Планета Земля, уезд Уху.
Зелёные, засаженные рисом террасы, словно ступени гигантской лестницы, спускались по всей долине, наполняя её буйной жизненной силой.
Под сенью большого дерева за длинным деревянным столом сидели двое молодых людей в одинаковых рубашках. Перед ними расстилался живописный пейзаж, в ушах стрекотали цикады, а лёгкий ветерок доносил аромат полевых цветов.
— Дзынь!
Две бутылки с газировкой столкнулись. Кун залпом выпил половину ледяного напитка и с удовлетворением вздохнул.
В такой жаркий день не было ничего лучше, чем эта «радостная вода для домоседов». Говорили, что рецепт этого чёрного напитка держался в секрете, что навело Куна на некоторые мысли.
Если бы он мог построить в своих владениях фабрику по производству такого напитка, он бы продавал его по всему королевству. Тогда ему не пришлось бы ломать голову над тем, где взять деньги на развитие своих земель.
Вот только он не знал, сможет ли система безопасности этого мира противостоять магии.
Хм, достойная тема для глубокого изучения.
— Не замышляй ничего дурного, — предостерёг лысый юноша в панаме, склонившийся над альбомом для рисования.
Их страна, конечно, была очень гостеприимной, но не настолько, чтобы закрывать глаза на «инопланетянина». Если кто-то узнает о необычных способностях Куна, проблем не оберёшься.
— Да я и не замышляю.
Кун откинулся назад и лёг на стол, закрыв глаза. Он почувствовал невиданное доселе спокойствие и умиротворение.
Именно это душевное спокойствие было главной причиной, по которой ему здесь нравилось.
Здесь была поговорка: «Где сердце спокойно, там и родина». Она ему очень нравилась. Он даже пытался полностью влиться в эту жизнь.
Но, увы, он потерпел неудачу на первом же шаге.
У него не было того, что здесь называли «пропиской». А это значило, что в этой стране он был никем и ничего не мог сделать.
Без прописки не было и личности. Нельзя было учиться, лечиться, жениться, открыть банковский счёт. Передвижение тоже было ограничено. Очень неудобно.
По мнению Куна, это была просто бумажка, которая отличала своих от чужих.
Если бы, впервые попав в этот мир, он встретил не Ли Тяньюня, а кого-то другого, его бы, наверное, уже давно разоблачили.
Ведь тогда он ничего не знал об этом мире и делал слишком много ошибок.
Это случилось два года назад. Он с трудом выполнил требования знака Изобилия на своей руке и зажёг один из его лучей. После этого он нетерпеливо решил испробовать божественный круг.
Вопрос о том, что из себя представляют боги, всегда был предметом споров в кругах магов.
Как маг, изучающий тайны мира, Кун, естественно, тоже испытывал любопытство.
Будучи избранником Владыки Изобилия, он не мог упустить такой шанс.
И вот он оказался здесь.
В мире науки, где атеизм был основной идеологией.
Немного неловко.
Но ещё более неловкая ситуация ждала его впереди.
Впервые попав в этот мир, Кун, словно нищий, заблудившийся в королевском дворце, потерялся в этом лесу из небоскрёбов и неоновых огней.
После целого дня бегства от группы странно одетых людей, с урчащим от голода животом, он, всё ещё кружа на одном месте, решил под покровом ночи использовать заклинание левитации, чтобы найти дорогу назад.
В это время с крыши высокого здания прыгнул молодой человек, решив покончить со своей короткой и мучительной жизнью.
Один летел вверх, другой — вниз.
Они встретились в воздухе. Их взгляды пересеклись. Оба остолбенели.
Вспоминая удивлённое выражение на лице этого обычно невозмутимого парня, Кун не мог сдержать смеха.
— Чему ты смеёшься?
— На обед будет хого.
Получив совершенно не связанный с вопросом ответ, Ли Тяньюнь вздрогнул, едва не испортив прекрасный пейзаж.
— Сейчас только девять утра, товарищ Ли Хого. И кто ест хого в разгар лета? Не жарко? — вздохнул он.
Кун, взявший себе местное имя Ли Хого, пожаловался:
— Ты не представляешь, как у меня там холодно. Снега по колено. А мой замок — ледяная пещера. На улице и то теплее. Я уже подумываю спать на улице, завернувшись в одеяло.
— Ха-ха, неужели так всё плохо? Кхе-кхе-кхе!
Приступ кашля, от которого, казалось, он выплюнет лёгкие, заставил и без того бледное лицо молодого человека стать ещё бледнее.
