7. Мой муж требует развода
Шаула протянула руку, чтобы откинуть ткань, но в тот же миг её накрыла волна убийственной ауры.
— Кх!
Привычная к внезапным нападениям, она мгновенно отскочила на десять метров назад.
Шаула подняла голову, её лицо исказилось. Узнав напавшего на неё мужчину, она протёрла глаза.
— Странно. Выглядит точь-в-точь как один мой знакомый. Но ему здесь делать нечего.
— ...
— Да и не в его стиле нападать без предупреждения.
— ...
Мужчина никак не отреагировал на её шутливый тон, но сгустившаяся вокруг него жажда крови ясно давала понять: пощады не будет.
Поднятый им ветер развеял дурманящий аромат, и Шаула наконец смогла немного стряхнуть с себя это странное чувство одержимости. Опустив онемевшей рукой меч, она безропотно признала поражение.
— Разозлился не на шутку... Из-за этой штуки, да? Не трону я её! Виновата! Жизнь-то мне дорога!
Эдис, ничуть не смягчив своей ауры, подошёл к накрытому тканью предмету. Не выказывая ни малейшего любопытства к его содержимому, он восстановил барьер, засыпал его землёй и без колебаний развернулся.
— Ты. За мной.
Возражения не принимались.
Шаула пожала плечами и подобрала свой меч. Джаха уже пришёл в себя, а раз Эдис вновь возвёл барьер, она ни за что не смогла бы заполучить то, что под ним скрывалось. Впрочем, это касалось не только её. Теперь можно было с уверенностью сказать, что этот предмет находится в самом безопасном месте в мире.
Шаула предположила, что от одного лишь появления Эдиса не меньше трети кишащих в каменоломне масу пали замертво, хотя он ничего и не делал — лишь источал свою убийственную ауру.
— Приказ об изгнании отменён, Сонджу?
И на этот раз Эдис не ответил. Только тогда Шаула заметила, что с ним что-то не так.
Его лицо было бледным, словно он пережил нечто настолько ужасное, что и в словах не выразить.
— Что, империя рухнула?
— Лучше бы так, — безжизненно ответил Эдис и вырезал их из этого пространства.
«Надо же, сегодня я уже во второй раз становлюсь свидетелем столь редкого зрелища», — подумала она.
Сознание путалось. Кто-то настойчиво звал меня.
— ...Ваше высочество, герцогиня! Очнитесь!
Это был до боли знакомый голос Серы. Хотелось попросить её не плакать и не кричать мне прямо в ухо, сказать, что всё в порядке, но тело не слушалось.
Всё, что я могла, — это кашлять кровью и тихо стонать. Удивительно, но каждый раз, когда к горлу подступал кровавый сгусток, кто-то тут же менял моё положение, чтобы я не задохнулась. Рука была большой, мужской, так что это точно была не Сера.
Кажется, это было в день расставания с масу... Я тогда спросила, что случится, если контракт будет разорван.
[Будет очень больно.]
Когда я уточнила, насколько больно, старый масу лишь с сожалением улыбнулся.
Тогда я думала, что стерплю что угодно, лишь бы не умереть. Что ж, каюсь.
Спустя невесть сколько времени я с трудом открыла глаза. В комнате были только Сера и лекарь. Заметив мой недоумевающий взгляд, Сера пояснила:
— Его светлости нет в замке.
...А я и не надеялась.
Я натянула одеяло до самого подбородка, пряча обиду. На самом деле удар от предательства Эдиса был куда сильнее физической боли.
Единственная жена — будь их две, это, конечно, была бы катастрофа, — значит, единственная и неповторимая, лежит при смерти, харкает кровью, а он уехал из замка? Я не ждала, что он будет за мной ухаживать, но не слишком ли это? Мне что, сказать ему спасибо за то, что он не стёр мою память? Да?
Внутри всё кипело. Нет уж, просто так лежать я не собираюсь.
Сера вскрикнула:
— Герцогиня?! Вам нельзя вставать!
— Не... хочу. Я... вста...ну.
Я с трудом выдавила из себя слова, но ни Сера, ни лекарь не собирались уважать моё решение.
— Простите, ваше высочество! Прошу, простите мою дерзость! — воскликнула Сера и крепко вцепилась в меня, не давая подняться. — Я знаю! И все остальные тоже знают! Вы перенапряглись! Ещё бы, разве может обычный человек заключить контракт с духом и остаться невредимым!.. Вы пожертвовали собой, чтобы спасти жителей и лес, ваше высочество!..
Я опешила так же, как когда Паймон счёл меня недалёкой.
— Бред...
— Что это пустяки? Нет! Я не могу с этим смириться!
«...собачий», — хотела добавить я.
Всего пара слов и отчаянная попытка встать отняли у меня все силы, дышать стало тяжело.
Как только я прекратила вырываться, Сера снова укрыла меня одеялом и всхлипнула.
— Сейчас ни о чём не думайте и сосредоточьтесь на выздоровлении, ваше высочество. Всё будет хорошо.
— Не...
— Ах, вы и без моих слов всё знаете?
«Не будет хорошо!»
Казалось, я вот-вот умру от досады. Кое-как заставив себя уснуть, я проснулась от того, что в комнате был Эдис.
Воспоминания о нашем последнем разговоре заставили сердце забиться чаще, но терпкий аромат, витавший в воздухе, против воли успокаивал его.
Я никогда прежде не чувствовала такого запаха. Сделав глубокий вдох, я ощутила, как боль в горле утихает, а сбившееся дыхание выравнивается. Несколько минут я просто сосредоточилась на том, чтобы дышать.
Недолгий эксперимент показал, что вдыхать аромат носом было не слишком эффективно, поэтому пришлось дышать и ртом. Интересно, где Сера нашла такие цветы?
Я осторожно пошевелилась. Эдис, казалось, и не заметил, что я очнулась. Он сидел в своей обычной надменной позе и что-то жевал, словно жвачку.
«Не знаю, который час, но я не ела как минимум сутки. И каково это — есть в одиночку?» — этот вопрос уже вертелся у меня на языке, когда Эдис одарил меня дьявольской усмешкой.
— Говорили, герцогиня при смерти, а это, оказывается, была наглая ложь. Вы ведь в полном порядке.
Так, значит, теперь он решил пойти вразнос?
Я медленно приподнялась. В пояснице что-то хрустнуло, но в целом я чувствовала себя лучше, чем до того, как уснула. И слава богу, ведь с мужем, который может сбежать в любой момент, болеть никак нельзя.
Пока я, кряхтя, садилась в кровати, Эдис выплюнул то, что жевал, в пустую вазу.
Простите?! Зачем в вазу?
Более того, он ещё и долил воды и встряхнул, чтобы лучше смешалось. Пока я пребывала в шоке и ужасе, из вазы вырос цветок. Пять лепестков, похожих на пальчики младенца, сжимались и разжимались, распыляя споры. Тот самый терпкий аромат исходил от них.
Эдис поставил вазу на стол, где уже стояли три точно таких же цветка.
...Я отказываюсь думать.
Может, просто лечь спать дальше? А когда проснусь, придёт Сера?
Эдис, совершенно не заботясь о моём душевном состоянии, отрезал:
— Развод.
Это было требование, не оставлявшее места для переговоров. Однако я заметила, как дрогнула его бровь.
«Так чего он хочет? Развода или нет? И вообще, разве то, что я невольно увидела прошлое мужа во сне, считается веской причиной для развода?»
Хотя... учитывая, что он помыкал даже помощником императора, словно слугой, он, вероятно, добьётся своего, даже если заявит, что хочет развода, потому что я не умею свистеть.
Прочистив горло, я заговорила:
— Я всегда держу обещания.
Ох, как же болит горло.
Мой голос был таким тихим, что я сама его едва слышала, и он то и дело срывался. Но Эдис, с его-то исключительным слухом, всё прекрасно понял.
— А я их постоянно нарушаю.
Не «не держу», а именно «нарушаю». Мне вспомнился мальчик из сна.
Ах, ну что за человек. Играть на чувствах больной — это нечестно.
— Я всё забыла. Тот сон.
Конечно, это была ложь. Разве такое забудешь? Эдис, похоже, думал так же и решил закалить мой дух.
— Жаль. Я свяжусь с твоей семьёй, возвращайся домой.
Классический пример ситуации «ответ уже есть, тебе остаётся только согласиться». Я наморщила нос.
— Раз так хочешь развода, отдай мне всё состояние семьи Каллакис.
— Отправлю его следом за каретой в столицу.
И ведь он действительно это сделает, вот что бесило.
— Я распущу слух, что ты импотент.
— Кто импо... то есть, как тебе будет угодно.
Рановато ты сдаёшься, тебе не кажется?
— А ещё добавлю, что ты извращенец с тайными порочными желаниями.
— ...И это тоже как тебе будет угодно.
— Что ты каждую ночь связывал меня и ХХХХ...
— Кхм, кхм!
Эдис вдруг закашлялся. Я видела, как его уши мгновенно вспыхнули.
— Где ты наслушалась таких слов?
— В прошлой жизни.
— ...
Чего это он так удивился? Делает вид, будто к жене уже все чувства остыли. Раз уж всё пошло наперекосяк, я решила выложить всё начистоту.
— Я помню жизнь до того, как стала Мэвией. Это был совершенно другой мир, и я не была аристократкой.
— ...
— Не хотела я так говорить. Хотела в спокойной, мирной обстановке... Кх.
Кажется, я слишком много наговорила. К горлу снова подступил горячий ком, и я зажмурилась.
Эдис, на лице которого было написано неподдельное изумление, вскочил на ноги. Сделав глубокий вдох, чтобы подавить тошноту, я посмотрела на него. Он уже стоял прямо передо мной.
— Зачем подошёл?
— ...Ногу свело.
Ответил он таким тоном, будто моё состояние его ни капли не волновало.
«Ну да, конечно. Сильнейший в мире человек, а у него сводит ноги от того, что он просто посидел, скрестив их. И при этом он может оказаться передо мной за секунду».
Я медленно поднялась. Опираясь на стену, я могла идти, хоть и медленно, как черепаха.
Эдис с недовольством следил за моей ковыляющей походкой.
— Куда ты собралась в таком состоянии?
Казалось, он уже забыл о моём рассказе про прошлую жизнь. Ну и ладно, больше ничего не скажу.
— В уборную. Срочно.
Не дожидаясь ответа, я вошла и закрыла за собой дверь. Меня тут же вырвало кровью.
«Последствия и вправду затянулись...»
Я прополоскала рот, наскоро умылась и вышла.
...Мне послышалось, будто кто-то подошёл к самой двери, а потом поспешно вернулся и сел на стул. Сделаю вид, что ничего не заметила. На этот раз.
— Фух, — вздохнула я.
Эдис, который, очевидно, последовал за мной, услышав, что меня тошнит, а теперь сидел с надменным видом, будто ничего и не было, вздрогнул.
«Послушайте, если вы действительно хотите развода, то хотя бы не реагируйте. Если вы так явно показываете, что вам не всё равно, то что мне, по-вашему, делать?»
Впрочем, я всё ещё сомневалась, поэтому пробормотала себе под нос:
— Есть хочу...
— Какая жалость.
Эдис, словно только и ждал этих слов, с радостью подхватил и указательным пальцем указал на тарелку с жидким супом, от которого поднимался пар. Было видно, что суп приготовили с особой тщательностью.
— Боюсь, для вашей жены стейков больше не осталось.
Да я в таком состоянии стейк всё равно бы не осилила... и за суп, конечно, спасибо, но...
К тому же суп был горячим. В этот момент мне стало даже жаль моего мужа, который так отчаянно пытался изображать злодея.
Я взяла ложку.
И тут же опустила её.
— А...
— ...
— Рука совсем ослабла.
— ...
— Пойду-ка я лучше спать.
Эти слова означали: «Раз я настрадалась, теперь и ты помучайся».
Как и ожидалось, Эдис отреагировал мгновенно.
— Подожди, — приблизился он ко мне, полный настороженности. А может... беспокойства?
Не сводя с меня глаз, он осторожно взял ложку.
— Я покормлю тебя, открой.
— Ноги?
Кха-кха-кха-кха-кха.
Кашель долго не унимался. Кажется, я его слишком сильно поддела. Эдис с измученным лицом проговорил:
— С ума сойти. Рот, я имел в виду рот.
— Что, опять на вежливый тон перешёл?
— Вы для меня слишком непосильная ноша.
Он зачерпнул ложкой суп. Но я не собиралась так просто его есть.
— Подуй, чтобы остыло.
— ...
— Не хочешь? Тогда никакого развода.
— ...Уже дую.
Эдис остудил суп и поднёс ложку к моим губам, и только тогда я согласилась поесть. Медленно пережёвывая, я почувствовала знакомый, но всё же немного другой вкус — похожий на тот, что я ела в столице, когда болела.
