Глава 25 — Перебранка императорских особ

За болтовнёй мы закончили обед. Пока я искала возможности уйти, императрица выглянула в окно и увидела ясную погоду, после чего предложила поиграть. – Для игр у государыни есть много придворных девушек, а рабыне пора уходить, – сказала я. – Все сроки возвращения уже вышли. Если не приду, боюсь, чэнсян рассердится. – За что? Просто сошлись на меня. – Императрица кликнула служанку. – Иди, скажи чэнсяну, что я задержала его служанку для игр. Позже отпущу и при следующей встрече лично принесу ему извинения. – Так нельзя, – замахала я руками, мгновенно представив лицо Чжугэ Ляна при получении такой вести. – Почему нельзя? – удивилась императрица, и вдруг словно что-то вспомнила. – Как тебя зовут? – Рабыню зовут А-Юэ, – ответила я. – Не нужно со мной называть себя рабыней. Я буду обращаться к тебе по имени, – кивнула императрица. – Моя фамилия Чжан. Зови меня Юаньнин. Значит, и правда дочь Чжан Фэя… – Не смею, – покачала я головой. – Это почему? Ты, вроде, старше меня, значит, мне следовало бы называть тебя старшей сестрицей, – сказала императрица. – Ты знаешь, что меня так назвал батюшка-министр? Она вдруг улыбнулась совсем по-девичьи, и глядя на её сияющее лицо, я слегка позавидовала – она росла рядом с Чжугэ Ляном… Вот оно, настоящее счастье. – Жаль, что он надеялся сделать из меня мягкую и спокойную женщину. Я очень подвижна и не люблю тишины. Его надежды не оправдались. – Положив подбородок на руку, императрица с улыбкой смотрела на ствол красной сливы. – Батюшке-министру ведь тоже нравятся красные сливы, да? Когда будешь возвращаться, передай ему от меня эту сливу. Надеюсь, он побережёт здоровье, ведь будущее Великой Хань зависит от его ума и усердной работы. – Хорошо, – кивнула я, совершенно меняя представление о юной императрице. – Идём играть в тоу-ху! – Юаньнин вдруг вскочила на ноги, быстро переоделась во внутренних комнатах в повседневную одежду и выбежала в сад. Широкое церемониальное пао сменилось нарядом с узкими рукавами, многочисленные жемчужные шпильки исчезли, а волосы теперь были завязаны в узел и скреплены серебряной шпилькой – очень аккуратно и естественно. Она казалась похожей на младшую дочь моего цзюцзю, а мы с ней среди многочисленной родни были ближе всех и любили друг друга больше других. Вид императрицы заставил меня грустить, напомнив о покинутых родных. Придворные девицы принесли всё необходимое для тоу-ху в парк позади Отражающего Сияние дворца, туда и потащила меня Юаньнин. Ветер сдул пряди волос с её лба, подчеркнув молодость и своеволие. – А-Юэ, начнём. – Юаньнин схватила стрелу без наконечника и с первого броска попала в ручку кувшина, вызвав восторженные возгласы служанок. – Теперь ты, – она вручила такую же стрелу мне. – Да я не умею… – Про себя я удивилась, как много вещей древние использовали просто для развлечения, а современные люди даже не сталкивались с ними. Вот играть в «бей помещика» я могла сутками. – Попробуй, – велела она. Я неловко взяла стрелу и кинула. Как и ожидалось, она упала очень далеко от цели. Послышались разочарованные возгласы. «Толпа подхалимов», – фыркнула я про себя, недовольно глядя на придворных девиц. – Запястье движется сильно, вместе с рукой. Смотри… – Юаньнин непринуждённо бросила стрелу и снова попала. Я с недовольством размышляла, как же показать себя, попав хоть одной стрелой у всех на виду, ведь речь шла не только о моей репутации, но и о репутации резиденции чэнсяна. Такие мысли воодушевляли. Шло время, и стрелу уже бросали бог знает сколько раз. Юаньнин даже несколько раз уступала, но я не была создана для игры тоу-ху. Два-три раза удалось попасть в кувшин, но все остальные стрелы летели на землю. Резиденции чэнсяна, как и мне, не удалось