Том 3 Глава 9 — 8. У нас с мужем будут раздельные спальни

8. У нас с мужем будут раздельные спальни На следующий день я позвала к себе Шаулу. — Задам простой вопрос. Где ты была после того, как тебя изгнали из Эсмеральды, но до того, как ты устроила переполох в каменоломне? — Бродила повсюду. Я пристально посмотрела на неё. В уголках её губ застряли хлебные крошки. — Я не запоминаю все названия подряд. Держи платок. Шаула растерянно поймала брошенный мной платок, и я повторила вопрос: — Тогда спрошу прямо. В пустыне ты бывала? На континенте была не одна пустыня. Однако Шаула ответила уклончиво, словно и догадалась, о чём речь, и нет. — Хм, не припомню. — Вот как? Что ж, ничего не поделаешь. — ... — Можешь идти. Выпроводив Шаулу, я позвала Серу и Проциона. Хоть рука Проциона и была обмотана бинтами, из всех рыцарей, избитых Шаулой под предлогом спарринга, он пострадал меньше всех. Выслушав мою проблему, Процион моргнул. — Вы не умеете свистеть? — в его голосе слышалось явное недоумение. Сера же, вместо того чтобы удивиться моему внезапному признанию, обеспокоенно спросила: — Зачем вам вдруг понадобилось свистеть? Может, я свистну вместо вас? — Нет, я должна сама. — Но... вы не могли научиться девятнадцать лет, и думаете, что сегодня внезапно получится? «Сера, ты же не была такой пессимисткой...» Процион бился со мной почти час, но мой язык наотрез отказывался слушаться. Расстроенная, я прибегла к последнему средству и обратилась к Эдису. — А нет такой магии, которая научит меня свистеть? — ...Эви, вы так расплачетесь. Неужели вам так хочется увидеть Паймона? Эдис утешающе погладил меня по голове, и я надула губы. — Дело не в том, что я так уж хочу его увидеть, просто это своего рода мера предосторожности. Какой смысл в контракте, если я не смогу призвать Паймона в критической ситуации, когда мне понадобится его помощь? — У вас ведь есть я. — ... — Эви, даже если весь мир обернётся против вас, я вас защищу. Я знала, что Эдис действительно силён, но что, если и это очередное бахвальство? Я молчала, и Эдис, разливая чай, пристально посмотрел на меня. Видимо, выражение моего лица и впрямь было таким, будто я вот-вот разревусь — он засмотрелся на меня, словно околдованный. Эм, что? — Эдис?! Чай же переливается! — А. — Рука, ваша рука! Нельзя же голыми руками! Я вскочила от испуга, а Эдис продолжал отрешённо смотреть на чашку, из которой выливалась горячая вода. Я намочила платок в холодной воде и обернула его руку. Пальцы покраснели. «Ну вот, посмотрите! Я же говорила — пустое бахвальство! Обжёгся обычным чаем, и как я должна верить, что он защитит меня от целого мира?!» — Держите крепко, хорошо? Позвать служанку было бы дольше, чем справиться самой, поэтому я схватила таз, наполнила его холодной водой и погрузила туда руку Эдиса, то и дело проверяя её состояние. И тут я растерялась. «Ох, кажется, стало даже хуже... У него что, обычная человеческая регенерация? Откуда мне знать, я же никогда не видела его раненым». — Похоже, это не пройдёт быстро. Вы не можете исцелить себя магией? — ...Платка будет достаточно. Я сощурилась, глядя, как Эдис невозмутимо сунул мой мокрый платок себе за пазуху, словно боялся, что я его отниму. — Эдис, сейчас не время краснеть. Как вы собираетесь меня защищать, если получаете такие раны? «К тому же у вас вся одежда промокла». Эдис, будто не замечая сырости, лишь кивал. — И в самом деле. — Послушайте, я же не о ком-то постороннем говорю. Мои тревоги лишь усиливались. «Что же мне делать, если мой муж, которого я считала сильнейшим в мире, оказывается таким нескладным... И ещё этот платок. Он же почти такой же, как тот, что я бросила Шауле, — тот же цвет, только узор из цветочков немного другой. Надеюсь, он потом не обидится». В конце концов я позвала Серу, и мы вместе нанесли на руку Эдиса мазь. Когда Эдис, так и не объяснив причин, снова ушёл в Первую башню, я тоже покинула спальню. Спускаясь по лестнице, я столкнулась с Гилбертом. «Какого чёрта он здесь делает?» Беспокойство за Эдиса улеглось, уступив место острой неприязни. Почему я вообще должна замечать такую бессмысленную деталь, как то, что он подстриг отросшие волосы? С трудом подавив подступающее раздражение, я прошла мимо Гилберта. Он не остановил меня, лишь проводил взглядом. Но на этом неожиданные встречи не закончились. Не прошло и пяти минут, как я столкнулась с женщиной с повадками дикой собаки. — Ваше Высочество! «Замок Цикламен стал таким тесным?» Шаула, казалось, не замечала моего кислого выражения лица и широко улыбалась. — Снова встретились! Это судьба? — ... «Вряд ли слово "судьба" придумали для таких случаев». Я молча повернулась к ней спиной, но Шаула тут же увязалась за мной. — Ваше Высочество, пойдём погуляем. Не в город, а к подножию горы. — И почему это я должна идти куда-то с человеком, который не может толком назвать ни одного места, где бывал? — Это другое! Пойдём погуляем, а? Я смерила её узким взглядом. — А ты не думаешь, что на этот раз действительно можешь меня где-нибудь закопать? Уж я-то точно пойду с тобой, как же. Шаула не извинилась и даже не посмотрела на меня виновато, но упрямо продолжала идти следом. — ...Тебе что, заняться нечем? — Нечем. — Тогда сходила бы проведать рыцарей, которых ты избила. — Шутишь? Скучные слабаки меня не интересуют. Шаула громко зевнула. Манеры — это было точно не про неё. Но она делала это не для того, чтобы разозлить меня. Она просто была такой. Ей было некомфортно среди людей, поэтому она никогда не училась этикету и не видела в этом необходимости. Её сине-серые волосы были взъерошены, словно грива зверя. Огромный меч был небрежно обмотан какой-то тряпкой, но это ничуть не скрывало его грозной ауры. «Не понимаю, с какой целью она за мной увязалась. Впрочем, она всё равно не умеет ничего скрывать, так что, даже если у неё есть какой-то умысел, он быстро проявится в её словах и поступках». Я слегка наклонила голову. — И всё же Процион называл тебя сестрой и тянулся к тебе. — А-а, Процион — хороший парень. И скучный. Внезапно Шаула коротко хмыкнула и придвинулась ко мне вплотную. — А ты знаешь? От Вашего Высочества приятно пахнет. Чем-то вроде мёда. — Если будешь мыться каждый день, от тебя тоже будет так пахнуть. — Я, конечно, нечасто моюсь, но дело не в этом. «...Что она только что сказала?» Я уже собиралась отправить её прямиком в ванную, как Шаула вдруг преградила мне путь. Её огромная тень с лёгкостью накрыла меня целиком. Когда я остановилась, она бесцеремонно уткнулась носом мне в плечо и принялась шумно втягивать воздух. — Со временем он становится слабее, но я уверена. Впервые чувствую такой аромат. Словно нечеловеческий... Ваше Высочество, ты меня сейчас ударила? Я со всей силы врезала ей по затылку, но для Шаулы это было что пёрышком пощекотать. «Чёрт, только руку отбила». Я ледяным тоном приказала: — Немедленно отойди на десять шагов. Она, ворча, подчинилась. Только тогда я заговорила снова. — Говоришь, от меня исходит нечеловеческий аромат? — Он стал слабее, чем при первой встрече, но я уверена. Может, поэтому мне и не хочется причинять тебе вред. — ... Эдис тоже как-то упоминал, что от меня исходит какой-то аромат. — От вас исходит поистине уникальный аромат. Сладкий и до странности знакомый. Я полагала, что это побочный эффект от крови масу. Но с тех пор, как я в последний раз пила её, прошло уже немало времени. Почему же запах остался? Шаула обиженно надулась на мою холодность. — Я вообще-то ни к кому так не липну, понятно? Но к Вашему Высочеству почему-то так и тянет. Ну, то есть, сладкий запах — это, конечно, хорошо, но это так, дополнение. А вот твой характер мне нравится куда больше, что ли. Шаула как-то несвойственно ей опустила уголки глаз. В этот момент она походила на дикого зверя, который упустил почти загнанную в угол добычу. «У-у-ух, Эдис говорил, что мне, похоже, нравятся собаки, а не кошки. Кажется, он был прав». Впрочем, мне тоже нужно было кое-что от неё узнать, так что прогулка не была бы совсем бесполезной. Сомневаюсь, что она вдруг разговорится после одной прогулки, но попытаться стоило. — Хорошо. Пойдём погуляем. — Вот видишь, Ваше Высочество... — Но пойдём туда, куда я захочу. Шаула тут же разочарованно скривилась. — Ваше Высочество, вы сегодня как всегда невыносимы. — Не хочешь — как хочешь. — Нет! Я пойду! Я велела Шауле немного подождать, а сама взяла всё необходимое для прогулки: меховую шапку, перчатки и пальто. Сегодня я подобрала всё в белоснежных тонах, отчего Шаула облизнулась. — Ваше Высочество, я говорила, что люблю крольчатину? — ...Я никуда не иду. — Прости, прости! Шутка! Я и пальцем тебя не трону, пока ты сама не разрешишь! Только после того, как Шаула принялась умолять о прощении, я нехотя села в карету. Этой дикарке было неудобно в закрытом пространстве, так что мы договорились ехать в карете, только пока не покинем пределы замка Цикламен. Но, видимо, ей и вправду не терпелось выбраться наружу, потому что со временем выражение её лица смягчилось. — Теперь полегчало. В замке сидеть — тоска смертная. И эти косые взгляды вечно раздражают. — А не надо было всё крушить. Не сосчитать, сколько слёз пролили управляющий и Толлим ан Эллиот, глядя на разгромленный центральный сад. Разговаривая с Шаулой, я не переставала удивляться, как с таким характером она вообще умудрилась пусть и недолго, но пробыть командиром рыцарского ордена. Я привела её в тот самый оживлённый район, который уже показывала Ризену. — Фу, опять здесь? Я пустила в ход свой самый медовый голос и принялась уговаривать поморщившуюся Шаулу: — Если будешь хорошо себя вести и никого здесь не покалечишь, получишь награду. — Меня абы какая награда не устроит. «Да-да, в этом я не сомневаюсь». Я купила апельсиновые и черничные леденцы и протянула один Шауле. — Держи. — Это ещё что? Шаула с подозрением посмотрела на леденец. — Леденец. Лакомство. В общем, еда. Только не разгрызай, а рассасывай потихоньку. Когда я положила леденец в рот, Шаула, хоть и нахмурилась, но послушно последовала моему примеру. — Обязательно рассасывать? Так долго... — Да, обязательно. Ты слишком привыкла со всем обращаться грубо, будь то вещи или люди. И характер у тебя нетерпеливый. — И что в этом плохого? Ведь я сильная. Из-за леденцов во рту мы обе говорили немного невнятно. Я смерила её недовольным взглядом и нравоучительно произнесла: — Стоит расслабиться — и получишь нож в спину. Жить нужно долго, Шаула. — А что хорошего в долгой жизни? Я жила — ничего особенного, — протянула она, словно маленькая девочка, отмахивающаяся от нравоучений бабушки. — Да сколько ты вообще прожила? — У меня нет привычки считать годы, но я наверняка прожила вдвое больше, чем Ваше Высочество. «Что?» Я чуть не выплюнула леденец. — Правда?! — Не отвечу. «Вот же...» Вместе с Шаулой мы отправились пробовать всю уличную еду, какую только могли найти. Мы ели куриные шашлычки, жареную кукурузу, фрукты в сахарной глазури и даже что-то вроде крепов — тонкие лепёшки с острой мясной начинкой. Шаула ворчала, не собираюсь ли я здесь поужинать, и, по правде говоря, была права. Особой причины выходить в город у меня не было. Просто хотелось скоротать время за едой. Уж лучше набить живот до отвала, чем бродить с Шаулой по каким-то сомнительным горным склонам. К счастью, Шаула, хоть и не скрывала своего недовольства, вела себя прилично и не устраивала никаких происшествий. — Что, сегодня не будешь об этом говорить? — О чём? — О том, какая я слабая