— Вкусно. Но это готовила не Сера?
— Это приготовила старшая горничная.
— Люди Севера обычно не кладут столько овощей.
— Она родом из столицы.
— Странно. А мне она говорила, что всю жизнь прожила на Севере.
— Должно быть, кто-то из её предков был из столицы.
— Но тогда она не может считаться уроженкой столи...
Эдис принялся усердно кормить меня супом, словно умоляя замолчать. Когда я немного насытилась, он заговорил первым:
— Насчёт того сна...
— Давайте разведёмся.
«Попугай, что ли?»
Эдис до крайности не хотел, чтобы я знала о его прошлом. Казалось, он был на грани нервного срыва.
Чтобы его успокоить, я солгала:
— Я просто хотела сказать, что толком ничего не видела и почти ничего не помню.
Во сне я видела юного Эдиса — среброволосого, с алыми глазами. Такого же, как Гилберт и Ризен.
«...И, возможно, как их настоящий отец».
— Вам повезло, что у вас нет ни братьев, ни сестёр, — вспомнились мне его слова, и взгляд мой стал тяжёлым.
Если Эдис прожил более пятисот лет, то и его брат вряд ли был обычным человеком. Одного того факта, что он — отец Гилберта и Ризена, было достаточно. И Эдис совершенно не хотел, чтобы я знала о нём.
Опасаясь, что он в конце концов не выдержит и сбежит туда, где я его не достану, я решила сменить обстановку.
— Эдис, мне скучно. Сочини акростих на моё имя. Не сочинишь — не будет развода.
Я вкратце объяснила ему правила игры. Эдис ответил без промедления:
— «Мэ» — Мэвия.
— Ага-ага.
— «Ви»... развод...
— Так, стоп.
Тему я выбрала неудачно. Кто бы мог подумать, что с моим именем связана такая серьёзная проблема. Я решила пойти более безопасным путём.
— Эдис, расчеши мне волосы, как раньше. Не расчешешь — не будет развода.
— Эдис, почитай мне книгу. Не прочтёшь — не будет развода.
— Эдис, в общем, если что-то не сделаешь — не будет развода.
Эдис некоторое время послушно выполнял мои просьбы, но в какой-то момент недоумённо склонил голову.
— ...Что-то здесь не так.
— Почему?
— У меня такое чувство, будто меня обманывают.
— Хм-м, тебе кажется. Я хочу выйти из комнаты, прокатишь меня на спине? Здесь так душно.
— Вам ещё нельзя двигаться...
— На террасу я не хочу.
При упоминании террасы, где он мне однажды угрожал, Эдис, видимо, всё вспомнил и тут же поднялся.
«Какой ещё развод, если ты слова мне поперёк сказать не можешь».
Сидя у него на спине, я разглядывала пустынный коридор. Эдис, должно быть, отослал всех горничных.
Меня слегка знобило. В замке Цикламен, где температура поддерживалась на идеальном уровне даже зимой, я никогда не мёрзла, так что, похоже, моё состояние и впрямь было не из лучших.
Пока я расслабленно сидела на спине Эдиса, снизу донёсся смех.
«Кто это так шумит в такое время?»
Эдис, словно прочитав мои мысли, объяснил:
— К нам прибыли гости. Хотя ещё неизвестно, останутся ли они гостями до конца.
Я навострила уши. Среди громкого женского смеха время от времени слышалось, как Процион обращался к кому-то «сестрица».
Судя по такому обращению, это точно не была леди из знатной семьи. Но если Процион называл её «сестрицей», на ум приходил лишь один человек.
— Это случайно не Шаула? Я слышала, её выгнали. Ты её привёл?
— На самом деле, мне нужно кое-что вам об этом рассказать, — тихо произнёс Эдис, поворачивая обратно в спальню, так как я продолжала дрожать. — Бывший командир рыцарей оказалась в каменоломне. Когда я прибыл, она уже довела своего фамильяра до полусмерти и сломала барьер.
Я моргнула.
— Ты отправлял фамильяра в каменоломню?
— Я немного беспокоился.
Зная ответ, я всё равно спросила:
— Обо мне? Или о Шауле?
— Вы спрашиваете об очевидном. Неужели вы думаете, что меня может интересовать кто-то, кроме вас?
Эдис сказал, что отправил фамильяра в ту далёкую каменоломню из-за меня. Он так явно показывал свою заботу... Было бы ложью сказать, что моё сердце не оттаяло.
«И всё-таки, если ты собираешься и дальше так обо мне заботиться, зачем вообще заговорил о разводе?»
Эдис опустил меня на кровать. Веки отяжелели, меня неумолимо клонило в сон.
— Не пытайтесь открыть глаза, просто спите.
Моя рука потянулась в пустоту в поисках Эдиса. Увидев, как я барахтаюсь с затуманенным взором, он, должно быть, счёл это забавным и охотно вложил свою ладонь в мою.
— Ты должен быть рядом, когда я проснусь. Иначе никакого развода.
— А вы вообще собираетесь мне его давать? — шутливым тоном спросил Эдис, укладывая меня, уже начавшую засыпать сидя.
«Конечно, нет».
Пробормотав что-то неразборчивое, я провалилась в сон.
Тело было тяжёлым. Суставы словно заржавели и скрипели.
Как только я открыла глаза, Эдис куда-то ушёл, позвав вместо себя Серу.
Сера рассказала, что, пока её не было, Эдис всё время ухаживал за мной, а она лишь помогла переодеться. Выходит, это Эдис убирал за мной, когда меня рвало в беспамятстве. «Должно быть, это было ужасное зрелище, а он и виду не подал».
Кроме того, Сера сообщила ещё кое-что: неизвестный цветок, выросший из семечка, которое разжевал Эдис, оказался знаменитым ядовитым растением. Разумеется, ядовитым оно становилось, если прорастало и росло обычным путём.
Считалось, что свойства этого цветка меняются, если семя разжуёт живой человек, пропитав его слюной. Однако яд в семени убивал мгновенно, стоило ему коснуться кончика языка, поэтому эта теория существовала лишь на бумаге, и никто не мог её проверить.
Эдис не только доказал, что легенда была правдой, но и облегчил моё состояние. Невероятная забота для мужа, чьи чувства якобы уже остыли.
Похоже, у Эдиса были и другие причины заговорить о разводе, помимо того, что я узнала его тайну.
— Ваше высочество!
Пока я с трудом передвигалась от стола к кровати и от кровати в ванную, ко мне пришёл Ризен. Я была удивлена, ведь в это время он никак не мог быть свободен.
— Молодой господин? У вас разве сейчас не занятия?
Он не переставая шмыгал носом, а его глаза покраснели.
— Простите меня. Это всё моя вина.
— Что?
— Это я... я сломал печать...
Уж не знаю, кто распустил этот дурацкий слух, будто я заболела из-за контракта с духом, но пусть только попадётся мне. Я приказала Сере и старшей горничной развеять эти сплетни, но, видимо, без особого успеха.
— Я же говорила, дело совсем не в этом.
Я подняла руку, чтобы погладить Ризена по голове, но замерла. Плачущий мальчик напомнил мне Эдиса из прошлого. Его пустые глаза, не выражавшие никаких эмоций, до сих пор стояли у меня перед глазами.
— ...Молодой господин, — я улыбнулась Ризену, чувствуя, как что-то скребёт на душе. — Прошу вас, не печальтесь, со мной всё хорошо. Когда я вижу вашу печаль, у меня сердце болит.
— Ваше высочество?..
— Я правда в полном порядке, — сказала я Ризену, словно убеждая саму себя.
Успокоив Ризена и отправив его обратно, я накинула пальто.
— Ох. Сера, помоги мне встать.
На лице Серы, поддерживающей меня, было написано беспокойство. Кроме Эдиса, только она знала истинную причину моей болезни.
— Вы сможете идти?
— Если хочу поймать мужа, придётся постараться. Эдис всё ещё не нашёлся?
— Дворецкий говорит, что в кабинете его тоже нет.
Обычно круг передвижений Эдиса был настолько узок, что я знала его наизусть. Но с тех пор, как я очнулась, он исчез и до сих пор не появлялся.
К тому же в замке царила суета. Медленно спускаясь по лестнице, я остановила встречную горничную и спросила.
— Что случилось?
— Говорят, тренировочная площадка разрушена из-за несчастного случая во время поединка. Рыцари тоже пострадали.
— Несчастный случай?
— Это бывший командир рыцарей...
В словах служанки звучала тревога. Я взглянула на Серу.
— Сера, сходи посмотри.
— Но...
Сера колебалась, на её лице было написано, что она до смерти за меня беспокоится.
— Пойди, разузнай, что там, и доложи мне.
— Я хотя бы провожу вас до спальни.
Я покачала головой.
— Хочу ещё немного пройтись.
«Что я буду делать, сиднем сидеть в комнате? Только об Эдисе беспокоиться? Уж лучше заняться реабилитацией».
Отправив Серу, я шла ещё минут двадцать и наконец с трудом добралась до уединённого заднего двора.
«Уф-ф, это предел. Кажется, больше ни шагу не сделаю. Придётся попросить кого-нибудь из прохожих помочь мне дойти».
Я прислонилась к спинке скамьи, подставляя лицо солнцу. Погода стояла на удивление тёплая. С приходом зимы, конечно, сильно похолодает. Я и не подозревала, что так плохо переношу холод, и сейчас мне хотелось лишь впасть в спячку до самой весны.
Интересно, что сейчас делает Эдис? Неужели он покинул замок, раз уж я заняла то место, где он всегда уединялся в новелле? Если так, когда он вернётся?.. Да и вернётся ли вообще?
Хотя Эдис ничего и не объяснил, я знала, что задела его за живое. Один его отказ обсуждать это давал понять, насколько ужасны для него те воспоминания.
Внезапно на лицо упала тень, и я открыла глаза.
— Неужели в этом замке есть настолько слабые люди?
Не знаю, когда она успела подойти так близко, но прямо передо мной, склонившись, стояла женщина, похожая на дикую собаку, и разглядывала меня сверху вниз. Это была крупная женщина с крепким, мускулистым телом.
Её необыкновенные волосы, в которых смешались синие и серые пряди, были подстрижены как попало, отчего казались разной длины. Густые и пышные, они напоминали гриву дикого зверя, но при этом, как ни странно, не выглядели совсем уж растрёпанными.
Огромный меч за её спиной казался выше самой хозяйки, чей рост, должно быть, превышал сто восемьдесят сантиметров, и выглядел невероятно тяжёлым.
Я склонила голову набок. Густые брови, пронзительный взгляд — у неё была яркая, запоминающаяся внешность.
— Ты Шаула?
Только она во всём замке Цикламен могла обладать такой звериной аурой. Шаула, в свою очередь, тоже узнала меня и усмехнулась.
— А-а, так вы и есть новая Великая герцогиня.
С её одежды капала кровь. Не её собственная.
— Эта кровь...
— Хм, может, Проциона? Или Поллукса?
Заметив, как изменилось моё лицо, Шаула расхохоталась.
— Ваше высочество, что за грозный вид? Наброситься хотите?
Она хоть и назвала меня «ваше высочество», но в её тоне не было и намёка на уважение к Великой герцогине. Да и вообще, казалось, этой женщине ещё только предстоит познать азы поведения в обществе.
— Наверное, потому и невоспитанная, что ты собака, от которой отказался хозяин.
— И что, ваше высочество, попробуете меня приручить? — Шаула подалась вперёд, приблизив своё лицо к моему, и внимательно меня изучила.
— Послушайте, мне жаль...
— ...но мне плевать, Великая вы герцогиня или кто-то ещё. Я не слушаю тех, кто слабее меня.
— Можете подчинить меня силой, как его светлость, или, скажем, приказать своим людям убить меня. Правда, ещё вопрос, кто кого уничтожит.
«Процион, а ты, оказывается, сильно смягчил краски, когда описывал мне Шаулу».
Говорил, что она по силе не уступает Гилберту, а оказывается, и по характеру тоже.
Мне хватило короткого разговора, чтобы понять, что она за человек. С такими типами как раз проще всего — они признают только иерархию, построенную на силе. Наверняка она и императору в лицо несёт ту же чушь.
«В любом случае, у Эдиса, должно быть, были причины привести её сюда, раз он так подсуетился. Хотя лучше бы он просто прикопал её в том карьере».
Я кивнула Шауле, ожидавшей моей реакции.
— Да, прости. Я ошиблась.
«Словами такую не проймёшь».
Решив, что разговор с Шаулой не принесёт мне ничего, кроме повышенного давления, я попыталась встать, но не смогла даже оторвать таз от скамьи и тут же рухнула обратно.
«Чёрт, ноги совсем не держат».
Виновница моего плачевного состояния — я ведь из-за неё даже встать не могла — просто безучастно смотрела на меня.
