Селена
Они запаниковали.
Ворота из слоновой кости выбросили их в подземную гробницу, ульеподобный толос, пространство которого заполняли лишь центральный гроб и обвивающий его плющ. Скифас развернулся и начал снова тянуть ворота, как только он понял, на что смотрит, и Селена развернулась, чтобы помочь ему. Ворота сопротивлялись и стонали, но, в конце концов, открылись вновь. Герой и Героиня вышли обратно тем же путём, что они и вошли.
Но вместо того, чтобы вернуться обратно в пустой Орфический Дом, они оказались в другой ульеподобной гробнице.
— Что это? — потребовал Скифас. Говоря не столько с ней, сколько с покрытым плющом гробом в центре гробницы. — Чего ты хочешь?
Что-то двинулось в тенях за гробом в ответ на слова, произнесённые голосом кириоса. Селена резко вдохнула.
Низкое жужжание поднялось из темноты. Селена развернулась и врезалась плечом в ворота, через которые они только что прошли, разжигая пламя её сердца, пока оно билось в панике. Со стоном, ворота открылись. Скифас напряжённо просвистел и двинулся, чтобы встретить источник звука в тенях...
Селена схватила его за выцветший зелёный шарф на шее и протащила его через ворота.
Герой Ураганных Высот упал на землю в перекате, задыхаясь. Он держал свою шею, недоверчиво смотря на неё.
— Почему?
Ещё одна подземная гробница. Селена осмотрелась, проверяя тени каждым доступным ей смертным и усовершенствованным чувством.
— Сколько ты знаешь о кириосе и его увлечениях? — спросила она его, осторожно входя в гробницу. Она вытащила своё копьё из падуба и бронзы из складок её солнечных шелков, его изрезанное пророчествами древко отразило свет из её глаз, придавая рисункам на нём иллюзию движения.
Скифас приподнял себя рукой, кашляя и прочищая горло: «Больше, чем я хотел бы. Меньше, чем я мог бы».
Звучало примерно правильно. Раздражение присоединилось к тревоге в её сердце.
— Ты знал, что он производил свой собственный мёд? — спросила она. Милый Герой моргнул.
— Он был пчеловодом?
— Первым из них, — подтвердила она. — Или первым среди них. Он всегда был так пьян, когда говорил об этом, что было трудно понять, что именно он имеет в виду. Но да, он держал свои собственные ульи. Десятки из них, где бы он не нашёл достаточно тёмное и сырое место, чтобы вставить один. Ты знаешь зачем?
— Я полагаю, это было не ради мёда, — пробормотал Скифас, поднимаясь на ноги и вытаскивая свой меч из ножен. Он держал его крепко, и правильной хваткой, но почему-то вид его с мечом в руке ощущался неправильным. Герой отошёл от покрытого плющом гроба, в который она его едва не кинула, и присоединился к ней в поисках движений в темноте.
— Это было ради мёда. — Она слабо улыбнулась его смущённому взгляду. — Просто вместе с мёдом пришли и другие... вещи. — Кириос называл их благословениями. Когда её отец рассказал ей о жужжащих ульях кириоса, он назвал их проклятиями.
Это не было совпадением, что трещины и расщелины, пронизывающие тёмные пещеры земли, так часто были заполнены сотами золота и жужжащими природными мёдоделами. Кириос однажды объяснил ей, пьяный, как и всегда, что каждая пчела – это сын или дочь, которым ещё предстоит родиться. Он объяснил ей их хтоническую натуру, и место, которое они занимают в его владениях.
Расхаживая по комнате, Селена праздно тёрла большим пальцем о едва заметный шрам на кончике её указательного пальца.
— Однажды, когда я ещё была слишком мала, чтобы залезть на мой алый треножник без чей-либо помощи, кириос показал мне один из ульев, что он держал в своём поместье. — Она пыталась уловить любой отдалённый звук, любое мерцание хлопающих крыльев и покачиваний маленьких тел в темноте, но ничего не нашла. Рука, державшая её сердце, медленно начала ослаблять свою хватку. — Он был глубоко в его покоях в углу комнаты, лишённой всего остального. Холодный и мокрый.
Сверху, в самой верхней части потолка ульеподобной гробницы, она услышала слабое жужжание. Оттянув своё копьё назад, она бросила его со всей силы, на которую была способна. За мгновение до того, как оно покинуло её руку, алый свет её глаз заполнил каждую выемку на рукояти её копья. Светящиеся пророчества осветили гробницу, когда копьё взлетело вверх...
И исчезло. Погрузившись в темноту, словно в смолу. За тот краткий миг, прежде чем копьё исчезло из её чувств, они увидели приближающийся рой.
— На выход! — выкрикнула она, и они оба прыгнули к воротам из слоновой кости.
________________________________________
— Пара безумцев ведёт спор...
