Когда они вернулись домой, бабушка Чэнь усадила гостью, поставила фрукты и достала потрёпанный фотоальбом. Чжуан Цзе листала страницы с осторожностью, опасаясь неловких вопросов. Но когда взгляд упал на фото юного Чэнь Майдуна в образе «шаматэ» с выкрашенными в жёлтый волосами и сигаретой в зубах, она залилась смехом.
*(П.п. Шаматэ – китайская субкультура их 2000-х годов. Одним из наиболее заметных элементов во внешнем виде у Шаматэ были волосы. Завитые, взлохмаченные или острые укладки с большим количеством геля, выкрашенные в яркие цвета. Девушки и парни использовали много косметики. Мальчики носили кожаную одежду с заклепками, рваные джинсы и облегающие футболки, а девочки носили чулки в сетку или гольфы, мини-шорты и сексуальные топы. Мода Шаматэ заимствована из других субкультур, таких как готы, панки, Visual kei, Glam rock. Вообщем Чэнь Майдун тот еще бунтарь.)*
Тот, лежа в своей спальне с наушниками, всё равно слышал раскаты её хохота. Особенно когда обнаружилась целая серия снимков: шесть или семь, где он позировал с разными нелепыми причёсками.
— Тише, дорогая, — прошептала бабушка, смущённо указывая на дверь. — Он же обидится. Эти фото он выбросил, а я тайком собрала.
Чжуан Цзе приоткрыла дверь его спальни и сказала:
— Я пошла.
Чэнь Майдун лежал с закрытыми глазами, не шевелясь.
Она подсела к кровати, сняла с его уха один наушник и, приложив к своему, спросила:
— Что слушаешь?
Из наушников грохотала «Симфония судьбы» Бетховена. Чжуан Цзе поморщилась от громкости и вставила наушник обратно ему в ухо. Поднявшись, она осмотрела комнату — безупречный порядок. Она пролистала пару книг, затем хлопнув в ладоши, объявила:
— Всё, ухожу.
*(П.п. Пятая симфония Людвига ван Бетховена известна под названием Schicksalssymphonie — «Симфония судьбы». Симфония, и особенно начинающий её мотив (известный также как «мотив судьбы», «тема судьбы»), стали настолько широко известны, что их элементы проникли во множество произведений, от классических до популярной культуры разных жанров, в кино, телевидение и т. д. Она стала одним из символов классической музыки. *
*Узнав о предстоящей глухоте, Бетховен хотел покончить собственную жизнь самоубийством «Я схвачу судьбу за глотку, совсем согнуть меня ей не удастся» — сказал Бетховен, когда лишился слуха. Та-да-да-дааам. Та-да-да-дааам. Вы все её знаете.)*
Чэнь Майдун снял наушники:
— Провожу.
— Не надо. Тут идти пять минут.
Он всё равно вышел за ней.
— Со всеми так себя ведёшь? — спросил он в спину.
— Как именно?
— Легкомысленно. — Его взгляд впился в её профиль.
Она резко обернулась. Чэнь Майдун уже закурил, обогнав её на шаг.
— Какое тебе дело до моего легкомыслия? — огрызнулась Чжуан Цзе.
Он агрессивно затянулся, не удостоив ответом.
— Козёл! — она пнула камешек и зашагала прочь.
Расстались на холодной ноте.
Выкурив три сигареты подряд, Чэнь Майдун отправил в WeChat:
*«Сорян, язык без костей.»*
Она проигнорировала. Вместо этого дразнила гуся по кличке Цзишань, который, вопреки логике, льнул к ней как приворожённый. Чем грубее она отпихивала клювом тыкавшегося в бок пернатого, тем упорнее тот следовал за ней даже в туалет.
— Неужто и гуси страдают стокгольмским синдромом? — усмехнулась Чжуан Цзе, наблюдая, как Цзишань важно расхаживает вокруг её ног.
*(П.п. Стокгольмский синдром — позитивные эмоции или состояние эмоциональной зависимости, которые испытывает заложник (жертва) по отношению к террористу (преступнику))*
Хэ Няоняо с этим не согласилась. По её словам, гусь — настоящий стратег, который чувствует, кто в доме главный.
— Стоило маме начать ворчать, он тут же бежал к тебе! — возмущалась девочка. — А я каждый день кормлю его, воду наливаю, а он даже не смотрит в мою сторону!
Чжуан Ян позвонил по видеосвязи, попросив показать гуся Цзишаня. Чжуан Цзе, высунувшись в окно, крикнула:
— Сань-Гусь! Сань-Гусь!
— Не Сань-Гусь, а Цзишань-Гусь! — поправил брат с экрана.
*(П.п. Тут непередаваемая игра слов 三鹅子** **и **山鹅子**. Иероглиф **三** **переводится, как «три», а **山* *– гора, холм, горная местность.)*
— Да какая разница? — махнула рукой Чжуан Цзе, передав телефон сестре, и поднялась в ванную.
