На этой бескрайней земле бесчисленные «уроды», таившиеся в тенях, впервые увидели свет.
Многие из тех, кого считали изгоями, кого гнали прочь, кто влачил жалкое существование в бродячих цирках или на подпольных рингах, теперь подняли головы.
Патриот не солгал: это был билет.
Билет, позволяющий превратиться из «чудовища» в «бога».
Желание, точно сорная трава, буйно разрослось на американской почве.
Восточная Европа, Заковия.
Тайная база Гидры.
Здесь не было солнца – лишь холодное призрачно-синее сияние, порожденное радиацией Камня Разума, вставленного в скипетр.
Барон Вольфганг фон Штрукер стоял перед бронированным стеклом; линзы его очков отражали мертвенный свет.
— Похоже, наши американские друзья затеяли нечто грандиозное, — произнес Штрукер.
Он изучал планшет в своих руках, на экране которого была открыта страница промо-акции реалити-шоу Воут.
— «Кто следующий супергерой?»… — он издал пренебрежительный смешок. — Типичное американское высокомерие. Превратить эволюцию в развлечение, а силу – в товар.
— Но он добился успеха, сэр, — Доктор Лист, стоявший позади него, поправил очки. — Он создает армию сверхлюдей, причем на вполне законных основаниях.
Штрукер обернулся к центру лаборатории, где виднелись две фигуры в больничных робах.
Мужчина и женщина.
Ванда Максимофф сидела на полу, скрестив ноги; красная энергия вилась вокруг ее пальцев, точно живые нити крови. Она отрешенно смотрела в пустоту, и в ее взгляде сквозила нервическая тревога.
Ее брат, Пьетро Максимофф, метался по тесной камере, словно запертый в клетке гепард. Он двигался так стремительно, что глаз улавливал лишь серебристое остаточное марево.
Эти близнецы потеряли родителей в десять лет, став сиротами во время войны из-за ракетного обстрела, совершенного оружием Stark Industries.
Та трагедия стала поворотным моментом в их жизни, посеяв семена жгучей ненависти к Тони Старку.
Ради мести повзрослевшие брат с сестрой добровольно вызвались участвовать в секретных экспериментах Гидры. Под руководством барона Штрукера они подверглись воздействию скипетра Локи, и сила сокрытого в нем Камня Разума пробудила в них сверхспособности.
— Нам нужны глаза, — вполголоса проговорил Штрукер. — Ник Фьюри занят поиском предателей, и наших людей в Щ. И. Т. Е пока лучше не трогать, но мы не можем оставаться слепыми. Нам нужно знать, что на самом деле представляет собой этот «Воут»? Откуда черпает силы Патриот?
Штрукер нажал кнопку связи.
— Пьетро, остановись.
Серебристая тень в камере мгновенно замерла.
Пьетро остановился перед стеклом; на его лице читалось нескрываемое нетерпение.
— Опять какие-то тесты, барон? — В голосе Пьетро звучала колючая неприязнь. — Хотите проверить, обгоню ли я пулю? Или мне нужно пробить эту стену головой?
— Нет, на этот раз у меня для тебя задание.
Штрукер прижал планшет к стеклу, демонстрируя постер шоу «Кто следующий супергерой?».
— Воут Интернешнл набирает супергероев.
— Ха! — Пьетро презрительно фыркнул. — Супергероев? Вы об этой железной черепахе Старке? Который машет ручкой в камеру, точно клоун?
— Именно, — бесстрастно ответил Штрукер. — И я хочу, чтобы ты принял в этом участие.
— Что?!
Ванда, до этого молчавшая в углу, резко вскинула голову; алое пламя в ее глазах вспыхнуло ярче. — Нет! Пьетро никуда не поедет!
— Успокойся, Ванда, — донесся из динамиков голос Штрукера. — Это ради невинно погибших жителей Заковии. Ради ваших родителей.