— Прости, — тихо сказал Кун, лежа на столе.
— Ничего, — вытерев кровь с губ, Ли Тяньюнь улыбнулся. Он уже привык к этой боли.
Кун замолчал.
Когда он впервые увидел этого человека, тот был на грани смерти.
Не из-за падения с крыши, а из-за неизлечимой в этом мире болезни. Врачи сказали, что ему остался месяц. Не видя надежды и не желая больше обременять семью, Ли Тяньюнь решил сам оборвать свои страдания.
Кун, будучи магом жизни, ничем не мог ему помочь. Это было не физическое повреждение, а врождённое заболевание, генетический дефект. Ни магия жизни, распространённая на континенте, ни его собственная магия Изобилия были бессильны.
Во-первых, магия — не всесильна. Во-вторых, его ранг был недостаточен. Хоть этот мир и почти не подавлял его силы, он был настоящей пустыней для магии. Некоторые высокоуровневые заклинания он здесь просто не мог использовать.
Обычными методами спасти этого человека было невозможно. Поэтому, получив его согласие, Кун прибег к крайним мерам.
Первый луч Изобилия — 【Прививка】!
Это была не магия, а особая способность, которую Кун получил, когда зажёг первый луч гексаграммы на своей ладони.
С помощью этой способности Кун мог, потратив немного маны, скрестить два магических растения, создав новое, которое унаследует лучшие черты обоих.
И эту способность можно было применять не только к растениям, но и к людям!
Ли Тяньюнь до сих пор был жив только благодаря мане Куна. Ведь мана — это тоже разновидность жизненной силы.
Ценой этого было то, что Кун мог использовать лишь тридцать процентов своей маны. Десять процентов уходило на поддержание жизни Ли Тяньюня, а остальные шестьдесят — рассеивались в этом мире, лишённом магии.
А Ли Тяньюнь должен был заплатить свою цену — стать «вассалом» Куна.
Словно ветка, привитая к дереву. Если ствол, Кун, погибнет, то и эта хилая ветка, Ли Тяньюнь, тут же умрёт.
Это было похоже на рабскую печать на континенте, но по сути своей совершенно иное.
Кун извинялся именно за это.
А эту немного зловещую способность, 【Прививка】, Ли Тяньюнь в шутку назвал магией деления.
Деления между хорошими друзьями.
Так у Куна появился первый в жизни друг — то, что он раньше считал роскошью, недоступной для него.
И он переименовал эту способность в 【Деление】!
— У меня для тебя хорошая новость. После двух лет усердных исследований я наконец-то придумал, как решить твою проблему.
— О? — Ли Тяньюнь, не отрываясь от рисования, не проявил особого интереса.
За эти два года Кун не раз с восторгом сообщал, что нашёл способ излечить его, но каждый раз их ждало разочарование.
Разочарование испытывал Кун.
Хотя больным был он.
«Неужели все аристократы из другого мира такие — глупые и наивные?»
— Что значит «о»? Ты что, не веришь в меня, великого мага? Если я тебе не покажу пару фокусов, ты, профан, так и не поймёшь, насколько я силён.
Кун попытался сделать сальто со стола, но не смог.
— Кхм-кхм.
Смущённо сев, он заметил, что Ли Тяньюнь даже не обернулся, продолжая рисовать. Он не видел его позорного провала. Кун вздохнул с облегчением.
Оглядевшись и убедившись, что, кроме них, никого нет, Кун медленно присел, протянул руку к влажной ножке стола и скомандовал:
— Магия жизни, «Размножение грибов»!
Словно прыщи, на ножке стола один за другим выросли шесть нежных грибов. На тонких ножках красовались белые шляпки. Если присмотреться, можно было увидеть под шляпкой складочки, похожие на юбочки. Очень мило.
Кун сорвал самый большой гриб и положил его на рисунок Ли Тяньюня.
— Круто, правда? — гордо спросил он.
— Круто, круто. Великий маг, который может создать один гриб. Ты определённо самый сильный маг, которого я когда-либо видел. Конечно, это может быть связано с тем, что ты единственный маг, которого я видел. Но, господин великий маг, ты ведь сказал, что нашёл способ меня вылечить. Неужели с помощью этих грибов?
— Не торопись. Поспешишь — людей насмешишь. О, то есть, тофу не съешь.
Кун сменил шутливый тон на серьёзный. Он провёл пальцем в воздухе, и произошло нечто удивительное. Там, где он провёл пальцем, появились золотые письмена.
