Глава 18 — Глава 18. Открытие ресторана

Семнадцатое октября. Воскресенье. На этот день было назначено открытие ресторана «Сто Вкусов». Ли Цзяньго специально подгадал дату под так называемый благоприятный день – по всем приметам выходило, что сегодня идеальное время для начала бизнеса. Хотя Тан Цин и не верил в подобное, спорить с упрямством старшего поколения он не стал. В конце концов, лишняя удача не помешает. Если называть вещи своими именами, это было просто психологическим утешением, своего рода духовной опорой. Нельзя отрицать, что подобное самовнушение отлично работает: к примеру, если человек, едва выйдя за порог, находит деньги, он весь день будет пребывать в прекрасном настроении. «Сто Вкусов». Название придумал сам Тан Цин. «Людей – сотни, и у каждого свой вкус». Эта идея пришлась по душе всем без исключения. Вывеску установили только позавчера, и обошлась она в добрых пять тысяч юаней. Ли Цзяньго специально заказал её у родственников, так что материалов не жалели, да и дизайн получился современным. В тот день Тан Цин встал очень рано. Наскоро позавтракав, он подхватил рюкзак и поспешил в ресторан, чтобы лично убедиться, не возникло ли каких-либо накладок. Несмотря на то что всё проверялось уже не раз, его не покидало чувство легкого беспокойства. Он понимал, что это снова разыгралось его обсессивно-компульсивное расстройство – точь-в-точь как когда выходишь из дома, точно зная, что запер дверь, но, спустившись на первый этаж, всё равно сомневаешься и возвращаешься проверить. Это не было болезнью в полном смысле слова, но порой изрядно изматывало. В душе всё зудело. Это было странное состояние, которое не лечится таблетками, но иногда проходит само собой. Удивительная штука. Ли Цзяньго с самого утра хлопотал на кухне, подготавливая продукты. Ли Кайя тоже припахали к делу. Что же касается Тан Цина, то он был акционером, да еще и с травмой, так что Ли Цзяньго постеснялся просить его о помощи. Несмотря на наличие персонала, руководствуясь принципом «лишние руки не помешают», на роль добровольца волевым решением определили Ли Кайя. Тот время от времени выходил в зал и бросал на Тан Цина взгляды, полные обиды, словно брошенная женщина. Тан Цин в ответ лишь невинно разводил руками. Он даже шутливо помахал другу, отчего Ли Кай едва не заскрипел зубами от злости. Впервые наслаждаясь статусом босса, Тан Цин был в восторге. В прошлой жизни ему вечно приходилось плясать под чужую дудку. Что же до той внешнеторговой компании, где он работал – там, честно говоря, каждый мнил себя «великим господином». Чтобы заставить кого-то работать, приходилось едва ли не договариваться. Если тон был недостаточно вежливым, сотрудник, конечно, не отказывался в лоб – они ведь не дураки и понимали, что саботаж чреват проблемами, особенно во внешнеторговой компании, где важна эффективность. Прямо подставляться они не смели. Вместо этого они демонстрировали характер в повседневном управлении. Работу, которую можно сделать за час, растягивали на три. При этом постоянно бегали к Тан Цину, жалуясь на трудности, и ныли до тех пор, пока голова не начинала раскалываться. А он даже не мог сорваться на них – ведь люди не отказывались работать, а просто тянули время. Подобные вещи раздражали и выматывали больше всего. Закончив в очередной раз проверять посуду и убедившись, что всё в порядке, Тан Цин устроился за кассой, наблюдая за прохожими. В прошлой жизни он тоже мечтал открыть свое дело, но не подворачивалось случая, да и идей не было. Пожалуй, именно это останавливает большинство людей: желание есть, а понимания, что именно делать – нет. Это мучительный вопрос для многих. В итоге запал со временем угасает, оставляя лишь воспоминания и горькие думы о том, «что могло бы быть». — Юный босс, съешьте яблоко. Чжан Цзин очистила яблоко и протянула его Тан Цину. Она очень дорожила этой работой: обязанности несложные, зарплата достойная, да и статус имелся – в глазах посторонних она была представителем и «оком» Тан Цина. По этой причине остальные сотрудники относились к ней с подчеркнутым радушием. Такого внимания она еще не знала, и дело было не в простом подхалимаже или её внешности, а в реальном