«Это всё из-за тебя!»
И хотя в душе я скрежетала зубами, попросила я вежливо:
— Можешь мне помочь подняться?
— Что?
«Не притворяйся, что не расслышала. Мне сейчас и два слова сказать тяжело».
— Сейчас даже мои служанки побежали разгребать последствия устроенной тобой катастрофы.
Благодаря Толлиману Эллиоту, считавшему, что нужно беречь каждую марку из достояния Великого герцога, в замке Цикламен не было лишних рук. Поэтому любая внештатная ситуация тут же ставила на уши весь замок.
От попытки заставить ослабевшее тело двигаться на лбу выступил холодный пот.
«Может, зря я забрела так далеко?»
Но ведь это она разнесла центральный сад, так что поблизости и пойти-то было некуда.
— Ты просишь у меня помощи? — спросила Шаула с насмешкой в голосе.
— Если не поможешь, я тут насмерть замёрзну.
У меня слегка закружилась голова, и я сощурилась. Шаула ухмыльнулась.
— Ладно. Помогу.
Она просто взяла меня на руки.
«...Да это же ноша принцессы».
— Достаточно было просто помочь мне встать.
В объятиях этой дикарки я испытала странное, трудноописуемое чувство. Но Шаулу, в отличие от меня, это, похоже, нисколько не волновало.
— Ваше высочество, а вы не слишком лёгкая? Я бы вас и одним пальцем подняла.
«Не одной рукой, а одним пальцем...»
— И вы в самом деле очень слабы. Я чувствую в вас искру огня, но она совсем слабая.
«Искра огня? Она о Паймоне, что ли?» — Шаула, с лёгкостью оценив мои способности, пожала плечами.
— В общем, я тоже извиняюсь. Раз вы жена его светлости, я думала, вы тоже какое-нибудь чудовище.
Не знаю, хорошо это или плохо, что Шаула сочла меня слабачкой. Подавив смешанные чувства, я велела ей нести меня в мою комнату.
Она пинком распахнула дверь, шагнула внутрь и тут же спросила:
— Это ведь не ваши покои, ваше высочество?
— Мои.
— Запах слишком слабый.
«Я думала, она просто похожа на дикую собаку, а она что, настоящая?..»
Я не считала нужным это объяснять, но её так и распирало от любопытства, что в итоге я сдалась.
— Это моя комната, но я здесь бываю нечасто. Мы с Эдисом делим одну спальню.
Опуская меня на кровать, Шаула вдруг сделала такое лицо, будто её осенило.
— А-а, так вот почему его светлость тогда так разозлился.
— Тогда?
— Его светлость вам не рассказывал? Меня ведь поймали, когда я устроила разгром на землях, которые вы купили.
«Та-ак, держать лицо».
Нельзя, чтобы Шаула узнала о моей связи с трупом магического зверя в карьере.
— Я там сломала что-то вроде барьера, и он страшно разозлился. Но его светлость лично установил новый, так что такое больше не повторится.
Вместо того чтобы сказать: «Это из-за того, что ты тронула тот барьер, я теперь в таком состоянии», я сосредоточилась на том, что Эдис разозлился.
— Он разозлился на тебя?
Я уточнила это, потому что Эдис должен был отправиться в карьер сразу после того, как я потеряла сознание, а незадолго до этого мы с ним сильно повздорили на террасе. Он был в ярости от того, что я — пусть и невольно — увидела его прошлое. Хоть он и не выказал явной жажды убийства, было видно, что он едва сдерживается.
«И после этого он злится на Шаулу, которая тронула барьер, не имеющий к нему, по сути, никакого отношения, да ещё и ставит новый? Так вы всё-таки не хотите развода, да? Теперь-то я уверена!»
— Вот именно! Сдайся я на пару секунд позже, он бы меня прикончил. Ну, я пошла!
Я подалась вперёд, чтобы схватить Шаулу, которая уже беззаботно развернулась уходить, и потеряла равновесие.
— Стой, а-а!
Пол стремительно приближался, но Шаула в последний момент подхватила меня.
— ...Ваше высочество, вы калека, что ли?
«Нет! Но сейчас ты должна сжалиться надо мной, ведь я даже телом своим управлять не могу. И запомни: ты в первый и последний раз так со мной разговариваешь».
Как ни печально, но сейчас я была в более отчаянном положении, поэтому продолжила её допрашивать:
— Он правда на тебя злился? Как именно? Какое у него было лицо? Расскажи всё в подробностях.
— ...Может, просто спросите у его светлости?
— Не хочу выслушивать от тебя советы по амурным делам, так что просто отвечай на вопрос.
— А, ну это...
Как и ожидалось, она скривилась от отвращения. Видимо, поняв, что в ближайшие пару минут ей из комнаты не выбраться, Шаула сняла с плеч огромный меч и положила его на стул... который тут же развалился на части. Она замерла.
— За это нужно платить?
— Естественно. А теперь говори быстрее.
Шаула не стала поднимать меч, а села на другой стул. Затем, напрягая свою, по-видимому, не самую лучшую память, она постаралась как можно подробнее всё мне пересказать.
Закончив рассказ, Шаула выглядела недовольной.
— Нужно было так подробно расписывать то, что заняло меньше пяти минут?
«Конечно, нужно. Ведь я поняла, что чувства Эдиса ко мне не изменились. Одно дело — мои догадки, и совсем другое — взгляд со стороны».
Меня немного смутило, что он угрожал мне — и в спальне, и на террасе... но ведь тогда Эдис и сам был явно сбит с толку.
«Кстати говоря, почему я вдруг смогла увидеть прошлое Эдиса?»
Но времени на раздумья в одиночестве не было — Шаула, чьё внимание, казалось, иссякало на глазах, меняла позу каждые тридцать секунд.
Я одарила её лучезарной улыбкой.
— Ты ведь сильная, так? Ты даже узнала, что у меня контракт с духом. Значит, ты наверняка знаешь, где сейчас Эдис. Верно?
От такой неприкрытой лести Шаула сощурилась.
— Даже если и знаю, отвечать не очень-то хочется.
— Расскажи, и я прощу тебе стул.
— Невыгодно.
«Раз так».
— Охотничий фестиваль, турнир по фехтованию — чего ты хочешь? Я всё устрою.
Это были не пустые слова. Если Толлиман Эллиот будет против, что ж, проведу всё на свои деньги.
Даже если Паймон не исполнит моё желание, на свои личные средства я могла бы сотню раз устроить и охотничий фестиваль, и турнир по фехтованию. С щедрыми призами и наградами.
Шаула пристально посмотрела на меня. Помолчав с минуту, она произнесла неоднозначной интонацией:
— ...В замке его нет.
Ответ мне не понравился. За пределами замка. Но где именно? Неужели он не вернётся?
Возможно, я накручивала себя, ведь он даже не ночевал вне дома. Но Эдис никогда не придавал большого значения семье Каллакис, он и не пытался сблизиться с Гилбертом и Ризеном. Теперь, похоже, и я в их числе.
Он ведь убедился, что я пришла в себя. Даже создал новый барьер, чтобы скрыть тело масу. А значит, вполне мог решить, что на этом его долг исполнен.
«Всё равно она не даст мне развод, сколько ни жди», — мог подумать он и, стряхнув с себя последние угрызения совести, просто уйти. Эта мысль меня немного встревожила.
— Кха.
Я кашлянула, прикрыв рот ладонью, и на коже осталось алое пятно.
«Ох, опять кровь. Видимо, я слишком усердно шла»
Обладая звериным чутьём, Шаула тут же отреагировала на запах крови.
— Герцогиня, вы при смерти?
«Ага, нет сил отвечать на эту чушь»
— Отвести вас к Сонджу? — предложила Шаула.
«Хм?»
Какая разительная перемена по сравнению с тем, что было мгновение назад, когда она и словом не хотела обмолвиться о его местонахождении.
«Что за внезапная перемена настроения? Либо совесть проснулась, либо у неё созрел новый коварный план»
Чтобы проверить её, я решила не подавать виду, что сомневаюсь.
— Было бы неплохо.
Боясь, что она передумает, я быстро надела меховую шапку и перчатки. Шаула уже собиралась подхватить меня на руки, как принцессу, но я отказалась и вместо этого забралась к ней на спину.
Расстояние, на которое в карете ушло бы не меньше десяти минут, Шаула преодолела одним махом. Она даже не взглянула на оживлённые улицы у подножия замка.
— Придётся немного поплутать, — сказала она. — Он не скрывает своего присутствия, но находится далеко.
Кашель не прекращался, и я не могла ответить. Я зажимала рот рукой, и перчатка быстро пропиталась кровью.
«А мне нравились эти перчатки, придётся выбросить. Эх»
— Герцогиня, почему вы ищете Сонджу, а не ждёте его возвращения?
Я стянула перчатку и бросила её на землю.
— Потому что соскучилась. Хм, интересно, если моё состояние ухудшится, он заметит и вернётся? Шаула, может, ударишь меня разок?
— Герцогиня, жить надоело? — ошеломлённо отозвалась Шаула и внезапно остановилась.
Мы оказались в очень уединённом районе Эсмеральды — мёртвой зоне, куда вряд ли доберётся стража.
— Здесь его след обрывается.
След обрывается в таком месте... «Эй, это же слишком очевидно, нет? Ты ведь привела меня сюда с какой-то другой целью?»
— Спусти меня.
Я слезла со спины Шаулы и толкнула дверь ближайшей лавки. Это оказался пыльный трактир.
— Прошу прощения. Я ищу одного человека.
Хозяин, лениво куривший сигару, задал вопрос, который, видимо, слышал уже не раз:
— Должник?
«Нет»
К счастью, на мне было простое чёрное пальто без украшений. Хоть ткань и была дорогой, с первого взгляда оно казалось лишь чуть более качественным, чем обычное.
— Вы случайно не видели мужчину ростом около ста восьмидесяти восьми сантиметров, красивого, во всём идеального, но в последнее время начавшего строить из себя побитого щенка?
Вошедшая следом за мной Шаула нахмурилась.
— Сонджу так выглядит? Серьёзно? А не хладнокровный тип, из которого и капли крови не выжмешь?
— Сонджу?..
Услышав это слово, хозяин чуть не выронил сигару, и я поспешила его разубедить:
— Она оговорилась. В общем, у него чёрные волосы и синие глаза, но если присмотреться, в них есть фиолетовый оттенок, так что вблизи они невероятно красивые, а когда он улыбается, уголки его длинных глаз...
Заметив, что в мои слова вплетается откровенное восхищение, хозяин меня прервал:
— Не видел. Не знаю такого.
Я зашла в соседнюю лавку, и в следующую за ней, и везде задавала тот же вопрос.
Даже в заведениях, где было полно посетителей, пусть и похожих на бандитов, никто не видел мужчину, хотя бы отдалённо напоминающего Эдиса. Похоже, у Шаулы и впрямь были другие мотивы привести меня сюда.
— Ух, я устала.
Побродив по улицам, я прислонилась к стене, чтобы перевести дух. На лбу выступил холодный пот. Шаула с жалостью посмотрела на меня, совершенно выбившуюся из сил.
— Герцогиня, куда вы годитесь с такой слабостью?
— ...
— Даже и не знаю, что с вами делать.
— ...
— Может, то, что Сонджу вас бросил, — вполне закономерно?
Она надеялась задеть меня этими словами? Но мы едва знакомы, и она, похоже, не так уж хорошо знает Эдиса, так что её слова меня нисколько не задели.
«Лучше бы ударила своей физической силой, способной убить на месте. Было бы больнее»
К тому же, если уж на то пошло, право решать, разводиться или нет, оставалось за мной, так что это я его бросила, а не наоборот.
Видя моё безразличие, Шаула прищурилась.
— Герцогиня, Сонджу в замке.
«Ты что, меня как собачонку натренировать решила?»
— И он позволил мне вывести вас оттуда. Если бы он хоть немного обращал на вас внимание, то заметил бы.
Мне было лень отвечать, и я просто стояла, опустив голову, и молча слушала.
Шаула, решив, что наконец-то задела меня за живое, похлопала меня по плечу.
— Ах, как жаль! Мне так нравится ваш характер, герцогиня, но вы слишком слабы. И, что странно, у меня даже не возникает желания вас убить, а это всё усложняет.
«Наша герцогиня... да что ты несёшь»
— Что ж, возвращайтесь в замок самостоятельно! А я пойду!
Лишь когда Шаула исчезла, я подняла голову.
В быстро сгущающихся сумерках Эсмеральды виднелись тёмные переулки. Хоть это место и походило на рассадник преступности, здесь всё же жили люди.
«Стоит ли благодарить её за то, что она не бросила меня в глухих горах, кишащих масу? И за то, что помогла избавиться от иллюзий, прежде чем я успела к ней привязаться, тоже спасибо»
Я достала из кармана маленький флакон, который захватила на всякий случай. Масу сказал, что даже если контракт будет расторгнут, эффект отданной крови не изменится, так что я не боялась, что она окажется бесполезной.