Он перевел взгляд на Пьетро. — Старк в Америке, Мстители в Америке. И этот Патриот… он тоже один из этих американских подонков. Нам нужно проникнуть в их ближний круг. Я хочу, чтобы ты стал частью «Семерки».
Пьетро посмотрел на идеальную улыбку Патриота на плакате, затем оглянулся на сестру.
— Я пойду, — сказал он.
— Пьетро! — Ванда подскочила и схватила его за руку. — Это же Америка! Логово врага!
— В этом-то и весь интерес, не так ли? — Пьетро осклабился в уверенной, почти наглой улыбке.
Он посмотрел на Штрукера:
— Но у меня есть условие.
— Говори.
— Если я стану звездой этой их «Семерки»… — взгляд Пьетро заледенел, — вы дадите гарантию, что Ванду больше никто и пальцем не тронет. Никаких экспериментов. Никакой боли.
Штрукер помолчал пару секунд, а затем понимающе улыбнулся.
— По рукам.
— Готовься, Пьетро! Твой рейс через шесть часов. Помни: сейчас ты беженец из Восточной Европы, мечтающий об Американской мечте. Американцы обожают такие образы.
Пьетро холодно хмыкнул.
— Раз уж это реалити-шоу… что ж, устрою я этим янки небольшую встряску из Заковии.
…
Иллинойс, Чикаго.
Женская Школа Сестер Маргарет – хотя на самом деле это был занюханный притон, битком набитый наемниками.
Местный воздух на девяносто процентов состоял из никотина, на пять – из дешевого пойла и еще на пять – из запаха рвоты.
Уэйд Уилсон сидел на высоком табурете в самом углу стойки.
На нем была грязная красная толстовка с низко надвинутым капюшоном, а лицо скрывала самодельная маска, сшитая, судя по виду, из красных подштанников.
— Ласка, повтори, — Уэйд постучал по стойке. — Только в этот раз без плевков. Вкусовые рецепторы у меня атрофировались, но я все еще чую, что вчера ты ел спаржу.
Бармен по прозвищу Ласка, внешне напоминавший облученного хомяка-переростка, неприязненно грохнул перед ним стакан с мутной жидкостью.
— Ты задолжал мне уже три сотни, Уэйд. У меня тут не благотворительный фонд. Хоть заведение и называется школой, манерам я тебя учить не собираюсь.
— Три сотни? Быть не может! — Уэйд картинно схватился за сердце. — Я же на прошлой неделе сорвал куш! Помог тому наркодилеру найти его потерявшуюся чихуахуа!
— А потом ты продал эту чихуахуа другому дилеру, срубил бабла дважды и спустил всё в карты Шраму, — безжалостно припечатал Ласка. — И теперь первый дилер дает пять тысяч за твою башку.
— Просто он не ценит прекрасное! Той «собачке» явно больше нравится новый хозяин!
Уэйд схватил стакан и осушил его залпом.
Спирт продрал горло, словно наждак.
Блаженство.
Но боль никуда не уходила.
Она преследовала его постоянно.
С тех пор как в 1989 году в той проклятой лаборатории всё взлетело на воздух, каждый дюйм его кожи, каждый нерв вопил от боли.
Его клетки постоянно умирали и бешено регенерировали под действием энергии Космического Куба.
Казалось, в его венах закатили вечеринку десять миллионов муравьев, причем это была вечеринка под тяжелый рок.
Только болтовня – бесконечный поток чепухи – помогала хоть немного отвлечься и не сойти с ума окончательно.
— Ладно, сейчас у меня и правда некоторые… трудности с ликвидностью, — Уэйд вздохнул и, запустив руку в карман толстовки, выудил мятый клочок бумаги. — Как насчет ваучера на тако «два по цене одного» в счет долга?
— Пошел вон.
В этот момент из старого телевизора над баром снова грянула тошнотворно-пафосная музыка.
— …Ты особенный? Жаждешь славы? Воут… ждет твоего вызова!
Лицо Патриота в идеальном разрешении заняло половину экрана.
Обновлено: 16.02.2026