Глава 25 — Глава 25. Братья

Чунь Тао и ростом, и телосложением, и чертами лица, и даже походкой была очень похожа на княжну Дунъян. Характером они немного различались, но, если только они не стояли рядом, посторонний ни за что бы не заметил подмены. — Госпожа, я (старая) и Чунь Тао первыми вернемся в город Кунь, — сказала старушка Ли. — Когда вы закончите свои дела, мы там и встретимся. Сказав это, старушка Ли повела загримированную Чунь Тао прочь. Неожиданно, проходя мимо Цинь Сана, Чунь Тао вдруг остановилась. Она посмотрела на него и, ослепительно улыбнувшись, спросила: — Господин Цинь, не подскажете, из какого дерева сделана ваша палица? Уж больно она блестит. Мой младший брат тоже любит упражняться с палицей, но, к сожалению, он с детства слаб здоровьем, и родители ему не разрешают. Возвращаясь домой, я как раз хотела привезти ему подарок. Цинь Сан опешил, не понимая, к чему вдруг такие вопросы. — Эта палица сделана из сердцевины железного дерева, — ответил Цинь Сан, заметив недовольное лицо старушки и то, что княжна Дунъян не вмешивается. — Оно растет в южной стране Муцзы. Дева Чунь Тао, если найдете купцов оттуда, сможете ее купить. — Моему младшему брату она точно понравится. Позвольте мне от его имени заранее поблагодарить вас, господин Цинь. Чунь Тао, стрельнув глазами и прикрыв рот рукой, усмехнулась, после чего последовала за старушкой Ли. Поднимаясь в карету, Чунь Тао едва не поскользнулась, но старушка Ли проворно ее подхватила. Усадив ее в карету, старушка Ли громко объявила: — Приказ госпожи! В город Саньу не едем! Немедленно разворачиваемся и возвращаемся в город Кунь! Стражники тут же вскочили на коней и, не спрашивая причин, молча повернули назад. В карете было тихо. Чунь Тао крепко зажимала рот, а слезы лились градом. ... Когда старушка Ли и остальные отъехали достаточно далеко, все вышли из леса. Княжна Дунъян помолчала, глядя на опустевшую дорогу, а потом вдруг спросила старого стражника: — Старейшина Юэ, то, что сказала Чунь Тао, — правда? — Да, госпожа, — ответил старейшина Юэ. — У девы Чунь Тао действительно есть младший брат. Он с детства хворает, несколько раз был на волосок от смерти, и жизнь в нем поддерживают только лекарства. Все свое жалованье она отдает семье, и его едва хватает на покупку лекарств. — Что за болезнь? — удивилась княжна Дунъян. — Неужели даже придворный лекарь Ли не может ее вылечить? — Это… — помедлил старейшина Юэ. — Кажется, Чунь Тао просила… Но придворные лекари редко покидают княжеский дворец. За его пределами они лечат лишь губернатора и еще нескольких сановников, а простым семьям, чтобы их нанять, нужно заплатить огромные деньги. Княжна Дунъян понимающе хмыкнула. — По возвращении, старейшина Юэ, возьмите мой указ и пригласите придворного лекаря осмотреть младшего брата Чунь Тао. Плату за визит и лекарства возьмете из казны… А потом найдите ему какую-нибудь должность при дворце. — Вы очень добры, госпожа, — произнес старейшина Юэ. — Командир Бай, — спросила княжна Дунъян, оглядевшись по сторонам, — есть ли отсюда дорога на север? — Через горы есть тропа, — ответил Бай Цзянлань после недолгого раздумья. — Она ведет к городу Линьу. Можно обойти город и, если гнать лошадей, за четыре дня добраться до округа Иннань. — Тогда едем на север, — тут же решила княжна Дунъян. — Старейшина Юэ, в пути отправьте весть моему отцу-князю, чтобы он выслал людей нам навстречу в округ Иннань. ... Бай Цзянлань вел отряд, прокладывая путь. Цинь Сан и Водяная Обезьяна молча следовали за ним. Отряд мчался по узкой тропе. Было видно, что Бай Цзянлань отлично знает эти места. Он постоянно менял направление и дороги, так что у других рябило в глазах. Тем же вечером они проехали мимо владений города Линьу, не заезжая в него. Глубокой ночью Бай Цзянлань выбрал для отдыха лощину в горах. Все были умелыми бойцами, так что быстро добыли дичь и развели костер. Старейшина Юэ лично принес родниковой воды. Ужинали черствыми лепешками, и хотя княжне Дунъян было трудно их глотать, она съела все до