Международная ассоциация охотников.
Как и следовало из названия, это была международная организация. Охотники являлись незаменимым человеческим ресурсом, поэтому с момента вступления в ассоциацию они переставали принадлежать какой-либо стране.
До появления врат их можно было бы счесть простыми беженцами, но, получив силу и прикрываясь благородной целью защиты мира, сотрудники ассоциации стали почётными гостями в любой точке земного шара.
На заре становления системы охотников обычные сотрудники, не обладающие сверхспособностями, порой сталкивались с ненавистью и притеснениями. Однако ассоциация выступила с официальным заявлением: если подобный факт будет зафиксирован, она прекратит свою деятельность в этой стране. После этого открыто оскорблять их перестали.
Но ассоциация на этом не остановилась. Благодаря грамотной пиар-кампании в учебниках и СМИ, работа в ассоциации охотников теперь занимала первое место в списке самых желанных профессий среди подростков.
Положение, имидж, обязанности – всё было на высоте.
А это означало, что даже Хэран, весьма влиятельный глава гильдии в Корее, не мог позволить себе идти напролом против ассоциации.
Он тихо вздохнул и приготовился озвучить оправдание, которое собирался использовать, когда ассоциация всё-таки до него доберётся.
Конечно, сила ассоциации была велика, но для Хэрана безопасность и покой Хоран были важнее любых штрафов.
— Как вы видите, возвращенец, пропавший во вратах, — член моей семьи. Насколько я помню, протокол ассоциации позволяет родственникам забирать вернувшихся без формальностей, при условии, что в течение сорока восьми часов они пройдут регистрацию. Или я не прав?
Хотя он был не выспавшийся, с растрёпанными волосами и в пижаме, в голосе Хэрана, который в свои юные двадцать с лишним лет основал и привёл к успеху целую гильдию, звучала такая серьёзность, что всё остальное отходило на второй план.
Проблема была в том, что рядом всё ещё стояла Хоран.
— Ого, ну ты и заговорил, как старикан. Сильно ты постарел, да?
— Нуна, пожалуйста.
— «Как вы видите, возвращенец… член моей семьи…» Фу, какая гадость.
Хоран скривила верхнюю губу, передразнивая его с максимальной язвительностью, и Хэран в конце концов закрыл лицо рукой.
Ему было немного стыдно за сестру, которая выглядела на двадцать один, а вела себя на одиннадцать.
Вздохнув ещё глубже и дольше, чем прежде, Хэран устало обратился к Чину:
— В ассоциацию мы приедем завтра… то есть, сегодня… как только рассветёт. А сейчас не могли бы вы уйти?
— Да, тогда до встречи…
Чин не стал настаивать, похоже, его шокировало, что женщина, выглядевшая его ровесницей, ведёт себя как ребёнок.
Хэран уловил в его протяжном ответе нотку сомнения — «нуна?..», — но понятия не имел, как это объяснить, поэтому просто слегка кивнул и уже собирался уходить, как вдруг его взгляд зацепился за что-то, и он застыл на месте.
Перед домом, который ещё перед сном был в полном порядке, стояло нечто… похожее на машину.
Судя по задней части, это действительно был автомобиль, но его перед был так уродливо смят, что Хэрану показалось, будто он очутился на свалке, где никогда прежде не бывал.
Он перевёл взгляд на Чина, а тот молча смотрел на Хоран, которая с интересом разглядывала уличный фонарь на магических камнях.
—…
—…
— Ущерб за машину… возместит гильдия «Хоран».
— Да…
\* \* \*
Больше уснуть брат и сестра Пэк так и не смогли. Они бездельничали, завтракая тостами, которые приготовил Хэран.
Учитывая гору работы в гильдии, ему следовало бы немедленно сесть за документы в кабинете, но даже лёгкая беседа с Хоран, казалось, заживляла глубокую рану, оставшуюся в его сердце десять лет назад. Поэтому он решил махнуть на бумаги рукой и побыть с ней.
