— Дирбан, честно говоря, я не ожидал, что ты и правда умудришься сделать фитиль.
В Пороховой мастерской Сазы Хемей держал в руках палку, обмотанную фитильным шнуром. Тот самый шнур, на который он возлагал такие надежды, медленно тлел.
Скорость горения была низкой, но стабильной. Фитиль продолжал тлеть и не гас, даже когда Хемей размахивал им.
С появлением фитиля стрельба из фитильных ружей станет намного проще.
Ведь сейчас стрелкам приходится использовать для воспламенения заряда в каморе простые деревянные палочки.
А использование палочек ведет к двум проблемам: одна – они сгорают слишком быстро, не успеваешь оглянуться; вторая – они часто гаснут прямо в процессе.
Это сильно сказывается на эффективности стрельбы.
Только представьте: поступает приказ стрелять, стрелок тычет палкой в затравочное отверстие, а порох не загорается. Какая неловкость!
Приходится в панике вытаскивать другую палочку и поджигать её, на что уходит уйма времени. А тем временем твой товарищ, возможно, уже перезарядился и готовится ко второму залпу.
— Лишь бы вы были довольны, командующий Хемей.
Дирбан вытер лицо полотенцем. На нем был прокопченный кожаный фартук, и сейчас он больше походил на кузнеца, чем на чародея.
Чистое полотенце после прикосновения к его лицу мгновенно покрылось грязными пятнами.
После долгих исследований и работы в Пороховой мастерской грязи на Дирбане хватало с избытком.
И, судя по всему, если он хорошенько не отмоется, избавиться от этого образа ему будет непросто.
Даже вытерев лицо, он все равно выглядел как грубый ремесленник.
В нем совершенно невозможно было признать образованного чародея, владеющего магией.
Впрочем, Дирбана это не волновало. Порох и сталь увлекали его настолько, что все остальное отходило на второй план.
Благодаря постоянным исследованиям Дирбан убедился, что это оружие способно изменить облик войны.
Если бы об этом узнали те старые консерваторы из Капитула, кичащиеся своим талантом и мастерством, они наверняка запретили бы все это, прикрываясь лозунгами о мире и прогрессе, совершенно не понимая огромной ценности, скрытой за этими изобретениями.
А даже если бы Капитул и разрешил исследования, самого Дирбана быстро бы оттеснили. Старые чародеи безжалостно присвоили бы результаты его трудов и приписали бы их себе.
Подобного он насмотрелся в Бан Арде: наставники смотрели на учеников как на рабочую силу, и все сделанное учеником до выпуска автоматически становилось собственностью учителя.
А если дело касалось чего-то, что вызывало всеобщую зависть, эти ублюдки могли лично вмешаться и отобрать все силой, да так, что ученик мог и жизни лишиться.
Поэтому в своих регулярных отчетах «наверх» Дирбан скрывал все, что только мог. Нельзя допустить, чтобы эти типы узнали, что здесь происходит.
В то же время он стал самым преданным сторонником Хемея.
Причина была проста: чем выше поднимется Хемей, тем надежнее Дирбан сможет защитить свои достижения.
— Раз уж у нас теперь есть фитиль, полагаю, появились идеи и насчет фитильного ружья, о котором я говорил?
Увидев работающий фитиль, Хемей сразу подумал о следующем шаге эволюции – фитильном ружье.
В отличие от фитильных ручниц, которые играют на поле боя скорее вспомогательную роль, полноценные мушкеты могут стать главными действующими лицами войны, определяющими целую эпоху.
Если появятся мушкеты, а к ним добавятся пушки, характер войны изменится по-настоящему.
Однако на лице Дирбана отразилась горечь.
— Эх, вам лучше найти для этого нескольких часовых мастеров. Нам сейчас нужны их профессиональные навыки, боюсь, без них работа встанет.
Дирбан честно признал проблему, которую не мог решить:
— В Бан Арде я не изучал механику. Эта штука отличается от простой ручницы. Тот механизм спуска, о котором вы говорили... для меня это темный лес. Мои кузнецы в этом тоже ничего не смыслят.
— Это не проблема. Я скоро найду несколько часовщиков.
Хемей махнул рукой, давая понять, что этот вопрос уже решен.
Он предвидел эту сложность заранее. Еще в Венгерберге он встретился с несколькими часовыми мастерами и договорился с ними об условиях.
Примерно через пару месяцев эти мастера должны прибыть сюда.
— Мастер Дирбан, продолжайте работу. Я надеюсь увидеть результаты как можно скорее. Когда это случится, моя награда вас удивит.
Сказав это, Хемей вышел из личной мастерской чародея.
Позади него Дирбан и ремесленники поклонились ему вслед.
