— Тринадцать тысяч человек? Неужели так много? Вы уверены, что не просчитались?
Незаметно наступил июль. В Сазе и её окрестностях собралась огромная армия, и Хемей как раз закончил подсчет сил.
Донва и его подчиненные едва не падали с ног от усталости, занимаясь переписью личного состава.
Учет такой массы людей требовал поистине титанических усилий, и объем работы пугал своим масштабом.
Итоговая численность войска удивила даже самого Хемея.
Тринадцать тысяч человек. Это количество было сопоставимо с общей численностью обеих противоборствующих сторон в типичной войне Северных королевств.
Конечно, для этого сбора он выгреб абсолютно все доступные ресурсы, но цифра всё равно застала Хемея врасплох.
— Да, господин Хемей, тринадцать тысяч. Появление такой армии действительно превзошло все наши ожидания, — на лице ответственного за подсчеты Марендо читалось недоверие. Все понимали, что войско будет немалым, но тринадцать тысяч – это было нечто запредельное.
— Тц. А еды хватит? Донва, запасов достаточно? Нужно срочно закупить партию?
Хемей задал первый пришедший в голову вопрос. Продовольствие. Если еды не хватит, эта армада превратится в обузу.
— Да вы не волнуйтесь. Когда вы год назад приказали готовиться, я сразу начал запасать зерно. Весь год крутился, даже связи в Банке Вивальди подключил, чтобы они помогли с поставками. Сейчас не то что десять тысяч – на двадцать хватит! Имеющихся запасов этой армии на год достанет! Не говоря уж о том, что большинство пришло со своим провиантом. Насчет еды можете быть абсолютно спокойны.
Говоря об этом, изможденный гном невольно расплылся в гордой улыбке. Столь внушительные запасы были исключительно его заслугой.
— Вот и отлично. Донва, спасибо за труды.
Услышав, что провизии вдоволь, Хемей тут же успокоился. Как говорится: есть хлеб в руке – на душе покой.
— Господин Хемей, раз армия собрана, когда мы выступаем? — Марендо задал главный вопрос.
Хотя ожидание могло принести ещё больше казаков, капитан гвардии знал, что его лорд уже доволен имеющимися силами, поэтому уточнял время похода.
— М-м, этот вопрос…
— Вести из Венгерберга! Господин Хемей, всё как вы и говорили! Нильфгаардцы перешли границу! Война началась!
Фразу Хемея прервал ворвавшийся в комнату Вятто.
Молодой рыцарь тяжело дышал, сжимая в руке свиток, скрепленный печатью с чёрно-жёлто-красным шевроном Королевства Аэдирн.
В отличие от паникующего Вятто и помрачневших при этой новости офицеров, Хемей принял свиток совершенно спокойно. Он знал, что война неизбежна, поэтому не удивился.
Развернув пергамент, Хемей быстро пробежал глазами по строкам и кивнул. Отлично, информация совпадала с тем, что он знал.
Затем он передал свиток подчиненным, пустив его по рукам.
— Это приказ Его Величества. Мне велено вести все силы владения в Аэдирн. Нильфгаардцы уже перешли Яругу, Ривия стала полем битвы. Королева Мэва пытается сдержать натиск Империи. Король требует, чтобы все военные силы Аэдирна собрались в Альдерсберге для похода на помощь ривийской армии.
Пока Хемей пересказывал суть, все уже успели ознакомиться с текстом. Теперь каждый взгляд в комнате был прикован к нему в ожидании приказа.
— Через два дня армия выступает. Согласно приказу короля, мы идем на фронт. Господа, готовьтесь. Нам предстоит участвовать в небывалой войне.
Произнося эти слова, Хемей в душе был далеко не так спокоен, как казался.
«Четыре года… Я готовился к этому четыре года. В этой войне я обязан получить то, что хочу!»
--- *** ---
Когда прозвучал приказ о выступлении, вся Саза пришла в движение.
За последний месяц вокруг огромного военного лагеря выросла целая индустрия, предлагавшая солдатам и казакам любые мыслимые услуги.
Но теперь, когда армия уходила, всё это подлежало сносу. Торговцам приказали убираться.
Тех, кто не успевал собраться в отведенное время, стража Сазы вышвыривала силой, переворачивая прилавки.
Может, раньше стражники и брали взятки у этих мелких лавочников, закрывая глаза на нарушения, но теперь, получив приказ сверху, они исполняли его с неумолимой жесткостью.
