Когда битва начала затихать, Хемей немедленно приказал заняться спасением раненых.
Уцелевшие крысоеды исчезли без следа. На дне огромного котлована зияло множество ходов, разветвляющихся во все стороны, – именно через них твари и сбежали.
Люди не решались преследовать их слишком рьяно, а тех смельчаков, что в запале боя порывались броситься в погоню, Хемей приказал оттаскивать назад силой.
Что же касается тех, кого удержать не удалось... оставалось лишь уповать на их удачу. В запутанных подземных туннелях крысоедам было слишком легко устроить засаду и перебить преследователей.
Впрочем, Хемей все же отправил немало людей прочесать дно котлована. Если хоть один крысоед затаился в какой-нибудь норе, чтобы напасть, когда все расслабятся, это могло закончиться скверно.
Поле битвы было усеяно пострадавшими, стоны не смолкали ни на минуту. Потери в этом сражении оказались немалыми, и нужно было спешить с помощью, иначе многие могли погибнуть, так и не дождавшись лекаря.
Приоритетом в спасении были аскеты Креве во главе с Раститом. В этой бойне они стояли в первых рядах, и они заслужили право на первоочередную помощь.
Особенно Растит – его нужно было спасти любой ценой. Это ведь верховный жрец Креве; если он умрет, последствия могут быть самыми плачевными.
Люди трудились не покладая рук: искали живых среди груд тел, выносили их, растаскивали трупы крысоедов. Работа кипела повсюду.
Тем временем люди заняли беломраморный дворец и приступили к исследованию его огромных залов.
Поначалу солдаты относились к этому месту с большой осторожностью, опасаясь ловушек или магии.
Поэтому первыми внутрь вошли ведьмаки и солдаты, облаченные в доспехи из димерита, чтобы тщательно всё проверить.
Лишь убедившись, что ловушек нет, туда пустили остальных, и после нескольких мелких стычек дворец был взят под контроль.
Хемей придавал этому месту огромное значение. Все пережитое убеждало его, что корень всех бед кроется именно здесь, – и, как выяснилось, он не ошибался.
Здесь они должны были найти причину этого кровавого переполоха.
Начался тщательный обыск дворца. Не пропускали ни одной комнаты, и вскоре в главной усыпальнице были обнаружены несметные сокровища.
Эта весть разлетелась подобно вихрю, достигнув ушей каждого и вызвав всеобщее ликование.
Ведь все полагали, что с крысоедов взять нечего, а теперь выяснилось, что богатство буквально лежит у них под ногами. У каждого появилась надежда на долю в добыче, и это стало отличной новостью для всех.
Убедившись в безопасности, Хемей и остальные вошли внутрь.
В этом зале каждый обращал внимание на разное. Хемей и Володе, например, смотрели в основном на золото и драгоценности.
А вот Катя и её люди не сводили глаз с великолепных фресок на стенах.
Катя со своей дружиной вступила в бой последней, нанося завершающий удар, но преследование бегущего врага явно не интересовало дочь гетмана.
Поэтому, пока её подчиненные прочесывали местность в поисках крысоедов, она сразу направилась в беломраморный дворец.
Глядя на груды монет, Хемей зачерпнул горсть золота, а затем разжал пальцы, позволяя монетам со звоном падать обратно в кучу.
Звук не оставлял сомнений: золото настоящее. Кроме монет, здесь были вещи и поценнее – различные самоцветы и украшения, стоимость которых с первого взгляда казалась баснословной.
Осмотрев сокровища, Хемей обвел взглядом зал, пытаясь найти какую-то информацию, но, к сожалению, в древностях он ничего не смыслил.
Затем он подошел к саркофагу в центре. Тот был пуст – вычищен дочиста.
«Почему они забрали только останки из гробницы, а всё остальное оставили?»
Это был главный вопрос, терзавший Хемея. То, что они унесли – старые кости, – казалось наименее ценным из всего, что здесь было.
А богатства остались нетронутыми, словно до них никому не было дела.
С самого момента прибытия в Вуд всё указывало Хемею на то, что похищенные останки, вероятно, и есть первопричина происходящего.
Но вопрос оставался прежним: почему? Зачем им понадобились эти кости?
