Цзян Вань ушёл, и мне показалось, что прошёл ещё один большой час. Я мало что помню, только чувство усталости, из-за которого пришлось лечь на пол, положить голову на порог зала и уснуть.
Погода всё время менялась, теперь неожиданно пошёл дождь. С наступлением сумерек, я сворачивалась всё плотнее и постепенно замерзала.
Вдруг кто-то позвал меня по имени, а затем на лоб легла широкая тёплая ладонь.
– Мам, так холодно, – пробормотала я.
Никто не отозвался.
Сквозь сон я чувствовала, как меня передвигают, как будто устраивают в объятиях.
– Холодно, – повторила я.
Меня обхватили с другой стороны.
Хорошо знакомый аромат.
На долгое время я погрузилась в глубокий сон.
Если изначально было холодно, теперь казалось, что щёки обжигает жар, а всё тело ломит. Кто-то обтёр мне лицо. Я кое-как открыла глаза и снова позвала:
– Мама...
Вспомнилось, как я простыла в детстве и весь день металась в жару, а мама не отходила от моей кровати, меняя полотенце на лбу, унося, смачивая и снова меняя. Так проходила вся ночь.
Я уже вернулась в современность? Отлично!
Однако рядом смутно мерцал неровный огонёк свечи. Что в современности может так гореть? Мимо энергично мелькали руки, точно не женские.
Да и лицо не было женским…
На какой-то миг стало хорошо. Если раньше я была готова любым способом вернуться домой, то вернувшись сейчас, очень огорчилась бы.
Почему же?
Почему?
Глубоко в душе был ответ, который не смел выплыть на поверхность.
– Чжугэ Лян, не хочу уходить… – пробормотала я, цепляясь за широкий рукав. – Не хочу возвращаться.
Он остановился, поправил одеяло и ответил:
– Хорошо.
***
Светало. Снаружи слышался шум дождя. Изредка где-то чирикала птица.
В горле вдруг невыносимо запершило. Я закашлялась и открыла глаза.
Комната. Всё такая же, по древнему простая и изящная.
Я не вернулась.
Я осталась тут.
Неожиданно накатила радость. Завозившись, я почувствовала присутствие человека. Сидящего со свитком в руках. От испуга снова накатил кашель.
– Чэнсян, – прогнусавила я, пытаясь встать.
Он продолжал сидеть с прежним достоинством, не опуская свитка, и первым делом спросил:
– Признаёшь вину?
– Угу, – кивнула я.
– Поступишь так ещё?
Я даже растерялась. Захочется ли мне повторно совершить ту же ошибку? Учитывая мой характер…
– Вчера не было нужды проявлять столько послушания. – Чэнсян поднял взгляд и его голос как будто немного смягчился. Ничего не понимая, я недоумённо смотрела в ответ. Он отвернулся. – Признав вину, следовало прислать ко мне кого-нибудь с этой вестью.
– Э… ага, – глупо ответила я, чувствуя себя именно глупой и сбитой с толку. Будучи не тупой, почему сама не додумалась? Видимо, ума всё же не хватило.
– Тебе повезло не замёрзнуть насмерть, – сказал Чжугэ Лян.
Я громко чихнула и мрачно заметила:
– Да, замёрзла только до полусмерти.
– Признай ты ошибку сразу и не создай неудобств Цзян Ваню, до наказания бы не дошло. Винить некого. – Внешне Чжугэ Лян выглядел так, словно читал наставления, но тон его голоса стал ещё мягче и спокойнее.
Тут кто-то пришёл, и он велел:
– Входи.
Принесли миску, из которой поднимался пар, и передали её Чжугэ Ляну. Тот подошёл ко мне. Воздух заполнил резкий запах лекарства из традиционной медицины, заставлявший занервничать.
– Пей. – Чжугэ Лян сел на край кровати и протянул миску.
– Сам такое пей, – ответила я. На таком близком расстоянии было заметно, что выглядит он не слишком хорошо: глаза красные, под ними глубокие тени, как от бессонной ночи.
Видя, что я не двигаюсь, Чжугэ Лян сунул миску мне в руки.
– Воняет отвратительно. – От резкого запаха меня должно было стошнить раньше, чем я всё это выпью.
– Чем горше лекарство, тем оно полезнее, – сказал Чжугэ Лян. – Пей.
Я не выражала никакого намерения пить, и он требовательно смотрел на меня.
– В приёмном зале ждут чиновники. Хочешь, чтобы я стоял тут, пока ты всё выпьешь? – В его глазах блеснула угроза.
Честно говоря, я всегда поддавалась на уговоры, а не сдавалась под давлением, однако с Чжугэ Ляном почему-то не понимала по-хорошему. Все слова становились бесполезны, и только когда на его лице появлялось пугающее выражение, приходилось повиноваться.
Зажав нос, я схватила чашку и быстро выпила содержимое. Меня тут же окутала страшная вонь, всё тело стало смердеть лекарством. Перевернув чашку, я показала, что она пуста, и только тогда его пристальный взгляд отпустил меня.
– Чтобы жар отступил, нужно пить это лекарство три раза в день, – сообщил он. – Теперь отдыхай, а у меня дела в зале для приёмов.
Чжугэ Лян поднялся, жестом подозвал служанок, дал им какие-то указания и вышел.
Едва он удалился, как девушки бросились подтыкать одеяло, заботливо спрашивая меня о самочувствии, и вытирать лицо, источая любезность.
– Спасибо, спасибо, – не успевала я благодарить.
– Вы так учтивы, не нужно благодарностей, мы же просто служанки, – радушно отвечала улыбчивая девушка, вытиравшая мне лицо.
– Хм. – Я задумалась, а потом всё же попросила: – Я голодна… Можно что-нибудь поесть?
– Конечно! – подскочила другая служанка. – Перед уходом чэнсян дал наставления – если дева проголодается, принести ей завтрак.
Она поспешно выбежала, а когда вернулась, я увидела перед собой миску жидкой кашицы.
Рисовой.
Ничего вкусненького.
– Она… – я ткнула в кашу, – не слишком пресная?
Знаю, быть разборчивой в еде не слишком хорошо, но хотя бы мясные пирожки или лапша! Эта каша хуже, чем просто «пресная».
– Чэнсян приказал следить за девой, пока она ест. Дева болеет, ей нельзя мяса, только немного рисовой каши и горячего питья. Так желудку будет легче, и болезнь скоро отступит, – тараторила девушка.
– Чэнсян… приказал? – тихо спросила я.
– Да! – продолжала та же служанка. – Прошлой ночью чэнсян ни на шаг не отходил от девы, а теперь отправился в зал для приёмов, чтобы заняться делами. Ешьте быстрее. Мы можем вас покормить.
Она протянула миску и тут же схватилась за ложку.
– А… нет-нет. – Я поспешно замотала головой. – Я сама, сама.
Всё так быстро переменилось, что было сложно принять новую реальность.
Обновлено: 21.01.2026