— "Обмениваются мнениями" ты имеешь в виду.
— Называй это как хочешь. Каждый из них считает, что он более великий король, и что другой является его меньшим. Один из них – это правитель великого мраморного города, а другой командует тенями, что находятся в каждом углу, которого не касается свет. Скажи мне, девчонка, какое из их владений большее, а какое меньшее?
— Первый из них более великий. Он – король целого города, а другой – это всего лишь король теней – это всё равно, что быть королём ничего.
— Неверно.
— Что!
— Первый человек – король всего лишь одного скромного города. В его пределах, его власть неоспорима, но только в его пределах. Второй же – это король каждой тени, в каждом королевстве и за их пределами. Владение, которое можно отметить на карте всегда меньше. Владение, которое существует в каждом углу, неважно насколько малом, всегда больше.
— Но это всего лишь тени!
— Тени, и всё, что в них находится. Король мраморного города – это король всего, что находится в этом городе. Король теней точно такой же. Всё, что находится в тенях, подчиняется его командам – как эти пчёлы, например.
— Даже пчёлы?
— Даже пчёлы. Вот – помани пальцем, и посмотри, подойдёт ли одна из них.
— Как будто пчела будет слушать человека.
— Ты так считаешь? Ну что ж, тогда посмотри что произойдёт, когда я позову их.
— Шо!..
— Я позвал его, и он пришёл. Ты когда-нибудь видела, как пчела вот так отдыхает на пальце человека?
— ... возможно.
— Хо? Наглая девчонка. Ну, в таком случае, ты когда-нибудь видела, как один из них танцует?
— !
— От большого пальца к мизинцу, а затем к указательному и безымянному. И к среднему он возвращается, к центру его маленькой сцены. Давай, похлопай ему. Он устроил довольно неплохое представление – просто послушай, как он жужжит.
— Откуда ты знаешь, что это мальчик?
— Я смотрю на его душу. Он станет тем ещё красавцем, когда он однажды родится вновь.
— Родится вновь? Как человек?
— Разумеется. Это то, чем является каждая пчела, в конце концов. Нерождённой душой. Это почему они жужжат в моих тенях, летая по линии между жизнью и смертью.
— Значит, эта пчела когда-нибудь станет ребёнком?
— Он бы стал им, да.
— АХ! Что ты... что ты делаешь?! Почему ты давишь его?!
— Потому что я могу. Видишь, как он не жалит меня даже сейчас? Ты знаешь, почему он этого не делает?
— Мне всё равно, просто отпусти... ай!
— Ах. Ты убила его.
— ... почему?
— "Почему" что?
— Почему он ужалил меня?
— Потому что ему было страшно и больно, и я не позволил бы ему ужалить меня.
— Н-но...
— Никаких "но". Это всего лишь пчелиный укус. Нечего проливать над ним слёзы.
— Что случится с его душой?
— То же, что и с твоей.
— Что это значит?
— Это значит, что пришло твоё время принести мне ещё вина. И побыстрее. Я не буду здесь вечно.
________________________________________
— В тенях не безопасно, — резко прошептала Селена, сжимая кулаки и ударяя по покатой стене ещё одной ульеподобной гробницы так сильно, как она могла. Она видела, как этот удар должен был выглядеть на боксёрских соревнованиях в Олимпийских Играх и в воспоминаниях тех, кто пришёл к ней за помощью. Она знала, что её исполнение не было идеальным.
И всё же, даже её неумелых ударов должно быть достаточно, чтобы разбить эти гладкие кирпичные стены. Это не должно ощущаться, словно она всё ещё лишь девчонка слишком маленькая, чтобы спать одной по ночам, неочищенная и слабая. Это не должно ощущаться, словно её руки сломаются раньше, чем гладкая кладка толоса, и всё же. После ещё нескольких ударов она сдалась и втиснула пальцы в тонкие щели между кирпичей, пытаясь вытащить их по одному. Всё, что она получила за свои усилия, это сломанные ногти и кровоточащие пальцы.
— Это все тени, — также резко прошептал Скифас, внезапно появляясь радом и отдёргивая её руки от кирпичей. Его глаза были широко раскрыты, их белки были освещены золотыми углями. — Это все тени, Селена. — Это был первый раз, когда он назвал её по имени. — Почему это не безопасно? Где мы?
— Я не знаю.
— Ты не знаешь?.. — он внезапно дёрнул головой, услышав это за мгновение до неё. Пчёлы.
Скифас прорычал от раздражения и бросился за ней обратно к воротам.
________________________________________
Они бежали. От гробницы к гробнице, от улья к улью, каждый из них отличался лишь достаточно, чтобы его можно было отличить от того, что был раньше, и того, что будет дальше.