«Хм-м, так Эдис был в замке? И "если бы он хоть немного обращал на меня внимание, то заметил бы"?»
Я понимала, почему Шаула думала, что такие слова меня расстроят. Но Эдис всегда отчаянно старался не вмешиваться в мою личную жизнь. Он знал, что у меня, разумеется, могут быть секреты, которые я хотела бы от него скрыть.
— ...Может, немного подождать?
Когда Шаула вернётся одна, он наверняка забеспокоится.
Мысль о том, что Эдис не покидал замок, принесла мне облегчение. А где он был, пока Сера и дворецкий его искали, я спрошу при встрече.
Выпить кровь сейчас было бы лучшим способом защитить себя. Но мне не хотелось нарушать обещание, данное Эдису, из-за какой-то Шаулы, поэтому я убрала флакон обратно в карман.
«У-ух, холодно. Сколько я продержусь, прежде чем упаду в обморок?»
Поколебавшись, я вернулась в тот самый трактир. Хозяин всё так же курил сигару и, завидев меня, сразу же начал отрицать:
— Говорю же, не знаю я такого!
— Теперь я пришла как посетитель.
— ...
С весьма недовольным видом хозяин замолчал. Я замялась перед меню.
«Ой... а денег-то я с собой не взяла»
Я могла бы оторвать драгоценный камень с пуговицы, но это привлекло бы слишком много внимания. Поглубже натянув шапку, я сделала заказ:
— Мне что-нибудь самое дешёвое, пожалуйста.
Хозяин, мгновенно догадавшись, что мои карманы пусты, цокнул языком.
— Вы, похоже, из знатной семьи, сударыня. Возвращались бы вы домой до заката. Разве не знаете, что сбегать из дома — себе дороже?
Он кое-как протёр пыльный стакан и налил мне выпивку. Я села в самый дальний угол и стала потягивать тёплый напиток.
В заведении было пустынно. Хозяин, казалось, привык к такому положению дел и даже не думал убираться. Где-то, кажется, пищали мыши...
Оглядываясь по сторонам, я заметила газету. Выпущенную год назад.
Избегая заплесневелых участков, я взяла газету за уголок и осторожно перевернула страницу. Статьи, содержащие профессиональные знания или достоверные факты, как в тех, что читали аристократы, здесь были редкостью. В основном — истории для развлечения.
Некий аноним «А» утверждал, что в Лесу Эйре есть тайная пещера, полная золота и драгоценностей, и что подобные пещеры разбросаны по всему Северу. Аноним и журналист предполагали, что какой-то богач мог спрятать там сокровища на случай войны.
Благодаря Паймону я знала, что в Лесу Эйре действительно есть пещера с сокровищами. Если слухи о других тайниках правдивы, надо будет как-нибудь выделить время и обчистить их все.
Чтобы скоротать время, я внимательно читала дальше и наткнулась на ещё одну интересную статью. Она была о жителе Удела Роза, господине «Б», который утверждал, что видел духа.
Недавно господин «Б» сообщил, что прогнал метлой маленького духа размером с ладонь. Это была уже третья их встреча. Он был уверен, что дух шпионит за ним и другими жителями Удела Роза.
Духи шпионят за людьми... Даже если это выдумка, звучит забавно, а если правда — то и вовсе диковинно. Поскольку у меня был контракт с духом Паймоном, эта статья заставила меня задуматься, и я не стала сразу переходить к следующей.
«Кстати, как там Паймон? Говорят, если с одним из участников контракта случается что-то серьёзное, другой это чувствует, но не уверена, относится ли это ко мне»
В конце концов, я не проходила стандартную процедуру призыва духа и заключения контракта с ним своими силами. Даже сейчас, после заключения договора, призвать Паймона было непросто.
«Этот чёртов свист...»
Я беззвучно пощёлкала языком и начала искать другие статьи о господине «Б». Внезапно кто-то выхватил газету у меня из рук. Мужчина с лоснящимся от жира лицом потряс газетой и маслянисто улыбнулся.
— Красавица, из дома сбежала?
Мужчина был не один. В сопровождении четырёх приятелей он чувствовал себя уверенно.
— Такой дешёвый напиток тебе не по вкусу, верно? Хочешь, я угощу тебя в хорошем месте?
«Я ещё удивлялась, почему никто не пристаёт»
— Какао, пожалуйста. И если есть свежая газета, я бы хотела почитать.
Моя вежливая просьба застала их врасплох. Один из спутников мужчины протянул мне газету.
— В-вот, может, эту почитаете? Она немного грязная...
— Эй, ты чего даёшь, раз просят? И почему на «вы»?
— Просто... мне кажется, так надо...
Пока они препирались, я взяла газету. Выпущена в прошлом месяце.
— Она похожа на богатую барышню, да?
— А что, если она аристократка?
— Да ладно, не может быть.
— Зачем аристократке приходить в такую дыру? И вы слышали, как она попросила какао? Может, она даже не поняла, что это трактир?
«Пошли бы вы поболтать куда-нибудь в другое место»
Пробегая глазами по заголовкам, я наткнулась на слово «дух». В газете писали о господине Б из поместья Роза, который утверждал, что видел маленького духа.
В статье говорилось, что господин Б испытывает сильнейший стресс из-за того, что люди принимают его за сумасшедшего, и теперь он собирается навсегда покинуть Север. Однако для тех немногих, кто верил ему до конца, он оставил предупреждение: маленький дух появляется в поместье Роза три-четыре раза в год. Он также добавил, что, хоть и не может быть уверен, поскольку жил только в поместье Роза, дух, скорее всего, шпионит и за другими владениями.
«Возможно, он по приказу своего контрактора изучает обстановку на Севере, готовясь к войне за территории...»
Дальше следовало ещё несколько строк, но это были лишь язвительные замечания репортёра, называвшего этого господина психом.
Не повстречай я Паймона, тоже сочла бы это бредом. Впрочем, и сейчас его слова не вызывают особого доверия...
В наши дни духи считались существами из сказок, настолько редко они встречались. Именно поэтому в замке поднялся такой переполох, когда стало известно, что я заключила контракт с Паймоном.
Но что, если кроме меня есть ещё один контрактор? И что, если он шпионит именно за Севером?
Я разорвала газетную страницу с интервью господина Б.
— О-она её порвала!
— Да что с ней такое?!
Я показала им обрывки статьи.
— Как думаете, это правда? То, что маленький дух шпионит за людьми.
Я спросила без всякой шутки, но их лица скривились в одинаковых гримасах.
— Э-эм...
— Ха-ха-ха! А наша барышня, оказывается, совсем наивная, в облаках витает.
Тот, что отобрал у меня заплесневелую газету, уселся напротив.
«Сначала Шаула, теперь ты... хватит называть меня „вашей“».
Я уже подняла бокал, намереваясь выплеснуть выпивку прямо в сальное лицо мужчины, но замерла. За мутным, заляпанным стеклом я разглядела знакомого воронёнка. Рейвен неотрывно смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Взгляд его так и говорил: «Ты попалась».
Похоже, можно обойтись без лишних трат энергии. Я сделала глоток и как ни в чём не бывало поставила бокал на стол.
Мужчина, и не подозревавший, что Эдис уже нашёл меня, расплылся в похотливой ухмылке.
— Ну же, хватит пялиться в эту скукотищу, пойдём с нами, повеселимся.
— А какао? Здесь его не продают? — спросила я, изображая простодушие, и мужчина окончательно расслабился.
— Так это же трактир. Я куплю вам его на улице.
В этот момент хозяин заведения со стуком опустил на стол чашку с какао.
— Платите, — сказал он, протягивая руку не мне, а мужчине, который пытался меня увести.
Тот с кислой миной расплатился и снова придвинулся ко мне.
— Барышня, у вас есть возлюбленный?
Я помешивала какао ложечкой.
— Муж есть.
— Что-о? Но у вас даже обручального кольца нет!
— Вы замужем?!
Не только мужчина с сальным лицом, но и вся его компания подскочила на месте. Я склонила голову набок.
— Обручальное кольцо?..
Вообще-то, я получила от главного дворецкого кольцо с печатью семьи Каллакис. Оно принадлежало предыдущей Великой герцогине и, хотя не имело такой же силы, как перстень главы дома, вполне годилось для подтверждения моего статуса. Я примерила его, чтобы проверить размер, да так и оставила в комнате.
«Хм-м, обручальное кольцо... Может, в этот раз заявить, что не дам развод, пока не получу кольцо?»
Я с улыбкой посмотрела на свои пальцы, и мужчина, тот, что принёс газету, запинаясь, спросил:
— Вы... вы, должно быть, очень любите своего мужа.
— Угу, только вот он хочет развода.
— Ох!
— Так вот почему ты сбежала из дома?
— А дети есть?
Я бросила взгляд на мужчину с сальным лицом. Ещё несколько секунд назад он навязчиво заглядывал мне в лицо, а теперь слегка отодвинулся. Я отхлебнула какао и небрежно ответила:
— Дети, говорите... Кстати, старший сын меня просто ненавидит. Он мне не родной.
«Впрочем, Эдису он тоже не родной».
— Он предлагал мне пожениться. А когда я отказала, попытался убить.
— Ничего себе!
— К-какая же у них разница в возрасте?
— А младший сын винит во всём себя, и это так неловко.
Ризен неправильно понял причину моей болезни. Он думал, что это он пробудил Паймона, и у меня не осталось выбора, кроме как заключить контракт. Сколько я ни пыталась его переубедить, он и слушать не хотел, что действительно ставило меня в неловкое положение.
— ...И младший тоже есть?
— О-бал-деть!
— Что это за семейка-катастрофа?!
— У богатых всегда так, что ли?
Услышав о столь запутанных семейных отношениях, они даже забыли о своих приставаниях и навострили уши.
— И что дальше?
— Что теперь собираетесь делать?
— Понятия не имею.
«Следующая глава — платная».
Мужчина с сальным лицом побагровел от злости и с силой ударил кулаком по столу.
— Барышня, то есть... раз замужем, то уже не барышня, но неважно! Вы достойны лучшего! Как зовут этого мужа?! Где он сейчас?! Я задам ему хорошую трёпку!
«Имя ему Эдис, и он как раз идёт сюда».
— Кар! Кар!
Рейвен, взмахнув своими крохотными крыльями, приземлился мне на плечо. Эдис, увидев, как воронёнок проворно шмыгнул в таверну, едва он открыл дверь, недовольно нахмурился.
— Мэвия, обеденное время давно прошло, что вы здесь делаете...
— Это ты её муж?! — вскочив на ноги, выкрикнул мужчина с сальным лицом и ткнул в Эдиса пальцем.
Казалось, он собрал всю храбрость, какая у него была за всю жизнь.
— А ну, иди сюда! Сразимся за эту даму честно и... кха!
Эдис, словно отмахиваясь от назойливых мух, небрежно вышвырнул мужчину и его дружков из таверны и подошёл ко мне. Он протянул было руку, но замер.
— Почему вам стало хуже? Что-то случилось?
Его синие глаза пронзительно сверкнули. Он раздражённо дёрнул пальцами, готовый растерзать любого, кто попадётся под горячую руку.
— Ничего особенного. Если не считать того, что Шаула пообещала отвезти меня к вам, а сама бросила здесь.
Настроение у меня улучшилось, и я, как обычно, заговорила подчёркнуто вежливо, но от этого взгляд Эдиса лишь сузился. Я с улыбкой помахала ему рукой.
— Эдис, я не могу встать.
— Полагаю, что так.
— Обними меня.
Эдис одной рукой подхватил меня, а хозяину таверны бросил кошель с деньгами. В до боли знакомых объятиях напряжение растаяло, словно снег. Вот только вышвырнутой компании нигде не было видно. Интересно, как далеко они улетели?..
— Ка-а-ар? — Рейвен вслед за мной склонил голову набок.
Всё равно мы больше не встретимся, так что я решила не забивать себе голову и сосредоточилась на Эдисе.
— Спасибо, что пришёл за мной. Я так боялась.
— Боялись?
«Не тех парней, дурачок».
— Я боялась, что вы, как и сказала Шаула, покинули замок и не вернётесь.
— ...
— Я вдруг подумала, что если вы исчезнете, у меня не будет никакой возможности вас найти.
— Я бы никогда не исчез, — ответил муж, который пропадал с самого утра и до заката.
— Что-то не верится. Вы ведь и женились на мне, пообещав не разводиться, а это оказалось ложью.
— ...Это...
— Что «это»?
Эдис со смешанным выражением на лице посмотрел на меня и вдруг широко распахнул глаза.
«А?»
— У меня что-то на лице? Почему вы так... Ох.