Чистя зубы, она заметила непрочитанное сообщение от Чэнь Майдуна, но отвечать не стала — всё равно парень сегодня явно перебрал с эмоциями. Закончив с гигиеной, она аккуратно обработала культю тёплой водой, нанесла увлажняющий крем, сделала лёгкий массаж и, опираясь на костыль, вернулась в ванную, чтобы промыть силиконовый чехол. Его приходилось чистить ежедневно: пот и бактерии скапливались под протезом, рискуя вызвать раздражение.
Чехол, купленный через знакомых за восемь тысяч, на рынке стоил все двенадцать. Единственный минус — духота под силиконом, но альтернатив по удобству и скорости фиксации протеза пока не было.
* * *
На следующее утро Чжуан Цзе отправилась с закупщиком в деревню Янгоу, надеясь быстрее закрыть сделку и вернуться в Шанхай. Там её ждал важный клиент из больницы — если промедлить, конкуренты перехватят контракт, над которым она работала месяцами.
Осмотрев плантации, закупщик тянул с ответом:
— Качество неплохое, да вот конкуренты активничают… — Он разводил руками, изображая мученика.
— Гонишь, — фыркнула про себя Чжуан Цзе. Пригласив его на ужин, она выложила козырь:
— Для вашего завода — прежняя цена. А лично вам — отдельный бонус. — Пальцы сложились в фигуру, обозначающую сумму.
Закупщик хитро усмехнулся:
— Это, кажется, нарушает правила?
— Правила существуют, чтобы их нарушать, — Чжуан Цзе махнула рукой, будто отмахиваясь от пустяка.
— Настоящий делец! — рассмеялся мужчина, явно довольный.
На следующий день контракт с деревней был подписан, аванс переведён. Цена оказалась ниже первоначальной, но зато заготовку взяла на себя сторона покупателя.
Накануне отъезда Чжуан Цзе вручили почётный стяг *(красный вымпел, баннер)* от благодарных жителей. Она парила от гордости, ощущая себя почти героем. Пусть прибыль оказалась скромнее ожиданий, зато фермеры Янгоу теперь считали её своей спасительницей.
Провожая дочь на вокзал на трёхколёсном мопеде, Ляо Тао заметила:
— Няоняо сегодня утром еле волочила ноги. Думаю, к вечеру разревётся — без тебя дом осиротеет.
— Да уж, со мной тут целый цирк, — фыркнула Чжуан Цзе.
— Точно. Брось тебя в зоопарк — сама устроишь шоу, — ухмыльнулась мать.
Прикрывая рот от пыли, дочь крикнула:
— На каникулах пусть Чжуан Ян привезёт Няоняо в Шанхай. Свожу их в Диснейленд!
— Посмотрим, — буркнула Ляо Тао.
— И не вздумай Сань-Гуся в суп кидать! Чжуан Ян…
— Хватит трепаться, — оборвала её мать.
Чжуан Цзе замолчала, затем осторожно добавила:
— Мам, Чжуан Ян — как молодой бамбук. В могучий лес ему не вырасти.
— Ладно, ладно, — Ляо Тао притормозила у вокзала, стаскивая чемодан с мопеда. — Внутри пара упаковок тушёной курочки и местные сладости. Угости коллег.
Чжуан Цзе закатила глаза: утром она тайком вытащила эти пакеты, но мать всё равно успела подсунуть их обратно.
— Провожу до входа? — предложила Ляо Тао.
— Не надо, дома дел полно, — отмахнулась дочь.
— Тогда поехала, — мать завела мотор. — Доберёшься — позвони.
Чжуан Цзе кивнула.
— На Чжуан Яна я не надеюсь, — Ляо Тао затянулась сигаретой, трогая с места. — Надежда только на нас с тобой. Пусть живёт как хочет. Пока силы есть, скоплю ему хоть что-то. Лишь бы с голоду не помер.
Проверив билет, Чжуан Цзе вошла в вагон и, пробираясь к своему месту, заметила знакомый профиль.
— В город? — кивнула она в сторону Чэнь Майдуна.
— А то. Может, провожать тебя собрался? — Он снял наушник, оценивающе глядя на неё.
— Кто знает, — рассмеялась она, водружая чемодан на полку.
— Ты что, быком родилась? — он начал подниматься, чтобы помочь, но она уже справилась одной рукой.
Чжуан Цзе отряхнула ладони и плюхнулась рядом.
— Твоё место здесь? — спросил он, сворачивая шнур наушников.
— Если придёт владелец места, поменяемся, — она открутила крышку бутылки.
— А если откажется?
— Тогда вернусь на своё, — она посмотрела на него, как на дурачка. — Невелика беда. Разве не веселее с приятелем поболтать?
Чэнь Майдун отвернулся к окну, оставив реплику без ответа.
__________
*Оставляйте свои комментарии, что вы думаете о главных героях и о переводе. Будет очень приятно получить от вас обратную реакцию.*
Обновлено: 02.02.2026