Один из них был заполнен от стены до стены каменными статуями женщин в напыщенных витиеватых юбках, все они умоляюще поднимали руки к небу – или к тому, что лежало над подземной гробницей. Груды золотых пуговиц высыпались из кувшинов и сундуков, расставленных по комнате, чтобы хранить их.
В другом были расписанные стены, грандиозная фреска, смотрящая на покрытый плющом гроб. Картина изображала дикого кабана и двух безликих мужчин, атакующих его с разных сторон. Один из них был на коне с копьём в руке. Другой был голым и с двуручным топором над головой, который он занёс для удара.
Они бежали через гробницы, заполненные позолоченными нагрудниками и костями лошадей, кроватями из гранита и остатками окольцованных камнями костров. Они прошли мимо фресок всех цветов и сюжетов, растений и животных, мужчин и женщин. Они спотыкались о полные наборы украшенной серебряной лошадиной брони. Они прошли через гробницу, поддерживаемую одной единственной колонной в дорическом стиле на вершине которой был солнечный диск, излучающий чистую тьму вместо света.
Они бежали.
И за ними следовали.
Время шло, наверное, но здесь не было никакого способа отследить его. Когда Селена, наконец, упала спиной к покрытому плющом очередному гробу, она не могла сказать, была ли это паника или усталость, что делали её конечности тяжелее свинца и наполняли её голову туманом. Скифас упал рядом с ней, весь в поту и тяжело дыша. Он закрыл глаза и прислонил голову к плющу, медленно вдыхая.
Ветер засвистел, когда он вдохнул его, и за секунду его паническое дыхание успокоилось. Когда Герой открыл глаза, они не были спокойнее, но, по крайней мере, он смог перевести дыхание. Особенность его города, как она полагает.
— Мы не можем бегать вечно, — сказал он ей.
Как будто она не знает.
Она увидела вспышку в темноте и заставила себя двигаться.
________________________________________
Скифас пытался сражаться с ними. К его чести, он устроил впечатляющее шоу.
Но в итоге, он лишь слепо размахивал мечом в темноте.
— Ну и что, если они поймают нас? — спросил он её, снова задыхаясь. Ему потребовалось больше времени, чтобы заметить это в этот раз, и когда он таки это сделал, он выплюнул проклятие и призвал ветер, чтобы наполнить свои лёгкие. — Ну и что, если они ужалят нас пару раз? Это всего лишь пчёлы.
Некоторое время спустя, после дюжины гробниц и стольких же минут – или, возможно, часов – после того, как он задал этот вопрос, один из мёдоделов ужалил его, пока он безумно размахивал мечом в тенях. Селена не увидела, как это случилось. Она только услышала, как он удивлённо хмыкнул, и увидела, как он отшатнулся назад с потрясённым выражением. На что бы он не смотрел в этот момент, это была не гробница, в которой они были. Он споткнулся о покрытый плющом гроб и упал на пол из грязи.
Селена закинула его руку себе на плечо и потащила его через ворота из слоновой кости.
________________________________________
— Он всё ещё болит, хм?
— Немного.
— Это не то, что сказал твой отец. Когда я слушал его, это звучало, словно ты можешь потерять палец в любой день.
— Атта слишком много волнуется.
— Или, возможно, недостаточно. Он отправил тебя ко мне, в конце концов.
— Только потому, что ты не позволишь ему забрать меня.
— Умная девчонка. Давай, покажи мне палец.
— Он не болит.
— Я думал, что он "немного" болит?
— Хм.
— Какое неприятное зрелище. А и палец тоже выглядит плохо.
— Хм!
— Это хорошо, что он отправил тебя обратно. Эта рана не зажила бы сама по себе.
— Правда?
— Правда.
— Но это ведь всего лишь пчелиный укус.
— Даже у пчелы есть яд. И пчела, что сделала это, была одной из моих, знаешь ли. Я лично культивировал его улей, моими собственными руками. Всё в его улье было больше, чем оно было бы без моей руки, чтобы направить его рост. Его мёд был слаще и ароматней, чем любой другой, а его королева была достаточно плодовита, чтобы заполнить ещё дюжину ульев своими детьми. И точно так же, воины улья были больше и сильнее любых, что ты можешь найти на природе. Их жала были острее, а их яд в разы страшнее.
— Могла ли я... умереть?
— С таким отцом, как у тебя? Сомневаюсь. Но ты точно бы пострадала, если бы позволила этому и дальше гноится. У моих пчёл есть яд, что вызывает помутнение рассудка. Обычно это требует большей дозы, или более длительного периода времени, но ты достаточно мелкая, чтобы я задумался, почувствуешь ли ты его эффекты. Тебе повезло, что этого не случилось.
— ...
— Ох? Я не прав?
— ... Прошлой ночью... у меня был странный сон.
— И что это был за сон?
— Он был глупым. И он не имел никакого смысла, и он был таким громким...
— Девочка моя, это мой любимый вид снов. Расскажи мне всё о нём.
