка прояснилось, только когда небо совсем стемнело. Перед глазами покачивались два странно знакомых ярко-красных фонаря, рассыпающих свет. Затуманенный разум подсказал, что их вешала я. Мы вернулись в резиденцию. Хотя меня били по ягодицам, болело всё тело, как будто не осталось ни единого живого места. Я могла только всхлипывать, не в силах произнести ни единого слова. Ну и пусть. Как издалека послышался чей-то вскрик, как будто Лань Юй. – Приветствую чэнсяна… Ох, откуда столько крови? – Быстрее несите горячую воду. Я слышала суету вокруг, но не могла пошевелиться. Оставалось только бессильно лежать и опять погружаться в глубокое беспамятство. _________ Госпожа Жу – так в древности обозначали наложницу высокого ранга, чей статус был равен главной жене. Изначально госпожа Жу была любимой наложницей Лю Бана, первого императора династии Хань, позже это имя стало нарицательным.