сохранить лицо. По счастью, в глазах Юаньнин это была всего лишь забава. Она попадала множество раз, вызывая невольное восхищение. Вот уж точно девушка из семьи полководца. Это было врождённым. Когда очередная моя стрела упала на землю, похоже, терпение «зрителей» кончилось. В этот же миг в изукрашенные ворота вошли какие-то люди, одетые как придворные. Очень быстро они оказались около нас и первым делом поприветствовали императрицу поклоном. – Евнух Хуан, зачем вы здесь? – Императрица тоже их заметила. Её тон казался неприязненным. – Государыня играет в тоу-ху? – с улыбкой спросил её дворцовый служащий, стоявший во главе. – Просто убиваю время, – несколько лениво ответила Юаньнин. – Пока государыня играет, Его Величество в ярости, – сказал евнух. Услышав фразу «в ярости» и вспомнив лицо Лю Шаня, я мысленно рассмеялась. Интересно, как он выглядит в ярости? Эта фраза рассмешила не только меня, но и Юаньнин. – Его Величество? В ярости? Это почему же? – Слуга не знает, что ответить на вопрос государыни. Его Величество просто велел привести государыню в зал Прославленной Добродетели. – Евнух смиренно поклонился, но за почтением в его словах скрывалась резкость. – Разве Его Величество сейчас не должен проводить время с чиновниками? – поинтересовалась Юаньнин. – Пиршество уже закончилось, – ответил евнух. – Ну, тогда идём. – Без всякого беспокойства Юаньнин бросила стрелу ближайшей служанке и сделала несколько шагов, но тут же осмотрела свой наряд и вернулась. – Переоденусь. Всё это время евнух стоял у узорных ворот, а я украдкой рассматривала его. Он показался мне язвительным и извилистым в речах, особенно после слов «Его Величество в ярости», которые заставляли задуматься, не пострадает ли теперь императрица. Пока я размышляла, Юаньнин вернулась, и теперь вместо короткой одежды с узкими рукавами на ней вновь было церемониальное платье, а в волосах сверкали жемчужные подвески. Вся она сияла красотой. Они уже собирались уйти, как вдруг евнух что-то вспомнил, обернулся и осмотрел оставшихся. Его взгляд остановился на мне. – Эта дева из резиденции чэнсяна, так? – спросил он. – Так, – ответила я. – Тогда иди с нами, – велел евнух. – Я? – указала я на себя. – Ты. Господа канцлер и чэнсян всё еще находятся во дворце Прославленной Добродетели. – С этими неожиданными словами служитель резко взмахнул рукавом в приглашающем жесте, велевшем мне и Юаньнин идти вперёд. Хотя всё это было непонятно, оставалось только исполнить требование. Снаружи дворец Прославленной Добродетели был весьма красив, но внутри выглядел мрачновато, из-за чего я невольно ощутила тревогу. Однако знание, что здесь находится «господин чэнсян», как сказал служитель, слегка успокаивало и дарило необъяснимое чувство безопасности. Войдя первой, Юаньнин по-прежнему выглядела непринуждённо. Следом за ней я вошла в главный зал и украдкой огляделась. Лю Шань восседал в центре зала, на фоне чёрно-красной разделительной ширмы, из-за которой не доносилось ни звука. Чжугэ Лян и ещё-кто-то, схожий с ним возрастом, сидели справа и слева от него. Скорее всего, вторым был вышеназванный евнухом «канцлер». – Батюшка-министр! – Юаньнин воссияла улыбкой и поклонилась. Чжугэ Лян тут же поднялся и церемонно поклонился в ответ: – Приветствую государыню. Второй человек повторил за ним приветствие. – И господин Ли тут! – сказала Юаньнин. Но едва она успела это произнести, как раздался громкий стук, заставивший всех вздрогнуть. Это оказался всего лишь бронзовый кубок для вина, который покатился к ногам Юаньнин. Мы с ней обе вскинули головы и увидели задыхающегося от гнева Лю Шаня. – Чжан Юаньнин, ты всё же осмелилась явиться! – громко крикнул он. Видя такое, я тихонько отступила и посмотрела на Чжугэ Ляна. Заметив