За дверями мастерской кипела работа производственного цеха Пороховой мастерской. Кузнецы и подмастерья в поте лица изготавливали ручницы: ловко сворачивали железные листы в трубки и придавали им форму.
В другой стороне группа учеников с величайшей осторожностью занималась изготовлением пороха. Их движения были выверены: они боялись, что одна ошибка приведет к взрыву.
Хотя количества было недостаточно, чтобы кого-то убить, но покалечить при неудачном раскладе могло вполне.
К тому же, если порох взорвется, дневной заработок пропадет.
Сейчас порох стал «ударным» товаром Сазы. Благодаря торговле и разработке ресурсов на территории, его производство быстро набрало обороты.
В конце концов, все, что связано с войной, всегда быстро становится сверхприбыльным, а сверхприбыль ведет к быстрому расширению производства.
Пока Хемея не было, в казачье общество утекло немало ручниц, так что продажа пороха стала делом весьма выгодным.
Донва, следуя указаниям Хемея, постоянно инвестировал в эту отрасль и всячески поддерживал ее развитие, что сыграло большую роль в достижении нынешних успехов.
Пробираясь между занятыми кузнецами и учениками, Хемей вышел из мастерской. Снаружи дежурила часть солдат гарнизона Сазы.
Увидев Хемея, они поспешно отдали честь и вытянулись по стойке смирно.
Охрана мастерской редко видела Хемея в обычное время, поэтому появление командующего вызвало у них такую реакцию.
Хемей дружелюбно улыбнулся им, демонстрируя расположение.
Затем он направился прямиком к начальнику стражи Джерри, который ждал его все это время.
— Как проходит набор? — спросил он.
— Командующий Хемей, все идет гладко. Увидев, сколько заработали те, кто ходил с вами в Аэдирн, все загорелись желанием отправиться с вами и разбогатеть. Вам стоило бы это видеть: от добровольцев нет отбоя.
Люди из Сазы, вернувшиеся из Аэдирна, все эти дни выставляли напоказ свое богатство, чем вызвали зависть у многих.
Поэтому на призыв Хемея откликнулись с большим энтузиазмом. В глазах людей поход с Хемеем означал верный способ разбогатеть.
— Ха, разбогатеть.
Хемей покачал головой:
— Боюсь, это будет непросто. В этот раз мы идем бить чудовищ, а с них много добра не возьмешь.
— А может, ради повышения и славы?
Джерри как раз подвел боевого коня Хемея и произнес эти слова.
Услышав это, Хемей задумчиво взглянул на Джерри.
— Старайся, друг мой. Прояви себя в этой войне, и ты тоже сможешь стать рыцарем.
Хемей прекрасно понимал, на что намекал Джерри. Или, скорее, он не намекал намеренно, просто мысли, сидевшие глубоко внутри, заставили его подсознательно сказать это.
Этот сержант-майор, последовавший за ним с самого начала, слишком долго засиделся на должности начальника стражи, и появление некоторой обиды было вполне естественным.
Хемей знал об этом, поэтому и решил взять Джерри в этот поход.
Пусть Марендо пока отдохнет в Сазе, он заслужил этот отдых.
С этими мыслями Хемей пришпорил коня и направился к главному замку, чтобы завершить последние приготовления.
По пути он то и дело встречал вооруженных людей – тех самых новобранцев.
У кузницы толпилось больше всего народу: каждый хотел перед походом раздобыть снаряжение получше или подковать лошадь.
Повсюду были мужчины с оружием. Вид у них был такой, словно они готовы ворваться в бой и проявить чудеса доблести прямо в следующую секунду.
Видя Хемея и его знамя с соколом на главной дороге, многие слегка кланялись ему.
Конечно, хватало и тех, кто просто стоял и смотрел. Почтение казаков к власти – вещь своеобразная.
На площади перед главным замком уже собралось немало призывников. Хемей заметил много новых лиц; похоже, среди них было немало новых иммигрантов.
Стражники распределяли их по отрядам для удобства управления.
А на другой стороне площади расположилась группа казаков. Это был боевой отряд Кати.
По сравнению с ополченцами, которые хоть как-то соблюдали порядок, казаки представляли собой настоящий балаган.
Пьянство, карты – все шло своим чередом, одно за другим.
Никто их не контролировал, да и Хемей не хотел. Во время похода в Аэдирн казаки вели себя точно так же.
Но этот их нрав не имел значения, пока сохранялась боеспособность. Чрезмерный контроль мог принести только лишние проблемы; Хемей уже нащупал правильный подход к управлению этими людьми.
Пока другие кланялись Хемею, Катя подъехала к нему на коне и молча уставилась своими глазами.
Им даже не нужно было разговаривать: Хемей сразу понял, чего она хочет. В этот раз она едет с ними.
Хемею оставалось только кивнуть в знак согласия.
