Хэран не находил себе места, видя необычайно подавленную сестру, и крутился вокруг нее, не зная, что предпринять.
Ему позвонил водитель и сообщил, что у нее после лекции испортилось настроение. Хэран тут же бросил все бумаги и помчался домой.
К его приезду Хоран уже заперлась у себя в комнате. Он растерянно топтался у двери, а когда она наконец вышла и направилась в гостиную, увязался за ней, словно питомец в ролевой игре.
Она выглядела настолько удрученной, что его сердце сжималось от беспокойства.
Хэран плюхнулся на пол рядом с сестрой и стал украдкой поглядывать на нее, но она молчала. За ту неделю с лишним, что она была дома, он ни разу не видел ее такой подавленной. В конце концов Хэран не выдержал и заговорил первым.
— Нуна, в Ассоциации что-то случилось? Этот Тоджин… он тебе что-то сказал?
— …Нет, дело не в этом. Просто есть о чем подумать.
— А мне рассказать не можешь? Если это в моих силах, я все улажу.
Хоран молча посмотрела на нахмурившегося от беспокойства Хэрана, который так уверенно говорил про «уладить», а потом вдруг схватила его за щеки и принялась тискать.
— А ты так похож на рыбу-фугу.
— Нуна… ф тофно фсё номано?
— Говори по-человечески. Язык фугу я не понимаю.
— Опуфи, огда фуду говоифь по-феловефески…
Сделав вид, что не понимает, Хоран еще немного помяла его щеки, а потом отпустила и устало откинулась на спинку дивана.
Она всем своим видом показывала, что не хочет продолжать разговор, и Хэран, потирая ноющие щеки, тоже замолчал.
Хоран тяжело вздохнула и произнесла с такой интонацией, будто сетовала на горечь соджу:
— Хэран, ты… никогда не соглашайся на помолвку.
— …Нуна, ты помолвлена? Когда? Где? С каким коз… то есть, с кем?
— Тебе незачем знать. Мы все равно больше никогда не встретимся.
Хоран, чья жизнь была далека от книг и романов, еще не знала, что такое «флаг» в фэнтези.
Не знала той непреложной истины, что если герой говорит «этого не может быть», это обязательно случится, а если «мы больше никогда не встретимся» – они непременно встретятся снова…
\* \* \*
Кое-как отогнав старые воспоминания, Хоран вернулась к привычной жизни: валялась на диване и ела вкусную еду, которую готовил брат.
Увидев, что сестра повеселела, Хэран несколько раз напомнил ей звонить по номеру, записанному как «Гильдия», если что-то случится, вручил свой телефон и снова уехал зарабатывать деньги.
Хоран, конечно, и сама могла бы заработать, но ее внутренний король демонов, привыкший за тысячелетия к тому, что всю грязную работу делает дворецкий, бунтовал против любой попытки напрячься.
Поэтому она лежала на диване и бездумно щелкала каналами, когда почувствовала, что кто-то вошел в созданный ею барьер.
Знакомое ощущение… кто же это? Внезапно ее осенило.
Тоджин.
Этот парень снова явился к ее дому.
Он топтался у ворот, не решаясь нажать на звонок. Хоран подумывала переместиться прямо к нему, но, едва собрав в руке демоническую энергию, вспомнила самодовольное лицо Микаэля и решила просто пойти и открыть дверь.
— Чего тебе?
— А, Пэк Хоран… я тут…
Дверь распахнулась так резко, что Чин не успел удивиться. Хоран, прислонившись к косяку, выжидающе смотрела на него, и он, растерявшись, запнулся на полуслове.
«Как можно быть настолько бесшумной?» – промелькнула у него в голове очевидная мысль, но он тут же отогнал ее, вспомнив, зачем пришел.
Чин замялся, и Хоран нетерпеливо дернула подбородком, мол, продолжай.
Прокашлявшись, он вновь обрел самообладание и протянул ей то, что держал в руке.
— …Это что?
— Вы оставили брошюру… Я подумал, что будет невежливо просто вернуть ее, поэтому купил немного фруктов.
— А, ясно. Нелегкая у тебя работа, раз приходится еще и таким заниматься.
Хоран взяла огромную, богато украшенную корзину с фруктами, в которой брошюра формата А4 казалась совсем крошечной, и погладила блестящий целлофан.
«М-м, надо будет попросить Хэрана почистить, когда вернется».
Старшая сестра, когда-то мастерски вырезавшая яблочных зайчиков, превратилась в короля демонов, который, взяв в руки нож, первым делом норовил пырнуть что-нибудь живое. Поэтому Хоран, проявляя недюжинную выдержку, старалась пореже брать в руки нож.
Так что в доме брата и сестры Пэк ножом орудовал только Пэк Хэран.
Без него она не могла даже почистить фрукт, но, размышляла Хоран, уж лучше так, чем устроить резню из-за яблока.
Помечтав о сладком соке, который скоро наполнит ее рот, она вдруг вспомнила, что Чин все еще стоит на пороге, и решила его выпроводить.
— Ты чего стоишь? Не уходишь?
— А, я это…
— Если есть что сказать – говори. Бесишь уже.
Он явно хотел что-то добавить, но продолжал мямлить. Хоран начинала терять терпение.