крошки. Они бежали целый день, но погони так и не было. Цинь Сан предположил, что Павильон Цзяншань либо отказался от покушения, либо клюнул на приманку. Вот только сколько из тех, кто стал приманкой, выживут? Весь день перед его глазами стояла последняя улыбка Чунь Тао, и он мрачно думал о том, что жестокость этого мира куда более неприкрыта, чем в его прошлой жизни. Вынужденные ночевать в горах, они разделили обязанности. Цинь Сана не поставили в караул, поэтому он просто нашел дерево и прислонился к нему, чтобы отдохнуть. У костра, укрывшись одеждой, на боку лежала княжна Дунъян. Она долго не шевелилась и, казалось, действительно спала. Рядом с ней, скрестив ноги, сидел старейшина Юэ. Бай Цзянлань вместе с Водяной Обезьяной и остальными расставлял вокруг лагеря простые ловушки. Цинь Сану не спалось. Практиковать самосовершенствование в окружении стольких людей было невозможно, поэтому он погрузил сознание вглубь себя, возвращаясь к своей душе. С тех пор как Нефритовый Будда изгнал злого духа, Цинь Сан почти каждый вечер после медитации заглядывал внутрь себя в надежде что-то понять. Но как бы он ни старался, Нефритовый Будда больше не появлялся, лишь слабое желтоватое свечение не угасало. После явления Нефритового Будды Цинь Сан не заметил никаких изменений в практике «Сутры Преисподней». Казалось, Будда вмешивался, лишь когда ему грозила смертельная опасность, а в остальное время и взглянуть на него ленился. Полный надежд Цинь Сан постепенно смирился с действительностью, списав все на свой слишком низкий уровень развития. Ночь была холодной. Цинь Сан плотнее закутался в одежду и, закрыв глаза, притворился спящим. Услышав шаги, он открыл глаза и увидел идущего к нему Чжоу Нина, Водяную Обезьяну. — Брат Цинь, глотни, — сказал Водяная Обезьяна, протягивая ему маленькую тыквенную фляжку и подмигивая. Цинь Сан открыл фляжку, и в нос ему ударил аромат вина. Убедившись, что на них никто не смотрит, он сделал большой глоток. Хотя его тело было крепким и не боялось холода, обжигающий напиток огненной струей пронесся в желудок, принеся приятное тепло. — Спасибо, старший брат Чжоу! — Старший брат Чжоу, скоро мы снова будем есть пойманную тобой речную рыбу, — сказал Цинь Сан с улыбкой, возвращая фляжку. Водяная Обезьяна хмыкнул и встал рядом с Цинь Саном. Сегодня он был не так разговорчив, как обычно, и почти всю дорогу молчал. Взглянув на ночное небо, он вдруг спросил тихим голосом: — Брат Цинь, почему ты целый год не был дома? Разве не скучаешь по родителям? — А что толку скучать? — тихо вздохнул Цинь Сан. — В деревне меня ждет только нищета. А так у меня есть шанс выбиться в люди и обеспечить им богатство и почет. — Ты неправ, брат Цинь, — возразил Водяная Обезьяна с несогласием на лице. — Родителям важнее всего ты сам. Главное — быть с семьей, а богатство и почет — это все пустое… Они еще разговаривали, как вдруг взгляд Цинь Сана резко изменился. Он выпрямился, вперив взгляд в густые кроны деревьев над головой, и громко крикнул: — Кто-то здесь! Осторожно! Не успели отзвучать его слова, как тень от дерева рядом с княжной Дунъян исказилась, и из нее выскочила темная фигура, бросившаяся прямо на княжну. К счастью, старейшина Юэ был рядом. В тот же миг, как появился убийца, он выхватил меч, лежавший у него на коленях, и, подобно ястребу, взмыл в воздух, преграждая нападавшему путь. Сверкнул клинок, словно плывущий дракон, устремляясь к жизненно важным точкам на груди и животе убийцы. Но убийца, к удивлению, не уклонился. Он бросился навстречу сверкающему клинку, лишь увеличив скорость. Меч с чавкающим звуком вонзился убийце в живот, но тот ничуть не замедлился — казалось, он вообще не чувствовал боли. Он рванулся к старейшине Юэ и, оказавшись перед ним, открыл рот — оттуда прямо в лицо старейшине метнулась полоска холодного света. Под взглядом безжизненных глаз старейшине Юэ стало не по себе. Он резко уклонился от скрытого оружия и попытался вытащить свой меч, но убийца извернулся, намертво зажав клинок костями. (Конец главы)