Глава 6 — Глава 6

Глава 6. Планер В этот момент сам Ирия уже активно приседал, плавно растягивал ноги и руки, словно обычного разогрева ему было недостаточно. Он двигался легко и уверенно, будто хотел стать ещё более гибким и ловким, готовясь к новым прыжкам и атакам. Дальнейшая игра постепенно превратилась в настоящий хаос, в то безумие, которое рождается только тогда, когда обе команды играют не ради формального счёта, а ради самого момента. Каждая новая подача словно запускала длинную цепочку событий. Каждый раз — без исключений! Мяч, перепрыгивая по рукам, снова и снова перелетал через сетку, будто сам отказывался падать на площадку. Никто не позволял ему коснуться пола, и в этом упрямстве был азарт, радость и вызов. Игроки носились по полю, чувствуя, как тонкие струйки пота скатываются по лицу и шее. Ноги работали почти без остановки, резкие перебежки становились испытанием даже для самых выносливых. И всё это — ещё в первом сете. Усталость уже давала о себе знать, но никто не думал отступать. Ирия поймал мяч, встал за заднюю линию и, тяжело дыша, приготовился к подаче. За последние несколько розыгрышей он выложился особенно сильно, и это было заметно: плечи чуть опущены, дыхание глубокое и частое. Но взгляд — всё такой же спокойный, сосредоточенный, будто усталость его не касалась. Он подбросил мяч чуть выше головы, мягко, но точно. Лёгкий замах рукой, короткое и резкое движение ладонью — и подача ушла в полёт. Мяч будто застыл в воздухе, не вращаясь, и скользнул над сеткой. Он летел к передней линии, целясь в самого уязвимого игрока соперников, и в последний момент слегка сместился вправо. Парень на приёме сделал шаг, вытянул руки для верхнего приёма, сопровождая мяч взглядом, и громко выкрикнул: — Шанс бол! Но в ту же секунду мяч предательски ушёл влево. Игрок успел лишь слегка коснуться его предплечьем, и тот с глухим стуком упал на пол. — Извините!! — схватился за голову несчастный на приеме. — Эй, что это было? — Это похоже на планер, — донеслось откуда-то сбоку. Эти слова моментально зацепили Минами. Как либеро, он ощущал особое желание поймать именно такой хитрый мяч — подача, летящая непредсказуемо, была для него вызовом. — Ирия, подай на меня! — выкрикнул он, выпрямившись. Ирия мельком взглянул на него, подбросил мяч… и вновь отправил его точно в того же самого игрока, который только что ошибся. Результат оказался тем же: неловкий приём, отскок в аут и очередное очко в копилку. — Эйс! — прозвучал радостный крик с противоположной стороны. — Эй, Ирия, что за фигня! — негодующе выкрикнул Минами. — Успокойся, Минами, — хмуро заметил Огава, подсчитывая в уме. — Они нас догнали по очкам. Счёт уже 15:17. — Значит, в такой ты волейбол хочешь играть, да?! — Минами шагнул вперёд, закатывая рукава и глядя прямо на Ирию. — Ну погоди у меня! Огава-сан, я возьму большую половину своей линии. Пожалуйста, тоже прикройте парня. — Понял, — кивнул здоровяк. Расстановка на площадке осталась прежней, но пространство для того самого «слабого» игрока резко сократилось — теперь рядом с ним всегда кто-то находился. Ирия, вытерев пот со лба, вновь подбросил мяч и отправил его за сетку. Минами рванул в сторону, перехватывая траекторию. Он успел вовремя и принял мяч верхним приёмом, аккуратно направив его вверх. Однако непредсказуемость подачи всё же дала о себе знать — мяч вырвался назад и ушёл в сторону, заставив Фудзисаву броситься за ним, чтобы спасти розыгрыш. В этот миг он уже летел вперёд, прыгая за мячом. Его руки сомкнулись под ним, и резкий толчок снизу отправил мяч вверх, в безопасную дугу. «Да когда он успел так уверенно освоить планер?..» — крутилась удивлённая мысль у Фудзисавы. Мяч всё ещё находился высоко, но осталось лишь одно касание. Другому игроку ничего не оставалось, кроме как перекинуть мяч обратно на сторону соперников, чтобы хотя бы продолжить розыгрыш. — Шанс бол! — громко выкрикнул принимающий, подгоняя команду вперёд. Арата, не теряя ни секунды, мягко подал пас на атакующего. Тот разогнался, выпрыгнул и вложил всю силу в удар… но перед ним выросла высокая, непробиваемая стена. Мяч с глухим звуком отскочил назад, словно ударился о камень. — Не зарывайтесь, — немного уставшим голосом произнёс Огава приземляясь. Его спокойствие контрастировало с напряжением момента. Счёт — 15:18. Нападающий соперников поднял взгляд и на секунду замер, встретившись глазами с пугающим силуэтом Огавы. Он нервно сглотнул. Репутация этого игрока жила не только на словах, но и в каждом его движении. Даже Ирия, наблюдавший за происходящим с широко раскрытыми глазами, невольно кивнул: в присутствии Огавы ощущалось давление. Этот сет… Он уже оказался таким сложным. Но, похоже, дальше будет ещё тяжелее. После этого момента темп игры снова взвинтился. Мяч летал через сетку всё быстрее и быстрее, словно кто-то подкрутил скорость самой игры. Но с каждой новой атакой игроки чувствовали, как невидимые руки усталости цепляются за их ноги и плечи, тянут вниз, лишают лёгкости движений. А ведь это был только первый сет! … Постепенно Ирия начал сильно задыхаться, а пот заливал лицо. Он гнал себя вперёд, в отчаянных рывках успевал закрывать зоны, вытаскивал мячи, которые уже казались потерянными. Несколько раз его приёмы вызывали одобрительные возгласы товарищей, но сил становилось всё меньше, а тело слушалось все хуже. В конце концов они всё же пропустили очередное очко. И тут на подачу вышел Огава. Его мяч взмывал и, казалось, падал с небес как раскалённое ядро — мощно, резко, без малейшего шанса на реакцию. Каждая новая подача прорезала воздух со свистом, и каждый приём казался отчаянной попыткой устоять перед этой силой. Разрыв в счёте снова вырос, достигнув 17:22. Эти цифры лишь добавляли давления к усталости в ногах. И в этот момент либеро, словно дождавшийся своего звёздного момента, с довольной улыбкой всё же смог принять сокрушительную подачу Огавы. Мяч чуть дрожал в воздухе, но остался в игре. Ирия уже был готов — короткий разбег, мощный прыжок, и вот он уже нависает над сеткой. Четкий и резкий удар, с идеальным чувством тайминга послал мяч точно в площадку соперников. Очко! Приземлившись, Ирия склонился вперёд, упёр руки в колени и шумно втянул воздух. Пот блестел на его висках, а грудь тяжело вздымалась. Даже сквозь усталость в его глазах читалась та самая искра — жажда продолжать, несмотря ни на что.