— Твоего кота.
Видя, что Ли Тяньюнь его игнорирует, Кун лишь усмехнулся и, небрежно подбросив в воздух, перекинул ему маленького котёнка. Тот, описав дугу, приземлился точно на чёрные короткие волосы Ли Тяньюня, создав разительный контраст. Словно на него надели милую белую шапочку в виде тигриной головы.
— Ха-ха, вот так-то лучше. А то вечно ходишь с каменным лицом, люди в поместье тебя сторонятся. Теперь другое дело, идеальный противовес твоей суровости.
Ли Тяньюнь снял с головы беспокойного волшебного питомца.
— Зачем ты его принёс? Я же тренируюсь, вдруг бы я его поранил?
— Послушай, брат, у тебя какое-то странное представление о магических зверях. Поранил бы его? Да он хоть и новорождённый, а с двумя такими, как ты, справится шутя.
Ли Тяньюнь:
— …
На континенте Вечного Рассвета кошек в качестве домашних животных не держали. Он опустил взгляд на тигрёнка, который смотрел на своего хозяина огромными, влажными, как два озерца, глазами. Вид у него был до того жалкий и безобидный, что Ли Тяньюнь никак не мог поверить, будто это крошечное создание способно представлять для него угрозу.
— Не позволяй внешности себя обмануть. Детёныши почти всех живых существ эволюционировали в сторону миловидности, чтобы повысить свои шансы на выживание. Рождённые в дикой природе с первых мгновений сталкиваются с жестокими законами естественного отбора и быстро осваивают навыки выживания. А детёныши магических зверей — тем более.
— Лазурный тигр, магический зверь третьего ранга высшей ступени. Повзрослев, он становится одним из немногих владык джунглей, способных потягаться силами с такими драконами, как зелёный, морознокрылый или вулканический. И пусть этот малыш родился недоношенным, он всё равно детёныш зверя третьего ранга. Видишь, какой милый? А только что в замке чуть не откусил руку служанке. К тому же, волшебного питомца хозяин должен выкармливать с самого рождения собственноручно, не доверяя это никому. Иначе, повзрослев, зверь может оказаться неверным. Так что советую тебе всегда держать его при себе.
В руках Ли Тяньюня тигрёнок вёл себя смирно, потому что тот был и его «родителем», первым, кого он увидел, и хозяином. В руках Куна он тоже был послушен, но по другой причине: магические звери высокого ранга обладают недюжинным интеллектом и прекрасно понимают, кто — лёгкая добыча, а кто — высший хищник, с которым лучше не связываться.
Подумав, Ли Тяньюнь засунул маленького тигра себе под одежду, так, чтобы наружу торчала только его голова.
— Как ты оказался в Лесу Вечной Тьмы? Разве не говорил, что скоро начнётся весенний сев и ты будешь очень занят?
Кун с силой топнул ногой. Замёрзшая, твёрдая, как бетон, земля не дрогнула, не подняв ни пылинки.
— Видишь? Земля всё ещё слишком твёрдая, пахать невозможно. Придётся подождать ещё пару дней, пока температура хоть немного поднимется. Вот я и пришёл проверить, как продвигается рытьё буферной траншеи. Выглядит неплохо. Останется расставить несколько ловушек, и можно считать, что готово.
— А кое-кто ведь называл себя сильнейшим магом королевства. Неужели такая мелочь, как вспашка земли, ему не под силу?
— Хе-хе, а кое-кто ведь овладел боевой аурой. Почему же он так мучается с рубкой какого-то дерева?
— Я совершенствуюсь, а рубка деревьев — это лишь попутное занятие. Кто сказал, что я не могу его срубить? Я просто не хочу.
— Тогда сруби, покажи мне.
— Не буду.
— Скррриип… Грохот!
Вспыхнула алая боевая аура, и под звук падающей морозной ели она расцвела на мёрзлой земле, словно гордая алая роза — ослепительная и великолепная.
— Впечатляет, впечатляет. Уже достигла начального ранга?
Кун с удивлением посмотрел в сторону Нии, не скупясь на похвалу её таланту.