и ни на что не годная. И что Эдис, конечно же, бросит меня. Шаула моргнула. — Что, я думала, тебе всё равно, а ты, оказывается, запомнила? — Запомнила или нет, но слышать такое не очень-то приятно. — Прости. — ... — Я ляпнула не подумав. Честно говоря, я уже и забыла об этом, пока Ваше Высочество не напомнили. — ... — Ваше Высочество? Идёмте же! «А ты иди пешком». Не обращая внимания на хихикающую без всякой причины Шаулу, я направилась к карете, оставленной в безлюдном месте. Кучер уже ждал нас. Но прямо перед тем, как сесть в карету, я снова ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. «Да кто же это?!» Я резко повернула голову в ту сторону, откуда исходило это ощущение. Но на пустыре, где лишь кое-где росли деревья, не было никого, кроме меня, Шаулы и кучера. Неспешно следовавшая за мной Шаула удивлённо посмотрела на меня. — Ваше Высочество? Почему вы вдруг остановились с таким серьёзным лицом? Вас понести? — Ты ничего не чувствуешь? — спросила я, всё ещё не в силах расслабиться. — Да вроде нет, — ответила Шаула, даже не оглядываясь по сторонам. Она была настолько чувствительна к любым изменениям в пространстве, что ей, в отличие от меня, не нужно было вертеть головой, чтобы оценить обстановку. И всё же я не теряла бдительности. Ощущение было крайне неприятным. На этот раз преследователь не отводил взгляда, даже когда понял, что я его заметила. Он был уверен, что его не найдут. — Эй-эй, не переживайте так из-за того, чего даже не видно. Шаула небрежно подхватила меня за талию, поставила себе за спину и вынула из-за плеча огромный меч. — Не знаю, что это, но я его прогоню. Тряпичная обмотка, скрывавшая лезвие, беззвучно упала на землю. Шаула пригнулась и с силой взмахнула мечом в пустоту. Свист рассекаемого воздуха заставил кровь застыть в жилах. На несколько секунд воцарилась тишина, словно сам воздух был разрублен одним ударом, а затем внезапно возник чудовищный порыв ветра, сметающий всё на своём пути. Даже стоя за спиной Шаулы, я задыхалась от чудовищного давления. Столб пыли взметнулся выше моего роста. Послышался глухой треск — что-то с грохотом падало на землю. Шаула взмахнула мечом ещё раз, уже слабее, разгоняя пыль. Я жадно глотнула свежий воздух и моргнула. Все деревья в радиусе пятидесяти метров были аккуратно срезаны. Я не верила своим глазам, но срезы были идеально ровными. — Ваше Высочество, всё ещё чувствуете, что за вами наблюдают? Я покачала головой. — Нет. Больше не чувствую. Тогда Шаула подобрала с земли тряпичную обмотку и снова спрятала свой меч. — Ну и отлично. Жаль, конечно, карету. И кучер, кажется, в обмороке. — ... Моё молчание заставило её глаза забегать. — За это тоже придётся платить?.. Шауле пришлось тащить кучера, потерявшего сознание, на себе до самого замка. Я обратилась к ней самым любезным тоном: — Спасибо, Шаула. Я дам тебе обещанную награду. По моему знаку вперёд выступили старшая горничная и несколько служанок. Одна из них, кажется, уже догадалась, что я задумала, и с отчаянием на лице сделала глубокий вдох. Как она и предполагала, я указала пальцем на Шаулу. — Заберите её и отмойте. Драить её будете так, словно хотите содрать слой кожи. Шаула замерла в ужасе. — Ваше Высочество? Вы же сказали «награда»! Я лучезарно улыбнулась ей, пока она неосознанно пятилась назад. — А разве это не награда — возможность очистить твоё грязное тело? Шаула, милая, ты привыкла со всем обращаться грубо, у тебя несносный характер, да к тому же ты не любишь мыться. Но я, так и быть, помогу тебе исправиться. — Нет, я правда не хочу... — Честно говоря, ты натворила столько всего, что мне хотелось просто вышвырнуть тебя вон... Но, кажется, тебе нравится быть рядом со мной. Поэтому я решила дать тебе шанс. Однако я терпеть не могу людей, которые пренебрегают гигиеной. Такой слабый человек, как я, может заболеть от микробов, которые ты разносишь. Так что тебе придётся измениться. Придётся хорошенько помыться, ведь правда, Шаула? Я говорила с ней терпеливо, как с пятилетней упрямицей, которая отказывается чистить зубы перед сном. Лицо Шаулы стало красным, как помидор. «Отлично, по крайней мере, не сбежит». — Ну, тогда иди. И ты ведь знаешь, что горничных обижать нельзя? — Подождите, вроде бы всё звучит логично, но почему у меня такое чувство, будто меня обманули? «Это просто кажется, кажется». Я с нежной улыбкой проводила её взглядом. — Если будешь хорошо себя вести, получишь вкусное лакомство. Такого ты точно никогда не ела, привыкнув поглощать что попало, лишь бы набить живот. В конце концов Шаула оставила свой меч и позволила старшей горничной и служанкам увести себя. Похоже, она не станет сопротивляться, если её не слишком сильно разозлить. Когда Шаула скрылась в коридоре, я стёрла с лица улыбку. Сегодня был уже второй раз, когда я чувствовала этот невидимый взгляд. И оба раза — за пределами замка. Обладателя этого взгляда не смогла заметить даже Шаула, прирождённая охотница на масу, дикая собака во плоти. Возможно, именно это и сужало круг подозреваемых. Прошло немного времени после того, как я отправила посвежевшую и сияющую чистотой Шаулу прочь, вручив ей целую гору сладостей. О своём визите попросил Толлиман Эллиот. Он, на удивление, пришёл минута в минуту — привычка, которая, по его словам, выработалась благодаря кошкам. Толлиман докладывал о плане усилить патрулирование в районах, удалённых от центра города, где охрана была слабее, и то и дело искоса поглядывал на меня. — Почему у вас такое лицо? Вообще-то он не ждал ответа, просто спросил из вежливости. И Толлиман тут же ухватился за эту возможность. — Ваше Высочество! Он сделал глубокий вдох и с трагическим выражением на лице произнёс: — Отныне я посвящу свою жизнь и душу служению вам. Я и раньше был вам предан, но теперь буду трижды в день молиться о вашем здоровье! — Что это с вами вдруг? «В таких молитвах не нуждаюсь». — Если Ваше Высочество будет здорово и невредимо, то и я смогу снискать расположение его светлости... Постойте! Прошу, не выгоняйте меня! Я отпустила шнур от колокольчика, всем своим видом показывая, что ещё одна подобная глупость — и пощады не будет. Толлиман откашлялся. — Кхм, кхм, на самом деле, я хотел бы задать Вашему Высочеству один личный вопрос. — А я не обязана на него отвечать, верно? — Э-э... верно, но... Его глаза наполнились слезами. Ну почему меня окружают одни только такие типы? Хотя нет, это ведь окружение Эдиса. Но Толлиман Эллиот был доверенным лицом Великого герцога Каллакиса в новелле «Полумесяц Эсмеральды» и оставался верен Эдису и здесь, так что моё сердце невольно смягчилось. — ...Не плачьте, говорите. Лицо Толлимана тут же просияло. — Речь пойдёт о духе. Вы не против? Он начал осторожно, зная, что ещё недавно одно только упоминание духов вызывало у меня стресс. — И что с ним? — Так вот. Вы говорили, что дух, заключивший с вами контракт, похож на дракона, верно? Я подумал, а вдруг в лесу живут и другие духи? Например, похожие на фей. Его любовь к кошкам была поистине неизменной. Несмотря на то, что он несколько раз становился лучшим студентом в академии, в его голове прочно засело уравнение: «кошки = феи, возражения не принимаются». «Может, в прошлой жизни он был кошкой? Или сейчас им управляет какая-то кошка?» Хоть я и была не в восторге, но всё же ответила: — Я не вижу других духов. Да и Паймона-то я видела лишь в материализованном виде, а призвать его толком не могу. — Паймон? Так зовут вашего духа? — Вы о нём слышали? — Нет. Просто подумал, что имя у него так себе. — ...Будь здесь Паймон, вас бы уже испепелили. Какая жалость. — Кхм. Толлиман начал спешно собирать бумаги, разложенные для доклада об управлении поместьем. Прежде чем он успел сбежать, я спросила: — Граф, вы знаете, чем в последнее время занимается Эдис в колокольне? Он выронил только что собранные документы. — Что? Я-я-я... я ничего не знаю! — выпалил он, отчаянно избегая моего взгляда. — ... Я молчала, и в конце концов он перестал сворачивать себе шею и, повернувшись ко мне, скорчил плаксивую гримасу. — Я ничего не знаю! Пощадите! Я ещё не хочу умирать! Конечно, если его светлость прикажет мне отдать жизнь, я сделаю это немедля, но я бы хотел пожить ещё хоть денёк! Ещё немного, и он бы бросился на пол и начал умолять. — Хорошо. Не буду больше спрашивать, только перестаньте плакать. Я сделала вид, что отступила, но моё любопытство лишь разгорелось. Чем же Эдис там занимается? День тянулся мучительно долго, возможно, потому, что я так и не увидела Эдиса. У меня накопилось столько всего, что хотелось ему рассказать, да и обожжённая чаем рука беспокоила. Не понимаю, почему он так занят. Размышляя о муже, который, похоже, собирался провести в колокольне всю ночь, я пошла почитать Ризену. Я укладывала его спать два-три раза в неделю, это уже стало привычкой. Но сегодня глаза Ризена сияли как-то по-особенному. — Ваше высочество, может, есть что-то, чего бы вам хотелось? — Чего бы мне хотелось? — Да! Чего угодно! «Чего угодно, значит», — я вспомнила, что у меня действительно есть давняя мечта, и решила её озвучить. — Дворец из рубинов и алмазов... то есть, я хотела сказать, сердце молодого господина. На полуслове я заметила растерянный взгляд Ризена и поспешно сменила свою корыстную мечту на более светлую и одухотворённую. Ризен тут же замотал головой. — Н-нет! Не моё сердце! Это должно быть что-то материальное. — Тогда всё-таки дворец... в смысле, я буду рада любой вещи, которой коснулись ваши руки, — солгала я во благо. Ризен смущённо перебирал пальчиками. — Вы можете выбрать что-нибудь дорогое... У меня много денег! Д-дворец я тоже как-нибудь... э-э, одолжу! Я удивлённо склонила голову набок, глядя на ребёнка, который уже задумался о кредитах. — Вы спрашиваете, потому что хотите сделать мне подарок? — Что? Что?! Нет! Ни в коем случае! — Ризен так яростно отрицал это, что затряс одновременно и головой, и руками. «Хм... Подозрительно, очень подозрительно». Уложив Ризена спать, я поделилась своими сомнениями с Серой. — С чего бы вдруг молодой господин решил сделать мне подарок? — Э-э... даже не знаю, — пробормотала она. Теперь и Сера заикается. Похоже, она тоже в сговоре. Может, это как-то связано с тем, почему Эдис заперся в колокольне? Что происходит? Зачем Ризену дарить мне подарок? И что Эдис целыми днями делает в Первой колокольне, где нет ничего, кроме каменных изваяний? Если я буду просто ждать, пока он сам всё объяснит, то умру от любопытства. Поэтому я решила оттолкнуться от единственной подсказки — слова «подарок». В империи были праздники, когда принято обмениваться подарками, например, в конце года, но до этого времени было ещё далеко. Единственный день, когда подарки предназначались только мне, — мой день рождения, но... — Да нет, быть не может. — Ч-что такое? — с лёгким напряжением в голосе спросила Сера. — Я подумала, что единственный повод для подарка — мой день рождения, но до него ещё больше месяца. Не думаю, что кто-то стал бы готовиться так заранее. — Аха-ха, ха-ха, — внезапно Сера разразилась неестественным смехом. Её ресницы мелко дрожали. — ...