Солдаты и казаки, готовящиеся к походу в Аэдирн, тоже носились как угорелые. Многие за месяц стоянки успели позабыть, зачем вообще сюда явились.
Некоторые умудрились проиграть в карты или пропить оружие и доспехи. Теперь, перед лицом скорого похода, они метались, словно муравьи на горячей сковородке.
Однако, несмотря на царящий внизу хаос, работа неуклонно продвигалась.
Многие ждали этого момента очень долго, особенно чиновники Сазы, стражники и воины, жаждавшие славы.
Их усилиями, пусть и через пень-колоду, сборы шли своим чередом.
Так, спустя два дня, армия вторжения была готова.
Несмотря на всю неразбериху и бардак, войско снова обрело целостность.
Перед выходом Хемей произнес с балкона своей главной башни пламенную речь.
Он гневно осудил провокации Нильфгаарда на границе (хотя сам прекрасно знал, что там всё не так однозначно, но говорить об этом вслух было нельзя – пусть этим занимаются историки будущего) и объявил, что отправляется на Запад сражаться с нильфгаардскими рабовладельцами.
Хемей пообещал, что каждый воин, пошедший за ним, добудет в этой войне несметные трофеи и разбогатеет.
На этом моменте ликование толпы достигло апогея – для большинства это был самый понятный и желанный аргумент.
Кого волнуют причины войны? Львиная доля казаков пришла сюда ради денег. Все думали только о том, как набить карманы, сорвать куш, разбогатеть.
Хемей прекрасно это понимал, но выбора не было – нужно было обозначить официальную позицию.
А затем началось выступление армии Хемея.
--- *** ---
— До свидания, Катя. Береги себя. Большую часть дел передай Донве, не переутомляйся. Следи за здоровьем и ребенком, слушайся повитух и лекарей.
Стоя спиной к марширующим колоннам, Хемей осыпал жену бесконечными наставлениями.
Он напоминал старую мать, провожающую сына, и Катю это явно начало раздражать.
— Ладно, ладно, я всё знаю. Я же не маленькая, — ответила она с ноткой раздражения.
Впрочем, раздражение было лишь маской – в душе она тосковала, не желая отпускать мужа. Хемей испытывал то же самое.
Эта пара была одержима друг другом физически. Хоть они и были женаты уже два года, больше половины ночей они проводили в активных утехах.
Отчасти это диктовалось необходимостью зачать наследника, но в остальном – чистой страстью молодой пары.
Последний месяц, из-за беременности Кати, они прекратили свои занятия – Хемей боялся навредить сыну.
Но желание требовало выхода, и в такие моменты Катя помогала мужу справиться с нуждой при помощи своих ножек.
Это говорило о силе их страсти и о том, насколько супруги были увлечены друг другом.
— После победы я скоро вернусь.
Произнеся это с твердой уверенностью, Хемей развернул коня и поскакал к длинной колонне войск. Он не оглядывался, боясь, что не сможет скрыть эмоций.
Катя лишь вздохнула, провожая мужа взглядом.
Подобные сцены разыгрывались повсюду вдоль строя – воинов провожали семьи и возлюбленные.
Им, в отличие от правящей четы, удавалось сдерживать чувства куда хуже, так что зрелище было трогательным.
Но, в конце концов, армия двинулась в путь. Под знаменами с соколом и черно-желто-красными штандартами они шли к Туннелю Синих Гор, устремляясь на Запад.
--- *** ---
— Эй, у Зара, там где воды…
Сел казак в поход, в невзгоды.
Он с любимою простился…
В Хакланд дальний устремился.
Эй, эй, эй, соколы!
Облетайте горы, долы!
Звон, звон, звон, колокольчик…
Жаворонок мой степной…
Бодрая песня эхом разносилась над марширующими казаками. С этой мелодией шаг становился тверже, а путь – короче.
Казаки, у которых были флейты, барабаны и лютни, подыгрывали поющим, делая исполнение ещё более воодушевляющим.
Эту песню пели все: и тяжеловооруженное ополчение Сазы, и одетые в добротную броню реестровые казаки, и обычные казаки с голыми торсами, и атаманы со своими свитами, и даже суровые сечевые казаки, больше всех похожие на регулярных военных.
Что до самой песни, то её «написал» (читай: списал) Хемей, назвав «Эй, Сокол». Музыку он тоже подобрал лично.
Едва появившись, она стала хитом в землях казаков.