Из носа потекло что-то горячее. Я торопливо прижала платок и увидела кровь.
«Да уж, состояние и впрямь ухудшилось».
Эдис перехватил меня обеими руками. Я вцепилась в его рукав.
— Не возвращайся в замок.
— Но...
— Там и так сейчас суматоха. Больше всего на свете мне нужно поговорить с тобой наедине.
— ...
— Если не послушаешь, развода не да...
Вместе с кровью меня покидали и силы, голос ослаб.
Эдис крепче сжал меня в объятиях.
— Мэвия, из-за вас у меня голова раскалывается.
То ли от досады, то ли от радости.
Эдис прислушался к моему мнению и отвёз меня не в замок Цикламен, а в другое место.
Это был скромный дом, обставленный лишь самым необходимым: кровать, письменный стол, шкаф. На стенах не было ни единой картины, а предметы первой необходимости, похоже, и вовсе отсутствовали. Следов того, что здесь кто-то жил, почти не осталось. Тем не менее в доме работала магия поддержания тепла, поэтому я сняла пальто и меховую шапку.
«Где это мы? Убежище Эдиса?»
Осмотревшись, я поняла, что дом состоит из гостиной на первом этаже и кабинета со спальней на втором. В кабинете на полках стояло меньше десяти книг.
Закончив с осмотром, я выглянула в окно и увидела простиравшуюся до горизонта белоснежную равнину. Половину её занимал ледник, половину — снежное поле. В этом ледяном мире ярко сияли кристальные врата.
— Ого, это же кристальные врата!
Мы находились на границе между землями людей и владениями масу. За этими вратами, вероятно, обитало такое количество чудовищ, что купленный мной карьер Толка и в сравнение не шёл.
«Похоже, сам дом тоже стоит в запретной зоне».
Я заглянула в окно с другой стороны, но и там не было никаких построек. Лишь этот маленький домик посреди белого, замёрзшего пространства. Снаружи, должно быть, довольно унылое зрелище.
— Как вы построили здесь дом? — спросила я.
— Строго говоря, он мне не принадлежит. Это был уединённый коттедж Андрея, — ответил Эдис, протирая моё лицо смоченной в тёплой воде тканью.
«Андрея?..»
— Предыдущего Великого герцога?
А, кровь остановилась.
— Перед смертью он оставил мне ключ и велел не приходить сюда в одиночку. Спросил, разве мне не хватает изоляции в замке.
— У вас был хороший друг.
Эдис усмехнулся.
— И по совместительству автор нашего брачного контракта.
Он легко поднял меня и усадил на высокий подоконник. Теперь я смотрела на склонившегося Эдиса чуть сверху вниз и видела, как трепещут его густые ресницы.
— Мэвия.
«Вот бы он назвал меня Эви».
Я окинула комнату взглядом и едва заметно кивнула. Эдис, казалось, раздумывал, с чего начать. Поколебавшись мгновение, он заговорил.
— Я не могу раскрыть вам всей правды. И впредь оставаться со мной наедине будет не лучшим решением.
Эдис умолк на несколько секунд. Искажённые губы выдавали, насколько ему неприятна эта тема. Он действительно не хотел говорить. Не хотел ничего раскрывать. И всё же решил, что обязан мне это рассказать.
— Мэвия, я не такой, как вы.
Его голос, с которого он начал свой рассказ, словно тонул в трясине.
— Цвет моих волос и глаз отличается от того, что вы видели во сне, потому что в меня... пересадили нечто иное.
«Иное?..»
— Нечеловеческое.
Уголки его глаз дрогнули, дыхание стало прерывистым.
— Рука, что держит вас, глаза, что на вас смотрят... Да что там, даже этот голос — всё это может быть не моим.
Я не сразу смогла до конца осознать, что он имел в виду. Эдис, заметив моё смятение, взял мою ладонь и прижался к ней щекой. Я медленно погладила его по лицу, и это, казалось, немного его успокоило.
— Вам, должно быть, интересно, почему я говорю так неуверенно. Но я и сам не знаю. Где заканчивается моё «настоящее» тело и начинается чужое — я не знаю этого даже спустя сотни лет.
Я вспомнила среброволосого мальчика из сна. Загадочные синяки, видневшиеся из-под рукавов. Странные шрамы, похожие на следы от уколов.
— Возможно, от меня настоящего остался лишь самый бесполезный участок мозга.
Он крепко сжал мою руку.
«Больно?.. Кажется, нет».
— Я не знаю, как мне с вами быть. Вы моя жена. Вы выбрали меня. Я не хотел ничего раскрывать, пока не отплачу вам за вашу доброту.
— ...
— Я хотел быть рядом с вами, оставаясь по своей сути человеком, пусть даже бессмертным и нестареющим.
Моя рука в его хватке побелела — кровь перестала поступать.
— Но теперь, когда вы знаете мою тайну, вам будет безопаснее вернуться в столицу. Вы и сами видели — когда дело касается этого, я теряю самообладание. Пока я не причинил вам вреда... Мэвия?
«Так, руку лучше высвободить».
Если останется след, Эдис снова начнёт себя винить. Я лишь слегка повела кистью, и он тут же разжал пальцы, глядя на меня с удивлением. Или... это был страх?
Я слезла с подоконника.
— Иди сюда.
Эдис выглядел растерянным, но покорно пошёл за мной. Я уложила его на кровать, легла рядом и забралась в его объятия. Уткнувшись головой ему в грудь, я обернула его руки вокруг себя. Мысли путались, но на душе стало спокойнее.
— Я устроилась. Можешь продолжать.
— ...Не прошло и тридцати секунд с тех пор, как я сказал, что могу причинить тебе вред, — пробормотал Эдис, и в голосе его слышалось глубокое сожаление.
Я же, наоборот, совершенно расслабилась.
— Эдис, помнишь тот день, когда я увидела твоё прошлое? Ты ведь силой вырвал меня из сна, верно?
— ...
— Ты тогда ужасно разозлился. Хотя я увидела всё не по своей воле.
Эдис молчанием подтвердил мои слова.
— И что ты тогда со мной сделал?
— Угрожал твоей жизни.
«Эй, я не ждала ответа в стиле ученика, которого отчитывает учитель».
Я сама назвала правильный ответ:
— Ты заставил меня простудиться, продержав на террасе на холодном ветру. И это всё, так ведь?
— ...
— Кажется, ты кое-что неправильно понял. Я не собираюсь так просто дать себя убить.
«Даже если придётся использовать Гилберта и Толлимана Эллиота в качестве живого щита, я не позволю прикончить себя с одного удара».
Эдис долго молчал. Затем он сменил позу и уткнулся мне в плечо.
Ох, его волосы так щекочут! Они были настолько мягкими, что могли бы потягаться с моими, за которыми я так усердно ухаживаю. Его дыхание у моего уха выровнялось. Я подождала, пока он окончательно успокоится, и принялась легонько гладить его по волосам.
Когда последние лучи солнца угасли и комнату, где не горел ни один светильник, окутала безмолвная тьма, Эдис заговорил.
— ...Семья.
— Да.
— У меня была семья.
— ...
У каждого есть семья. Но от этого простого признания я почувствовала, что тону.
— Самая обычная, ничем не примечательная. Никакого благородного происхождения.
Эдис снова замолчал. Пока я неторопливо считала звёзды за окном, он собрался с мыслями и продолжил.
— Я с рождения был слаб здоровьем. По крайней мере, я так думал.
Он глубоко вздохнул. Как хорошо, что он не видел моего лица, моего выражения.
— У меня был брат. Настоящий гений, одержимый идеей бессмертия. Я и мои родители стали его первыми подопытными.
На этом Эдис прервался. Но я знала, что даже эти слова дались ему с огромным трудом.
— Он и сейчас где-то жив. Я убивал его бесчисленное множество раз, кромсал и разрывал на куски, пока не утихала ярость, но он всякий раз возрождался в новом теле.
— ...
— В конце концов я устал и, поняв, что ничего не могу поделать, перестал обращать на это внимание. Но восемь лет назад... одно письмо...
Восемь лет назад. Это был год, когда Эдис привёз двух братьев из пустыни и усыновил их.
— В скором времени он придёт за Гилбертом и Ризеном. Разумеется, не для того, чтобы исполнить отцовский долг. Скорее всего, ему нужно тело Гилберта и разум Ризена. Забавно, но эксперимент, проведённый надо мной, удался, а тот, что он ставил на себе, похоже, провалился. Как только его нынешнее тело начнёт разлагаться, он явится. Возможно, даже завтра.
Эдис произнёс это с отвращением, словно ему была мерзка сама мысль об этом.
— Что бы ни случилось, на этот раз я не отпущу его живым. И не позволю ему больше переселяться в чужие тела. Я нашёл способ и потратил на это немало времени. И как бы ни повели себя Гилберт или Ризен, это ничего не изменит.
Только теперь я поняла, почему Эдис не проявлял привязанности даже к Ризену, который так к нему тянулся. Он просто не мог. Он решил, что так будет правильно, в том числе и для самого Ризена.
— Гилберт... знает о своём родном отце?
— И о наших с ним отношениях он тоже примерно осведомлён. Полагаю, ему рассказали лишь то, что он хотел услышать.
«Так вот почему у парня такой характер. Что-то мне подсказывает, что братец Эдиса, по совместительству родной отец Гилберта, тот ещё фрукт. Хотя нет, судя по рассказу Эдиса, он просто первостатейный ублюдок».
— Что ты будешь делать, когда убьёшь его?
Я намеренно сказала «его», а не «своего брата». Эдис устало вздохнул.
— Первым делом откажусь от титула Великого герцога.
— Хм-м-м...
«Значит, Эдис Каллакис лишится своей фамилии».
— В таком случае мне точно не стоит отказываться от прав наследования семьи Морган. Впрочем, я и не собиралась.
«Эдис Морган... А что, может, и неплохо звучит?» — я мысленно примерила к его имени свою девичью фамилию и довольно улыбнулась. — «Да-да, совсем неплохо. Прилипает к языку не хуже, чем Каллакис».
— Не волнуйся. Даже если ты перестанешь быть Великим герцогом, я тебя прокормлю.
Губы Эдиса дрогнули.
— Нет никаких гарантий, что я снова не стану тебе угрожать...
«Опять за своё!»
Я прервала его.
— Тш-ш, просто подожди немного, пока я не стану сильнее. Тогда я смогу выслушать всё, что ты захочешь рассказать, и принять это.
— Это невозможно.
Я сощурилась, глядя на мужа, который в таких вопросах был непреклонен и не поддавался ни на уговоры, ни на компромиссы.
— Ого, а вот сейчас было довольно неприятно.
Мы с Эдисом провели время в тёплой и дружеской атмосфере, и я вернулась в Замок Цикламен далеко за полночь. Вот только замок был в полном раздрае.
Гилберт и Шаула, словно одержимые, крушили всё на своём пути, устроив настоящую битву.
— ...
Заметив, как у Эдиса от злости вот-вот лопнут сосуды, я тихонько попятилась назад.
— Я, пожалуй, пойду к себе в спальню.
Вскоре ко мне зашла Сера и сообщила, что и Гилберт, и Шаула впали в кому.
— Я и не знала, что его светлость Великий герцог такой надёжный. Представляете, эти двое целенаправленно устроили погром, и никто не мог их остановить!
Гилберт считался лучшим мечником империи, а Шаула была единственной, кто мог сравниться с ним по силе. Рыцари Великого герцога — отборные воины, но даже им было бы не под силу разнять буянов.
«Но мой муж, исключительный во всех отношениях, — совсем другое дело. Хе-хе».
— Значит, и слуги теперь взглянут на Эдиса по-новому?
Мой взволнованный голос передался и Сере.
— Ещё бы! Старшая горничная даже прослезилась и сказала, что теперь наконец-то сможет вздохнуть спокойно. А когда его светлость швырнул этих двоих в конюшню, все вокруг — не знаю почему — пришли в восторг и стали кричать, что испытали настоящий трепет!..
Сера в подробностях расписала, как взлетел авторитет Эдиса после того, как он утихомирил двух негодяев, с которыми никто не мог справиться. Хвалили Эдиса, а гордость почему-то распирала меня. Ну да ладно, что хорошо, то хорошо.
— Ваше высочество, вы выглядите очень уставшей. И платье у вас испачкано.
— Я в порядке.
И это не было ложью. Сейчас, после того как Эдис меня подлечил, я чувствовала себя гораздо лучше, чем когда у меня шла кровь носом и ртом. Полностью исцелить внутренние повреждения, полученные из-за нарушенного контракта с масу, было невозможно, но Эдис сделал всё, чтобы унять боль.
А ещё он меня отчитал. Сказал, что если моё состояние снова ухудшится, то в этом году он ни за что не назовёт меня ласковым именем. И хотя он сам не был уверен в действенности своей угрозы, для меня её разрушительная сила была огромной.