«Машину… машину можно возместить… Главное, что никого не убила… Нет, о чём я вообще думаю?»
Хэран, закрывший множество врат и уничтоживший бесчисленное количество монстров, старался жить по совести и теперь с трудом отгонял от себя попытки самооправдания, которые вторгались в его привычный мир.
Он посмотрел на чёрную макушку Хоран, которая, как истинная кореянка, сидела на диване, используя спинку как сиденье, и с трудом начал:
— Нуна, нельзя вот так… мять чужие машины.
— Что? Не бормочи, говори громче.
— Нельзя чужие машины… да и вообще ничего нельзя ломать!
— Ой, напугал. Чего ты кричишь?
Хоран, на мгновение увлёкшаяся сериалом по телевизору, наконец повернулась к Хэрану.
«Сам же сказал говорить громче…»
Хэран мысленно проворчал, но, поняв, что привлёк внимание сестры, решил воспользоваться моментом и продолжил, тщательно подбирая слова:
— Нуна, я не знаю, каким был мир, в котором ты жила, но здесь нельзя просто так что-то ломать, мять… особенно людям, пробудившим способности, как охотники. Даже за мелкое правонарушение наказание будет строже.
— Что ты несёшь? Конечно, я это знаю. Думаешь, раз у меня с памятью проблемы, я из каменного века вылезла?
— Тогда почему ты так поступила? Он же не собирался въехать в наш дом. Зачем было так мять его машину?
—…
— Он, кстати, пешком ушёл. От нашего дома до ассоциации охотников больше двадцати километров…
Хоть в глазах Хоран он и был младшим братишкой, Хэрану, которому скоро стукнет тридцать, было не по себе от мысли, что парень на пять лет моложе него пошёл пешком на такое расстояние.
Особенно потому, что они были коллегами, и Хэран как никто другой знал, как тяжело и жестоко бывает в этом мире, когда ты начинаешь свой путь в юном возрасте.
Однако Хоран, которая никогда не была охотником и давно сбилась со счёта своих лет, разница в несколько тысяч казалась такой ничтожной, что она не чувствовала ровным счётом ничего.
Это было всё равно что смотреть документальный фильм о нелёгкой жизни древней митохондрии.
К тому же, если учесть, что эта самая митохондрия вломилась к ним на рассвете и разбудила Хэрана, то можно было даже сказать, что так ей и надо.
Но раз Хэран за него переживал, она решила попытаться его успокоить.
— Да не пойдёт же он пешком всё это расстояние. Наверняка вышел на большую дорогу, поймал такси и уехал.
— Нуна, охотники могут ездить только на специальном такси для охотников. И вызвать его можно только через приложение.
— Ну так вызвал бы через приложение.
—… У сотрудников ассоциации нет с собой телефонов.
— Что? А как же они работают?
— У них есть специальные устройства. Несколько лет назад незарегистрированный охотник взломал сеть ассоциации и похитил врата, так что закон изменили. Теперь в рабочее время им разрешено носить только девайсы для простой связи.
— Ого, вот бедолаги. Но мне-то какое до этого дело?
— Нуна!
Чем больше подробностей он рассказывал, тем плачевнее выглядело положение Чина, и лицо Хэрана становилось всё мрачнее. Хоран же лишь с любопытством впитывала новую информацию.
Желание успокоить брата уже давно испарилось.
— Мир изменился. Раньше ведь таксисты отказывались возить охотников, и люди из-за этого гибли.
—…
— Кстати, а преступников-охотников так и не поймали? Помню, нас из-за них даже в школу не пускали. Как звали того серийного убийцу… Чхве Канджу, что ли?
Хоран, не успев дать Хэрану переключиться на новую тему, начала тараторить, выплёскивая обрывки воспоминаний, которые всплывали в её голове.
В конце концов, Хэран сдался и просто смотрел на неё.