Песня идеально попадала в эстетику казачьего края, а её смысл был близок каждому жителю этих земель.
Разумеется, на Севере она тоже стала популярной – такие прилипчивые мотивы обречены на успех. Теперь «Эй, Сокол» считалась вторым знаковым произведением Хемея.
После выхода песни мастер Лютик снова примчался из Новиграда, желая обменяться с Хемеем творческим опытом.
Наш герой, чей реальный уровень поэзии был крайне низок, едва не провалился ещё при первом обсуждении «Песни льда и пламени», выжимая из себя последние крохи эрудиции.
Поэтому в этот раз Хемей сослался на необходимость лечения, отказался принять Лютика и спровадил его, задарив горой подарков.
Зато теперь, слушая, как его «авторская» песня гремит над войском, Хемей распирало от гордости, и на душе было невероятно приятно.
Пусть быть плагиатором и стыдно, но когда тебя почитают как великого деятеля культуры – ощущения просто потрясающие.
Прохождение армии Хемея собирало толпы зевак. Многие видели войска не впервые, но такой масштаб заставлял челюсти падать на землю от изумления.
Хемей надеялся, что зрителей будет как можно больше. Это была демонстрация силы, и чем больше свидетелей – тем лучше.
Вскоре армия Сазы подошла ко входу в Туннель Синих Гор.
Охранявшие проход аэдирнские солдаты разобрали заграждения, пропуская колонну.
Хемей был давно знаком со стражами туннеля и не забывал подкидывать капитану деньжат, так что отношения у них были прекрасные.
Впрочем, вид огромного войска за спиной графа всё же сильно удивил начальника стражи – он не ожидал, что Хемей сможет собрать такую силу.
Решив как можно скорее отписать об этом королю, капитан перешел к приятной беседе с графом Сазы.
Слово за слово, он начал прозрачно намекать на просьбу пристроить своего племянника, который как раз отправился в Сазу на заработки.
Хемей, разумеется, великодушно согласился. Подумаешь, пристроить юнца – засунуть его в городскую стражу, и дело с концом. Стража Сазы во многом и существовала для того, чтобы пристраивать нужных людей.
Хемей всегда ценил таких мелких офицеров: пусть чин невелик, зато они сидят на ключевых позициях.
Затем армия вступила под своды Туннеля Синих Гор. Большинство воинов уже бывали здесь, так что проход дался им легко и привычно.
Однако на марше Хемея ждало событие, превзошедшее все его ожидания.
— …В общем, с островом Танедд всё так. Информации пока мало, слухи противоречивы. А вот что касается нас напрямую: сводки из Ривии всё хуже. День ото дня.
Едя во главе колонны и наблюдая за работой казачьего авангарда, Хемей слушал доклад Марендо.
В авангард Хемей лично отобрал лучших из лучших из всех ватаг атаманов. Разведка и прокладывание пути – дело архиважное, и доверять его можно только элите.
Ими командовал Бого. Его отряд отборных сечевиков был ядром этой кавалерии, выполняя роль командного узла, как и остальные сечевые казаки, распределенные среди обычных сотен.
Сначала капитан упомянул переворот на Танедде, но Хемея это каноничное событие волновало мало.
Суть переворота сводилась к тому, что чародеи, поддерживающие Север, сцепились с имперскими ставленниками. В замес попали наши Геральт и Цири. Геральту не повезло: главный злодей оригинала, Вильгефорц, переломал ему ноги. Затем отец и дочь потерялись, и начались долгие странствия Геральта в поисках Цири, пока та блуждала по имперским провинциям.
Могущественное Братство Чародеев из-за этой резни распалось. Организация, сыгравшая колоссальную роль в Первой Северной войне, окончательно вышла из игры.
Хемей был этому только рад. Пока жив этот монстр – Братство Чародеев – ему самому не развернуться.
А главное, без чародеев в этой политической партии стало одним игроком меньше.
Поэтому новости с Танедда он принял к сведению, куда больше его волновала война в Ривии.
— Хоть основные силы ривийцев целы и отбили первую атаку, имперцев явно больше. К тому же, судя по донесениям, внутри Ривии неспокойно. Капитулянты активны, это серьезная политическая сила, — Марендо цитировал внутренние сводки Королевства Аэдирн.
В отличие от пропаганды, трубившей о победе за победой, внутренние отчеты давали сухую и точную картину, позволяя важным людям принимать верные решения.
Прочитав сводку, Марендо решил поделиться своими мыслями с Хемеем.