Я переоделась и разлеглась на кровати, когда в комнату вошёл Эдис. Я радостно улыбнулась ему одними глазами.
— Ты пришёл, чтобы лечь со мной?
Он едва заметно кивнул.
«И чей же это муж такой милый?»
— Кстати, а где ты был сегодня днём?
— ...В первой колокольне. Нужно было ненадолго сосредоточиться.
— На чём?
— Это неважно... то есть важно. Я расскажу тебе позже.
«Так важно или неважно?»
Пусть это и было подозрительно, но раз уж муж хотел сохранить это в тайне, я решила не допытываться и перешла к следующему вопросу.
— Теперь ты ведь не заговоришь о разводе?
На этот раз он кивнул дважды.
«Ах, какой милый. Просто исцеление для души...»
Видимо, впервые поведав тайну, которую скрывал даже в «Полумесяце Эсмеральды», Эдис сейчас был мягок, словно пудинг. Но если он не заговорит о разводе, то и об обручальном кольце можно забыть.
— Хм-м, немного жаль... — пробормотала я, теребя пальцы.
«Может, тогда парные кольца?»
Мы бы носили их вместе с Эдисом, так что идея неплохая. А если ещё и зачаровать их на отслеживание, будет просто идеально. Но какой драгоценный камень подошёл бы нам обоим?..
Я перебирала в уме камни, популярные в высшем свете, и вдруг заметила, что Эдис всё ещё стоит на том же месте.
— А? Эдис? Почему ты там стоишь? — Я поманила его рукой. — Иди скорее сюда. Я спать хочу.
Не знаю почему, но взгляд Эдиса сильно дрогнул. В ту ночь он, хоть и обнял меня, устроив голову на своей руке, спал, стараясь держаться как можно дальше.
«...И на что он обиделся?»
Видимо, из-за усталости я уснула почти мгновенно, несмотря на тихое ворчание Эдиса.
Спустя какое-то время я смутно ощутила, как его рука скользнула по моей щеке и убрала волосы с лица.
— Эви.
«Приятно, когда он снова так меня называет. Но это сон?»
— Как долго ты будешь рядом со мной?
«Ну-у, очень долго...»
Стоило мне что-то пробормотать в ответ, как я услышала тихий смешок Эдиса.
— Знаешь, порой во сне ты говоришь вещи, которые могут обернуться против тебя.
— ...
— А что, если моё «надолго» окажется совсем не тем, что представляешь себе ты?
«Ну, отличается и отличается. Велика ли будет разница?»
Тело было вялым. Отвечать было тяжело, даже бормотать не хотелось, и тогда Эдис прошептал голосом, сладким, как мёд:
— Если бы мы остались в этом мире вдвоём, он мог бы показаться чуточку прекраснее.
«...Или это был не мёд, а вязкая топь».
Шаула, которую Эдис несколько дней назад просто бросил в конюшне, наконец-то пришла в себя. Дворецкий доложил, что Гилберт, брошенный там же, очнулся часом позже.
Шаула, едва очнувшись, съела обед на пятерых, а Гилберт, разнеся конюшню, отправился в ванную. Лицо дворецкого, сообщавшего эти новости, было преисполнено усталости. Похоже, от одной мысли о том, что придётся снова убирать за этими нарушителями спокойствия, у него темнело в глазах.
— Последние несколько дней были мирными, словно сон... — произнёс пожилой дворецкий, и на глазах у него навернулись слёзы.
— Когда Шаула была командиром рыцарей, они с Гилбертом тоже часто конфликтовали?
— Ваша светлость, мы ни дня не обходились без ремонта — они крушили всё, что попадалось на пути.
— Ох...
«Тяжко тебе пришлось, дворецкий. Я перевоспитаю их. Мне ведь тоже нужно кое-что им вернуть».
Дворецкий доложил, что в первую очередь планирует привести в порядок конюшню, после чего удалился. Всё то время, пока эти двое были без сознания, слугам было запрещено даже приближаться к ней.
Причиной тому была скорее Шаула, чем Гилберт. Её, чаще называемую «дикой собакой», даже в беспамятстве окружала настолько свирепая аура, что слуги обходили конюшню десятой дорогой. К тому же её огромный, зловещего вида меч, который она всегда носила за спиной, впитал столько крови и яда масу, что стал сродни демоническому клинку. Обычный человек, получив даже царапину от такого оружия, оказался бы на пороге смерти. По этой причине Шаула, никогда не расстававшаяся со своим мечом, была для слуг самым нежеланным гостем.
Эдис объяснил, почему он всё же притащил её сюда.
— Я подумал, что вам тоже не помешает рыцарь-телохранитель.
— ...Она будет меня охранять?
«Да мне кажется, безопаснее будет вручить Ризену игрушечный меч и поручить охрану ему».
Эдис улыбнулся, словно мои пессимистичные мысли были написаны у меня на лбу.
— Она будет куда полезнее, чем временные охранники вроде Проциона или Веги. А если вы лично её приручите, она без колебаний отдаст за вас жизнь.
Теперь я поняла, что Эдис и впрямь обращался с Шаулой как с собакой.
— Она что, какой-то масу, обратившийся в человека?
— Не совсем, но что-то вроде того.
— Что значит «что-то вроде того»? Объясни толком.
В ответ на моё недовольное лицо Эдис улыбнулся так, что его глаза с удлинёнными уголками стали ещё более соблазнительными.
— А я не знаю.
— Почему это?
— Это не настолько важный вопрос, чтобы уделять ему внимание. Пока она исправно выполняет роль вашего телохранителя, мне всё равно, будь у неё хоть три, хоть четыре руки.
«А вот мне как-то не всё равно».
— Я привёл её, потому что вы, кажется, предпочитаете собак кошкам. Её судьба в ваших руках.
Я, конечно, умилялась масу, похожему на волка, но Шаула и волк — это две большие разницы!
Впрочем, я и так собиралась заняться их воспитанием, уж слишком большой урон замку наносили и Шаула, и Гилберт. Но это было одно, а делать её моим личным телохранителем — совсем другое. К тому же, она уже однажды бросила меня на улице — смогу ли я когда-нибудь ей полностью доверять? На всякий случай я уточнила:
— Я правда могу делать с ней всё, что захочу?
— Скажите мне, только когда захотите её убить. Я сам с ней разберусь.
«М-да...»
Я подперла подбородок рукой.
— Острой нужды в телохранителе сейчас нет, так что я подумаю. И раз уж зашла речь о кошках, у меня есть вопрос.
Я достала перо, которое Сера аккуратно принесла в мою комнату.
— Не мог бы ты ещё раз взглянуть на это? Может, из-за него я увидела твоё прошлое? Виконт Элла нанял колдуна, и тот дал мне это перо, сказав, что оно поможет укрепить супружеские узы.
Реакция Эдиса была такой же безразличной, как и в прошлый раз.
— Пахнет только кошкой.
— Да посмотри ты нормально.
Но Эдис, казалось, зацепился совсем за другое и задал совершенно неожиданный вопрос:
— Супружеские узы?
— Да. Супружеские узы. И под супругами здесь подразумеваемся мы с тобой.
— Хм.
«Он что, сейчас улыбнулся? А?»
Я сощурилась.
— Эдис, тебе, кажется, это очень даже нравится. Или мне показалось?
— Показалось. Меня нисколько не радует, что вы беспокоитесь о таких вещах.
Если бы он сказал это без улыбки, я бы, может, и поверила. Эдис нехотя взглянул на перо. Наверное, целую секунду.
— Здесь есть примесь какой-то жалкой магии, но она слишком слаба, чтобы оказать хоть какое-то влияние.
— Тогда как я смогла увидеть твоё прошлое во сне?
— ...
— Сменим тему?
— Всё в порядке. Но...
Я прервала его, не дав продолжить.
— Нет, не в порядке, верно? Прости. Я просто немного волнуюсь, что этот сон может повториться. Я не хочу знать твои тайны без твоего разрешения. Так же, как ты уважаешь мои.
— ...
Лазурные глаза Эдиса пристально смотрели на меня. Я то ли понимала, то ли нет, что он хотел сказать, но так и не сказал. Я встряхнула головой, отгоняя лишние мысли.
— С тех пор прошло уже довольно много времени, так что, наверное, это просто мои домыслы. Давай поговорим о другом. Например, чем займёмся сегодня днём.
Хотя с момента разрыва контракта с масу прошло уже порядочно времени, тело всё ещё ломило. К счастью, кровь больше не шла ни горлом, ни носом. Но я чувствовала себя старой батарейкой: силы покидали меня, даже если я просто лежала и дышала. Эта быстрая утомляемость раздражала до такой степени, что я подумывала тайком от Эдиса выпить крови масу, но совесть, как назло, просыпалась именно в такие моменты.
Сразу после полудня я переоделась в персиковое платье и доверила свои волосы Эдису. Он решил попробовать сделать мне причёску с наполовину собранными волосами, как ненавязчиво посоветовала Сера.
Результат был превосходным. Единственным украшением служила маленькая заколка, но даже так образ получился на удивление элегантным.
Пока Эдис ходил за Ризеном, я позвала к себе Гилберта и Шаулу.
— Эй вы, двое. Горе вы моё луковое.
— ...
— ...
Наверное, такое прозвище не слишком подходило двум чудовищно сильным воинам. Но какая разница? Я смерила ледяным взглядом две эти напасти, скривившиеся так, словно проглотили что-то протухшее.
— Из-за вашего дебоша центральный сад полностью уничтожен. Ремонт обойдётся недёшево.
Конечно, для Великого герцога это были сущие копейки, но преувеличить не мешало. Гилберт, который, как и я, прекрасно знал о состоянии казны, скорчил возмущённую гримасу.
— Не я начал эту драку.
— Причина не имеет значения.
Я намеренно избегала прямого взгляда Гилберта. Его серебристые волосы, ставшие немного длиннее со времён столицы, и тёмные глаза то и дело бередили что-то в глубине души. В тот день, когда мы проводили время в маленьком домике у хрустальных врат, Эдис сказал, что Гилберт с нетерпением ждёт встречи с биологическим отцом. Тот, по слухам, относился к нему по-особенному, называя «успешным творением», и Гилберт этим очень гордился. А вот Ризена он называл «неудачей».
Мне было совершенно непонятно, как отец мог делить своих детей на «успешных» и «неудачных», но причина, по которой Гилберт практически ненавидел Эдиса, была и того абсурднее. Он затаил на него обиду за то, что тот, в отличие от отца, не считал его «успешным творением». Даже сейчас, когда сюжет новеллы изменился, он по-прежнему вынашивал планы силой, пусть и грязными методами, отобрать у Эдиса титул Великого герцога, если тот не отдаст его добровольно.
Никогда бы не подумала, что Гилберт станет мне ещё более отвратителен. Мне казалось, что моя неприязнь к нему уже достигла дна, но, как это часто бывает, за худшим всегда скрывается нечто ещё более мерзкое.
«Так, глубокий вдох».
Моё терпение не сравнится с терпением Эдиса, но я хотя бы попытаюсь.
— Вы двое сегодня будете моими телохранителями на один день. Тот, кто проявит себя лучше, получит прощение всех долгов.
Услышав это, Шаула усмехнулась.
— Ваша светлость, вы в своём уме?
— Следи за языком.
— Но я не слушаю приказов слабых...
— Заткнись. Власть — это тоже сила. Думаешь, ты, такая сильная, сможешь одолеть всех моих людей? Я могу привести сюда хоть десять, хоть сто тысяч человек и раздавить тебя, так что следи за языком. Предупреждаю лишь раз.
Шаула шевельнула губами, и её лицо почему-то слегка покраснело.
«Что это с ней?» — с лёгким сомнением подумала я и кивнула.
— А теперь отвечу на твой вопрос: разумеется, я в своём уме. В глубине души я надеюсь, что вы сцепитесь и благополучно сдохнете. На этом объяснения закончены. Выходим через полчаса, так что готовьтесь.
Поворачиваться спиной к этим двоим, не питавшим ко мне ничего, кроме злобы, было не по себе. Впрочем, меня утешало, что с нами были ещё двое, да и Рейвен сидел на моём плече.
— К вашему сведению, я сейчас слаба, так что следите за мной внимательно. Одному я пообещала списать долг, а вот второй ведь и впрямь может сдохнуть, верно?
Гилберт, вышедший как раз вовремя, нахмурился.
— Долго ты собираешься так дерзко себя вести, полагаясь лишь на отца?
Мне не пришлось отвечать на его выпад.
— Это кто ещё на кого полагается и ведёт себя дерзко?
Услышав голос, в котором явно сквозило пристрастие к супруге, Гилберт умолк. Шаула тоже с ужасом уставилась на неторопливо подошедшего Эдиса.
— Герцогиня, это подло.