положении, которое она занимала. Тан Цин заглядывал редко, к тому же был ранен. Материнский инстинкт Чжан Цзин расцвел буйным цветом: она то и дело подносила ему сладости и подливала воду. Это была привилегия, доступная только Тан Цину, ведь только ради него она могла с чистой совестью заглянуть на кухню за чем-нибудь вкусненьким. В этот момент за кассой находилось трое. Сам Тан Цин, Чжан Цзин и родственница, которую нашел Ли Цзяньго. Девушка, едва закончив школу, успела поработать на заводе, пока дядя не позвал её сюда. Она приходилась Ли Кайю двоюродной сестрой. Поскольку сегодня был день пробного открытия, собрались все; график дежурств планировали ввести только с завтрашнего дня. — Это называется «подкуп босса», ты в курсе? — Тан Цин без церемоний взял яблоко и, откусив большой кусок, невнятно пошутил: — Впрочем, когда мужчина и женщина работают вместе, дело спорится совсем иначе, особенно если рядом красавица. — Я просто увидела, что вы ранены, а у меня как раз было два яблока, вот и решила поделиться, — тут же принялась объяснять Чжан Цзин. Сама не зная почему, она начала нервничать, хотя и понимала, что Тан Цин шутит. Эту дрожь она списывала на глубокое уважение к боссу. — Да ладно тебе, не буду больше подкалывать. Видя, как серьезно Чжан Цзин восприняла его слова, Тан Цин не стал продолжать. Он знал, что она очень застенчива. В последнее время Чжан Цзин как-то странно на него поглядывала. Стоило им случайно встретиться глазами, как она тут же отводила взор, словно что-то скрывая. Тан Цин не придавал этому значения, считая, что это просто робость подчиненной перед начальством. Официанты уже вылизали всё заведение до блеска. Посуда была расставлена идеально, чай заварен. Закончив с делами, сотрудники не стояли «по струнке» у входа. Тан Цин разрешил им присесть и посмотреть телевизор: время было раннее, в обед ресторан для широкой публики не открывался – только праздновали само событие. Не стоило нагнетать лишнюю строгость. … К одиннадцати часам утра начали подтягиваться гости. В основном это были друзья и родня Ли Цзяньго. Со стороны Тан Цина не было никого. Раздался оглушительный треск петард. С прибытием гостей официанты засуетились. Тан Цин по-прежнему сидел за кассой, не спеша выходить к людям. В конце концов, он никого здесь не знал. На банкете Ли Цзяньго сам всех поприветствует, а ему и делать ничего не нужно. Сидя на своем посту, Тан Цин не бездельничал – он читал. Хотя учителя на выходные задали немало, «пациенту» Тан Цину до этого не было дела, он просто освежал знания в памяти. Проходившие мимо гости не обращали на него внимания. Лишь немногие из друзей Ли Цзяньго, помогавшие в подготовке, знали его в лицо как одного из владельцев ресторана, вложившего сотни тысяч наличными, и потому относились с уважением. Однако даже у них при взгляде на него возникало чувство дикого диссонанса. Богатый мажор, вместо того чтобы кутить, сидел и сосредоточенно чесал голову над учебником и сборником задач. Образец для подражания, не иначе! При таких деньгах в семье – и так усердно учиться… Мнение о «золотом ребенке» у многих тут же изменилось. Некоторые даже решили поставить Тан Цина в пример своим детям, уже прокручивая в голове нравоучительную речь: «Даже Тан Цин, у которого есть все права на то, чтобы просто прожигать жизнь, так старается. А у тебя какие оправдания, чтобы тратить время впустую?» Чжан Цзин, стоявшая рядом, лишь тихо улыбалась. В её сознании образы сурового босса и обычного студента то и дело сменяли друг друга. Глядя на то, как Тан Цин хмурится над задачей и периодически вполголоса ругает составителей учебника, она видела совсем другого человека – не того волевого руководителя, к которому привыкла. Это зрелище вызывало у неё невольный смех. — Твою же мать! Кто это придумал? — Возмутился Тан Цин, наткнувшись на зубодробительную задачку. — Пусть этот умник выйдет сюда, я обещаю, что не убью его на месте! Какой смысл так всё закручивать? Услышав это незнакомое ругательство, Чжан Цзин не выдержала и прыснула: — П-ха-ха… Босс… ха-ха… А почему это «не на месте»? Как вы его убьёте? — Бить людей незаконно, — Тан Цин мгновенно нашелся и с невозмутимым видом