Серьёзно? Кто вообще готовит подарок на день рождения так рано?! Постойте, а что же Эдис? Он в этом замешан или нет? — Сера. — Хнык... Не спрашивайте меня, пожалуйста. Я ведь хотела устроить вашему высочеству сюрприз... Сера всхлипывала до тех пор, пока я не скрылась в спальне. И что мне теперь делать? Не знать было проблемой, но теперь, когда я знаю, проблема стала ещё больше. Придётся перед Ризеном изо всех сил делать вид, что я ничего не заметила, а потом изображать удивление. «Смогу ли я притворяться полтора месяца?.. Вы слишком рано спросили меня, молодой господин...» В подавленном настроении я медленно вошла в спальню. Комната была пуста. Я села на диван и, то засыпая, то просыпаясь, ждала Эдиса, но время шло, а он так и не возвращался. «А что, если он сегодня вообще не придёт? Спать хочется...» Я зевнула и потёрла слипающиеся глаза. Но засыпать в одиночестве совсем не хотелось — я слишком привыкла засыпать в объятиях Эдиса. К тому же дневные события никак не выходили из головы. В итоге, так и не сумев расслабиться, я около двух часов ночи отправилась к колокольне. «Бр-р, холодно. Ночной ветер пробирает до костей». Я ускорила шаг и вошла в Первую колокольню. Внутри всё было по-прежнему, если не считать рассыпанной по ступеням разноцветной сверкающей пыли. «Интересно, что произойдёт быстрее: я доберусь до вершины или Эдис меня заметит? Конечно, второе». Тем не менее я решила хотя бы сделать вид, что ищу его, и начала подниматься по лестнице. Первый этаж я одолела с лёгкостью, на второй взобралась с некоторым трудом, третий дался мне с превеликим усилием, а на четвёртом я сдалась, едва ступив на него. «Тяжело...» Хоть в столице я и увлекалась верховой ездой, ночные тренировки оказались для меня суровым испытанием. Это было и непривычно, и слишком сложно, тем более что я только-только начала восстанавливаться после разрыва контракта с масу, из-за которого мой организм был крайне ослаблен. Сидеть было тяжело, так что я постелила на пол плащ и легла. Уставившись в потолок, я чувствовала, как постепенно успокаивается бешено колотившееся сердце. Я была одна в пространстве, поглощённом тьмой. Но знание того, что Эдис находится наверху, избавляло от всякого страха. Это было куда лучше, чем ждать его в одиночестве в спальне. «Фух. Холодно, а я вся в испарине». Я ворочалась, пытаясь устроиться на жёстком полу поудобнее, и мой взгляд наткнулся на статую, похожую на уменьшенную копию лошади. Возможно, в ней тоже был заточён дух, и наши взгляды действительно встретились. Я не знала, как выглядят духи в своём истинном обличье, но форма лошади вызывала у меня тёплые чувства. «Интересно, как там Алиса?..» Стоило мне подумать о ней, как я снова заскрипела зубами от ненависти к Гилберту. Алиса была моей лошадью с самого детства. Я заботилась о ней больше всего, и у нас была самая крепкая связь. Пока я училась ездить верхом, я бесчисленное множество раз падала, и каждый раз, когда я получала травму, на её морде появлялось такое выражение, будто ей было больнее, чем мне. Мои родители должны были приехать на Север к моему дню рождения, но даже тогда привезти Алису с собой им вряд ли удалось бы. — Тебя тоже поймали за проделками вместе с Паймоном? — спросила я у статуи. В отличие от горгульи, в которой был заточён Паймон, эта статуя не шевелилась, даже когда я заговорила с ней, глядя прямо в глаза. «Хм, если подумать, другим духам, должно быть, обидно. Паймон, главный зачинщик, был освобождён и теперь наслаждается свободой. Говорили, что он один из сильнейших духов, так что, возможно, остальные подчинялись ему по принуждению». — Никогда бы не подумала, что заключу контракт с духом, у которого такая дурная слава, — пробормотала я, рассеянно глядя на статую. В колокольне было запечатано огромное количество духов, но наверняка были и те, что обитали снаружи, — те, кто никогда не был пойман и не совершал проступков. «...» Когда я снова ощутила на себе тот самый наблюдающий взгляд, Шаула сказала, что поблизости никого нет. А ведь она, как охотница по прозвищу Дикая Собака, должна была быть мастером в отслеживании чужого присутствия. «...А что, если за мной наблюдал дух?» От внезапно пришедшей в голову догадки я слегка нахмурилась. Даже самый искусный мечник или маг вряд ли сможет заметить духа, если тот сам не пожелает явиться. И если верить статье, которую я читала в трактире, кто-то уже сталкивался с чем-то подобным. Изначально я хотела показать эту статью Эдису, но Сера и старшая горничная, убиравшие мои платья, увидели вырванную страницу первыми и отреагировали весьма предсказуемо — в один голос заявили, что это чушь. Даже Сера, ставшая свидетельницей множества сверхъестественных событий рядом со мной, отмахнулась от этой идеи. Поэтому я и сама засомневалась. Признание некоего господина Б о том, что духи следят за людьми, было шокирующим, но никаких доказательств, подтверждающих его слова, не существовало. Единственным «доказательством» были его собственные глаза, якобы способные видеть духов. Неудивительно, что ему никто не поверил. Но теперь, когда то же самое происходило со мной, я отчаянно цеплялась за эту соломинку, даже если все вокруг считали её выдумкой. Я снова сменила позу и, ни на что не надеясь, позвала: — Эдииис, я тут. Вы что, делаете вид, что не замечаете меня? Я не кричала, просто проворчала чуть громче обычного. И тем не менее он тут же откликнулся на мой зов. — Эви? Что вы здесь делаете? Эдис появился передо мной без единого звука. Заметив мои раскрасневшиеся от усердия щёки, он нахмурился. «Как же мой муж красив, даже когда недоволен». Его синие глаза, сияющие даже в темноте, казались драгоценными камнями, заполучить которые мне не удалось бы и за целую жизнь. Я радостно помахала ему рукой, и он поднял меня на руки. «Ох, беда. Что же мне делать, если я так привыкну к его объятиям?» Кажется, даже когда я полностью поправлюсь, я всё равно буду проситься на руки. Впрочем, это дело будущего, а пока я с удовольствием прислонилась к плечу Эдиса. — Видите ли, я страдаю от неизлечимой болезни — не могу уснуть, если вас нет рядом. Да и поговорить хочется. Почему вас в последнее время так трудно застать? — Дело в том, что... — М-м? — Честно говоря, я столкнулся с некоторыми трудностями. — С трудностями? «Надо же, Эдис тоже может столкнуться с трудностями». Вместо объяснений он перенёс меня на самый верхний этаж. Там, под огромным колоколом, который больше не использовали, в воздухе кружилась пыль из драгоценных камней, переливающаяся в лунном свете. Так вот откуда взялась та красивая пыль на лестнице — это были осколки самоцветов. — ...Что это всё такое? — Вы расстраивались, что не сможете найти меня, если я исчезну, вот я и решил попробовать создать магический предмет. «М-магический предмет? Это что-то, что можно создать, просто "решив попробовать"?» Заколдовать большой предмет или даже целый дом — одно дело, но вплетать магию в драгоценные камни умели лишь единицы даже в Магической башне. В камни можно было вложить почти любую магию, но проблема заключалась в том, что после этого они становились невероятно хрупкими и рассыпались в пыль после первого же использования. Они разбивались, если их случайно роняли на пол, и даже если просто хранили как сувенир. А если два таких предмета оказывались в одном месте, заключённая в них магия вступала в конфликт, и один из них непременно разрушался. Худший случай, о котором я слышала, — это когда магия самопроизвольно активировалась в момент разрушения камня. К счастью, тот сувенир вызвал лишь десятиминутный ливень, но с тех пор тот аристократ возненавидел всё, что производилось в Магической башне. В каком-то смысле это были одноразовые бомбы с часовым механизмом по астрономической цене. Поэтому они не пользовались популярностью, производились в малых количествах и мало кого интересовали. — Вкладывать лишь одно заклинание показалось мне скучным. Вот я и пытался довести идею до ума. «Одним заклинанием», надо полагать, была магия перемещения. Разумеется, подобных магических предметов в мире не существовало. Для сотворения такого заклинания требовались усилия целой группы магов. А ему, видите ли, было скучно вкладывать в камень только его. — И каждый раз, когда вы пробовали, камень разбивался? — спросила я, и мне стало так жаль эти самоцветы, будто они были моими. — Почему-то у меня сердце кровью обливается... — Выходит, что так, — невозмутимо ответил Эдис, словно речь шла о паре расколотых булыжников. — Так сколько же заклинаний вы пытаетесь вложить в один камень? — Если он добавит что-то вроде магии, заставляющей камень свистеть, я ещё пойму. Но размах Эдиса превзошёл все мои ожидания. — Магия перемещения к моему местоположению, магия перемещения в замок Цикламен, магия перемещения в особняк у Кристальных врат, магия перемещения в большой особняк Моргана в столице, магия перемещения в замок во владениях маркиза Моргана, магия контроля температуры, защитная магия и, на всякий случай, атакующая магия... — Простите? Вам теперь мало издеваться над фамильярами, вы решили ещё и камни мучить? Ох, серьёзно. Даже мне, несведущей в магии, казалось, что впихивать столько заклинаний в один крошечный камень — это уже слишком. Хотя... все эти места перемещения мне очень нравились. Он перечислил все места, где я чувствовала себя в безопасности и комфорте, что говорило о его заботе. Мне особенно понравилось, что он включил в список особняк у Кристальных врат — тамошние пейзажи мне и вправду пришлись по душе. Проблема была лишь в том, что, как мне казалось, такое не удалось бы провернуть даже самому великому архимагу в истории. — Я впервые создаю магический предмет, так что мне нужна была практика. Но скоро я его закончу. — Сколько же драгоценных камней пало жертвой этой вашей "практики"... — я не смогла договорить. Эдис внимательно посмотрел мне в лицо. — Эви? Вы как-то неважно выглядите. — Это всё из-за камней, обратившихся в пыль. — Разве только в этом дело? Его пронзительные голубые глаза, которые, казалось, уже давно научились читать меня как открытую книгу, потемнели. Они были прозрачными и холодными, словно застывшая вода из морских глубин, но для меня в их взгляде была лишь сладость. Эдис усадил меня на своё пальто, которое до этого снял, и полностью сосредоточился на мне, не обращая внимания ни на что вокруг. — Что-то случилось? — спросил он ровным голосом, в котором, однако, отчётливо слышалось беспокойство. Я немного помолчала, подбирая слова, а затем рассказала о том взгляде, что почувствовала, когда мы с Шаулой выходили из замка. И добавила, что это уже второй раз. — В пещере это ощущение быстро прошло, да и было нечётким, поэтому я не стала говорить. Но сегодня... — воспоминание о недавнем неприятном чувстве заставило меня нахмуриться. — Эдис, как вы думаете, это мог быть дух? То есть, если это просто дух, то ещё ладно, но что, если это дух, заключивший контракт с другим человеком? И он намеренно следил за мной? Может, это и домыслы, но осторожность не повредит. Эдис выслушал мои, казалось бы, беспочвенные опасения с полной серьёзностью. — У вас есть причины так полагать? Я ответила, что доказательств у меня нет, но рассказала о газетной статье с интервью господина Б, который страдал от похожей проблемы. «Худший из возможных сценариев, который я могу себе представить, выглядит так: интервью в газете — чистая правда; дух, шпионивший за землями Великого герцога Каллакиса, прознал о новой герцогине и переключился на меня, а причина в том, что его контрактор — брат Эдиса». Доказательств нет — одни догадки. Но разве это предположение не... весьма правдоподобно? Гилберт говорил, что его родной отец, брат Эдиса, явится сюда и убьёт его, как только обретёт полное бессмертие. Остальной бред я пропустила мимо ушей, но в это охотно верилось. Конечно, Эдис так просто не сдастся. Он и сам ждёт не дождётся, когда этот тип явится, чтобы с ним покончить. А значит, разумнее всего — ударить по слабому месту. И этим слабым местом, разумеется, буду я, его жена. Раз уж я решила высказать всё, что меня тревожило, заодно я пожаловалась и на то, что Гилберт своими домогательствами постоянно выводит меня из себя. А вот о другом брате упоминать не стала. Мне и без объяснений Эдиса было ясно, что верить в убийство ещё одного брата Гилберта и Ризена я не собираюсь. Если он хотел завоевать моё доверие, пороча и очерняя Эдиса, то ему следовало бы получше владеть лицом. Один вид глаз Гилберта, полных алчности и жажды обладания, вызывал во мне омерзение. Эдис выслушал меня, не перебивая, а затем, с совершенно невозмутимым лицом, успокоил: — Я во всём разберусь, так что не волнуйтесь. Я кивком указала на его обожжённую чаем руку. — Но, Эдис, у вас ведь до сих пор ожог на руке. Я за вас беспокоюсь. — Хм, — Эдис склонил голову набок и на моих глазах перевернул ладонь. В то же мгновение покрасневший и опухший палец стал совершенно нормальным. «Постойте-ка! Вы могли исцелить его меньше чем за секунду? Поэтому вы так спокойно держали палец в кипятке?» — ...