В конце концов, это Хакланд. Если он откажет, эта барышня вполне может увязаться следом сама по себе.
К тому же, присоединение отряда Кати было кстати. В прошлый раз Хемей мобилизовал практически всех реестровых казаков, и сейчас желающих снова откликнуться на призыв осталось немного – раз-два и обчелся.
Идея нанять вольных казаков была хороша, но на их сбор требовалось время, которого сейчас не было.
Что же касается тех, кто вернулся с Хемеем, то они уже разбрелись тратить военную добычу и развлекаться.
Сечевые казаки тоже были не готовы двигаться. Бого очень извинялся, но после получения такой богатой добычи сечевики воевать не рвались, заявив, что хотят остаться в Сазе и насладиться жизнью.
Хемей мог только согласиться разойтись по-хорошему и сказать, что все в порядке. Заставлять наемную армию воевать силой – глупость.
К слову, отряд Кати за эти месяцы значительно разросся, и Хемей заметил в нем немало северян.
Позже он узнал, что Катя все это время была занята усилением своего отряда. Дочь гетмана всегда считала, что право голоса есть только у того, кто держит что-то в руках.
Как она содержала этих людей? Очень просто. Будучи дочерью гетмана, она никогда не нуждалась в деньгах, к тому же Катя часто бралась за наемную работу.
Получив одобрение Хемея, Катя удовлетворенно кивнула и вернулась к своему отряду.
Хемей вошел в главный замок, где суетились слуги.
Донва стоял на возвышении, командуя людьми внизу, заставляя их перетаскивать всевозможные вещи с места на место. Ведьмак Иван и мастер Лютик о чем-то беседовали в стороне. Мастер Лютик снова что-то воодушевленно расписывал, а Иван лишь кивал: «Ага, да–да, точно».
Увидев Хемея, они слегка поклонились, приветствуя хозяина этого города.
«Эх, не прошло и нескольких дней после возвращения, а снова нужно в поход», – с легкой грустью подумал Хемей.
Впрочем, поход – это тоже неплохо. Разобравшись с проблемой крысоедов на востоке, он отправится на встречу с человеком, которого давно решил увидеть.
С Раститом.
Хемей не забыл, что именно подаренный им медальон уничтожил чумного призрака и спас ему жизнь.
Он должен спросить этого человека, почему все так произошло, и выяснить, что на самом деле знает этот верховный жрец Великого Бога Креве.
***
Вскоре Хемей снова ступил на тропу войны.
На этот раз он облачился в наряд казачьего атамана: на его шапке с отворотом красовалось красивое перо, плечи укрывала тяжелая теплая медвежья шкура, а тело – расшитый кафтан с рядами пуговиц.
Вместе с Хемеем выступало около восьмисот человек, половину из которых составляли казаки.
Ополченцы из Новой Сазы с удивлением смотрели на все вокруг: они впервые забирались так далеко на восток.
А ветераны, видавшие эти пейзажи бессчетное количество раз, лишь скучали. Казаки – тем более.
По пути Хемей постоянно получал сообщения из Вуда – владений Володе, а также общался с атаманами, через чьи земли они проходили.
Из этих разговоров Хемей узнал много нового. Например, то, что происходящее в Вуде уже привлекло внимание всей казачьей земли. Шумиха, поднятая крысоедами, оказалась совсем нешуточной.
Теперь Гетман потребовал от всех атаманов выделить людей для противодействия кризису и помощи Володе в решении проблемы с крысоедами.
Атаманы были вполне послушны Браве и выслали отряды численностью от сотни до нескольких сотен человек. Вместе это составляло внушительную армию.
Гетман тоже отправил войска. Похоже, тесть отнесся к этому делу серьезно.
Однако личность того, кто возглавил эти войска, сильно удивила Хемея.
Это был Растит, тот самый верховный жрец Креве.
Казаков это нисколько не удивило. Последователи Креве годами находились на передовой борьбы с чудовищами, и в Хакланде это было обычным делом.
Для Хемея это было главным образом удобно. Раз Растит уже отправился в Вуд, можно будет встретиться с ним там и прояснить ситуацию.
Чем ближе армия Хемея подходила к Вуду, тем заметнее становилось напряжение в деревнях. Повсюду на стенах дежурили вооруженные мужчины.
А перед воротами некоторых деревень были выставлены убитые крысоеды или их головы.
Зрелище было кровавым, но для Хемея, участвовавшего в облаве на Скоятаэлей, это было сущим пустяком.
Видя это, Хемей понял, почему его тесть прислал людей.
Нашествие крыс разрасталось, его влияние становилось все сильнее. Это была проблема, которую Гетман обязан был решить.
К счастью, местные жители по-прежнему охотно торговали с проходящей армией и продавали припасы. Они даже радовались прибытию войск, ведь кто-то пришел решить их проблему.