Хемей чувствовал, что похищенный скелет – это ключ, и за всем этим кроется какой-то иной заговор.
Что касается сектантов Лилит, замешанных в этом деле, он до сих пор не понимал, какую игру они ведут. Более того, он даже ни разу с ними не столкнулся.
Хемей вспомнил о находках своих людей в других комнатах. Там обнаружили частично сожженные документы. К счастью, жгли их в спешке, и многое уцелело.
Правда, прочесть написанное они не могли. Придется искать толкователя по возвращении в Сазу.
Фрески и богатства в усыпальнице говорили о высоком статусе покойного. Скорее всего, это был какой-то военный вождь Хакланда, живший несколько столетий назад.
Но зацепок было слишком мало, и Хемей совершенно не мог догадаться, в чем тут дело.
«Надо собрать всё, что можно, – решил он. — Вместе с золотом отвезем в Сазу, а там найдем кого–нибудь, кто разберется».
В этот момент к Хемею подошла Катя. Она хмурилась, явно чем-то озадаченная.
— Хемей, я знаю, чья это гробница.
Первая же её фраза заставила Хемея предельно насторожиться.
— Здесь похоронен Бич Нийи. Фрески на стенах рассказывают историю его походов. Моя кормилица в детстве рассказывала мне эти легенды, поэтому я узнала его.
Бич Нийи? Хемей припомнил это имя. Разве это не тот хан, который сто лет назад объединил Хакландскую степь? Неужели это его могила?
Такого ответа Хемей никак не ожидал. Ему и в голову не могло прийти, что гробница великого хана находится на землях казаков.
Впрочем, если подумать, когда он умер, казаки сюда еще не переселились, так что наличие здесь его могилы не так уж удивительно.
И это объясняло несметные богатства. Для усыпальницы такого хана горы золота – дело обычное.
Узнав, кто здесь покоился, Хемей начал смутно догадываться о целях последователей Лилит.
Выкопать тело хана, который имел столь колоссальное влияние в Хакландской степи и среди культистов... Боюсь, они собираются...
Кажется, мысли Кати текли в том же направлении: она продолжала хмуриться. Хемей ободряюще похлопал её по плечу.
— Не думай об этом сейчас. Мы пока ничего не можем с этим поделать. В любом случае, давай наслаждаться победой.
Слова Хемея заставили Катю на мгновение замереть, но затем она кивнула. И правда, пустые тревоги здесь бесполезны. Лучше порадоваться триумфу – это сейчас важнее, чем накручивать себя.
Остальные не обременяли себя столь сложными размышлениями. Их глаза были прикованы к сокровищам, максимум – они любовались фресками.
Большинство просто праздновало захват богатой добычи, купаясь в радости от обретенного богатства.
И это действительно стоило отметить. Они устранили угрозу, которая в будущем могла поставить под удар безопасность всех людей на этой земле.
Глядя на них, Хемей тоже временно отбросил сомнения. Как бы то ни было, сейчас главное – вкус победы.
Покинув беломраморный дворец, он увидел, как люди расчищают котлован от трупов.
Метод был старый и проверенный: вырыть огромную яму, разжечь огонь и очистить всё пламенем.
Лютик о чем-то беседовал с Геральтом, который в изнеможении сидел на земле. Лицо поэта сияло возбуждением, и, казалось, нахождение на поле боя, среди крови и грязи, ничуть его не смущало.
Маэстро Лютик в битве не участвовал, и благодарить за это следовало его доброго друга Геральта. Ведьмак Школы Волка, беспокоясь о безопасности товарища, лично просил Хемея не пускать поэта в бой.
Узнав, что в битве при Червоном маэстро Лютик сражался под его началом, Хемей тут же предоставил поэту привилегию не участвовать в сражении.
С одной стороны, нужно было уважить Геральта, с другой – поле боя и впрямь было слишком опасным местом для такого человека, как Лютик.
Хемею нравился знаменитый бард, и было бы крайне прискорбно, если бы тот сложил здесь голову.
Поэтому маэстро Лютик наблюдал за всем с лучшей обзорной точки и смог во всех подробностях лицезреть ход сражения.