Эдис? Спрошу на всякий случай: вы специально не лечили ожог? Эдис не стал отрицать. — Мне было так приятно, что вы обо мне беспокоитесь... я невольно поддался этому чувству. «Какое предательство...» Вспомнив, как я переживала сегодня, я почувствовала себя невероятно обманутой. Впрочем, Эдис, кажется, и вправду испытывал сожаление. — Однако вы беспокоитесь обо мне куда сильнее, чем я думал. Право, не стоит так волноваться. Не ответив, я поднялась. Стоило мне без колебаний направиться к винтовой лестнице, как за спиной раздался удивлённый голос Эдиса: — Эви? Вы куда? — Вниз. — Тогда вместе... «Вместе? Как же!» Я остановилась, чтобы спросить, но обернулась лишь для того, чтобы сохранить дистанцию. — Как, по-вашему, я сейчас выгляжу? — Кажется, вы сердитесь. — Верно. Знаете, как сильно я за вас переживала? Эдис усмехнулся. — Эви, неужели я кажусь вам таким слабым? — Просто порой трудно понять, когда вы говорите серьёзно, а когда бравируете. Я сейчас ужасно зла. Если немедленно меня не успокоите, я уйду одна. Мы оба понимали, что в моём голосе не было и капли искреннего гнева. Поэтому Эдис, вместо того чтобы броситься меня утешать, лишь одарил меня обворожительной улыбкой. — И как же мне это сделать, Эви? «Хм, что бы такое придумать?» Я вспомнила о его сокровищницах, которые ещё не успела опустошить, а затем, легонько постучав пальцем по своей щеке, произнесла: — Поцелуйте меня. «Просить поцелуй мужа вместо всех сокровищ, которые я ещё не успела у него отнять... Кажется, я и впрямь влюблена по уши». — ... Эдис, к моему удивлению, растерялся и вдруг лишился дара речи. Но это было ещё не всё. «Что... что такое?» — Эдис? Вы что, пятиться назад вздумали? Он и впрямь отступил на два шага и отвёл взгляд. — Это... немного... — ... Эдис не скрывал своего замешательства. — Идите вперёд. Нет, я всё же должен вас проводить. — ... «Не хотите меня целовать, поэтому отправляете одну, так?» У меня на душе будто огромная рана открылась. Беспокойство моё вам приятно, а поцелуй — нет? Видя, что я не могу скрыть своего потрясения, Эдис предпринял запоздалую попытку объясниться: — Не поймите меня неправильно. Дело не в том, что я не хочу. — Если не «не хочу», то что? Назовите причину, я выслушаю. — ... Губы Эдиса дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но тут же плотно сжались. «Вот видите, ответить не можете. Значит, всё-таки не хотите!» — от обиды, сменившей гнев, я скривила губы. — Эдис, с сегодняшнего дня мы спим в разных комнатах. Не в силах больше сдерживаться, я бросила эту бомбу и резко развернулась. Было раннее утро, завтрак только-только закончился. Я молча наблюдала, как Сера чистит фрукты, а Шаула с бешеной скоростью их поглощает. Услышав, что я ночевала в своей комнате, Шаула примчалась ко мне, сияя от радости. В отличие от меня, не сомкнувшей глаз, её лицо прямо-таки лоснилось. «Какая же ты везучая. Просто зависть берёт. Какое довольное лицо». От этого зрелища я обиженно надула губы. Стоило вспомнить о событиях минувшей ночи, как во мне снова закипало негодование. В конце концов Эдис проводил меня до подножия башни. И на этом всё. Муж, отвергший мою просьбу о поцелуе, не извинился, но и не вёл себя как ни в чём не бывало. Поэтому я и сама не знала, как реагировать. Мне нужна была хоть какая-то его реакция, чтобы я могла хотя бы предположить, почему он не может даже назвать причину отказа. «У-у-ух...» Я страдала от бессонницы из-за этих мыслей и от того, что Эдис меня отверг. А тут ещё и Шаула, уплетавшая целую корзину фруктов, так раздражала. Сера же, мило улыбаясь, оживлённо болтала с Шаулой. С тех пор как та спасла меня от Гилберта, Сера относилась к ней с большой симпатией. Промучившись в одиночестве, я не выдержала и спросила: — Скажите, а как мы с Эдисом смотримся со стороны? Вопрос не был обращён к кому-то конкретно, но Сера тут же ответила: — Вы потрясающе друг другу подходите! Когда я вижу, как вы заботитесь друг о друге, я и сама становлюсь счастливее. Закончив свою образцовую речь, Сера украдкой взглянула на меня. Похоже, она помнила, что вчера я ночевала не в спальне Эдиса, ставшей нашей общей. — ... — Шаула? Шаула, может, вы тоже что-нибудь скажете? Сера ткнула её локтем, и Шаула, проглотив огромный кусок фрукта не жуя, произнесла: — Угу, я тоже так думаю. Хотя порой это не столько забота, сколько болезненная одержимость. «Даже не знаю, кто кем, по её мнению, одержим». Я Эдисом? Или он мной? И то, и другое — полная чушь. Даже когда у нас всё было хорошо, ни я, ни Эдис никогда не теряли друг от друга голову. «...Хотя, возможно, скоро дойдёт и до этого. С моей стороны, конечно». Пока я размышляла, стоит ли развеивать это правдоподобное заблуждение, Шаула усмехнулась. — По крайней мере, теперь он не будет донимать Её Высочество. «Он? Кого она имеет в виду?» Я ждала продолжения, но Шаула лишь пожала плечами. Это означало, что говорить она больше не намерена, поэтому я спросила о другом: — Шаула, ты так и не собираешься рассказывать, где была до того, как прийти в каменоломню? Опасаясь, что в зависимости от ответа я велю ей прекратить есть и убираться вон, Шаула закинула в рот всё, что держала в руках, и невнятно пробормотала: — В пустыне не была. Я сощурилась. — Тогда почему в прошлый раз не ответила? — Просто так. — Вон отсюда. — Ваше Высочество так прямолинейно реагирует, что мне становится ещё веселее... Прости! Я правда не была в пустыне, но мне было немного не по себе, вот и промолчала! «Она ещё способна испытывать неловкость?» Я смерила её недоверчивым взглядом, готовая в любой момент выгнать. — И что же ты натворила? Шаула нехарактерно для себя замялась. — Я... довольно многих прикончила. — Масу? — И масу тоже, а заодно и несколько человек. — ... «Заодно?» Шаула смущённо почесала затылок. — Возможно, меня даже объявили в розыск. «Хм-м-м. А это, возможно, не такая уж и плохая новость». Заинтересовавшись, я спросила вкрадчивым голосом: — За твою голову, случайно, не назначили награду? — ...Если скажу, что да, меня тут же продадут, верно? «Догадливая». Шаула, которая охотилась на масу и заодно прикончила пару человек, твердила, что у неё были на то свои причины. Я выпроводила её и занялась утренними делами. Нужно было проверить письма от виконтессы Эллы и нового лорда удела Роза. Виконтесса Элла сообщала, что нашла Сейна Пейсли, который скитался между уделами Роза и Лидия, и что она берёт на себя заботу о его воспитании и содержании до совершеннолетия. Кроме того, она решительно поддерживала наказание для Робсона Пейсли, который, как оказалось, нарушил закон куда больше, чем Шаула. Новый лорд удела Роза вместе с письмом прислал отчёт о планах по управлению землями, толщиной с приличную книгу. Пока я пролистывала отчёт, управляющий то и дело вздрагивал, глядя на меня, и бормотал что-то вроде: «От вас исходит аура господина...» Знала я подоплёку его слов или нет, мне это было неприятно. Во время работы я всеми силами старалась не думать об Эдисе. Уже и не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой обиженной. «Если у тебя были какие-то причины, мог бы просто сказать! Например, что у тебя аллергия на мои щёки и от прикосновения губ ты умрёшь!» Какую бы нелепую причину он ни назвал, я бы постаралась его понять. Если бы Эдис сказал, что снег в Эсмеральде на вкус как сахар, я бы, наверное, даже поверила. Настолько он стал для меня важным... Нет, драгоценным человеком. Так уж вышло, незаметно для меня самой. Я-то думала, что для Эдиса я значу что-то похожее. — Эви, даже если весь мир обернётся против вас, я вас защищу. И снова внутри всё вскипело. «Не думать. Не думать. Не думать...» — Раз так, нечего было и обещать, что защитишь! — ...Г-госпожа герцогиня? Я молча махнула управляющему, чьи глаза от моего внезапного выпада едва не вылезли из орбит, чтобы он вышел. Наверняка я сейчас выгляжу как сумасшедшая, но сил на объяснения у меня нет... Я опустила голову на стол и посмотрела в окно. Удивительно, но снаружи шёл не снег, а моросящий дождь — явление здесь такое же редкое, как и яркое солнце в разгар дня. Время близилось к обеду, а Эдис так и не пришёл. Неужели из-за какой-то просьбы о поцелуе в щёку он решил меня так старательно избегать? Я даже засомневалась, примет ли он меня, если я сама к нему заявлюсь. «Ещё чего, сама пойду. Пообедаю сегодня с Ризеном». Валяться на кровати было бессмысленно — от этого мысли о негодном муже становились только навязчивее, поэтому я каждые пять минут проверяла время. Когда до конца утренних занятий Ризена оставалось около двадцати минут, я решила немного прогуляться, чтобы скоротать ожидание. Но даже на ходу душевное равновесие ко мне не возвращалось. Ну вот, опять! Я столкнулась с Гилбертом. Он стоял ко мне спиной, но эти серебристые волосы я бы узнала где угодно. «Тьфу ты. Мне и Эдиса повидать не удаётся, так ещё и на тебя смотреть?» Я ускорила шаг. Гилберт, по какой-то причине только сейчас заметивший моё присутствие, обернулся и что-то сказал. — Отец? «Что он несёт?» От такой нелепости я чуть не споткнулась. Неужели он перепутал меня с Эдисом? Как такое вообще возможно? Я невольно сморщила нос. Гилберт, окончательно развернувшись и поняв свою ошибку, и сам скривился, словно поражённый собственной оплошностью. Но на этом всё и закончилось. Он не стал, как обычно, угрожать мне или бормотать какую-то многозначительную чушь. Напротив, с его лица стремительно сходила краска, будто он испугался чего-то, чего я заметить не могла. «По крайней мере, не пристаёт, и на том спасибо», — подумала я и прошла мимо. Когда я добралась до коридора, где находилась комната Ризена, оттуда как раз выходила его гувернантка. Увидев меня, она тут же поклонилась. — Ваше Высо... — Тс-с, тс-с! Я приложила палец к губам, останавливая её, и придержала дверь, которая уже начала закрываться. Тихонько пробравшись в комнату, я ощутила окутавшее меня тепло. Ризен сидел на стуле, понуро болтая ногами, с таким видом, будто его одолевали тягостные думы. — Х-х-х... Услышав вздох восьмилетнего мальчика, я сразу поняла, в чём дело. Не подходя к нему со спины, я остановилась на небольшом расстоянии и окликнула его: — Юный господин! — Ай! — Та-дам! Испугались? — улыбаясь во весь рот, я помахала ему рукой. Глаза Ризена изумлённо округлились. — Ваше Высочество Эви?! — Почему вы так вздыхали? Что-то случилось? Пухлые щёчки Ризена залились румянцем. — Н-нет! Я вовсе не из-за домашнего задания вздыхал! «Ну конечно». Я и раньше замечала, что учёба не вызывает у Ризена особого энтузиазма. В «Полумесяце Эсмеральды» в этом возрасте он сбегал из дома и пробуждал в себе магического зверя, после чего его характер кардинально менялся. Тогда он с отчаянием вгрызался в знания, чтобы никогда больше не повторять своих ошибок. Но сейчас, когда сюжет пошёл по другому пути, он был просто маленьким мальчиком с задатками великого мага, которому куда больше нравилось играть, чем учиться. — Так много задали? Если пообедаете со мной, я, может быть, помогу. — А я как раз проголодался! Лицо Ризена, ещё секунду назад бывшее на грани слёз, мгновенно просияло. Я взяла смущённо улыбающегося мальчика и повела его в обеденный зал. Однако не успела я даже притронуться к закуске, как Ризен уже искал глазами Эдиса. — Эви, а где отец? — Понятия не имею. Знать не знаю никакого мужа, который готов защищать от всего мира, но отказывается от простого поцелуя. Ризен проглотил еду, от которой его щёки раздулись, и задал следующий вопрос: — Скажите, а насколько сильно вы любите отца? — ...