Закупая припасы у местных, Хемей расспрашивал о ситуации, но каждый, к кому он обращался, лишь качал головой.
— С тех пор как оттуда пошли слухи о крысоедах, у нас тоже время от времени стали появляться эти твари. Они воруют зерно, ломают дома, убивают людей без разбора. Хорошо хоть те, что добегают сюда, довольно слабые, мы легко их убиваем. Но мы не знаем, что творится в Вуде. Оттуда уже несколько дней никто не выходил, а от отрядов, что ушли туда, нет никаких вестей.
Эти ответы заставили тревожную сирену взвыть в голове Хемея. Похоже, дела там плохи.
После того как эта информация была доведена до сведения остальных, даже самые оптимистичные офицеры стали серьезнее. Судя по всему, риск при входе в Вуд был немалым.
Риск исходил в основном из информационной черной дыры. Знать, что врагов много – не страшно. Страшно, когда не знаешь ничего.
Кто-то предложил Хемею остановиться и вернуться в Сазу за подкреплением.
Но Хемей отказался. Внезапно тащить сюда войска, которым уже пообещали, что их не призовут – верный способ испортить репутацию.
Нужно просто двигаться осторожно, шаг за шагом. Хемей полагал, что проблема с крысоедами не может быть настолько масштабной. Если бы эти твари были действительно сильны, они бы уже сравняли с землей окрестные деревни.
Руководствуясь этими мыслями, армия Хемея вступила в Вуд.
***
Войдя на эти земли, Хемей сразу почувствовал неладное.
Стоило им пересечь границу, как небо незаметно посерело, а в воздухе повис запах гниения, вызывающий крайне неприятные ощущения.
В такой атмосфере настроение солдат стало мрачным. Даже казаки, любившие разбредаться кто куда, перестали это делать.
Катя теперь каждый день высылала непрерывный поток разведчиков для осмотра местности.
Они приносили только плохие новости. Им не удалось найти местных жителей: обнаруженные деревни были либо пусты, либо стали местом жестокой резни, однако в этих бойнях не было найдено ни одного трупа.
Все это выглядело слишком зловеще и заставило Хемея задуматься: не было ли решение войти сюда слишком опрометчивым?
Но он стиснул зубы и продолжил движение вперед. В конце концов, даже если забыть об угрозе крысоедов, Володе – его друг, а друзьям нужно помогать.
На каждом привале Хемей лично проверял, огорожен ли лагерь повозками, и следил за бдительностью часовых.
Хемей вел себя как командир отряда, марширующего по вражеской территории, а не по дружественной земле. Он был предельно осторожен во всем, боясь любой ошибки.
По мере продвижения странных следов становилось все больше.
Они встречали деревни – пустые или залитые кровью, но без тел. Одно нахождение в них вызывало дрожь.
Поэтому даже падкие на грабеж казаки ничего не трогали, опасаясь навлечь на себя какую-нибудь нечисть.
Осматривая эти деревни, Хемей обнаружил несколько огромных дыр, ведущих в черную глубину земли. Выглядело это жутко.
Хемей понял, что это крысиные норы, и решил проблему просто: приказал бросать внутрь бочонки с порохом и подрывать. Благо, в Сазе теперь не было недостатка в таких вещах.
На дорогах тоже попадались следы: сначала пустые мешки и глубокие колеи от телег, затем – трупы боевых коней с явными следами погрызов на костях.
Нашлись и следы сражений: разбитые щиты, сломанные стрелы и трупы крысоедов.
В некоторых местах у обочин виднелись простые могильные камни. К сожалению, судя по следам рядом, тела уже выкопали.
Эти следы были свежее, чем те, что в деревнях. Похоже, их оставили казачьи отряды, вошедшие сюда раньше.
При виде знаков, указывающих на присутствие дружественных сил, боевой дух в армии немного поднялся. Казалось, они здесь все-таки не одни.
Хемей же совсем не радовался. Информации у него стало больше, но определенности не прибавилось.
Что здесь произошло на самом деле? Никто не знал и не понимал.
Что случилось с теми армиями, которые вошли сюда до них? Тоже никто не знал и не понимал.
Каждый день Хемей собирал командиров и офицеров на совет, чтобы обсудить ситуацию, но, к сожалению, в итоге они ни к чему не приходили.
Катя проницательно обозначила суть проблемы: сейчас больше всего беспокоит то, что мы не знаем, где враг, и не знаем, где союзники. Это место похоже на информационную черную дыру: информацию невозможно ни увидеть, ни почувствовать.
Хемей подумал: «Боюсь, узнать, как все обстоит на самом деле, можно будет только добравшись до центра Вуда и оплота Володе – Червоного».
Обновлено: 01.02.2026