Гилберт, казалось, был с ней согласен, и я рассмеялась.
— Это кто тут говорит о подлости? Экземпляр номер один, напавший на ни в чём не повинную лошадь, чтобы навредить мне, или экземпляр номер два, бросивший меня, когда я кашляла кровью?
— ...
— ...
Я взглянула на обоих умолкнувших экземпляров.
— Помните, я говорила, что один из вас может и впрямь сдохнуть? Так что будьте добры, охраняйте меня как следует, а?
Пока Шаула яростно чесала затылок, из-за угла выглянул Ризен.
— Герцогиня!
«Отлично, все в сборе».
С сияющим лицом я помахала Ризену.
— Добро пожаловать, молодой господин.
Ризен был невероятно взволнован.
— Мы и правда все вместе идём гулять за пределы замка? И брат тоже?
— Конечно. Предвкушаете?
Ризен с такой силой закивал, что я испугалась, как бы он не сломал себе шею. Его сияющие глаза были до невозможности очаровательны.
Словно раздражённый тёплой атмосферой, возникшей между нами, Гилберт скривил губы.
— Ризен, иди сюда.
Раньше Ризен немедленно повиновался бы Гилберту. Сколько бы ночей я ни читала ему сказки, сколько бы мы ни завтракали и ни пили чай вместе, сколько бы я ни помогала ему с уроками — всё это было ничто по сравнению с одним-единственным словом Гилберта. Но на этот раз Ризен почему-то медлил, то и дело поглядывая на меня.
Он переминался с ноги на ногу, но не спешил подходить к брату. Напротив, в его взгляде читалась мольба, чтобы Гилберт отменил свой приказ.
— Н-но тогда я не смогу идти рядом с герцогиней...
Даже Эдис выглядел удивлённым. Я увидела надежду. Надежду на то, что Ризен сможет избавиться от слепой привязанности к брату!
Ох, нельзя показывать, как я рада. Если я сейчас перегну палку, всё может сорваться. Я крепко сжала губы, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку.
— Мне бы, конечно, придало сил идти рядом с вами, молодой господин, но я не могу быть такой эгоистичной. Сегодня и для вас редкая возможность, так что я уступлю вас Гилберту.
Шаулу не заинтересовало, почему Гилберта я зову по имени, а Ризена — «молодым господином». Её взгляд был прикован к Рейвену, который чистил пёрышки у меня на плече.
— Есть хочу. Может, сожрать эту ворону?
— Кар-р-р?!
К счастью, Ризен, похоже, ничего не услышал. Его кроличьи глаза, трепеща, переводились с меня на Гилберта и обратно.
Хотя я до хрипоты объясняла, что моё недомогание не было связано со снятием печати с Паймона, и недоразумение разрешилось, Ризен всё ещё беспокоился обо мне. Хотя мне больше не нужно было притворяться или вызывать сочувствие, и я старалась скрывать боль.
Приняв какое-то решение, Ризен прижался ко мне.
— Не нужно уступать! Я... я поддержу вас с этой стороны! А с другой... эм... вас возьмёт отец!
«...Правда? Ризен сейчас выбрал меня? Прямо перед Гилбертом?»
Словно почувствовав мои сомнения, Ризен крепко сжал мою руку. Казалось, он всем телом умолял не отталкивать его. На душе стало так тепло и пушисто.
— В таком случае я не буду отказываться.
Я взяла Ризена и Эдиса за руки и улыбнулась.
«Раз уж так вышло, может, перед тем как перейти к делу, ещё пару раз задену Гилберта за живое?»
— Молодой господин, может, сходим за имбирным мороженым?
Мы спустились в оживлённый район города. Хоть и не столица, но здесь было людно и весело.
Я покупала восторженному Ризену, чьи глаза стали круглыми от изумления, всякие лакомства и даже сводила его в театр.
Разумеется, Гилберт и Шаула всё это время ходили с такими лицами, будто вот-вот умрут. Им претила и толпа, и необходимость смирять свой нрав, чтобы поглазеть на что-то, что казалось им невыносимо скучным.
Нагулявшись вдоволь, Ризен уснул на спине у Эдиса. Но у меня ещё оставались дела. Я подумывала отправить его одного обратно в замок, но он так крепко вцепился в одежду Эдиса, что я решила взять его с собой.
— Уж лучше бы на магических зверей охотиться. Тут же полно тех, кто помрёт от одного щелчка пальцев.
Шаула не переставала ворчать. Я вручила обоим «экземплярам» несколько мешков, купленных у торговца.
— Что это, герцогиня?
— Раз вдоволь повеселились, пора и поработать.
— А это были не пытки?
Шаула, казалось, искренне страдала от пребывания в одном пространстве с неопределённым множеством людей. На её лице было такое отчаяние, будто её, хищницу, не сумевшую избавиться от звериных повадок, приговорили к пожизненному заключению в кроличьей норе.
Она и впрямь выглядела так, словно выросла где-то в дикой глуши. На вид Шауле было под тридцать, но, по её словам, точного возраста она не знала. Разумеется, день рождения она не помнила, да и не интересовалась им.
Когда я просматривала документы, составленные во времена её службы капитаном рыцарского ордена Великого герцога Каллакис, в графе «родственники» значилось лишь имя опекуна. Да и тот, судя по всему, недавно скончался от болезни.
«Да что же это за женщина?»
Эдис, не обращая внимания на причитания Шаулы, перенёс нас в Лес Эйре, к той самой пещере, куда меня приводил Паймон.
Я лишь в общих чертах упомянула место, где свалены горы драгоценностей и золота, не вдаваясь в подробности, а он доставил нас к цели с безупречной точностью.
Мне стало любопытно, как он узнал, и я обернулась. Эдис стоял, погружённый в свои мысли.
— Какое-то знакомое место... — пробормотал он и, склонив голову набок, спросил: — Вы хотели то, что внутри?
— Вы знаете, кто создал это место?
— Кажется, я.
«Простите, что?»
Эдис сказал это с таким видом, будто случайно нашёл монету, обронённую пятьсот лет назад — удивительно, но ничего особенного.
— Давненько это было, но помнится, мне некуда было всё это девать, вот я и свалил всё сюда.
Я вспомнила газетную статью, в которой говорилось, что подобных тайных пещер существует ещё несколько.
— А вы случайно не прятали сокровища и в других местах?
— Примерно в десятке.
Ха-а. Мой вечно ленивый и нерадивый муж на самом деле в разы богаче меня — это было слегка шокирующе.
Паймон называл эту пещеру сокровищницей, полной редких артефактов. Состояние дома Великого герцога и так было настолько огромным, что Толлиман Эллиот, рачительно собиравший каждую монетку, вызывал зависть у вассалов. А если к этому прибавить личные сбережения Эдиса, то, пожалуй, можно было бы купить всю империю.
— Для начала зайдём и проверим, осталось ли там что-то ценное.
Муж одарил жену, пришедшую грабить его сокровищницу, очаровательной улыбкой.
«...Наверное, я должна была догадаться, кто владелец пещеры, ещё когда услышала о барьере, который не пропускает даже духов. Но когда я впервые заговорила об этом, реакция Эдиса была такой обыденной, что я и заподозрить ничего не могла».
[— Барьер, который не пропускает духов? Жаль, что не убивает.]
Он же говорил об этом так, будто его это совершенно не касается!
Я сощурилась и решительно шагнула внутрь. Шаула, наконец сообразив, для чего нужны мешки, проворчала:
— Герцогиня, тебе нужны были не рыцари-телохранители, а носильщики, да? А?
Я проигнорировала её и пошла вперёд, но замерла, услышав бормотание Эдиса:
— Интересно, я ставил здесь ловушки или нет?
— ...
Он, кажется, пытался вспомнить, но безуспешно.
«Да насколько же ты богат! Как можно так наплевательски относиться к золоту и драгоценностям, что хранятся внутри!»
Помимо лёгкого раздражения на Эдиса, я, злобная мачеха, которая ценила свою жизнь, но ни во что не ставила жизнь своего старшего пасынка, тихонько отступила назад.
— Гилберт, иди вперёд.
Лицо Гилберта исказилось от приказа стать живым щитом.
«Ну а что поделать? С нами ведь Эдис».
Шаула хихикнула, глядя на Гилберта, который, хоть и слушал меня, сверлил меня взглядом, готовый разорвать на куски.
— Герцогиня, вы с ним не ладите, да?
К счастью, хотя путь и разветвлялся несколько раз, ловушек, которые могли бы угрожать жизни Гилберта, не нашлось. И я даже не знала, радоваться этому или сожалеть.
Вскоре мы добрались до конца пещеры, где горами были свалены драгоценные камни и золотые монеты — без малейшей попытки сортировки.
Да, это было именно «свалено». У меня защемило сердце при виде самоцветов, с которыми обращались не лучше, чем с придорожными булыжниками. Пусть они и не были поцарапаны, но такое отношение... Они же сияли, словно звёзды в ночном небе, освещая пещеру! Почему их так не ценили!
Я проворно нацепила на голову роскошную тиару из платины и бриллиантов и схватила ожерелье из чёрного жемчуга. Эдис, забавляясь, выдвинул условие:
— Берите столько, сколько сможете унести.
Надо было купить тысячу мешков. Так я и четверти от четверти не унесу. С чувством глубокого сожаления я приказала двум «экземплярам»:
— Быстро, набивайте мешки.
Нужно ещё и в карманы натолкать камней подороже, тех, что сложны в огранке. Я как раз сосредоточилась на наполнении карманов, когда вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
«А? Что это?»
Странное ощущение. Я отчётливо чувствовала, что на меня кто-то смотрит, но никто из присутствующих не обращал на меня внимания. Однако стоило мне настороженно оглядеться, как взгляд исчез. Стало как-то не по себе, и я нахмурилась.
Я хотела было подойти к Эдису, но тут ко мне шагнул Гилберт и бросил к моим ногам доверху набитый золотом мешок. Разумеется, на этом он не остановился и добавил:
— Чувствуешь упоение? Оттого что командуешь мной, как слугой?
«Чтобы я почувствовала упоение, командуя тобой, нужно... нет, это слишком жестоко, пропущу».
— Я долго думал. Почему ты ведёшь себя так дерзко. Наверное, всё из-за того случая в столице, когда ты отразила мою атаку. Но это была случайность, которая больше не повторится. Не знаю, каким образом тебе удалось заблокировать мой удар, сидя на лошади, но во второй раз это не сработает.
Шаула стояла далеко. А Эдису было всё равно, что он услышит.
Я оттащила Гилберта в тёмный угол, куда не доставал свет самоцветов, служивших нам освещением.
— Чего ты хочешь, Гилберт? Мне надоело слушать твои колкости. Скажи прямо. Хочешь меня убить? Хочешь, чтобы я испытала то же унижение, что и ты? Что именно ты собираешься делать?
— ...
Я тут же отпустила его руку, но челюсти Гилберта так и остались напряжённо сжатыми. Я посмотрела прямо в его алые глаза, видневшиеся из-под длинной чёлки.
— Эдис не передаст тебе титул Великого герцога. Ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой. Так почему ты до сих пор здесь? Не лучше ли вернуться в столицу и попытаться как-то восстановить своё положение?
— Ты ведь знаешь, что за мной следят, — произнёс Гилберт ледяным голосом. — Разве не ты это устроила?
В его голосе прозвучала сила, но ответ был настолько нелепым, что хотелось рассмеяться.
— С твоими-то способностями ты легко мог бы от них избавиться. И если ты решишь уехать, Эдис не станет тебя удерживать. У него есть Ризен. Ты и сам это прекрасно знаешь.
— Это мой дом. И у меня нет причин его покидать.
Гилберт отвёл взгляд — видимо, даже ему самому его оправдания показались неубедительными. Но, вздохнув, он всё же снова посмотрел на меня. В его кроваво-красных глазах всё ещё таилась какая-то тягучая привязанность.
— Гилберт.
— ...
— Ты хочешь стать Великим герцогом? Или императором? Или...
— ...
— Неужели всё ещё не можешь меня отпустить?
«Вот это да. Самой смешно от своих же слов».
— Мы зря потратили время на пустые разговоры.
Гилберт решительно всё отрицал, и, проходя мимо, сохранял ледяное выражение лица.
Но вот его глаза говорили об обратном.
Вернувшись в замок, я вместе с Серой принялась разбирать сокровища, которые прихватила из кладовой мужа. Каждый раз, когда из мешков высыпались золотые монеты и драгоценные камни, глаза Серы изумлённо расширялись.
— Ваше Высочество, в этих монетах можно ванну принимать.
— А ведь я и десятой части не принесла. Удивительно, правда? Эдис спрятал столько сокровищ, что даже успел о них позабыть.
— Ух ты... Я даже представить не могу, насколько богат его сиятельство Великий герцог. Чем же он занимался до того, как унаследовал титул? Может, был прославленным воителем, которому платили баснословные деньги? Как воительница Иви.