— Ривия капитулирует. Королева Мэва не сможет подавить сторонников сдачи.
Хемей рубанул сплеча. Марендо аж подпрыгнул в седле – это были образцово пораженческие речи.
Скажи такое простой солдат – его бы вздернули. А уж слышать такое от Хемея… Если это разлетится, удар по боевому духу будет страшным.
Капитан нервно огляделся. К счастью, вокруг была только личная гвардия Хемея – его земляки, которых он возвел в рыцари. Эти парни умели держать язык за зубами.
— Помяни мое слово, Марендо. Я не ошибаюсь.
Хемей говорил безапелляционно. Откуда он знал? Ну, в этом и есть преимущество попаданца.
Марендо умолк. Прав начальник или нет, спорить с ним было признаком отсутствия ума.
Видя, что Марендо затих, Хемей тоже потерял интерес к разговору.
Его внимание привлекло другое.
Прямо перед их строем внезапно обнаружился отдыхающий караван.
Четыре или пять больших повозок, укрытых плотным брезентом, скрывавшим груз.
Казаки авангарда уже взяли караван в кольцо.
Действовали они молниеносно: едва завидев людей, тут же погнали коней, отсекая возниц от повозок.
До этого большинство караванщиков стояло в стороне, что-то обсуждая, и лишь несколько человек охраняли груз. Реакция казаков не оставила им шансов.
Именно поэтому конница так легко разделила людей и телеги.
Как ни крути, а отделить людей от груза – всегда правильное решение.
В мирное время казаки не были бы столь резки.
Но сейчас шла война, и приказ гласил: при любом подозрении действовать по обстоятельствам.
В военное время такая жесткость оправдана, и даже самый строгий критик не нашел бы, к чему придраться.
Сейчас десятник казаков на ломаном Всеобщем, с жутким акцентом, допрашивал задержанных.
Караванщики и правда выглядели подозрительно: лица скрыты глубокими капюшонами, вид таинственный. Прямо-таки излучали ауру «мы нехорошие парни».
Поэтому казаки и среагировали так бурно: налетели, оттеснили, сбили с ног пару человек, размахивая клинками. Любое подозрительное движение – и они бы рубили без предупреждения.
Эта тактика сработала. Демонстрация готовности убивать заставила людей в капюшонах отступить.
Подготовка у них была явно так себе: на стремительный налет они отреагировали с запозданием и паникой, опомнившись только когда их уже окружили.
Хемей был доволен действиями своих людей. Группа и правда мутная, береженого Бог бережет.
Для надежности Хемей крикнул своим свите, чтобы те помогли взять неизвестных в плотное кольцо.
И в этот момент они начали действовать. Только что казавшиеся перепуганными, они вдруг синхронно бросились в атаку, словно вид основной армии Хемея послужил триггером.
Выхватив из-под плащей мечи, они сцепились с казаками.
Но казаки были готовы. Они изначально ждали подвоха, поэтому, не дрогнув, приняли бой.
В пылу схватки капюшоны слетели с голов нападавших.
Под ними оказались эльфийские лица, а под плащами блеснули доспехи. Скоятаэли.
Впрочем, сражались они хоть и храбро, но неумело. Движения выдавали в них полных новичков.
«Скоя»таэли? Что они здесь забыли? Почему не на юге, не помогают имперцам, а приперлись ко мне? — пронеслось в голове Хемея.
И тут он заметил, что эльфы с маниакальным упорством рвутся к повозкам, пытаясь забросить туда горящие факелы.
Отборные казаки Хемея были тертыми калачами. Они понятия не имели, что задумали эльфы, но следовали простой логике: если враг чего-то хочет, нужно ему помешать. Они стеной встали на пути к телегам.
Подоспевшие солдаты усилили натиск, и положение эльфов стало безнадежным.
Но один из них всё же прорвался к повозке. Его тут же убили, но перед смертью он успел сорвать брезент.
Увидев, что под ним, Хемей почувствовал, как сердце ушло в пятки.
Бочки. Хемей знал этот тип бочек. Порох. Эти Скоятаэли везли сюда целую гору пороха…
— Остановите их! Живо! Не дайте им закончить! Все в атаку! Если не остановим – мы все покойники!
Заорав не своим голосом, Хемей выхватил кривую саблю эльфийской королевской работы и лично погнал коня в гущу схватки.
Осознав весь ужас ситуации, его люди бросились следом.
Обновлено: 01.02.2026