Увиденное привело его в полнейший восторг. Картина перед ним словно сошла со страниц древних легенд о войнах людей с чудовищами, и вдохновение било из него ключом.
Как только бой стих, он, не обращая внимания на продолжающуюся зачистку, принялся сновать повсюду, расспрашивая и осматривая всё вокруг. Он даже, набравшись смелости, вскарабкался на тушу поверженного гигантского зверя.
— Геральт, ха! На этот раз я напишу такой шедевр, который станет моей новой вершиной. Действительно, только пережив всё лично, можно превратить события в источник творчества! Я заработаю кучу денег, а твоя слава, несомненно, возрастет еще больше, и заказов у тебя станет хоть отбавляй. Скажи мне спасибо, ведьмак! Иметь такого друга, как я, — твоя величайшая удача. Со мной ты точно не останешься в безвестности.
— Хорошо-хорошо. Угу.
Геральт не желал произносить ни лишнего слова. После стольких душераздирающих схваток он хотел только одного – лежать.
Трое других ведьмаков рядом с ним выглядели примерно так же. Разве что Георг сохранял остатки приличия, сидя прямо, как подобает рыцарю, но и по нему было видно, насколько он вымотан.
А наш маэстро Лютик всё не унимался, хвастаясь своим вдохновением. В любое другое время Геральт уже начал бы язвить в ответ, но сейчас у него не было сил даже шевелить языком.
Хемей некоторое время наблюдал за этой сценой. Это зрелище показалось ему забавным – неугомонность маэстро Лютика всегда развлекала.
Однако вскоре к Хемею подошел стражник и передал сообщение.
Выражение лица Хемея изменилось – на нем отразилось удивление. Он тут же направился к Раститу.
Фанатичный последователь Креве, получивший страшный удар от гигантского чудовища, только сейчас пришел в себя, и весть о его пробуждении немедленно доставили Хемею.
Всех поразило, что после такого удара, от которого он отлетел как кукла, на нем практически не было повреждений.
Впрочем, это было вполне ожидаемо. Растит все-таки верховный жрец Креве, и наличие у него какой-то божественной защиты было делом само собой разумеющимся.
Хемей навестил его лично, желая узнать, доволен ли бог Креве тем, что они совершили.
Но ответ его разочаровал.
— Всевышний доволен тем, что чудовище убито, ибо такие твари угрожают самому миру. Но истинное зло еще не истреблено, оно продолжает действовать. На этот раз они достигли своей цели.
Значит, проблема не решена. Как и ожидалось, сбежавшие сектанты Лилит – вот корень зла.
Учитывая личность хозяина гробницы, Бича Нийи... да, угроза все еще велика.
— Впрочем, Всевышний милостив. У тебя еще много времени, чтобы разобраться с этим. Так что, Хемей, продолжай трудиться. Зло рано или поздно вернется на эти земли, и тогда настанет твой час явить волю Всевышнего.
От этих слов у Хемея возникло чувство, будто он ничего и не услышал. Опять эта жреческая манера говорить загадками, не указывая на конкретную проблему.
Но таковы уж боги. Если они когда-нибудь заговорят прямо – это будет настоящим чудом, так что Хемей не придал этому значения.
Отложив божественное в сторону, Хемей занялся мирскими делами, которые были явно важнее.
Первым делом – раздел добычи. Никто не ожидал найти во дворце столько богатств, но деньги требовали счета.
Хемей прекрасно понимал: даже между отцом и сыном денежные споры могут привести к вражде, поэтому он хотел пресечь любые проблемы в зародыше.
При распределении трофеев, учитывая колоссальные потери Володе, Хемей решил отдать ему две трети добычи.
Оставшуюся треть разделили между собой Хемей и различные отряды подкрепления.
Хотя это была всего лишь треть, сумма все равно выходила внушительная.
Поэтому все, от командиров до простых солдат, остались довольны. Возражений не последовало.
Кроме того, из своей доли Хемей выбрал пару изящных сережек с аметистами. Работа была тонкая, сразу видно – рука мастера.
Убедившись, что на украшении нет никакой магии или проклятий, Хемей подарил их Кате.
