Чжуан Цзе расхохоталась, а Ляо Тао попеняла ей, что пора бы уже вести себя скромнее, как полагается девушке, а не пялиться на людей, как дурочка. Та забегаловка вовсе не городской «KFC», а всего лишь дешевая подделка. С этими словами она направилась к кассе подсчитывать выручку, собираясь поскорее уйти домой вместе с дочерью.
— Ты не представляешь, сколько вакуумных курочек мы продали в этом году на Первое мая! — Ляо Тао постукивала по калькулятору.
— Тысячу штук. Ты уже сто раз повторяла, — отозвалась Чжуан Цзе, не отрывая глаз от прохожих на улице.
— Если на Национальный день туристов будет много, думаю, выйдем на три тысячи! Тогда смогу вам троим по квартире скопить. Вот тогда я с твоим дядей Хэ и вздохнем спокойно!
— Мне не надо. Я не собираюсь возвращаться, — фыркнула Чжуан Цзе, обернувшись к матери в комнате. — Мам, смотри! У той женщины парик зацепился и слетел! Ха-ха-ха!
Ляо Тао втянула ее обратно, ворча:
— Хватит дурачиться! Ты думаешь, в Шанхае рай? Так далеко от дома, если что случится — кому пожалуешься? Не обижайся, но в больших городах люди спесивые. Нам, провинциалам, там места нет. Тебе уже скоро тридцать, а ты все болтаешься — ни замужем, ни карьеры.
Чжуан Цзе собралась парировать, но мать кивнула в сторону восточной улицы:
— В прошлом месяце с дядей Хэ смотрели квартиры. В одном доме две взяли — тебе с братом. Жить не захотите — ваше дело, но мы как родители долг выполнили. Когда Няоняо подрастет, ей тоже подыщем. Сестрам в одном районе удобно — и общаться близко, и присмотреть друг за другом.
Чжуан Цзе села на табурет, чистя банан, и сказала:
— Ладно. У меня есть сбережения, позже переведу.
— Оставь себе. Все, что ты присылала, я копила. Уже почти на первый взнос хватит.
— А в этом районе надежно? Говорили, стены трещат, — равнодушно спросила Чжуан Цзе.
— Нет, мы смотрели дома от фармзавода. Для сотрудников скидки. Район с инфраструктурой, да и перепродать легко. Для чужих цена 5000, а нам за 3000. Рядом станция скоростного поезда — люди из большого города сами сюда потянутся.
— Тем более придется каждый день тратить деньги на дорогу, это того не стоит. — кратко бросила Чжуан Цзе. — Для себя жить сойдет, а вот как инвестиция — деньги на ветер.
Ляо Тао нахмурилась:
— Могу только в поселке вам купить. На городское жилье моих сил не хватит.
Чжуан Цзе, заметив, что мать закипает, обняла ее за плечи:
— Ладно, пустяки. Поселимся с братом и сестрой в одном доме, а вы потом у кого захотите, у того и живите.
— Да ну вас! — Ляо Тао оттолкнула ее. — Иди погуляй, дай мне доделать дела.
Чжуан Цзе вышла на улицу. Их дом стоял в самом центре Наньпина, где кипела жизнь. Поселок охватывал восемнадцать административных деревень и двадцать шесть природных селений с населением почти в двести тысяч. Местный фармацевтический завод вышел на биржу, рядом работал гигант электротехники; власти развивали туризм, фермерство и садоводство. Одна только корпорация обеспечивала налогами и рабочими местами половину округа.
*(П.п. Естественные или природные деревни 自然村* *(цзыжань цунь) представляют собой одно или несколько жилых поселений, естественным образом образованные семьями, кланами или по каким-то другим причинам. Их происхождение является результатом длительного проживания жителей деревни в определенной местности. Жители таких деревень обычно имеют одну фамилию, является потомками одних и тех же предков и имеют кровное родство.)*
Но даже здесь пропасть между богатыми и бедными бросалась в глаза. Первые состояния сколотили те, кто вложился в заводы на заре их становления. Семья Чжуан не была среди них — они тихо жили на скромный достаток.
Помимо курортной зоны, в Наньпине выросли две гастрономические улицы и одна «инстаграмная», куда толпами лезли блогеры. Отзывы в сети делились пополам: одни хвалили прогресс, другие ругали, что поселок потерял душу, превратившись в коммерческую ловушку.
Чжуан Цзе слонялась без цели. Да, все стало слишком ярко, громко, нарочито. Но разве раньше здесь царило «уединение»? Лишь тем, кто задыхался в суете, мерещился покой в шуме рынков.
Проголодавшись, она уже поворачивала к дому, как вдруг заметила у перекрестка женщину с лотком пельменей. Та лихорадочно разливала бульон по мискам, пока ребенок рядом дергал ее за фартук, требуя игрушку. Женщина рявкнула на него, отпихнула в сторону и, поднимая глаза, встретилась взглядом с Чжуан Цзе.
Женщина сначала застыла на месте, затем резко отвела взгляд, притворившись, будто не узнала её.
По дороге домой она написала Ван Сися в WeChat, сообщив, что столкнулась на улице с одной знакомой, но та сделала вид, будто не заметила. Чжуан Цзе добавила, что не могла подобрать слов, чтобы описать странность этой ситуации. Она вспомнила, как в девятом классе они были неразлучными подругами, и даже после поступления в университет продолжали общаться. Точный момент, когда связь прервалась, она уже не помнила. Между ними не произошло ссоры — просто разговоры иссякли, круги общения разошлись, и расстояние стало естественным.
Ван Сися ответила, что понимает это чувство:
— Дело не в том, что мы преуспели, а в том, что сам факт жизни в мегаполисе для них — признак успеха. В нашем выпуске мало кто поступил в университет. Тогда даже одно высшее образование в деревне считалось достижением. Большинство одноклассников после школы сразу пошли работать. Сейчас прошло больше десяти лет, а они всё ещё топчутся на низких должностях — без диплома роста нет. Времена меняются стремительно, и таких, как они, общество быстро отбрасывает на обочину.
Чжуан Цзе согласилась: даже те стажеры, которых недавно наняла ее компания, имели степень магистра и выше, а экзамен на степень магистра она сама сдавала только в позапрошлом году.
— Новое поколение слишком напористое. Чувствую, скоро не выдержу конкуренции, — добавила она.
Ван Сися вздохнула:
— Если до тридцати пяти не продвинешься по карьере, считай, игра окончена. У нас в этом году уже уволили несколько женщин за сорок.
Подруги ненадолго погрузились в размышления о судьбах одноклассников, не получивших высшего образования. Затем разговор перешёл на Чэнь Майдуна. Чжуан Цзе призналась:
— Видела его сегодня. Изменился до неузнаваемости — костюм, галстук…
Ван Сися, знавшая его историю, ответила:
— В год выпуска он подрался, попал в колонию для несовершеннолетних на год. После освобождения болтался без дела, потом пересдал экзамены и уехал в Чанша учиться на специалиста по похоронному делу. Теперь он работает танатокосметологом.
Чжуан Цзе не скрыла шока:
— Бальзамировщиком? И он сидел в колонии?..
*(П.п. Танатокосметолог (танатопрактик) — специалист по реконструкции тел. Подготавливает тела, приводит в порядок перед траурной церемонией, занимается восстановлением тел и лиц. Что-то типа косметолога, визажиста и пластического хирурга для мертвых в одном лице.*
*Танатос – бог смерти в греческой мифологии.)*
Обновлено: 02.02.2026