Что? Я от неожиданности поперхнулась, а Ризен лишь солнечно улыбнулся. — Я его очень люблю! И вас тоже очень-очень люблю, Эви! — Э-э-э... я тоже вас люблю, юный господин. — А отца? «Какой же он сегодня настырный». — Ну, Эдис — хороший человек. Но моя попытка уйти от ответа провалилась. — Быть хорошим человеком и быть любимым человеком — это ведь разные вещи, правда? «...Ризен, и когда ты успел так поумнеть?» Я выдавила из себя неловкую улыбку и сделала вид, что полностью поглощена едой. «Может, стоило обедать в одиночестве?..» Ризен то и дело посматривал на меня, погружённую в свои терзания, и склонял голову набок, будто наткнулся на какую-то загадку. — Кстати, сегодня вы почему-то очень похожи на отца. «А?» Из уст Гилберта это звучало как бред, но слова Ризена заставили меня задуматься. «Может, Эдис что-то со мной сделал? Из-за того, что Гилберт ко мне постоянно цепляется?.. Такой заботливый, а поцеловать...» Поцеловать! — Эви?.. Вам плохо? Вилка в моей руке мелко дрожала. Я с трудом отогнала мысли об Эдисе и натянула улыбку. — Юный господин, у вас ведь сегодня нет занятий после обеда? Может, сразу после еды посмотрим ваше домашнее задание? — Ой, давайте чуть позже! Пошёл дождь, мне нужно встретить няню. — Тогда я с вами... Но Ризен решительно отказался. — Разве вы в это время не пьёте чай с отцом? Со мной всё будет в порядке, лучше проведите время с ним! Он просиял, ни на секунду не сомневаясь, что его благородный жест подарит нам с Эдисом возможность побыть наедине. Из-за этого я так и не смогла признаться, что за весь день ни разу не видела мужа. После обеда я проводила Ризена, уходившего с зонтом, и побрела по коридору. Я бездумно переставляла ноги и очнулась, лишь когда оказалась перед лестницей, ведущей в спальню Эдиса. «Ой, а я что здесь делаю?» Подсознание — страшная штука. Сердито зыркнув на лестницу, я заставила себя развернуться. Чем больше я думала, тем обиднее становилось. Да что такого сложного в том, чтобы поцеловать жену! Ещё вчера мы спали в одной постели! И на императорском балу он ведь поцеловал мне руку! Может, надо было подставить руку, а не щёку? От этой неразрешимой загадки у меня начинала кружиться голова. Пока я бесцельно бродила по коридорам, не заходя ни в одну из комнат, каждая встречная служанка начинала беспокоиться. — Ваше Высочество, у вас головокружение? — Всё в порядке. — Может, позвать лекаря? — Я в норме. Я знаком показала служанкам, с тревогой смотревшим на меня, что они могут возвращаться к своим делам, и, наконец, прекратив бесцельные скитания, выбрала себе пункт назначения. Это была комната, за которой пристально наблюдали и управляющий, и Толлиман Эллиот, и вся прислуга. Я без стука ворвалась внутрь и плюхнулась на кровать. Шаула, делавшая лёгкую растяжку, ошарашенно пробормотала: — ...Ваше Высочество, это вообще-то моя комната. — А ты сегодня утром в мою вломилась. Так что мы в расчёте. — Ваше Высочество, ты что, плачешь? — Не плачу! Но очень хотелось. Обида со временем не проходила, а, казалось, становилась только сильнее. В это самое время Ризен с зонтом в руках ждал свою няню. Он уже и забыл, когда в последний раз видел дождь, капли которого так звонко барабанили по земле. С любопытством наблюдая за ливнем, мальчик протянул руку. На его крохотной ладошке собрались дождевые капли. [А ты выглядишь очень счастливым.] Этот голос, не заглушённый даже шумом дождя, отчётливо донёсся до Ризена. Он, словно птенец, повертел головой. Мальчик уже слышал этот странный, будто бы звучавший прямо в голове голос. — Господин Паймон? Ризен сосредоточился, подумав, что это мог быть дух, с которым Мэвия заключила контракт. Как и в прошлый раз, когда он следовал за голосом Паймона, Ризен невольно шагнул вперёд. Незнакомец проигнорировал его вопрос и продолжил говорить сам с собой. [Или, может, стоит сказать «вы»?] — Это вы, господин Паймон?.. — неуверенно переспросил Ризен. На этот раз, даже не услышав ответа, он инстинктивно понял, что это кто-то другой. Если голос Паймона походил на голос мальчика, который изо всех сил пытается казаться взрослым, то этот принадлежал настоящему мужчине. Лёгкий, резкий, агрессивный. И всё же Ризен не мог остановиться. Словно заворожённый, он шёл на зов, пока не увидел крошечного духа в форме скорпиона, о которых читал только в книгах. Но говорил не дух. Кто-то использовал его лишь как проводник. [Когда вы так веселитесь без меня, становится обидно, и хочется немного напакостить.] Ризен, сам того не осознавая, попятился. С каждой секундой этот голос вызывал у него всё больше страха и отвращения. — К-кто вы? Лишь на третий раз мужчина соизволил ответить. [Тот, кого тебе лучше не знать?] В его голосе чувствовалась сила, которой Ризен не мог противостоять. — П-простите... Он извинился инстинктивно, в отчаянной надежде, что его отпустят. Ризен жалел, что вообще заметил этого духа. Жалел, что прислушался к голосу. Жалел, что вышел из замка. И в тот момент, когда его охватило странное предчувствие, что всего этого всё равно было не избежать, мужчина, словно ощутив его страх, расхохотался. [Изначально моей целью была невестка, но что поделать. Может, хоть ты меня немного развлечёшь? Раз уж я тебя создал, будь добр, принеси хоть какую-то пользу.] Нет. Ризен не хотел, но даже представить себе не мог, как можно ослушаться. Зонт выпал из его руки. Я лежала ничком на кровати Шаулы и болтала ногами. — Шаула, а сочини-ка стишок про Мэвию. — А что такое «Мэвия»? — ...Моё имя. — А, правда? А я думала, тебя зовут Воительница Эви. А-а-а! А-а-а! — Да ты с ума сошла! И ты знала?! А ну-ка сотри это из памяти! Охваченная стыдом, я вскочила и бросилась на Шаулу. — Ваше Высочество, погоди! Мне же всё равно не больно! — Всё равно забудь! — Как можно забыть такую умору! Я схватила хохочущую Шаулу за воротник и уже собиралась применить гипноз, как вдруг мой взгляд упал на окно. Что-то было не так. Дождь незаметно прекратился, а всё вокруг окутал густой, непонятно откуда взявшийся туман. От этого зрелища по спине пробежал холодок. — Эй, Шаула, посмотри. Я отпустила её и кивком указала на окно. Она перестала смеяться и тоже удивлённо уставилась на улицу. — Ого, откуда столько тумана? Всё было настолько белым, словно мы очутились внутри облака, и разглядеть что-либо за окном было почти невозможно. — Понимаешь, что происходит? — Я не сильна в вещах, где нужно думать, чтобы прийти к выводу. Сказав это, Шаула тем не менее взяла в руки свой огромный меч. Её комната, как и у остальных рыцарей, располагалась на первом этаже. Пока что сквозь туман ещё можно было смутно разглядеть очертания, но казалось, он сгущается и вот-вот поднимется выше. Но, как ни странно, он не просачивался даже в оконные щели. Магия ли это? Или нечто иное? Так или иначе, это был не обычный туман. Я вышла в коридор вместе с Шаулой. Я собиралась в первую очередь отыскать Эдиса, но заметила госпожу Терезу, которая с тревогой на лице спешила к воротам. — Тереза? — Ваше Высочество! Она тут же подбежала ко мне. Вблизи я увидела, что на ней лица нет. «Почему у меня такое дурное предчувствие?» — А Ризен? Он был не с тобой? Госпожа Тереза покачала головой. — Я как раз ищу господина. Но я точно видела, как Ризен выходил. «...Медлить нельзя» — Шаула, иди и приведи Эдиса. В замке он намеренно притупляет свой слух, так что тебе придётся найти его самой. Другим слугам я могла бы отдать тот же приказ, но они бы и двух слов связать не смогли в его присутствии. Шаула замерла. — А вы, Ваше Высочество? — Я поищу Ризена. — Одна? — Я буду сопровождать её, — вмешалась госпожа Тереза, но выражение лица Шаулы не смягчилось. И это было естественно. С её точки зрения, что я пойду одна, что в компании госпожи Терезы — разницы никакой. Мне было жаль тратить время на объяснения, поэтому я махнула рукой и сказала: — Всё в порядке. Мой дражайший супруг... того самого мне не даёт, но защищать обещал. Мои слова, видимо, не внушили ей доверия — Шаула лишь сощурилась. — Я провожу вас до ворот, а потом пойду. Перед воротами уже топтались несколько слуг, с волнением заламывая руки. — Ваше Высочество! — Открывайте ворота. Лица слуг, только что просветлевшие при моём появлении, от приказа тут же потемнели. — Н-но... — Всё в порядке, открывайте. После повторного приказа слуги нехотя отворили створки. Туман волнами перекатывался у порога, но внутрь, как и в оконные щели, не проникал. Шаула без колебаний вытянула руку и провела ею по туману. — Не знаю, откуда он взялся, но это просто туман. — Не закрывайте, пока все, кто снаружи, не вернутся. Шаула, и ты поторопись. Отдав распоряжения слугам, я шагнула наружу. Холодное, влажное прикосновение обвилось вокруг меня, словно змея, но, как и сказала Шаула, вреда не причиняло. Время от времени я оглядывалась, чтобы убедиться, что госпожа Тереза не отстала, и продолжала идти по тому пути, которым последовал Ризен. Конечно, самым безопасным и верным решением было бы дождаться Эдиса. Но речь шла не о ком-нибудь, а о Ризене. Если я, отправившись на поиски, смогу найти его хотя бы на несколько минут раньше, то, разумеется, так и поступлю. «Только бы я шла в правильном направлении» Вокруг стояла непроглядная белая пелена, и уже то, что я не врезалась в стены и не спотыкалась, было удачей. Вскоре я потеряла из виду даже госпожу Терезу, которая шла всего в паре шагов позади. Но я продолжала идти. — Господин! Мне казалось, что даже мой собственный голос тонет в этом тумане, поэтому я закричала ещё громче: — Господин! Ризен! Я уже перестала понимать, иду ли прямо или плутаю кругами, когда вдруг заметила участок, где туман был заметно реже. Рискуя упасть, я бросилась бегом и вскоре увидела мальчика, свернувшегося в комочек, словно ёжик. — Господин! Услышав мой голос, в котором странным образом смешались тревога и облегчение, Ризен вздрогнул. Я хотела как можно скорее убедиться, что с ним всё в порядке, и не сбавляла шага, но тут он поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз. — Не подходите. — ...