Ли Тяньюнь с изумлением смотрел на это чудо. Таинственные символы, словно вылитые из расплавленного золота и застывшие в воздухе, постепенно складывались в узор.
Часто Кун вёл себя как соседский ребёнок, который внезапно появлялся у него дома. Он настолько привык к нему, что часто забывал о его статусе «великого мага из другого мира».
В этом мире, где наука достигла невероятных высот, но поиски внеземных цивилизаций не увенчались успехом, и учёные пессимистично заявляли, что с текущим уровнем технологий человечество никогда не сможет достичь других цивилизаций в далёком космосе, Кун мог в одиночку приходить сюда и возвращаться обратно. Это говорило о многом.
Поняв это, Ли Тяньюнь тоже стал серьёзнее.
— Магия Изобилия, 【Узы Жизни】!
Из завершённого магического круга вырвалась яркая золотая искра и ударила в изумлённого Ли Тяньюня.
— Э? Что со мной?
Почувствовав что-то странное в своей голове, Ли Тяньюнь растерялся. В этот момент гриб, в который тоже ударила молния, подпрыгнул на рамке для рисования.
Прыг-скок, прыг-скок. Один прыжок оказался слишком сильным, и гриб упал на землю.
— Ай, моя голова! — Ли Тяньюнь инстинктивно схватился за голову.
Поняв, что произошло, он с изумлением поднял с земли белый гриб.
— Я стал грибом? Нет, скорее, я получил его ощущения. Тоже не то.
Разорвав золотую нить, связывавшую их, которую видел только он, Кун объяснил:
— Точнее, я с помощью магии связал твою жизнь и жизнь этого гриба. В тот момент твоя общая жизненная сила была равна сумме твоей и его. Но жизненная сила гриба слишком мала, поэтому ты ничего не почувствовал.
— Магия — это действительно удивительно, — искренне сказал Ли Тяньюнь, побывавший в шкуре гриба. — Но я всё ещё не понимаю, какое это имеет отношение к моей болезни.
— Твою болезнь я не могу вылечить напрямую с помощью магии, потому что её причина — в самой сути твоей жизни. Ты как дырявое ведро. Сколько бы я ни вливал в тебя маны (жизненной силы), она всё равно вытечет. Поэтому, чтобы вылечиться, тебе нужно самому прорвать оковы жизни, укрепить свою жизненную суть.
— Но проблема в том, что я знаю только два пути для этого: маг или воин. — Кун поднял два пальца. — О пути мага можешь забыть. Не то что в этом мире, лишённом стихий, даже в моём у тебя нет никаких шансов.
— Значит, у меня остаётся только один путь — стать воином?
— Верно.
— Но разве моё тело... сможет стать воином? — с сомнением спросил Ли Тяньюнь.
Он как никто другой знал, насколько он слаб. Другие, поднимаясь в гору, боялись сломать ноги. Он боялся просто умереть. Если бы не встреча с Куном два года назад, он бы уже давно умер от истощения.
— Честно говоря, в обычных условиях — вряд ли. Аурой может овладеть каждый, но для этого нужна хорошая физическая подготовка. Даже если тебя будет учить лучший наставник в королевстве, ты, скорее всего, не продвинешься дальше ученика. — Кун поднял с земли белый, утративший жизненную силу гриб и помахал им перед носом Ли Тяньюня. — Что-нибудь придумал?
— Ты... ты ведь не хочешь? — Ли Тяньюнь, догадавшись, о чём идёт речь, широко раскрыл глаза.
Кун мог с помощью магии путешествовать между двумя мирами, но он не мог попасть в тот мир. Врата пропускали только Куна.
Они проводили эксперимент. Кун попытался пронести через врата живую курицу. Он успешно вернулся в свой мир, а бедная курица превратилась в «жареную».
Но на самом деле, врата всё же могли пропускать и другие живые существа, кроме Куна.
Например, семена. Или эмбрионы, у которых ещё не сформировались ткани.
Это был единственный способ нелегально попасть в другой мир.
Вечером, когда Кун возвращался в свой мир, в его руке лежала спящая «грибница».
Единственное, что огорчало Куна, — когда он принёс выращенные с помощью магии белые грибы в ресторан, чтобы добавить их в хого, хозяин категорически отказался.
Оказалось, что он вырастил ядовитые грибы — бледные поганки.
Кун был очень огорчён тем, что чуть не стал первым в истории магом жизни, попавшим в больницу из-за отравления ядовитыми грибами.
И он на всякий случай стёр у хозяина ресторана воспоминания о последнем дне.
...
Обновлено: 01.02.2026