Глава 7 — Глава 7

Глава 7. Истощение — Чёрт! Он опять ударил левой! — Минами схватился за голову, будто только что потерял что-то очень важное. Для него это почти личное оскорбление — быть обманутым в игре. В отличие от Огавы, у Минами не было опыта противостояния таким трюкам. Он был отличным либеро, но роль блокирующего для него скорее эпизодическая, и угадывать руку атакующего он ещё не научился. — Всё в порядке! В следующий раз получится! — донёсся голос одного из товарищей, полный уверенности и поддержки. — Соберитесь, осталось совсем немного до победы! — Да!! … Ирия, пользуясь своим главным оружием — сменой ведущей руки, успел за последние розыгрыши ещё пару раз вырвать очки у соперников. Каждый такой момент вызывал у команды радостный гул и короткую вспышку адреналина. Но повторять это становилось всё сложнее и сложнее. 20:23. Сет всё ближе подходил к развязке, и напряжение между игроками загустело, как вечерний воздух перед грозой. Подача Фудзисавы, словно выстрел из пушки, рванула прямо к Ирии. Однако тот, несмотря на усталость, принял её уверенно, мягко погасив скорость и переправив мяч точно в руки связующего. Арата скользнул взглядом по площадке, оценивая ситуацию. Шансов, что Ирия забьёт снова, да и еще и после приема, он счёл немного, и потому сделал выбор в пользу другого нападающего. Тот взмыл вверх и нанёс удар, но блокирующие успели коснуться мяча. Игра превратилась в упорный обмен атаками: мяч перелетал через сетку ещё три раза подряд, словно проверяя, кто первый дрогнет. Ни одна из сторон не собиралась отдавать очко. Наконец, мяч отправили Ирии, который решился на удар с задней линии. Его прыжок был мощным, замах — решительным, но Огава, словно выросший из пола, дотянулся и остановил полёт мяча. — Касание! — раздался крик. — Огава-сан! — отозвался товарищ и, подхватив мяч, отправил пас на него. Огава прыгнул и размахнулся с такой силой, что, казалось, воздух вокруг дрогнул. Для Ирии всё происходило в замедленной съёмке. Он шагнул вправо, сцепил руки в нижнем приёме и встретил летящий снаряд. Мяч больно ударил по предплечьям и неожиданно ушёл в аут. — Вот блин, не повезло, — раздался разочарованный голос со зрительских мест. — Удар Огавы-сана задел руку блокирующего, вот и траектория изменилась. 20:24. Сетбол! Следующая подача пришлась на Ирию. Он принял её, но ударная волна отдачи отбросила его на спину. В другой ситуации он бы справился, но усталость уже подводила тело. К счастью, один товарищ по команде успел подхватить мяч, а другой пробил сквозь выросшую напротив «стену» из рук блокирующих. — Касание! — вновь выкрикнул Огава. Вскоре последовала ещё одна атака, но и она разбилась о защиту соперника. — МНЕ!!! — внезапно, на всю площадку, выкрикнул Ирия, бросаясь к сетке. Арата, изначально не намеревавшийся отдавать ему мяч, неожиданно для себя доверился моменту и отправил пас. Ирия, собрав всю оставшуюся силу, замахнулся и с яростью пробил… но мяч лишь неуклюже соскользнул с ребра его ладони, отскочив в сторону. На площадке воцарилась мёртвая тишина. «Промахнулся?.. Я промахнулся по мячу?!» — глаза Ирии расширились, а ноги словно приросли к полу. — Простите! — выдохнул он, быстро опомнившись и, сжав кулаки, опустил голову в раскаянии. 20:25. Сет окончен! — Всё в порядке, ты отлично сыграл. Не забивай себе голову, — мягко сказал один из товарищей. — Да, в следующем сете возьмёшь реванш, — подбодрил другой, с доброй улыбкой. Ирия почему-то замер, услышав их слова. — Наконец-то этот долгий сет закончился! — с облегчением, но и смехом, заметили несколько игроков. Он лишь молча кивнул, словно вернувшись из своих мыслей, и, будто в полусне, направился на скамейку. Опустившись, он потянулся за бутылкой с водой, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся в ускоренном темпе. Бутылка выскользнула из его пальцев и глухо упала, отскакивая один раз, прежде чем остановиться. Только сейчас, присев, он ощутил ту ужасную усталость, которая словно вцепилась в каждую мышцу его тела. Руки слегка дрожали, ноги казались ватными, и каждое движение давалось с трудом. Он попытался поднять взгляд, но глаза, смотревшие на лежащую бутылку, внезапно наполнились влагой. Быстро протерев их, он нервно подумал: «Матч против семпаев так и закончится?..» Хотя он не хотел этого признавать всем нутром, но у него просто не было выбора. Он с трудом поднялся, делая вид, что все в порядке, и начал собирать свои вещи. — Ты куда это, Ирия? — Огава, задумавшийся о предыдущем сете, вдруг заметил, как его друг собирает вещи. — Огава-сан, у меня появились неотложные дела. Я должен идти, — сказал он ровным, но тихим голосом. Огава нахмурился, удивление и недоумение мгновенно отразились на лице. — Идти? Ты, должно быть, шутишь. Сегодня же твой последний день здесь, разве не ты хотел сыграть с нами? Руки Ирии на мгновение дрогнули, словно предательски выдавая его внутреннее напряжение, но он сжал кулаки, глубоко вдохнул и собрался. Ирия неумело поклонился всем по-японски, низко и искренне: — Спасибо вам большое за матчи! — Эй… — начал было Огава, но его слова остались висеть в воздухе. Рука Фудзисавы легла ему на плечо, мягкая, но уверенная. — Раз Ирия так говорит, значит, ему действительно нужно идти, — произнёс Фудзисава спокойным голосом. — Не дави на него. … Прощание прошло быстро, почти незаметно. Ирия покинул площадку, а за спиной остались лишь тихие голоса товарищей, недоумение и лёгкая грусть. — Эй, Фудзисава. Давай вступим в волейбольный клуб, — вдруг заговорил Огава, глядя Ирии вслед. — … Вот уж не ожидал это от тебя услышать, — хмыкнул парень. — Но ты прав. Такая победа меня тоже не устраивает. … Только отойдя подальше, Ирия смог полностью расслабиться. Он плюхнулся на землю, спиной прижимаясь к холодной стене, голова опустилась на колени, скрывая лицо. Сил не осталось ни на что большее. Даже если бы он хотел, второй сет стал бы невозможным. Но это желание победить — оно всё ещё горячо пульсировало в груди, будто напоминало о том, что сегодня он хотел показать всё, на что способен. Он хотел впечатлить семпаев своей игрой, чтобы они сами захотели встретиться с ним на межшкольных. Но… пальцы Ирии крепко сжали ткань своих шорт, каждая мышца кричала об усталости… вместо этого он позорно проиграл. Он действительно хотел победить сегодня... Эти месяцы уличного волейбола стали для него особенными. Сейчас же внутри всё сжималось: досада, разочарование, обида на самого себя. Теперь оставалось лишь одно — сидеть и ощущать всю полноту своей слабости, которая давила сильнее, чем любой проигрыш на площадке.