Вэнь Цунъяну показалось, что он еще толком не успел пообщаться с сестрицей Яо, как уже настало время обеда.
Его пригласили в залу для трапез отобедать с младшим кузеном Минъюанем. Увидев, что за столом лишь они вдвоем, Вэнь Цунъян спросил между делом:
— А где же наш братец Цуй, этот Ханьлиньский академик?
Этот новый талантище в ученых кругах, так называемый танхуа — его будущий шурин. Совсем скоро он должен был стать мужем старшей сестры его милой сестрицы Яо, и, хотя они люди разного склада, в будущем неизбежно придется общаться, так что лучше было бы познакомиться заблаговременно и поближе.
Цзи Минъюань слегка задумался, затем улыбнувшись, ответил:
— Поскольку моя старшая сестра Минда сегодня не смогла встретиться с господином Цуем, отец пригласил его обсудить литературные сочинения. Боюсь, они еще не наговорились и за столом, наверное, тоже продолжат беседу, и тогда не избежать скучных рассуждений. Так что лучше нам с тобой, кузен, спокойно пообедать.
Вэнь Цунъян на мгновение задержал руку над тарелкой, затем поспешил ответить с улыбкой:
— Ты прав, я терпеть не могу, когда беспрерывно рассуждают обо всякой учености.
Цзи Минъюань тут же поднял чарку в его честь. Вэнь Цунъян ответил тем же, и на этом тема была закрыта.
Но после трех чарок вина и плотного обеда Вэнь Цунъян все еще размышлял о будущем шурине и о своем будущем тесте.
Он, конечно, знал, что князь Аньго не питает к нему, племяннику своей старшей жены, особой искренней любви, а воспринимает его просто как младшего родственника из обычной семьи друзей. И разве что из уважения к тетушке относится к нему чуть снисходительнее.
Вэнь Цунъян и сам знал, что не подает больших надежд и далеко не золотце, чтобы всем нравиться.
Но он ведь собирался стать мужем сестрицы Яо.
Сегодня его будущий тесть, поскольку, видимо, считал, что Вэнь Цунъян не сведущ в литературе, не стал с ним серьезно беседовать, и в будущем подобных случаев, вероятно, будет немало. Для него-то это неважно, но как же сестрица Яо?
Они оба сейчас по статусу будущие зятья семьи Цзи, но братца-академика Цуя принимают как почетного гостя, а его по-прежнему считают юнцом, которого можно уделать парой слов. Разве это не заставит сестрицу Яо терпеть унижение?
С самого детства из-за своего вечного озорства, упрямости и бесшабашности он привык к удивленным, разочарованным или презрительным взглядам окружающих. Вэнь Цунъян знал, что о нем говорили за глаза, и эти слова были всегда одними и теми же: «избалованный сынок знатного дома, праздный гуляка, ни на что не годный бездельник» * и тому подобное.
П. п.: Здесь автор использует идиому膏粱纨袴» (gāoliáng wánkù), которая буквально означает «жирное мясо, отборное зерно и штаны из тонкого белого шелка». Образно описывает изнеженных, избалованных отпрысков богатых и знатных семей, которые живут в роскоши и праздности, не зная забот.
Вэнь Цунъян не хотел, чтобы его сестрица Яо из-за него страдала.
И уж тем более он не хотел, чтобы однажды сестрица Яо в нем разочаровалась.
Вкус изысканных яств, которыми был уставлен весь стол, постепенно становился все преснее.
После того как Вэнь Цунъян выпил еще пару чарок, его проводили в гостевую залу отдохнуть.
Устроив кузена, Цзи Минъюань разыскал матушку и с улыбкой доложил:
— Кузен сегодня был в хорошем настроении, выпил, наверное, три-пять чарок, слегка захмелел и уже задремал.
Он хорошенько все обдумал и не стал рассказывать матушке о том, что кузен выглядел все же слегка подавленным и даже не особо скрывал это, что было крайне редким явлением.
Старшей госпоже, конечно, нелегко было бы заставить мужа снизойти до уровня кузена. Но начинать разговор об этом — лишь создавать самой себе проблемы.