— ...Откуда ты знаешь о воительнице Иви?
— Ха-хат, — рассмеялась Сера.
— Господин Ризен рассказал. Эта история у нас известна. И главный дворецкий, и старшая горничная, и госпожа Тереза — все знают.
А-а-а! Ризен!
От внезапно всплывшей постыдной истории у меня помутилось в голове.
Пока я корчилась от стыда, Сера изо всех сил пыталась меня успокоить.
— В-всё в порядке! Это ведь очень интересная и поучительная сказка! Особенно впечатлил тот момент, где воительница Иви победила дракона, будучи на год младше сэра Проциона... Ай! Ваше Высочество! Нельзя же так сильно уши затыкать!
И об этом он тоже рассказал?!
Мне хотелось не просто уши заткнуть, а биться головой о стену, но Сера преградила мне путь. В себя я пришла, лишь когда она вложила мне в ладонь бриллиант.
— Ваше Высочество, взгляните на эти камни! Ваши прекрасные детки так и сверкают, умоляя их потратить, а вы собрались помирать! На тот свет с собой ничего не заберёшь!
В её словах был резон.
Я прекратила свои метания и, словно заворожённая, уставилась на бриллиант в руке. Уникальный камень с алым отливом — такой и в столице, где ежедневно продают и покупают миллионы самоцветов, сочли бы первосортной редкостью.
— Д-да... Ты права. Будет обидно умереть, не потратив всё это.
— Вот именно. Так, давайте оставим историю о воительнице Иви и продолжим разбор. Жалко же сокровища.
— У-гу.
Опасаясь, как бы я снова не впала в отчаяние, Сера поспешила сменить тему:
— А что вы думаете о бывшем капитане рыцарей? Ей можно доверять?
— Нет. Ни в коем случае. Доверишься ей — жди беды.
Я ответила так серьёзно и решительно, что Сера опешила.
— О-о-о... Она настолько опасна? Мне показалось, она очень вами интересуется.
— Интересуется?
— Мы сегодня утром немного поговорили. Она, оказывается, с самого рассвета тренировалась, а потом спросила у меня, я ли горничная её высочества.
Я отнеслась к её словам скептически.
— Да быть не может, чтобы она знала слово «горничная».
— А-ха-ха, ну, на самом деле она выразилась не совсем так...
Судя по смущённому виду Серы, я могла догадаться, каким словечком Шаула её обозвала. В лучшем случае «подчинённая» или «шестёрка».
К тому времени, как мы рассортировали все драгоценности, наступила глубокая ночь. Мы с Серой вышли из комнаты и направились в спальню Эдиса.
Я неспешно дошла до конца коридора, как вдруг кто-то схватил меня и с силой вжал в стену.
— Ваше Высочество!
«И чего он так дёргается? Из-за нашего утреннего разговора?»
Я подала Сере знак.
— Сера, иди вперёд.
Сера обиженно поджала губы и отступила, но по её виду было ясно: задержусь хоть на минуту — она тут же доложит всё Эдису.
Едва тень Серы скрылась из виду, Гилберт злобно прошипел:
— Моё намерение убить тебя собственными руками остаётся в силе. Но прежде...
— ...
— ...поскольку сейчас ты не моя, я должен вернуть тебя любой ценой.
Я тотчас вспомнила бандитов из таверны, которых встретила, когда Шаула оставила меня за стенами замка. Тогда я, используя уместные умолчания, превратила семейные отношения в герцогском доме в сюжет для низкопробной мыльной оперы. А теперь Гилберт, похоже, решил воплотить этот сюжет в жизнь.
— Эдис не отнимал меня у тебя.
— Именно что отнял, — низко прорычал Гилберт, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность.
Он был твёрдо убеждён, что, не будь Эдиса, ничто не помешало бы мне стать его «собственностью».
— Я же говорил, ты непременно пожалеешь. Не раз повторял, что отец вовсе не тот, кем ты его считаешь.
— Думаешь, я не знаю Эдиса? А ты, ты-то сам насколько хорошо его знаешь?
Красные глаза Гилберта дрогнули от яростных, неприкрытых эмоций. Гнев. Обида. И отвратительное, животное чувство собственничества.
Он мелко задрожал посиневшими губами и выдавил:
— В пустыне.
— ...
Услышав это слово, я перестала вырываться. Губы Гилберта исказила кривая усмешка.
— Значит, и ты знаешь? Отец нашёл нас с Ризеном умирающими в пустыне. Но мы были не одни. С нами был ещё кое-кто.
— ...
— Отец бросил моего второго брата и забрал только нас с Ризеном. А всё потому, что у того не было ни способностей, ни пользы. Отец понял, что он — всего лишь обуза.
Он опустил голову, и я увидела своё отражение в его алых глазах. Мой собственный взгляд холодно блестел, отливая странным багрянцем.
— Вот почему ты его убил.
Ты.
— За то, что у него не было ни способностей, ни пользы.
Собственного брата.
Я была уверена, что Гилберт пытается свалить вину за собственное преступление на Эдиса. В этом не было даже тени сомнения.
Увидев моё холодное лицо, Гилберт с удовлетворением ослабил хватку. Запястье горело.
— И мне кажется, Мэвия Моргана, что тебя ждёт та же участь.
— Мэвия Каллакис, если быть точной.
Гилберт стиснул зубы.
— Думаешь, отец оставит тебя рядом, когда ты больше не сможешь использовать ту силу, что отразила мою атаку? Ты уверена, что для него ты нечто большее, чем просто игрушка?
«Что один, что второй... почему они так уверены, что могут ранить меня парой слов?»
Эдис, наоборот, с недоверием относился к той силе, которая помогла мне отразить удар Гилберта. Пусть сейчас она и выглядела как простое укрепление тела, в конечном счёте она неизбежно ляжет бременем на мой организм.
— А что, если Эдис и вправду считает меня игрушкой? По крайней мере, он не скрежещет зубами, обещая меня убить, в отличие от тебя.
Я оттолкнула Гилберта и выбралась из пространства, в которое он зажал меня между собой и стеной.
Я не видела смысла в дальнейшем разговоре, но Гилберт торопливо схватил меня.
— Я не хотел говорить так резко.
«Что он несёт... Он что, под кайфом?»
— Если бы ты с самого начала послушно меня слушалась, я бы убедил тебя по-хорошему.
«А, нет. Уровень бреда тот же, что и обычно».
— Очнись, Мэвия. Он тебе не пара. Сейчас ты опьянена гордыней оттого, что стала его женщиной, и мои предостережения для тебя — пустой звук. Какое-то время я злился на твою самонадеянность, но теперь понимаю. Вспоминая прошлое, я и сам когда-то был таким. Думал, всё достояние семьи само упадёт мне в руки. Но отец выбрал Ризена.
— А ты знаешь, почему Эдис выбрал Ризена? Я вот, кажется, догадываюсь.
Несмотря на мою ледяную усмешку, Гилберт, вопреки обыкновению, сдержал гнев. Казалось, на этот раз он твёрдо решил переубедить меня. На его омрачённом лице появилось выражение отчаянного безумия.
— Ризен ничего не знает о своём настоящем отце. В отличие от меня, он не заслужил права узнать, сколь тот велик.
— ...
— Как и было обещано в прошлом, в недалёком будущем он обретёт полное бессмертие. И как только это случится, он первым делом придёт сюда. Придёт и...
— Хочешь сказать, заберёт тебя?
— А перед этим кое-кого убьёт. Это его давняя мечта. Если не хочешь тогда сдохнуть как собака, подумай хорошенько.
Всё, моё терпение лопнуло.
— Да твой папаша, этот хренов...
— Ваше Высочество, ты чего тут делаешь?
Внезапно появилась Шаула. За её спиной тяжело дышала Сера.
— Таким слабакам, как ты, пора уже отвар выпить и спать ложиться. Нужно восстанавливать силы, чтобы завтра кое-как протянуть ещё денёк.
Шаула обняла меня за плечи и притянула к себе, полностью скрыв от взгляда Гилберта.
Словно не замечая его, она повела меня к лестнице, ухмыляясь.
— Ещё не полночь, так что твой рыцарь на день проводит тебя до спальни. Может, на руках донести, как принцессу?
— ...А ты знала, что это так называется?
— Ага. Не нравится? Может, на шею посадить?
«Говоришь так, будто делаешь мне великое одолжение...»
Впрочем, меня больше удивило то, что Сера позвала Шаулу. Неужели та была где-то поблизости?
Краем глаза я заметила, как Гилберт нерешительно поднял руку, словно раздумывая, остановить меня или нет.
Но в итоге он опустил её, и мы с Шаулой ушли.
Шаула ничего не спросила и в самом деле «просто» проводила меня.
Убедившись, что она ушла, и успокоив Серу, я вошла в спальню.
К моему удивлению, Эдис спал.
«Надо же, я впервые вижу Эдиса спящим...»
Мы были женаты почти два месяца, и даже мне самой казалось поразительным, что я впервые вижу мужа в таком беззащитном состоянии.
Но сон его наверняка был чутким, поэтому я осторожно присела рядом, чтобы не разбудить. Нельзя было упускать такую возможность спокойно его рассмотреть.
Отвращение и неприязнь, всколыхнувшиеся из-за Гилберта, растаяли, стоило мне лишь взглянуть на Эдиса. И всё-таки, чей бы муж ни был, а до чего же он ослепительно хорош. И ресницы у него красивые, и линия носа безупречна, а губы казались сладкими, как мёд.
«Если наши губы соприкоснутся... Ох».
Тут я осознала, что у нас с Эдисом не было ничего, кроме объятий. Если уж на то пошло, единственным таким моментом был поцелуй руки на императорском балу.
«Даже по моим меркам это как-то слишком».
Мы ведь даже не в разных комнатах спим. И пусть из-за особенностей организма Эдиса с «этим самым» у нас сложности, но хотя бы в щёку поцеловать можно же? Хотя бы в знак привязанности. Может, он стесняется?
Я вглядывалась в него ещё пристальнее. Его лицо, полное декадентского очарования, не имело ничего общего ни с Гилбертом, ни с Ризеном. Думаю, моё мнение не изменилось бы, даже если бы его иссиня-чёрные волосы вновь стали серебристыми, как в юности.
[И рука, что держит вас, и глаза, что смотрят на вас... Да что там, даже этот голос может быть не моим.]
Эдис намеревался убить своего брата. Убить так, чтобы тот больше не смог возродиться. Но на подготовку своего плана он потратил всего восемь лет. Для обычного человека восемь лет — это, может, и долго, но не для Эдиса и его брата.
К тому же Гилберт ясно дал понять, что решил последовать за своим настоящим отцом. Эдис наверняка знал, какой выбор сделал его приёмный сын.
— Хм-м...
Я протянула руку и легонько коснулась волос Эдиса. Словно гладила тонкий срез ночного неба.
Мой муж, обладая и властью, и силой, не стремился решать проблемы убийством. Возможно, он просто не хотел становиться таким же, как тот мужчина.
Но даже если Гилберт и Ризен узнают всю правду, боюсь, для них Эдис, пытающийся убить родного отца, покажется ничем не лучше него. Разумеется, Эдис осознавал это куда острее, чем я, но он был готов пойти на это. Он не мог отказаться от своего замысла, даже если это низведёт его до уровня того человека, невзирая на все прошлые старания.
Ненависть и жажда мести к этому человеку были единственным, что Эдис хранил в себе с тех пор, как был обычным мальчишкой. Их нельзя было ничем заменить или подавить. Поэтому, как бы Ризен ни тянулся к Эдису, называя его родным отцом, тот вольно или невольно подталкивал его к тому, чтобы мальчик в конце концов выбился из сил и отвернулся.
И это причиняло мне боль.
— ...Как бы я хотела убить его вместо тебя.
«Но как, скажите на милость, мне одолеть ублюдка, который прожил больше пятисот лет, используя собственную семью в качестве подопытных и захватывая чужие тела ради вечной жизни?»
Ах, право слово.
Подперев подбородок рукой, я погрузилась в тягостные раздумья. Если не случится чуда и Гилберт внезапно не передумает, Эдису придётся противостоять им обоим — и ему, и его родному отцу. Нет, возможно, врагов станет ещё больше. Шауле тоже пока нельзя было доверять безоговорочно. Между её изгнанием и появлением в каменоломне прошло по меньшей мере несколько месяцев. И хотя Эдис достаточно силён, чтобы запросто швырнуть этих двоих смутьянов в конюшню, кто знает, какие новые проблемы возникнут, если тот человек — с характером, достойным родного отца Гилберта, — провернёт какую-нибудь махинацию.
Что же мне сделать, чтобы подготовиться к этому моменту?
Ответ нашёлся быстро.
Обновлено: 07.04.2026