Господин? Ризен вытянул в мою сторону руку. В его маленькой, драгоценной ладони сконденсировался холод, а затем устремился ко мне. В тот же миг десятки ледяных осколков, принявших в полёте форму копий, вонзились в землю, преграждая мне путь. Каждое из ледяных копий было выше двух метров, а некоторые достигали и всех пяти. — Если подойдёте... хнык, не подходите... Рукой, что сотворила ледяные копья, Ризен крепко сжимал другое предплечье, от которого поднимался красноватый дымок. Ризен отчаянно старался, чтобы эта рука не коснулась тумана, словно она была источником всех бед. Мне показалось, я понимаю, в каком он состоянии. — Хорошо. Я не подойду, — пообещала я Ризену, который с каждым морганием ронял новые слёзы. — Буду ждать, пока вы сами не разрешите мне подойти. В «Полумесяце Эсмеральды» у Ризена уже проявлялись похожие симптомы. Это случилось, когда он потребовал у ставшего императором Гилберта вернуть ему Мэвию. Тогда Гилберт впервые попытался убить Ризена. В тот момент Ризен из новеллы пробудил свои силы и впал в неистовство. Но это пробуждение не принесло ничего хорошего. Сила, возможно, и спасла ему жизнь, защитив от Гилберта, но растерзала его душу. — Ваше Высочество... Эдис всё не появлялся. Словно догадавшись, кого я жду, Ризен затрепетал ресницами. — Отец не сможет прийти. — ... — Он не придёт. — ... — Потому что знает, что я не выдержу. Если всё происходит так же, как в «Полумесяце Эсмеральды», то этот туман — не что иное, как барьер, созданный Ризеном. Войти и выйти из него можно было свободно. Но, в отличие от барьеров, созданных для защиты, этот действовал с точностью до наоборот. «Сейчас» он был подобен голодному зверю, готовому в любой момент с жадностью наброситься на Ризена и растерзать его. Но даже при таком обратном действии суть его оставалась прежней — это был барьер. Если из-за вторжения посторонних он будет перегружен, весь урон вернётся к создателю, то есть к Ризену. Впустить Эдиса внутрь означало создать нагрузку куда большую, чем если бы в барьер вошли тысячи обычных людей. «Слишком силён, чтобы помочь... Какая ирония» В «Полумесяце Эсмеральды» Эдиса тоже не было рядом, когда Ризен впал в неистовство. Тот Ризен из новеллы пришёл в себя и рухнул на землю, лишь полностью истощив свою магическую силу. А после не мог очнуться несколько дней. — ...Что ж. Тогда и Эдис поймёт, что ситуация была безвыходной. Я достала из-за пазухи склянку и выпила содержащуюся в ней кровь масу. Пустую склянку я отбросила в сторону, а сама присела на корточки и посмотрела на Ризена. Восьмилетний мальчик с тихим всхлипом ронял бесконечные слёзы. Чтобы успокоить Ризена, которому сейчас, должно быть, было очень страшно, я заговорила ровным, спокойным голосом: — Господин. — ... — Возможно, я совсем не подхожу на роль вашей мачехи. — ... — Если честно, я совсем не лажу с детьми. Я несколько лет спонсировала приют в столице, но так и не нашлось ни одного ребёнка, который бы меня полюбил. — ... — Вы первый, кто сказал, что я вам нравлюсь. Ризен крепко прикусил губу и отвернулся, избегая моего взгляда. Несмотря на это, я спокойно продолжала: — За всю свою жизнь я почти не совершала добрых дел. Я люблю деньги, драгоценности и когда всё достаётся легко. А ещё я очень привередлива в еде. Но при этом я настолько бессовестна, что могу говорить вам о необходимости есть полезную и разнообразную пищу. — ... — И есть много вещей, которые я терпеть не могу. Мне не нравится привычка рыцаря Кастора не мыть руки после уборной, а потом садиться за стол. Мне не нравится длинный язык Шаулы... то есть, я хотела сказать, её рот, когда она грубит единственной великой герцогине в империи, заявляя, что не слушает тех, кто слабее её. — ... — А ещё — мой муж, который с каменным лицом отказал мне в простом поцелуе... Ух. Что-то опять обидно стало. Никогда бы не подумала, что стану такой одержимой поцелуями. Ризен шмыгнул носом и начал украдкой поглядывать на меня. В его покрасневших глазах мелькнуло нескрываемое любопытство. «Ну что ж, если для того, чтобы Ризен успокоился, мне нужно растоптать собственный имидж — я только за» Хоть он и насторожился, но это был всё тот же Ризен, которого я знала, поэтому я улыбнулась. — Немного отличается от той Вашего Высочества, которую вы знаете, правда? Может, теперь я вам разонравилась?.. — Вовсе нет... Ризен ответил рефлекторно, но, спохватившись, тут же плотно сжал губы. Он был так очарователен, что я не могла не признаться: — А вы мне нравитесь. — ... Ризен дрогнул плечами. — Господин, вы ведь спрашивали, есть ли у меня что-то, чего я хочу? Вы сказали, что это должно быть нечто материальное, а не ваши чувства, но мне, и правда, ничего другого не нужно. Я хочу завоевать ваше сердце. Я встала и кончиком пальца коснулась одного из ледяных копий, что разделяли нас. От моего лёгкого прикосновения с отчётливым треском копьё пошло сеточкой трещин. И в следующее мгновение оно рассыпалось на мириады прекрасных ледяных кристаллов. Глаза Ризена изумлённо распахнулись. — Как?.. — Хоть Шаула и смеётся надо мной, я не настолько слаба, чтобы нуждаться в вашей защите. Наоборот, это вы должны быть под моей защитой. Его ясные, подрагивающие алые глаза, казалось, против воли их обладателя следили за каждым моим движением. Я улыбнулась ему одними глазами. — Вы ведь ещё ребёнок. Вам не нужно меня защищать, вы можете шалить и проказничать. Но, конечно, без травм. Я коснулась и других ледяных копий, разбивая их одно за другим, и Ризен наконец разрыдался в голос. — Хнык, хнык... — Господин? Идите ко мне. — Н-но... — Вы думаете, я не справлюсь? Правда? — ... — Даже если я — ваша мама? «Хотя, конечно, до настоящей мамы мне ещё далеко» Ризен несколько раз моргнул. Затем, словно что-то решив, рукавом вытер слёзы. Я наблюдала, как он медленно-медленно пошёл ко мне. Я собиралась терпеливо ждать, но, когда между нами оставалось всего шага три, его лицо вдруг побелело как полотно. — ...Ва-Ваше Высочество? Тень... — А? Тень? Что с тенью... А-а-а-а! Чёрт! Чёрт! Что это такое?! Из моей тени торчала чья-то рука! Она шарила по воздуху, словно прося её схватить, и я, отшатнувшись, закричала. Ризен, забыв о том, что только что плакал, растерянно замер. — Ва-ва-ва-ваше Высочество! Т-тень, с ней что-то не так! — Н-надо бежать!.. Но тень ведь последует за мной?! — Конечно, ведь это ваша тень! В этот момент рука, появлявшаяся и исчезавшая в тени, высунулась уже по самый локоть. — И-и-ик! — Г-господин?! Очнитесь! Господин! Ризен! Я трясла потерявшего сознание Ризена, когда рука, блуждавшая в воздухе, наконец нашла опору на земле. Я склонила голову набок. Чёрный рукав... почему-то казался... знакомым? А, погодите-ка? — Неужели это вы, Эдис? Словно в ответ на мой вопрос, из тени показалась сначала рука, затем плечо и, наконец, лицо. Мужчина, прекрасный, словно сошедший с картины, вынырнувший из чужой тени, принёс свои извинения, явно отдавая себе отчёт в том, как бешено колотится моё сердце. — Прошу прощения. Я опоздал, потому что пришлось прибегнуть к уловке — прямое вмешательство извне стало бы для Ризена шоком. Я впервые пробовал такой способ, поэтому потребовалось некоторое время. — ... — Как Ризен? — Вы же сами его оглушили. — ... «Постойте, с какой стати я ему так любезно отвечаю?» — пронеслось у меня в голове. Эдис вот не был любезен, когда отказал мне в поцелуе, так почему я должна отвечать ему? Я взяла Ризена на руки. Туман, окутавший нас из-за того, что мальчик потерял сознание, начал понемногу рассеиваться. В такой видимости я могла бы добраться до замка и в одиночку. Но почему Ризен вообще впал в ярость? В новелле «Полумесяц Эсмеральды» причиной послужила угроза жизни со стороны Гилберта. Но сейчас для этого не было никаких предпосылок. Мы находились в двух шагах от замка Цикламен, и здесь не было никого, кто мог бы угрожать Ризену. Да и печать с Паймона я сняла уже довольно давно. Пока я перебирала в уме возможные причины, Эдис позвал меня. — Эви. — Не зовите меня, — фыркнула я. Разумеется, я не собиралась так легко сменять гнев на милость. Я всю ночь так переживала! Если хотел поговорить, нужно было прийти раньше. Когда я, неся Ризена на руках, вошла в замок, первой нас встретила Тереза. К счастью, хотя несколько человек упали или ударились головой из-за густого тумана, все отделались лишь лёгкими ушибами. Уложив Ризена в постель, я задумчиво смотрела на него. Несмотря на то, что он потерял сознание от испуга, вид у него был вполне здоровый. Интересно, как сильно он удивится, когда проснётся и узнает, что рука, которую он увидел и так испугался, на самом деле принадлежала Эдису? Хотя, думаю, в глубине души он испытает облегчение, поняв, что это был не какой-то призрак. Тереза предложила посидеть с ним, но я отказалась: сегодня мне хотелось самой побыть рядом с Ризеном. Выпитая кровь масу придавала сил, так что об усталости можно было не беспокоиться. Сначала я просто хотела, чтобы жизнь Ризена Каллакиса, главного героя романа, была чуть менее тяжёлой. Но незаметно для себя я привязалась к нему, он стал мне дорог. Пора признать: пусть этот ребёнок больше и не персонаж из прочитанной мной книги, он стал для меня маленьким и очень ценным сокровищем. — Ваша светлость, — прошептала я, ласково называя его по имени. — Ризен. — У-ум... — словно услышав мой зов во сне, ангельский мальчик что-то пробормотал. — Не знаю, достойна ли я быть вашей матерью, но я буду очень стараться. Спасибо вам огромное за то, что полюбили меня. Я легонько поцеловала Ризена в щёку и улыбнулась. — Такого поцелуя даже Эдис не получал. И впредь не получит. «Может, это слишком жестоко?» — Ну... посмотрим на его поведение, — вкрадчиво добавила я. Не знаю, сколько времени прошло. Кровь масу поддерживала физические силы, но, как только напряжение спало, сонливость навалилась с неумолимой силой. Я откинулась на спинку стула в самой удобной позе и закрыла глаза. По ощущениям, прошло всего несколько минут. — Эви. Голос Эдиса, бархатный, сладко царапающий душу, пронзил тишину и ворвался в мой слух. Я упрямо не открывала глаз. Интересно, что он собирается сказать? — Я... я... — начал он. — ... — Мне это... правда очень непривычно. — ... — Я поступил так, потому что просто не знал, что делать. Я ни в коем случае не избегал вас, потому что мне было неприятно. Мне стоило огромных усилий не сощуриться. Ну так и сказал бы сразу! Я бы, конечно, всё равно немного надулась, но это было бы ничто по сравнению с той обидой, что я чувствовала сейчас. Вдруг я ощутила, как рука Эдиса обхватила мою. Его прикосновение было бережным и почтительным — так обращаются с бесценным сокровищем, на поиски которого ушла целая жизнь. Мягкое и тёплое касание на мгновение обожгло мою ладонь и тут же исчезло. «Погодите... он что, только что поцеловал её? Место, конечно, совсем не то, что я выбирала, но!..» Я резко открыла глаза. Эдис уже выходил из комнаты. В другой руке, которой он не держал мою, он нёс что-то странное — безвольно обвисший трупик какого-то маленького существа. «Что это? Насекомое? Но для насекомого оно слишком большое...» Дверь бесшумно закрылась. В комнате остались только я, растерянно хлопающая глазами, и спящий Ризен. То, что было у него в руке, поблёскивало красным. Размером оно казалось чуть больше моей ладони. «...