________________________________________
— Селена, — невнятно произнёс Герой Скифас, его глаза были стеклянными и несфокусированными. Она прижала тыльную сторону ладони к его лбу, он был достаточно горячим, чтобы обжечь кожу смертного. — Слна...
— Да? — пробормотала она, вытаскивая всё, что могла из складок своих шелков. Глиняный кувшин с водой, тряпку и завязанный узлом мешок наполненный сыром и виноградом.
— Не чувствую хорошо, — пробормотал он. Его глаза закатились. Она потянулась, чтобы положить мокрую тряпку на его лоб, и он внезапно дёрнулся. Ударяя по её руке, и сбивая кувшин с водой на пол, где тот разбился. — Не трогай меня!
Он зарычал как животное, смотря сквозь неё, словно её здесь и не было. Словно кто-то ещё был позади неё.
Когда она обернулась, всё, что она увидела, было пчёлами.
— Нам пора идти, — торопливо сказала Селена, бросая тряпку поверх глиняных осколков. — Поднимайся! Поднимайся!
— Нет, — прошипел он. На его руках и ногах были дюжины рубцов, дюжины пчелиных укусов, от которых Селена не успела его оттащить.
Мы не можем бегать вечно.
Селена схватила его за плечо и подняла на ноги. Пламя в его стеклянных глазах вспыхнуло, и его губы с ненавистью изогнулись.
Герой Косящего Шквала просвистел пронзительную ноту, и Селена ахнула, когда рука ветра врезалась ей в живот и оторвала её ноги от земли. Она врезалась в дальнюю стену гробницы, сломала один из кирпичей своим затылком и безжизненно упала на землю. Тьма подступала со всех сторон её зрения, пока её сознание покидало её...
Нет.
Пламя её сердца взревело, и Селена подложила под себя руку, заставляя себя подняться.
Скифас насторожено смотрел за ней с другого конца гробницы. Будучи здесь и где-то ещё одновременно. Она посмотрела мимо него, на ворота за ним. Её сердце пропустило удар.
Она едва могла видеть слоновую кость. Пчёлы покрывали каждый её дюйм.
Звук жужжания становился всё громче и громче, пока всё больше насекомых заполняли подземную гробницу, покрывая стены плотнее, чем любая краска. Температура поднималась вместе с шумом. Вибрация их жужжащих крыльев сметала пыль со стен, заставляла трястись землю под её ногами и яркий зелёный плющ двигаться и спадать с гроба.
Гроб.
Селена подошла к гробу, даже когда инфернальное жужжание и поднимающаяся температура заставляли её зрение размываться по краям. Она вонзила руки в плющ и начала горстями срывать его, не обращая внимания на жгучую сыпь, которая образовывалась там, где ядовитые листья касались её кожи. Гроб под ними был самым грандиозным сооружением во всей гробнице, почти таким же зелёным, как и плющ, покрывающий его, и усыпанный сотней драгоценных камней. Камень Лакедемона.
Селена с усилием подняла священную крышку гроба и бросила её на землю, где та разбилась с громовым треском.
Скифас просвистел ещё одну жестокую ноту, когда она приблизилась к нему. Но в этот раз, она была готова. Она упёрлась ногами и прикрыла глаза против ветра, продираясь сквозь него одним мучительным шагом за другим, и хватая бредящего Героя за волосы.
— Прекрати! Стой! Не трогай меня!
Селена отвела голову назад и врезалась своим лбом в его так сильно, как могла. Затем она потащила его обмякшее тело за волосы через гробницу, обратно к осквернённому гробу в её центре. Открытому настежь, но лишённому трупа. Лишённому вообще всего.
Смотря на то, что можно было описать только как "зияющая бездна", туннель, ведущий в землю, где должен был быть труп, Селена почувствовала слабое и разумное беспокойство. К сожалению, оглушающее жужжание тысяч пчёл и жар их вибрирующих тел вытеснили все более разумные альтернативы из её разума.
Ну что ж.
— Ты первый, — сказал она, бросая Героя в бездну. Он мгновенно исчез из её поля зрения. Она подождала звука удара: одну секунду, две, пять, десять. Селена вздохнула, это будет больно.
Запрыгивая через край гроба в глубокую пропасть внутри, Селена услышала, как звук жужжания пчёл изменил свою тональность. Он стал ритмичным и ярким.
Словно они смеялись.
________________________________________
Громовой треск разбил тишину в закатных владениях Культа Бушующего Неба. Тиран Полизалос, полулежавший на пуховой кровати и дышащий ритмично с его коматозной женой прижатой к его боку, мгновенно проснулся. Он резко сел, недоверчиво смотря на дальний угол комнаты. Ещё один треск пробил закатную тишину.
И затем, мраморная статуя Героини Селены разбилась на части и рухнула на пол.
Обновлено: 13.02.2026