сострил, — так что я просто хотел обругать его в лицо. … — Поздравляю, господин Ли! Процветания вашему делу! — Брат Ли, пусть деньги текут рекой! — Зять, с успешным открытием! — А, старший брат Ян пришел! Проходите, проходите скорее… Ли Цзяньго, приготовив несколько своих коронных блюд, вышел в зал встречать друзей. Остальные, более простые заказы он доверил ученикам. Поскольку во второй половине дня нужно было работать, Ли Цзяньго ограничился парой бокалов пива. Тан Цин же продолжал играть роль «страуса». Кроме Ян Чэнцзюня, зашедшего поздравить хозяев, и нескольких родственников Ли Цзяньго, он никого не знал. Судя по лицу Ян Чэнцзюня, дело его сына разрешилось вполне благополучно. Каким был окончательный вердикт, Тан Цину спрашивать было недосуг. Ли Цзяньго подошел к столу Тан Цина, наполнил бокал и искренне сказал: — Сяо Тан, спасибо тебе за помощь. Пью за тебя! Он не стал афишировать, что юноша является совладельцем. Если Тан Цин хотел оставаться в тени, он не собирался ему мешать. — Ну что вы, дядюшка Ли, это я должен вас благодарить, — Тан Цин вежливо улыбнулся. — Мой вклад невелик, это вы здесь главная сила. Мы просто помогаем друг другу к взаимной выгоде. Надеюсь на вашу поддержку и в будущем. — Ха-ха! Верно сказано, помогаем друг другу. Пью до дна! — Ли Цзяньго громко рассмеялся. За этим столом сидели в основном свои, знавшие, что Тан Цин – один из боссов, так что радушие Ли Цзяньго никого не удивило. Тан Цин тоже осушил свой бокал. После обеда друзья начали расходиться. Официанты принялись за работу – нужно было всё убрать. Чжан Цзин тоже вызвалась помогать. В конце концов, сейчас посетителей не было, и она не могла, подобно ленивому юному боссу, просто сидеть за стойкой и грызть семечки. Днем посетители продолжали заглядывать – всегда найдутся те, кто по разным причинам пропустил время обеда. Первой «настоящей» компанией клиентов оказалась группа строителей-отделочников. — Ого, а вкус-то отменный! Остренько, пряно, а главное – соус по-настоящему аутентичный! Хозяин артели, отведав рыбу в остром маринаде, тут же засыпал поваров похвалами. Сам он не был родом из провинции Сычуань, но, помотавшись по стране, знал толк в еде. Такой каноничный вкус встречался редко. К вечеру главную роль сыграли листовки, розданные несколько дней назад. Тяга к выгоде заложена в человеческой природе. Это не зависит ни от моральных качеств, ни от социального положения. Предъявитель флаера получал скидку в пятьдесят юаней. К тому же сегодня была суббота – отличный повод выбраться с семьей и поужинать вне дома. А если не пойти сейчас, то к следующей пятнице срок действия акции уже истечет. Тан Цин настоял на том, чтобы листовки в жилых комплексах вставляли в ручку каждой двери. Поскольку дома только заселялись, управляющая компания еще не слишком строго следила за порядком. Позже такие трюки могли обернуться проблемами. Район напротив тоже стал приоритетной зоной для рекламы. Там жило огромное количество людей, а значит, скрытый потребительский потенциал был колоссален. Тан Цин помнил из прошлой жизни, какой ажиотаж вызвало открытие ресторана Ли Цзяньго в этом месте. Вскоре в зале не осталось свободных мест. К счастью, в подобных заведениях всегда припасены запасные столы. На улице выставили еще шесть штук. Больше добавлять не решились – это могло перегородить дорогу и вызвать ненужные трения с властями. Наш главный герой тоже не сидел сложа руки. Разносить блюда с одной здоровой рукой было неудобно, так что он просто подливал воду, помогал официантам убирать посуду, подметал пол или приносил новые приборы. Гости с удивлением наблюдали, как парень с гипсом на руке хлопочет в зале. Многие решили, что это сын хозяина. К счастью, интернет в те годы был развит не так сильно, как в будущем, иначе Тан Цин определенно стал бы звездой соцсетей. Он уже представлял себе возможные заголовки: «Почему инвалид разносит чай? Тяжкая доля или тайные причины?» «Руки ломаются, слезы льются, но работу бросать нельзя!» «Разоблачение бессердечного босса: фотодоказательства прилагаются!» Тан Цин подумал, что если бы его фото действительно так растиражировали, то лучше было бы сразу провалиться сквозь землю.