Может, я ошиблась, и это был какой-то обычный предмет?» Всё произошло так быстро. Я раздумывала, не пойти ли за Эдисом, но тут Ризен повернулся во сне и сбросил одеяло. — Ах, нельзя же так! Я заботливо укрыла мальчика и снова села в кресло. Любопытство не было удовлетворено, но сейчас нужно было позаботиться о Ризене. Ладонь, получившая поцелуй, всё ещё горела. Как бы то ни было, это тоже был поцелуй, и мне было приятно. Я была готова простить его. Проблема была в другом... меня охватило дурное предчувствие, что при такой скорости следующей попытки поцеловать меня в щёку придётся ждать ещё год. «Нет, не может быть. Будем надеяться, что нет...» Эдис услышал, как Мэвия, собиравшаяся было последовать за ним, снова переключила своё внимание на Ризена. — Ах, нельзя же так! Пожалуй, это было к лучшему. Он совершенно не представлял, какое сейчас у него выражение лица. Если бы Мэвия увидела его с открытыми глазами, он бы не смог сохранить самообладание. — Поцелуйте меня. Яркий, звонкий голос. Лёгкое прикосновение к щеке, словно указывающее, куда именно нужно прикоснуться губами. События на колокольне всё ещё стояли перед глазами. Он никогда в жизни не был так растерян. Мэвия бы поразилась, узнав, но он и представить себе не мог, что она попросит о таком. До тринадцати лет Эдис был человеком, да и то большую часть жизни провёл в постели, без тени сомнения принимая воду, еду и лекарства из рук брата. А потом, когда он перестал считать себя человеком, он старался ни с кем не сближаться. Эта склонность лишь усилилась, когда его месть брату провалилась. Он заперся на Севере, который в те времена был безжизненной белой пустыней, и скучающе проводил время. И вот однажды, пятьсот лет назад, он всё так же был на Севере. Тогда к нему явился первый Великий герцог Каллакис и попросил помощи, заявив, что хочет сделать эти земли своим уделом. Эдис согласился, поставив условие: не уничтожать полностью места обитания масу. Он рассудил, что Север всё равно однажды станет землёй людей, так что лучше доверить его хоть и недалёкому, но хотя бы минимально милосердному парню. Первый герцог, утверждавший, что его называют героем и он вовсе не недалёкий, всё же беспокоился, что у обещания, данного Эдису, нет срока давности. Отогнав масу на самый крайний север, он возвёл врата, разделившие земли на четыре части, чтобы кто-нибудь из его потомков не нарушил клятву. К тому времени Эдис уже покинул его. Он сам провёл черту. Однако с предыдущим Великим герцогом Каллакисом, Андреем, у него сложились более близкие отношения. Хотя он и не стремился к этому. Андрей не был героем, способным противостоять масу, как первый герцог, и не обладал какими-то выдающимися талантами — обычный человек. Но он не боялся Эдиса, ставшего чем-то за гранью понимания, а, наоборот, жалел его. — Дружище, хватит сидеть взаперти в этой глуши, пойдём со мной. Выпьем вина у камина, и тебе сразу станет легче, а? Андрей совершил безумный поступок, построив особняк прямо у кристальных врат, и при этом смотрел на Эдиса как на сумасшедшего. Он вытащил его из земель масу и поселил в герцогском доме. — Ты хоть писать умеешь? Нет, не эти твои древние закорючки. Старику Морису в этом году девяносто, и даже он такой ерундой не занимается. На взгляд Эдиса, Андрей был совсем не похож на аристократа. Память у него была плохая, а упавшую еду он ел, даже не отряхнув от пыли. И он был до смешного безрассудным, чем часто выводил Эдиса из себя. — Что? Ты говоришь, что помог его сиятельству первому Великому герцогу-герою освоить Север? А-а, видишь вон там? Это моя собака, её зовут Саша. Думаю, вы с ней отлично поладите... Ай! За что ты меня бьёшь?! Этот человек родился позже него и ушёл раньше, но он был ему другом и учителем. Иногда он даже брал на себя роль опекуна, что было нелепо, но ни один человек не провёл с ним столько времени, сколько Андрей. Он думал, что такая связь больше никогда не повторится в его жизни. — Эдис, так вот какой вы на самом деле. Заботливый, добрый и улыбчивый — это и есть настоящий вы. Он и представить не мог, что так сблизится с Мэвией. Но вот они уже делят одну спальню, и всё чаще она засыпает в его объятиях. «...А что, если ей было неприятно?» Он прикрыл рот рукой. Поцелуй в ладонь Мэвии потребовал от него невероятного количества времени и смелости. Её кожа была такой нежной, что даже прикосновение губ казалось святотатством. Мягкая. Тёплая. — ... Лишь спустя долгое время Эдис пришёл в себя. Только тогда его взгляд опустился на скорпиона в руке. Это был дух, круживший поблизости, когда магия Ризена исказилась и когда Мэвия вошла в барьер. Его глаза, в которых мгновение назад отражались эмоции, потемнели. — Моя супруга настолько безупречна, что заметила даже такую подлую уловку. Духи после смерти возвращаются в природу. Но Эдис силой препятствовал этому процессу. — Я не успокоюсь, пока не верну долг вдвойне. Его связывало множество ограничений. Начиная с запрета, наложенного на его имя, и заканчивая невозможностью вторгнуться в оплот брата — пустыню в пустыне. Но способ послать предупреждение существовал. Эдис несколько раз сжал труп духа, изменяя его свойства. А затем отправил его обратно к хозяину. Прошло довольно много времени, а Ризен всё так же крепко спал. Похоже, просыпаться он не собирался. Прилетевший Рейвен, который, видимо, успел привязаться к Ризену за время моего отсутствия, несколько раз каркнул, пытаясь разбудить спящего мальчика. Он то пытался лапкой поднять ему веко, то клевал клювом в нос... в общем, он определённо хотел, чтобы Ризен проснулся. На всякий случай, прежде чем смениться с няней, я предупредила ворона. — Не смей обижать Ризена, понял? — Ка-а-а... — С ним всё будет хорошо. Он просто крепко спит. — Ку-у-у, ка-а-ак. «Мне кажется, или карканье Рейвена всё меньше походит на воронье?» Покачав головой, я вернулась в свои покои. Хотя служанки регулярно убирались, комната выглядела неуютной и пустынной — хозяйка здесь бывала редко. Вчера я еле заснула, а сегодня сон не шёл и подавно. Я скучала по спальне Эдиса и нашей кровати, которая за последнее время стала почти супружеской. «Наверное, будет глупо так быстро отказываться от своих слов, ведь я сама с таким пафосом заявила, что мы будем спать раздельно». Конечно, я больше не злилась. Но было у меня нехорошее предчувствие, что если я сразу это покажу, то в будущем не получу от Эдиса ничего, кроме поцелуев в ладонь. А я хотела, чтобы он поцеловал меня в щёку! А потом в лоб! И в губы! Мечтая о желаниях, которые, возможно, имели ещё меньше шансов сбыться, чем то, что я загадала Паймону, я плюхнулась на кровать. Розовые волосы, которые не расчесал Эдис, безвольно рассыпались по одеялу. Я ворочалась с боку на бок, обнимая подушку. Пыталась заставить себя уснуть, крепко зажмурившись и считая овец. «Одна овечка, две овечки... ладонь, которой коснулись губы Эдиса, ведь всё равно придётся когда-нибудь вымыть, да?» Интересно, что снится Ризену? Судя по тому, как он бормотал во сне и просил добавки, наверное, что-то про вкусные десерты. А может, он так сладко спит, потому что забрал всю мою сонливость? Мои мысли беспорядочно блуждали, и в конце концов я оставила попытки уснуть. «Может, сходить к Шауле?» Разбудить кого-то другого мне было бы совестно, но не её. Я была уверена, что Шаула и бровью не поведёт. Я взяла плед и уже собиралась выйти. Открыв дверь, я столкнулась с кем-то, кто, казалось, не мог решиться, стучать или нет. — Эдис?! Ой, как неожиданно. Я чуть не закричала. — Что вы здесь делаете? Эдис опустил руку, застывшую в нерешительности — то ли для стука, то ли уже передумав. — Эви. — Да. — Дело в том... «Дело в том?.. И в чём же?» Я ждала продолжения. Но Эдис вдруг провёл ладонями по лицу. — Эдис, как давно вы здесь стоите? — Не так давно. — Ну... минут пять? Я назвала это число, не особо веря в него, но Эдис покачал головой. — Чуть дольше. «...Не „меньше“, а „дольше“?» — Десять минут? — Чуть дольше... — Час? — ... — Вы что, стояли здесь с тех самых пор, как я вошла в комнату? — ... Потерять дар речи должна была я, а не он. Я потянула Эдиса за руку. — Сначала войдите. Эдис послушно поддался и вошёл. Я усадила его на стул у стола и сама села рядом. «Эх, надо было раньше додуматься позвать Шаулу». От мысли, что Эдис всё это время ждал за дверью, мои валяния в обнимку с подушкой показались ужасной тратой времени. «Мог бы хоть какой-то звук издать». Мои размышления прервал Эдис, поймавший мой взгляд. — Мне нужно кое-что сказать вам о состоянии Ризена. Эдис быстро заговорил, стараясь меня не тревожить: — Когда вы вошли в барьер, созданный Ризеном, я обнаружил неподалёку духа, бродившего поблизости. У него был контрактор. Этот пристальный взгляд, что преследовал вас, — тоже его рук дело. «Так у него был контрактор...» Мои худшие опасения подтвердились, но радости это не принесло. — Все необходимые меры уже приняты. Повторить подобное он не сможет. Я сжала и разжала кулаки, стараясь говорить ровным, бесцветным голосом: — Этот контрактор... Эдис понял, о ком я подумала. — Вы не ошиблись. Это именно тот, о ком вы подумали. — И приступ Ризена тоже он спровоцировал? — Учитывая, что это произошло за пределами замка, сомнений быть не может. Перед глазами снова возникло лицо Ризена, умолявшего меня не подходить. Он был так напуган, так дрожал, но всё равно отталкивал меня, боясь причинить вред. Он понимал, почему Эдис не может прийти к нему на помощь, и внимательно слушал всё, что я говорила. Этот ребёнок всегда был искренен со мной, хоть я и была ему всего лишь неловкой мачехой. Такого мальчика хотелось лишь баловать, кормить вкусностями и показывать ему только самое лучшее. А этот ублюдок, что зовётся его родным отцом... «...Несомненно, сначала этот ублюдок целился в меня». — Он нацелился на Ризена, потому что я была в замке? Лицо Эдиса исказилось. — Эви, это не ваша вина. Его пронзительно-синие глаза были пугающе холодны, словно могли заглянуть мне прямо в душу. Но я знала, что этот гнев направлен не на меня, и потому не сжалась от страха, а, наоборот, решилась на откровенность. — Я знаю. Просто... так обидно. Я положила руки на стол, до этого теребившие край одежды. Внезапно вспомнилось, как Ризен, вернувшись из поездки по землям, так же, как и я, положил руки на стол. — ...