Она поблагодарила сына за приятную новость. За целый день и так редко услышишь что-то радостное, и усталость госпожи Вэнь немного отступила. Она кивнула и улыбнулась:
— Пусть себе спит, не нужно его будить. Если не проснется, пусть остается у нас.
Так или иначе, Цунъян и раньше не раз здесь оставался.
Цзи Минъюань принял указание и лишь тогда присел рядом с матушкой, спросив:
— А как самочувствие старшей сестры?
Улыбка на лице госпожи Вэнь слегка потускнела, и она лишь ответила:
— Ничего серьезного. Просто ей сейчас не хочется никого видеть, тебе тоже не нужно к ней идти. Я передам, что ты о ней помнишь.
В его годы уже не очень-то прилично расспрашивать о личных делах старшей сестры, поэтому, хотя в душе младший брат о ней беспокоился, он лишь ответил:
— Хорошо, матушка.
Госпожа Вэнь отправила сына тоже вздремнуть, а сама расположилась отдохнуть на кушетке*. Она всерьез задумалась, как же достойно расторгнуть помолвку с семьей Цуй.
П. п.: 贵妃榻» (guìfēi tà) — «кушетка/оттоманка наложницы/императорской супруги». Длинная, низкая кушетка или шезлонг, изготавливалась из бамбука, часто с одним подлокотником, традиционный предмет мебели в богатых китайских домах. Ассоциируется с отдыхом и негой.
Хотя госпожа Вэнь и пообещала Минда, но она также отдавала себе отчет, что супруг ни за что не захочет терять такого старшего зятя, как Цуй Цзюэ.
Если уж совсем ничего не выйдет... то придется сослаться на несхожесть восьми иероглифов* и посмотреть, можно ли вместо Минда выдать замуж за Цуй Цзюэ, например… ее сестру...
П. п.: «сослаться на несхожесть/несовместимость восьми иероглифов, столпов судьбы». Речь о «бацзы» (八字) — «восьми иероглифах» (четыре пары иероглифов, обозначающих год, месяц, день и час рождения человека). Совместимость бацзы жениха и невесты традиционно проверялась перед свадьбой, и несовместимость могла служить формальным предлогом для отказа от брака.
У госпожи Вэнь разболелась голова.
В семье у них всего четыре девочки. Минъи* еще совсем мала, этот вариант ни в коем случае не подходит. Что касается Минъяо и Цунъяна, для них осталось лишь провести обряд обручения. Они и так уже жених и невеста; двое молодых явно питают друг к другу чувства. Этот брак устраивает обе семьи, и его тем более нельзя разрушать.
Остается лишь одна Миндэ*...
Но, осмелится ли она сама? Сможет ли вообще потянуть такое замужество?
П. п.: Минъи — четвертая дочь, Миндэ — третья дочь князя Аньго от наложниц.
Часы пробили четверть после часа Шэнь*, пора собираться на ужин. А по дворцовым правилам всем молодым девицам-дочерям князя уже давно следовало бы подняться с кроватей после полуденного сна.
П. п.: «申初一刻» (shēn chū yī kè) — «первый кэ (четверть часа) после начала Шэнь». Традиционный китайский способ отсчета времени: сутки делились на 12 двухчасовых «страж» (отрезков времени) (时辰). Час Шэнь — 9-я стража, примерно с 15:00 до 17:00. «Чу» означает начало стражи. «Кэ» — примерно 15 минут. Таким образом, здесь время около 15:15.
Но эту вторую сестрицу всегда было трудно мерить обычными мерками, к тому же старшая госпожа особенно была склонна ее баловать...
Помедлив мгновение, Цзи Миндэ на время отбросила достоинство знатной молодой девицы-дочери князя, прислонилась к дверям и прислушалась.
В доме царило полное безмолвие.
Она сжала губы и посмотрела во двор на солнце, прятавшееся за тенью деревьев. Ей было досадно впустую проделать весь этот путь. Но двери были плотно закрыты, и если она войдет, делая вид, что ничего не знает, и потревожит послеобеденный сон второй сестры, то ничего хорошего из этого не выйдет.
Обновлено: 19.02.2026