Сколько времени прошло? Она уже перешла от воина-ученика, только освоившего азы боевой ауры, к воину начального ранга. Да ещё и практикуя «Падение огненной звезды» — технику, известную в королевстве своим высочайшим порогом вхождения. Её талант был поистине ужасающим.
Наверное, в ней есть хотя бы половина его собственного таланта?
— Ц-ц-ц, ц-ц-ц.
Кун перевёл взгляд с разрубленной Нией пополам морозной ели на дерево, которое Ли Тяньюнь безуспешно пытался свалить битый час, и дважды цокнул языком.
Язык Земли был воистину велик и могуч. Один и тот же звук, а какой разный смысл.
Лицо Ли Тяньюня потемнело. Это уже был удар ниже пояса!
Видя, что тот всё ещё не сдаётся, Кун усмехнулся, поднял руку и щёлкнул пальцами.
В тот же миг грандиозный вихрь из бесчисленных зелёных лезвий ветра пронёсся по всей лесосеке. Зародившись у их ног, он прочертил стометровую просеку вглубь леса. Все древние гиганты, чья древесина была тверда, как железо, пали, словно срезанные лёгким взмахом косы колосья пшеницы, — хрупкие и беззащитные.
На мгновение все на лесосеке замерли, будто поражённые заклятием окаменения, и уставились на произошедшее с открытыми ртами.
Никто лучше них не знал, насколько трудно рубить эти морозные ели. Раньше, когда они пользовались пилами с верёвками, вдвоём за целое утро удавалось одолеть лишь одно дерево. Теперь, с новыми инструментами, один рабочий за день мог свалить всего несколько. А господин лорд лёгким щелчком пальцев выполнил работу, на которую у них всех ушло бы больше половины дня.
Ния, только что ступившая на первую ступень воинского пути, ошеломлённо смотрела на внезапно образовавшуюся проплешину в лесу, словно здесь прошёл какой-то чудовищный магический зверь.
Учитель Доун говорил, что она уже очень сильна и ей следует тренироваться медленнее, не торопясь. Он точно её обманул! Если её сила — это «очень много», то кем тогда был господин лорд? Воплощённым божеством?
— Впечатляет, правда? Этим движением я высвободил силу законов, увеличенную в пятьдесят раз. «Лезвие шторма» первого ранга нанесло урон, как «Драконий смерч» третьего ранга. Обычный маг, знаешь ли, способен усилить заклинание лишь в три-пять раз. Жаль только, что я тут бисер перед свиньями мечу, толпа увидела лишь дешёвый фокус.
— Вот именно, что перед свиньями. Раз ты такой могущественный, почему бы тебе самому не рубить деревья?
На этот каверзный вопрос Ли Тяньюня у Куна нашёлся совершенно естественный ответ.
— Потому что мне лень.
У лорда — работа лорда, у рабочих — работа рабочих. Нельзя же, раз лорд отлично рубит лес, заставлять его делать всё самому.
Более того, его целью было пробудить в жителях трудовой энтузиазм, помочь им постепенно привыкнуть к переменам в поместье. Он давал крестьянам работу, платил им жалованье, чтобы они могли купить еду и не умереть от голода и холода, и даже что-то скопить. А эти сбережения, в свою очередь, стимулировали появление лавок и таверн.
На первый взгляд казалось, что он разбрасывается золотом, отдавая его другим. Но поместье принадлежало ему, и эти деньги лишь меняли форму, оставаясь в его землях. В этом процессе жители получали удовлетворение, а поместье — развитие.
Такова была мудрость мага: наименьшим усилием приводить в движение законы мира.
Кун искренне презирал тех косных магов, чьи мысли были заняты лишь собственным продвижением и изучением всё более высокоуровневой магии. «Ты такой умный, так почему бы тебе не пойти в кузнецы? Зачем быть магом, только талант зря пропадает», — думал он.
— Оставим пока рубку деревьев в стороне. Доун вчера ночью поймал в Лесу Вечной Тьмы здоровяка. Пойдём скорее, посмотрим.