меня, он несколько изумился, но в такой ситуации опустил руку под стол и жестом велел отойти. Я поспешно послушалась, отступив поближе к нему. После окрика Юаньнин наконец взглянула на Лю Шаня. – Лю Гунсы, чего опять шумишь?! Её слова перепугали даже меня. – Какая наглость! – Обозлённый Лю Шань спрыгнул с возвышения и ткнул пальцем в Юаньнин. – Осмелишься повторить?! – Я ещё не то повторю, если осмелишься слушать! – Юаньнин засучила рукава, словно собираясь драться. Лю Шань попятился, но тона не сбавил. – Нечего с тобой разговаривать. Ты… ты всё время сыпешь упрёками, а сама сегодня заставила Цилань и других ждать у покоев целых два часа. Она замёрзла и заболела, лежит в горячке, а всё из-за твоего высокомерия и своеволия! Узнав причину его гнева, Юаньнин холодно усмехнулась и шагнула вперёд. – Теперь ещё и в эти дела вмешиваешься. Эта негодяйка Ли Цилань выказала неповиновение, надерзила мне, а ты ничего не сказал, даже когда она разбила мою любимую вазу. Всегда заступаешься за неё. Она всего лишь проветрилась часок, а ты уже осмелился ругаться со мной. Совсем из-за неё спятил! – Ах ты… ненормальная! – Видя, что Чжан Юаньнин наступает, Лю Шань попятился назад, его руки задрожали. – Я требую низложить эту негодную императрицу! Присутствующие потрясённо следили за перепалкой императорской четы, а при словах про низложение, Чжугэ Лян поднялся. – Ваше Величество! – звучный голос, словно раскат грома, достиг каждого уголка зала. Оглянувшись, Лю Шань метнулся к к Чжугэ Ляну, словно ища защиты, и принялся тереть глаза. – Разберитесь, батюшка-министр! – заголосил он. – Теперь хочешь спрятаться за чэнсяна? – фыркнула Юаньнин. – Обладая высоким положением, он теперь ещё вынужден разбираться с твоими наложницами! Лю Гунсы, ты хоть думаешь о достоинстве? Да как тебе не стыдно! – Государыня! – Чжугэ Лян несколько повысил тон, но всё же поклонился. – Умерьте гнев. Канцлер с фамилией Ли всё это время сидел неподвижно, глядя перед собой, и не проронил ни слова. – Только взгляните на неё! – взволнованно топнул Лю Шань. – Грубость этой безумной ведьмы безгранична! – Это я безумная ведьма? – Юаньнин не давала ему и вздохнуть. – А ты кто? Мой отец был хоу Великой Хань, генералом боевых колесниц и кавалерии, он совершал ратные подвиги ради династии Хань. Если бы батюшка-министр не просватал меня, сказав, что мы дружим с детства, думаешь, я бы за тебя вышла?! – Какая дерзость! – От гнева Лю Шань изменился в лице. – Жалеешь?! Ну так я издам указ и освобожу тебя! – Освободишь? – не унималась Юаньнин. – А потом сделаешь императрицей эту мерзавку Ли Цилань? Ну-ну, мечтай! Обстановка всё накалялась, оба беспрерывно ругались, не желая отступать. Чжугэ Лян неотступно следил, как они перемещаются по залу. Лю Шань пытался подбежать к нему, обзываясь «безумной ведьмой, которую не вразумить», Юаньнин маневрировала между колонн и пыталась его достать. В современности такое поведение никого бы не удивило, кто-то мог бы даже сказать, что пара заигрывает друг с другом. У нас же говорят: «Дерутся – значит, поженятся; бранятся – значит, любят». Что в общем-то враньё. Но всё происходило 1800 лет назад. Ужасающая древность. Ужасающее феодальное общество. Скандал между императором и императрицей. – Ваше Величество, государыня, – взывал к обоим Чжугэ Лян. Оба продолжали бегать и кричать. – Ваше Величество! Государыня! – повысил он голос. Лю Шань и Юаньнин одновременно обернулись к нему. Стоя позади Чжугэ Ляна, я вдруг ощутила мощную ауру власти. Выглядел он весьма грозно. __________ Тоу-ху – застольная игра, при которой хозяева и гости поочерёдно бросали в кувшин стрелы. Цзюцзю – дядя, брат со стороны матери. Гунсы – взрослое имя Лю Шаня. Хоу – второй из пяти рангов древней аристократии.