Машину разломала сестра, а стыдно почему-то было ему. Не в силах понять эту абсурдную ситуацию, Хэран с трудом сдержал вздох и попытался вернуть разговор в прежнее русло.
— В общем, это его дело, но чужие вещи ломать нельзя. Поняла?
— Но он же первый…
— Первый что?
— Он первый хотел тебя разбудить! Ты вчера до рассвета плакал, а если бы тебя разбудили так рано, ты бы не выспался.
—… Ты сломала чужую машину, потому что переживала, что я не высплюсь?
— Да. А что? Было шумно? Я же звукоизоляционный барьер поставила.
— Ха-а-а…
Вздох Хэрана становился всё глубже, словно он бурил скважину в морское дно.
То, что она смяла прочнейший автомобиль для охотников, который, как говорят, не поцарапать даже когтями монстра, было проблемой. И то, что она при этом позаботилась о звукоизоляции, тоже было проблемой.
Забота – это хорошо. Даже очень. Но то, что эта забота была направлена исключительно на Хэрана и совершенно не учитывала других, было очень, очень большой проблемой.
Ведь общество – это сообщество, построенное на взаимном уважении и понимании его членов, не так ли?
А Хоран, похоже, не видела в своих действиях ничего предосудительного.
Более того, она прямо об этом сказала.
Пусть мир перевернулся, пусть в небе появляются дыры, из которых на улицы вываливаются монстры, общество лишь меняется, приспосабливаясь к новым реалиям, но не исчезает.
А значит, чтобы Хоран и Хэран, то есть их семья, могли жить вместе и счастливо, Хоран была просто необходима социализация.
Хэран мысленно достал план, который прошлой ночью со слезами на глазах составлял для сестры, и жирно вписал в самое начало: «Посещение лекций в центре для возвращенцев», — а затем подчеркнул это красной ручкой.
«Я так… так счастлив, что нуна вернулась. Но почему у меня на душе так тяжело?..»
Словно не замечая его душевных терзаний, Хоран снова погрузилась в сериал и, как заправский зритель мыльных опер, начала раздавать советы героям:
— Нет, ну почему она вообще его любит? Я бы на её месте этому наглецу все кишки выпустила и…
— Хах…
Хэран и Хоран шли по оживлённой улице.
Точнее, они вышли из машины вместе, но Хоран так увлеклась разглядыванием окрестностей, что постоянно отставала.
Хэрану приходилось то и дело оглядываться. Лишь дойдя до места назначения, он остановился и, глядя на неё сверху вниз, в последний раз напомнил о правилах:
— Нуна, здесь правда-правда ничего нельзя ломать. Грубить… можешь, но хотя бы не матерись. Ладно? Ты же помнишь, о чём мы договорились?
— Эй, я что, семилетняя? Хватит нотаций…
«Лучше бы ты вернулась семилетней… Нет, нет. Главное, что вернулась живой и здоровой».
Хэран чувствовал, как растёт число мыслей, которые он не мог произнести вслух.
«…Но ведь во время регистрации ничего не должно случиться, правда?»
Будущее уже казалось ему беспросветным. Хэран крепко зажмурился.
В отличие от него, Хоран была в приподнятом настроении. Одна лишь мысль о том, что она стоит под ясным небом рядом с младшим братом, приводила её в восторг.
Синее, без единого красного отблеска, небо всякий раз напоминало ей, что она действительно вернулась. А рядом был немощный младший брат, которого нужно защищать, в отличие от вассалов, с которыми она сражалась плечом к плечу. Это пробуждало в ней чувство ответственности, словно она стала главой семьи.
Глядя на Хэрана с этими мыслями, она чувствовала к нему лишь нежность.
К тому же, нравоучения Хэрана, которые не прекращались с самого дома, наконец-то закончились, и от этого её настроение взлетело до небес.
(Продолжение в следующей части)
Обновлено: 22.01.2026