— Какого ещё здоровяка?
— Пойдёшь — узнаешь. Уверяю, у тебя челюсть отвиснет.
Глядя на лукавую ухмылку Куна, Ли Тяньюнь понял, что тот опять затеял какую-то шалость. Впрочем, ему и самому стало любопытно, что же его новоиспечённый учитель умудрился вытащить из леса.
Он тренировался здесь уже довольно долго, но в сам Лес Вечной Тьмы заходил лишь по краю, под охраной местного ополчения. Говорили, что в глубине очень опасно, и воину начального ранга оттуда не вернуться. Только такой мастер третьего ранга, как Доун, осмеливался входить в лес в одиночку, да и то не слишком углубляясь.
Верхом на английских чернорогах они с Куном вернулись в Нефритовое Сердце. Ещё издали Ли Тяньюнь увидел толпу, собравшуюся у Чёрного замка. В центре толпы стояла огромная железная клетка, а в ней распласталась зелёная гора плоти. Навскидку Ли Тяньюнь прикинул, что эта гора была не меньше трёх метров в высоту и, свернувшись, походила на тяжёлый грузовик.
Когда они подъехали ближе, «здоровяк» в клетке предстал во всей красе.
— Это что, медведь?
У Ли Тяньюня отвисла челюсть. Медведи сами по себе не были диковинкой, но медведь таких размеров — это было нечто. Медведи на Земле в длину были примерно такими же, как этот гигант в высоту, когда он лежал. Его тело покрывала зелёная чешуя, и лишь на четырёх лапах росла шерсть. Лапы размером с мельничный жёрнов, казалось, могли одним ударом расплющить грузовик. Вокруг массивной головы торчал венец из жёлтых костяных шипов. Один глаз был выбит, что лишь добавляло ему свирепости, делая похожим на настоящую боевую машину.
Гигантский медведь был не только заперт в клетке, но и скован по лапам и шее цепями толщиной в руку. Двое магов снаружи клетки непрерывно накладывали на прутья и цепи усиливающие заклинания, такие как «Прочность» и «Крепость».
Ли Тяньюнь, впервые увидевший столь свирепое существо, был потрясён. Даже Кун, когда впервые увидел этого зеленочешуйчатого медведя, поначалу опешил. Обычный зеленочешуйчатый медведь был вдвое меньше этого экземпляра. Тот, которого поймал Доун, вполне мог сойти за короля своего вида.
— Господин лорд.
Когда Кун появился перед замком, из толпы вышел Доун с перевязанной левой рукой.
— Р-р-р-а-а-а-а!
Зеленочешуйчатый медведь, до этого спокойно лежавший в клетке, почувствовав запах врага, нанёсшего ему тяжёлые раны, тут же вскочил на задние лапы и взревел, запрокинув голову к небу. Железные цепи на его конечностях загремели, натягиваясь до предела. Рёв, вырвавшийся из его огромной пасти, оглушил зевак. Люди, шатаясь, падали на землю, зажимая уши.
Ли Тяньюнь, стоявший прямо напротив медведя, принял на себя всю мощь его устрашающего рыка. Его лицо побледнело, в груди словно взорвался молот. Он не мог дышать, держась лишь на последнем вздохе и стиснутых зубах.
Шаг, два, три… Под невыносимым давлением Ли Тяньюнь отступал, но не падал.
Стоявшие рядом Кун и Доун не собирались вмешиваться. Они просто молча наблюдали. Более того, Кун намеренно привёл его сюда. Иначе с чего бы он, такой занятой в последнее время, вдруг сорвался с места и поехал на лесосеку, чтобы позвать его поглазеть на какого-то зеленочешуйчатого медведя?
Сотня дней изнурительных тренировок не сравнится с одним мгновением, проведённым на пороге смерти.
В самосовершенствовании существовали короткие пути, нужно было лишь постичь его истинную суть.
Если суть мага заключалась в управлении законами мироздания и сводилась к слову «мудрость», то суть воина — в «бесстрашии»!