При первой встрече он вел себя как робот, выполняющий приказы хозяина, а сейчас походил на сломанного робота, зависшего без команды.
Удивительно, но ее сравнение было довольно точным.
Всю свою жизнь Чин делал то, что ему велят.
В детстве – родители, в Ассоциации – «верхи». Он настолько привык к такой жизни, что не чувствовал ни дискомфорта, ни недовольства.
Единственным случаем, когда он не смог в точности выполнить приказ «верхов», было дело, связанное с Хоран. Точнее, с передачей сообщения Хэрану.
Возможно, именно поэтому она так его зацепила.
Сначала его беспокоило, что человек, обладающий столь опасной силой, без колебаний готов убивать и причинять вред. Как охотник Ассоциации, он привык тихо устранять тех, кто представлял угрозу миру. Поэтому он наблюдал за ней – отчасти чтобы предотвратить опасность, отчасти из непонятного для самого себя интереса.
Но первая лекция все изменила.
Тот разговор полностью перевернул его представление о Хоран.
Это было чувство, будто ты узнал, что безнравственная и лишенная чувства справедливости убийца на самом деле бралась за меч, чтобы защитить себя. Будто плохой парень, выслушав его историю, вызывает сочувствие и необъяснимую симпатию.
И вот, впервые в жизни, Чин поступил, руководствуясь личными мотивами.
Он мог бы отдать брошюру на следующей лекции, но вместо этого пришел к ней домой, да еще и с подарком.
Он собирался просто вернуть брошюру и уйти, но слова застряли в горле.
В голове не было никаких мыслей, только образ Хоран, убегающей с искаженным от боли лицом.
И лишь когда она посмотрела ему прямо в глаза, требуя говорить, Чин понял, что хочет извиниться.
— Сегодня, после лекции… Мои слова, кажется, вас обидели. Я пришел, чтобы… извиниться.
— А. Да ерунда. Дело не в тебе. Наоборот, благодаря тебе я кое-что поняла, так что все к лучшему.
— Правда?
— Да. Держи, это тебе в подарок. Спасибо.
На самом деле Хоран не испытывала никакой благодарности, но в памяти всплыло, что в подобных ситуациях принято благодарить и дарить подарки.
Что она чувствовала в тот момент, она уже не помнила.
И сейчас не была уверена, что поступила правильно.
«Был бы здесь Хэран, я бы у него спросила… Вечно его нет, когда он так нужен».
Пока Хоран сокрушалась об отсутствии своего личного тестера на адаптацию к земной жизни, Чин стоял в оцепенении, машинально поймав яблоко, которое она вытащила из корзины и бросила ему.
Он пришел извиниться, а она в ответ дала ему яблоко. В душе Чина что-то дрогнуло.
«Она специально… дала мне это? Чтобы показать, что мне не за что извиняться?..»
Хоран и не подозревала, как далеко зашли его заблуждения. Видя, что он все еще не уходит, она цыкнула языком.
Надо же, как ему хотелось яблока, раз он так на него смотрит. Она ведь просто схватила первое, что под руку попалось.
«В Ассоциации, что ли, мало платят? Наверное, на последние деньги эту корзину купил. Бедняга».
При этой мысли его светло-каштановые волосы, отливавшие рыжиной в лучах заходящего солнца, показались ей похожими на солому.
И опрятная одежда вдруг стала казаться какой-то поношенной.
Видя, как он стоит, не решаясь сдвинуться с места, Хоран решила впервые опробовать на нем навык, который тренировала для Хэрана.
Она высвободила минимум демонической энергии и взяла из корзины фрукт.
Здоровая, румяная груша повисла в воздухе.
Черная демоническая энергия, окутывавшая ее, закружилась в танце и растворилась в воздухе.
А в воздухе остался лишь крошечный, с ноготь, кусочек груши.
Когда она только попала в мир демонов, ей удавались и более тонкие манипуляции с меньшим количеством энергии, но с тех пор, как ее сила возросла, она привыкла полагаться на мощные атаки, и теперь ей было сложно.
Но она осталась довольна, что хоть что-то съедобное осталось, и поднесла кусочек к губам Чина.
— А.
— …А?
Словно маленький ребенок, Чин послушно открыл рот, и кусочек груши шмыгнул внутрь.
Он молча задвигал челюстями, и Хоран с гордостью спросила:
— Вкусно?
— …Да, очень.
Услышав его растерянный ответ, Хоран удовлетворенно кивнула, довольная своим нерастраченным мастерством.
— Ну, теперь точно иди. Скоро Хэран придет.
— Да, тогда…
Подарок она дала, грушей накормила, попрощалась, а он все медлит, будто прирос к месту. Хоран нахмурилась.
— Опять что?
— До встречи на следующей лекции. …Если вы не против?
— Да-да, конечно. Иди уже. Увидимся.
— …Да.
Он наконец развернулся и пошел к дороге. Хоран, глядя ему вслед, вздохнула.
— Что это вообще с ним?
Не заботясь о том, слышит он или нет, она громко цыкнула языком, тщательно заперла дверь и снова улеглась на диван ждать Хэрана.
Хоран не видела, как на лице ушедшего Чина появилась легкая улыбка.
(Продолжение следует)
Обновлено: 22.01.2026