Принимая подарок, Катя сохраняла бесстрастное лицо, но в конце Хемей все же заметил радостный блеск в её глазах.
На следующий день Катя уже носила эти серьги. Аметисты придавали ей еще больше таинственности, и Хемею это очень нравилось.
Отношение Кати заметно смягчилось, исчезла привычная жесткость, хотя чувствовалось, что какая-то тревога её еще не отпустила.
Разделив добычу, все начали собираться в обратный путь. Они воевали так долго, что пора было возвращаться домой.
Когда они покидали котлован, за их спинами в небо поднимался густой дым – горели трупы крысоедов и туша гигантского зверя. По дыму можно было судить, сколь велики были потери врага.
Что до гигантской твари, она горела уже несколько дней и все никак не догорала.
Володе оставил здесь триста человек для охраны дворца, чтобы крысоеды не заняли его снова.
Раньше здесь было их логово, и кто знает, что еще они могли тут оставить. Нужно было предотвратить их возвращение.
Володе хотел нанять ведьмаков, чтобы они остались и руководили истреблением грызунов, ведь множество крысоедов сбежало, да и Крысолов скрылся.
Можно было предвидеть, что проблема с крысоедами еще долго будет головной болью для Вуда и окрестностей.
Однако ведьмаки отклонили его щедрое предложение. После стольких передряг четверка охотников на чудовищ больше не желала ввязываться в новые приключения.
Даже отзывчивый Георг заявил, что ему нужен отдых, хотя и пообещал следить за ситуацией в Вуде и прийти на помощь в случае крайней необходимости.
Награды, полученной ведьмаками, вполне хватало на долгий отдых. Они получили не только плату от Володе, но и долю от трофеев.
В этом вопросе Хемей и Володе проявили невероятную щедрость. Ведьмаки были главными героями этой победы, а героев полагается вознаграждать сполна.
В итоге ведьмаки получили такую сумму, о которой и мечтать не смели.
Этих денег в купе с их прежними сбережениями с лихвой хватало, чтобы заказать гроссмейстерские доспехи, а затем с комфортом прожить остаток года.
Впрочем, ведьмаки пообещали, что по возвращении на Север порекомендуют этот регион знакомым коллегам.
Хакланд – перспективный рынок, он не может не привлечь людей. Чудовищ на Севере становится все меньше, и охотникам очень нужен такой новый фронт работ.
Покидая это место, Хемей, как и планировал, прихватил с собой несколько надгробий и каменных изваяний.
Он рассчитывал с их помощью привлечь внимание ученых, интересующихся историей Хакланда.
Если такие специалисты приедут, ему самому будет проще изучить эти земли.
Сначала Хемей и его люди вернулись в Червоный. Местные жители устроили победителям торжественный прием. Все ликовали по поводу разгрома крысоедов, ведь в Червоном не было человека, у которого не было бы личных счетов с этими тварями.
Ведьмаков чествовали больше всех, их встречали как героев, ведь большинство жителей Червоного были обязаны им жизнью.
Позже, когда город восстановился, местные даже воздвигли статуи четверым охотникам, и легенда о героях-ведьмаках стала передаваться из поколения в поколение.
В это время в Червоном собралось немало казачьих отрядов, прибывших со всех сторон, – всего около двух тысяч человек.
Такое количество бойцов, честно говоря, напугало Хемея. Позже выяснилось, что это тесть, узнав, что дочь и зять отправились бить крысоедов, перепугался и спешно созвал людей на подмогу.
Казаки, спешившие на зов, думали, что едут разгребать последствия катастрофы. В их глазах столь срочный приказ гетмана мог означать только одно: случилась беда.
Это их не удивляло. Для них было привычным делом, что молодежь что-то портит, а старшим приходится исправлять.
Но в итоге они увидели, что дочь и зять гетмана возвращаются с триумфом, а количество трофеев, которые они привезли, повергло всех в шок.
Хемей щедро одарил прибывших атаманов, разделив с ними радость победы. Таковы были правила игры на землях казаков, и Хемей отлично знал, как в неё играть.
Атаманы, получившие подарки, разнесут весть о щедрости Хемея по всей степи. Создание репутации щедрого правителя всегда было сильной стороной Хемея.