Когда в сердце нет страха, каждый удар меча становится быстрее, а освоение боевой ауры — вдвое эффективнее.
Принцип был прост и понятен, но постичь его было легко, а следовать — трудно.
Неужели закалённые в боях воины действительно не боятся смерти?
Нет, они просто привыкли к ней. Но если бы им пришлось в здравом уме сделать выбор в пользу смерти, они бы не смогли остаться бесстрашными.
Хотя это испытание и не дотягивало до закалки на грани жизни и смерти, польза от него, несомненно, была. Если Ли Тяньюнь выдержит, он со временем станет настоящим воином. Если нет — он тоже станет воином, и даже достигнет таких высот, о которых девяносто девять процентов воинов этого мира могли только мечтать, но у него останется лишь ранг, и ничего более.
Не все воины были как Доун, и не все маги могли быть как он. В чём же заключалась разница?
Кун искренне надеялся, что Ли Тяньюнь сам сможет это понять.
— Мяу!
Увидев, что его хозяина обижают, маленький тигрёнок, прижавшийся к груди Ли Тяньюня, тоже решил вмешаться. Он «зарычал» на закованного в клетку зеленочешуйчатого медведя, но его писклявый голосок не внушал никакого страха.
Однако благодаря духовной связи, установленной через контракт питомца и хозяина, этот совершенно неустрашающий писк пробудил Ли Тяньюня, который был уже на грани обморока.
Когда устрашающий рёв медведя наконец стих, Ли Тяньюнь, обливаясь потом, рухнул на землю и принялся жадно глотать воздух.
Доун подошёл к нему и, что было редкостью, похвалил своего ученика.
— Неплохо. Ты меня не разочаровал.
Хотя Ли Тяньюнь, страдая от головной боли из-за нехватки кислорода, не совсем понял, что произошло, по тону Доуна он догадался, что это, вероятно, было своего рода испытание.
Внезапно раздался звонкий треск лопнувшей цепи. Зеленочешуйчатый медведь, воспользовавшись секундной оплошностью двух магов, вырвался на свободу.
— Плохо, зеленочешуйчатый медведь сейчас вырвется!
— Быстрее, защищайте господина лорда!
Два мага, вскрикнув от ужаса, принялись спешно творить заклинания, пытаясь остановить зверя. Но что могли два ученика мага против разъярённого зверя среднего ранга? Несколькими ударами лап зеленочешуйчатый медведь превратил всю клетку в груду искорёженного металла.
— Можешь встать?
Услышав холодный голос своего учителя Доуна, Ли Тяньюнь, стиснув зубы, поднялся с земли.
Доун положил руку на рукоять меча и медленно пошёл навстречу зеленочешуйчатому медведю. Вчера, чтобы поймать этого зверя живьём, он получил лёгкое ранение. Тот, уже побеждённый, всё ещё продолжал безрассудно проявлять агрессию. На этот раз Доун не собирался его щадить.
— Хоть ты и мой ученик, и практикуешь созданную мной боевую технику высокого ранга, должен признать, твоя основа слишком слаба. Не говоря уже о сравнении с Нией, даже в ополчении найдётся немало тех, кто сильнее тебя. Впрочем, сообразительность у тебя неплохая, хоть какой-то плюс. Смотри, меч — это не игрушка. Вот как им нужно владеть!
В одно мгновение мир будто погрузился в тишину. Рёв гигантского медведя, панические крики толпы — все звуки исчезли, словно их с Доуном разделяли сотни метров. Ли Тяньюнь почувствовал, что ему не хватает воздуха, будто из лёгких выжимали последние капли.
— Разрушение буйным ветром!
Боевая аура вспыхнула, свет меча ослепил. Воздух в радиусе десяти метров вокруг Доуна сжался, и размытый силуэт клинка, окутанный ужасающей аурой, со свистом понёсся к голове зеленочешуйчатого медведя. Ощутив смертельную опасность, медведь ударил лапами по земле, и перед ним возникли три толстых земляных щита.
Но они лопнули, как мыльные пузыри, от одного прикосновения!
...
Обновлено: 01.02.2026