Эдис, почему вы так уверены, что это его рук дело, раз всё случилось за пределами замка? Мне тоже показалось странным, что в замке я не ощущала на себе этого взгляда. — Это моя «опорная точка». Точно так же, как он не может проявить своё влияние в замке Цикламен, я не могу войти в его оплот — Алую пустыню, что лежит в сердце другой пустыни. Таковы ограничения. Поэтому я и жду, когда он сам попытается приблизиться, чтобы забрать Гилберта и Ризена. Алая пустыня — пустыня внутри пустыни. Чтобы добраться туда, нужно пересечь весь континент. Мысль о том, что он с такого немыслимого расстояния мог управлять Ризеном, просто не укладывалась в голове. «Как же мне ему отомстить, да так, чтобы мало не показалось?» Унять эмоции было непросто. Я чувствовала, как напряглись мышцы лица, а брови сошлись на переносице. «Может, если я использую всю кровь масу в своём теле разом, у меня появится шанс... но нет, этот вариант лучше оставить на самый крайний случай». Фух... Я выдохнула раз, другой. Эдис молча наблюдал, как я пытаюсь успокоиться, а затем сказал: — Эви, я хотел бы кое-что вам предложить. — ... Я лишь скосила на него глаза. Лицо моего мужа было прекрасным и непроницаемым, как у статуи. — Пока мы не разберёмся с ним, возможно, вам стоит побыть вдали от меня... Я тут же его перебила: — Эдис, скажете ещё хоть слово в таком духе — и я вас поцелую. Эдис плотно сжал губы. Я в упор посмотрела на него. — Никакого развода. Даже если умру — не соглашусь. Ни за что. Я лучше запрусь в этом замке. Лишь бы не быть для вас обузой. Уголки глаз Эдиса мягко изогнулись в улыбке. — Я не предлагал развод. И уж тем более не собирался запирать вас в замке. И потом, если вы — обуза, то кем тогда считать моего старшего сына, который является настоящим бременем? Прошу, возьмите свои слова обратно. «А до положения Гилберта мне дела нет». Я не ослабляла бдительности. — Тогда куда вы собирались меня отправить? Эдис очаровательно улыбнулся, изогнув губы. — Я собирался научить вас свистеть. Куда бы вы ни отправились, вам ведь понадобится хотя бы один раб, не так ли? Раб? — Паймон — мой друг. Пусть я и заставила Паймона подписать контракт, не раскрыв его содержания, он всё равно был моим единственным другом-духом. Мой муж прекрасно знал, что в том контракте были лишь пункты о том, что нельзя причинять вред людям и толкать на верную смерть, и всё равно дразнил меня. — Знаете, я тут подумал... слова «вы» и «совесть», должно быть, самые далёкие понятия в этом мире. Хотя, признаться, мне доставляет огромное удовольствие наблюдать за вами в такие моменты. — Послушайте, почему вы всё переворачиваете с ног на голову? Эдис усмехнулся и вернулся к главной теме. — Вы уверены, что справитесь? Я уверен, что смогу защитить вас от малейшей царапины, но не уверен, что смогу избежать вашей ненависти. Мне так жаль, что в нас течёт одна кровь. Я начала замечать, что Эдис с каким-то неестественным упорством называет его «он». — Всё в порядке. Вы — мой муж, а кровь из тела того человека я с радостью выпущу при первой же возможности. Но знаете, я хотела кое о чём спросить. — Говорите, — в голосе Эдиса послышались смешинки. — Это может быть мелочь, а может, и нет... — Что угодно. Эдис кивнул. Казалось, его настроение внезапно улучшилось. «Хм, похоже, мои слова о том, что я не хочу расставаться, ему пришлись по душе». Я задала вопрос, который не давал мне покоя: — Могу я узнать, почему вы называете его иносказательно? Есть какая-то особая причина? Если бы я почувствовала, что ему просто неприятно произносить имя, я бы не стала настаивать. Но Эдис говорил о нём «он» с удивительным хладнокровием. Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Какая же вы проницательная, моя госпожа», и ответил: — Да. Я намеренно не говорил вам. На его имени лежит запрет. Как и на моём. «...Как и на вашем?» — Хотя на вас, похоже, мой запрет не подействовал. Разумеется, я ничего не поняла. — На вашем имени был запрет? Почему? Как? С каких пор? Кто его наложил? Его можно снять? Сколько раз я уже назвала его по имени? «...Точно не сосчитать». — Эви, слишком много вопросов. — Неужели вы наложили запреты друг на друга? — Нет. Эдис продолжал улыбаться, отчего я обиженно насупилась. Но ему, кажется, это только нравилось, и он соблазнительно проговорил голосом, сладким, как сахар: — Эви, не могли бы вы подойти ещё ближе? «...Да. Ещё как могла бы». Не желая тратить ни секунды на ответ, я тут же устроилась у него на коленях. — Благодарю вас. Я слегка усомнилась, должна ли я, будучи его женой, получать благодарность за то, что просто села на колени. Эдис обнял меня, чтобы я не упала, и продолжил объяснять: — Помните, я говорил, что его эксперимент над собой провалился? Сразу после этого он, конечно же, попытался повторить его, чтобы обрести совершенное бессмертие и вечную молодость. Вероятно, он решил, что раз есть я — успешный пример, — то ему нужно лишь снова раздобыть материалы. — Материалы?.. — Всё, из чего состоит масу. Включая их способности. Почувствовав, как напряглось моё тело, Эдис перенёс руку мне на спину и принялся медленно её поглаживать. — Расслабьтесь, Эви. Это было более пятисот лет назад. — ... — Он отправился сюда, на Север, где в те времена бродило куда больше масу, чем сейчас. Я последовал за ним. Мной двигала лишь одна мысль — убить его. Я даже не замечал ни трупов масу, валявшихся повсюду, ни рек крови. — ... — Но когда я настиг его, то встретил некое существо. Эдис уткнулся мне в плечо. Я ощутила прикосновение его мягких волос. — Похоже, то существо приняло нас с братом за сообщников. Оно точно определило, что мы родственники. Но у меня не было ни малейшего желания что-то объяснять, поэтому я проигнорировал его и в итоге пострадал вместе с братом. На нас наложили запреты и сделали так, чтобы мы не могли вторгаться в опорные точки друг друга. Прислонившись к Эдису, я слушала его рассказ, а потом склонила голову набок. — Должно быть, это был кто-то невероятно сильный, раз его заклятие всё ещё действует? Эдис был признанным сильнейшим персонажем в мире «Полумесяца Эсмеральды», да и его брат отличался завидной живучестью. Неужели пятьсот лет назад существовал кто-то ещё сильнее? Я вспомнила, что примерно в то же время жил и первый Великий герцог Каллакис, и осознала, что та эпоха, видимо, была полна чудовищно сильных людей. Эдис тихо рассмеялся. — Это был не человек. «Ще-щекотно... Не смейтесь мне прямо в ухо...» На щеках выступил румянец, и я, слегка отстранившись, спросила: — А кто тогда? — И не масу. И не дух. — ... — Но в то же время оно, казалось, было всем сразу. «Что это ещё такое? Существо, которое не человек, не масу и не дух, но способное наложить на Эдиса и его брата запрет, действующий даже спустя пятьсот лет?» Я совершенно не представляла, что это могло быть. Эдис тоже говорил легко, будто советуя не воспринимать его слова слишком всерьёз. — Возможно, Паймон что-то знает. В те времена он вместе со своими духами обитал в лесу Эйре, так что мог что-нибудь да услышать. В последнее время я всё чаще скучала по Паймону. Мысленно проклиная свой язык, не способный даже свистеть, я вдруг вспомнила его слова. «— Зачем ты вдруг об этом спрашиваешь? Конечно, он явился сюда. Ведь чтобы полностью снять печать, ему была нужна помощь “Него”». «— “Него”?» «— Ага, “Него”. Но, кажется, сейчас его здесь нет. Видимо, куда-то ушёл». «Так...» — неужели «Он», что мог снять печать Паймона, и существо, о котором говорил Эдис, — одно и то же лицо? Вероятность этого была, ведь даже снять печать, наложенную первым Великим герцогом, было под силу лишь Эдису. «— А кто он такой?» «— Он и дух, и масу... Никто не знает его истинной сущности». Да, кажется, всё сходится. Впрочем, как я и думала тогда, это объяснение мало что проясняло. — Ваше любопытство удовлетворено? Как бы то ни было, теперь я знала, почему Эдис не называет его имени, и потому кивнула. Заодно я твёрдо решила больше этим именем не интересоваться. Пусть на меня имя самого Эдиса и не действовало, но не было никакой гарантии, что я останусь в порядке, произнеся имя его брата. Рисковать мне совсем не хотелось. Эдис пристально смотрел, как я потираю ухо, которого коснулся его голос. — У меня тоже есть к вам вопрос. — Какой же? Пришлось мысленно приготовиться. Эдис ведь до сих пор не расспрашивал меня о том, как я выпила кровь масу, чтобы спасти Ризена. Но мой непредсказуемый муж задал вопрос, которого я никак не ожидала. — Если я предложу вам взятку, мы станем спать в одной комнате немного раньше? «Э... взятка?» Ожидавший ответа Эдис выглядел невероятно серьёзным. Куда серьёзнее, чем когда рассказывал о своём брате или о запрете. — ...Посмотрим? Хотя обида давно прошла, мне стало любопытно, что же он мне предложит, и я решила подыграть. Эдис протянул мне связку ключей. Их было больше десяти, и все они, вытянутые и изящные, были отлиты из чистого золота. Сами по себе они, должно быть, стоили целое состояние, но я ощущала от них ещё и странную силу. Я взяла ключи. Благодаря крови масу мои чувства обострились до предела. Кожа в месте соприкосновения с металлом слегка покалывала — это было верным знаком того, что передо мной далеко не обычная вещь. — Что это? — Сгустки моей магической силы, — как ни в чём не бывало ответил Эдис. Он произнёс это так просто, словно речь шла о какой-то мелочи, что я едва не поверила ему. Увидь маги из Башни такое, они бы, наверное, попадали в обморок, пуская пену изо рта... — Можете использовать их, чтобы призвать Паймона, или для чего-нибудь ещё. Поступайте, как сочтёте нужным. Я внимательно рассмотрела комки чистой магической силы, принявшие форму золотых ключей. Я-то думала, он в качестве взятки откроет мне доступ к какой-нибудь тайной сокровищнице, а тут такое... Впрочем, если это поможет призвать Паймона, то вещь для меня и впрямь необходимая. Куда нужнее, чем сверкающие драгоценности. К тому же это магия не кого-нибудь, а самого Эдиса. Хм-м... Может, мне будет жалко её тратить. — И сколько силы в каждом ключе? — Достаточно, чтобы вы не разочаровались. — ... То, как он сейчас улыбнулся, показалось мне немного подозрительным. Эдис тихо рассмеялся, словно отчётливо видел выражение моего лица, хотя я и уткнулась ему в грудь. — На создание артефакта уйдёт ещё несколько дней. Я подумал, что пока это будет для вас лучшим выходом. — Спасибо. Буду пользоваться с умом... наверное? Ведь этим можно пользоваться, правда? Золотые ключи в моих руках ощущались не столько взяткой, сколько бомбой, способной одним махом снести весь замок Цикламен. Внезапно мой взгляд упал на круглое кольцо, скреплявшее ключи, и задержался на нём. Поддавшись странному порыву просунуть в него палец, я спросила: — Эдис, а ты не интересуешься украшениями для пальцев? — Украшениями? — в его голосе прозвучало недоумение. Я пояснила конкретнее, но голосом тихим, как писк комара: — Обручальными кольцами... парными кольцами... — ... — И я не про фамильный перстень Каллакисов. — ... Почему он молчит? Тревожно. — Мне бы очень хотелось парные кольца... а тебе, Эдис, не нравится? К счастью, прежде чем моё сердце успело сжаться от беспокойства, он ответил: — Эви, если вы этого хотите, то и я не против. Этот ответ устроил меня лишь наполовину. — Дело не в том, что я хочу, и поэтому вы согласны. Вам самому должно это нравиться. — Я... — Вам это так же непривычно, как и поцелуи в щёку? Не волнуйтесь, мне тоже. И если бы вы сказали, что привыкли, я бы, наоборот, была в шоке. Эдис тихо рассмеялся. — Рад, что не шокировал вас. — В общем, подумай насчёт колец в положительном ключе. — Посмотрим? Постойте, он что, решил передразнить меня? Я попыталась изменить позу, чтобы взглянуть на него, но Эдис откуда-то извлёк гребень и принялся расчёсывать мне волосы. — Давно хотел это сделать. — Эдис, спрошу на всякий случай: тебе ведь не нравятся мои волосы больше, чем я сама? Эдис громко рассмеялся, а я на мгновение надулась. Его рука нежно скользила по волосам, и, пробормотав ещё пару недовольных фраз, я покорно доверилась ему, теребя в руках связку ключей. Ой, кольцо погнулось. Выпив крови масу впервые за долгое время, я то и дело забывала, что стала намного сильнее. Пытаясь выправить погнутое кольцо кончиками пальцев, я вспомнила ещё кое-о-чём и спросила Эдиса: — Ты ведь знаешь, что я выпила кровь масу? Не будешь ругать за то, что я нарушила обещание? — Не буду. Я знаю, что в той ситуации это было лучшим решением. Я чувствовала, как розовые пряди, спутавшиеся за день, мягко расправляются под его гребнем. Заметив, что я сломала кольцо, Эдис спросил: — Кстати, Эви, в этот раз эффект держится дольше, не находите? «А?» Я прикинула время. — ...И правда. Ризен впал в буйство сразу после обеда. Сейчас была глубокая ночь, а в моих руках всё ещё хватало силы, чтобы с лёгкостью согнуть толстое кольцо для ключей. — Никаких других странностей нет? — Вроде бы... нет, — мой голос прозвучал неуверенно даже для меня самой. Эдис отложил гребень. — Я буду наблюдать за вами, пока действие не пройдёт. Я кивнула и спрятала связку ключей на груди. «Интересно, к утру всё вернётся в норму?»