Заодно Хемей написал письмо тестю, сообщив, что все в порядке и проблема с крысоедами успешно решена.
Попрощавшись со старым другом Володе и верховным жрецом Креве Раститом, Хемей отправился домой.
Растит напоследок проявил неожиданное радушие, отчего Хемею стало даже не по себе. Жрец снова завел свою шарманку про «ответственность» и «бремя», перемежая это загадочными пророчествами.
С Володе все прошло проще – они попрощались как нормальные люди.
Ступив на дорогу к дому, Хемей почувствовал глубокое облегчение. Наконец-то с этой неразберихой покончено, и можно по-настоящему отдохнуть.
Всю дорогу он пребывал в отличном настроении, и даже придорожные пейзажи казались ему куда приятнее обычного.
В Сазе возвращение Хемея отметили еще одним грандиозным праздником. Ведь вернулась не просто большая часть войска, они привезли огромную добычу.
Хемей привез домой гигантскую крысиную голову – трофей, срезанный с Матери крыс. У той твари было три головы: одна досталась Хемею, вторая – Володе, а третью отправили тестю.
Хотя голова порядком обгорела от бомбы Геральта, Хемей не собирался делать из нее чучело. Ему нужен был только череп, так что огонь лишь упростил задачу.
Хемей выставил трофей на всеобщее обозрение. Огромный череп служил лучшим доказательством существования крысоедов, подтверждая, что это не просто сказки из далеких земель.
Разумеется, эффект от этой демонстрации был превосходным.
Воины вернулись со славой, их кошельки были набиты трофейным золотом – картина, которая нравилась всем.
Торговцы и путешественники восхищались очередной победой Хемея. Он и вправду оправдывал свою славу непобедимого воина.
Говорили, что ему покровительствует сам бог Креве, так что подобные победы для него – дело обычное.
У Хемея появилось новое прозвище – «Крысолов». Однако оно ему не слишком нравилось. В другом мире, о котором он знал, человек с таким прозвищем из-за исторических казусов ассоциировался с довольно зловещей, но комичной фигурой в пестрых одеждах, манившей за собой грызунов.
Поэтому он решил не включать это прозвище в свой официальный титул.
После пира у графа Сазы веселье продолжилось.
Хемей провел церемонию посвящения в рыцари. Это случилось впервые с тех пор, как он стал правителем Сазы.
Джерри, разумеется, получил долгожданное рыцарское звание. Вместе с ним рыцарями стали еще тридцать человек – отличившиеся солдаты, офицеры и личная гвардия Хемея.
Правда, Хемей не мог наделить их землями. Точнее, формально наделы были дарованы, но из-за специфики казачьих земель рыцари могли лишь получать доход с «пожалованных» деревень, но не имели права ими управлять.
Иного выхода не было. Казаки – народ слишком вольный и непокорный, прямое управление рыцарями там бы не сработало.
А деревень с переселенцами с Севера здесь пока не было, так что отправить рыцарей туда Хемей тоже не мог.
При такой системе эти рыцари, по сути, оставались профессиональными военными на содержании Сазы.
Впрочем, никто не жаловался. Для вчерашних простолюдинов стать рыцарем – уже огромное достижение. Да и формально у них были владения, верно?
Хемей же, хоть и не подавал виду, в душе был этому только рад.
Именно такую картину он и хотел видеть. Рыцарей, получающих жалованье, контролировать куда проще, чем феодалов, сидящих на своей земле.
В конце концов, у Сазы не было потребности в усилении низового контроля. Вся стратегия Хемея строилась на роли посредника и торговле, на получении прибыли, а остальные аспекты власти его волновали меньше.
Его требования к казачьим деревням были просты: поставлять людей и ресурсы.
Дело не в том, что Хемей не хотел укрепить власть над территорией. Просто, занимаясь управлением, он усвоил один урок.
При текущем уровне производства некоторых вещей нельзя требовать немедленно. Особенно в таком малонаселенном краю, как земли казаков. Попытки насадить жесткую власть силой приведут лишь к убыткам и враждебности местных. Время само все расставит по местам.
Обновлено: 01.02.2026