*Перевод:** Astarmina***
Хуайюй с удовлетворением любовалась его выражением лица.
Она имела дело с Цзян Сюаньцзинем уже несколько лет и прекрасно знала, что этот человек строг и консервативен, упрям и скучен. В словесных поединках он отставал от неё на десятки тысяч миль.
Раньше, когда их политические взгляды расходились, а позиции противостояли друг другу, они при встрече сразу же вступали в перепалку, и у неё не было интереса много с ним разговаривать. Теперь, став другим человеком, она вдруг захотела его подразнить. И надо же, каменное лицо Цзян Сюаньцзиня, когда он раздражается, приобретает совершенно особое очарование.
Она не удержалась и, подперев подбородок рукой, уставилась на него.
Это лицо, остававшееся невозмутимым более двадцати лет, не менявшееся даже перед лицом серьёзных событий, наконец не выдержало. Оно становилось то синим, то фиолетовым, то зеленоватым, а под конец покрылось румянцем, подобным вечерней заре на горизонте, просвечивающим сквозь бледные щёки.
— Это случайность, — натянуто произнёс Цзян Сюаньцзинь. — Я не придаю этому значения, и тебе не следует.
— Нет! — Хуайюй решительно замотала головой. — Я уже придала!
Сказав это, она наклонилась и обхватила руками край повозки, приняв вид неотвязной нахалки, которая ни за что не отступится.
Цзян Сюаньцзинь никогда не сталкивался с подобными людьми, и, нахмурившись, смотрел на неё, не зная, что делать.
— Барышня, — вмешался Чэнсюй, пытаясь выручить своего хозяина. — Уже поздно, разве вам не нужно возвращаться домой?
Домой? Хуайюй опешила, её лицо выражало полное недоумение.
И правда, с момента пробуждения она ещё не разобралась, кем является это тело, даже себя не знала, не говоря уже о том, где её дом.
Жалобно повесив голову, она пробормотала:
— Я не могу найти дом.
Цзян Сюаньцзинь косо взглянул на неё:
— Опять лжёшь. Разве место, откуда ты выскочила, не твой дом?
Место, откуда она выскочила? Хуайюй тщательно подумала и вдруг ее осенило:
— Точно!
Тот особняк с первого взгляда выглядел как правительственная резиденция, видимо, статус её нынешнего тела был немалым. Значит, в будущем у неё ещё будет возможность приблизиться к Цзян Сюаньцзиню.
Сощурив в улыбке глаза, она сказала:
— Подвези меня домой?
Цзян Сюаньцзинь резко опустил полог повозки:
— Сама доберёшься.
— У меня болят ноги, я подвернула их, когда упала, и не могу идти, — она подняла полог и снова начала строить ему гримасы, хлопая ресницами. — Ты ведь наполовину мой спаситель, неужели не отблагодаришь меня хоть немного?
По обычаям семьи Цзян спасителя жизни следовало щедро отблагодарить. Но эта девица снаружи повозки... Цзян Сюаньцзинь холодно усмехнулся. Не говоря уже о том, что тот удар ножом вовсе не угрожал его жизни, даже если бы это было настоящее спасение, он не хотел её благодарить.
Злоумышленница с тайными мотивами и нечистыми намерениями!
— Если не отвезёшь, я поеду к тебе домой, — фыркнула Хуайюй. — В конце концов, на этой повозке довольно удобно сидеть.
Девушка сама не заботится о своей репутации, с чего ему заботиться о ней? Цзян Сюаньцзинь отвернулся, не глядя на неё, и сказал наружу глухим голосом:
— Поехали.
— Слушаюсь, — Чэнсюй сел на другую сторону повозки и тронулся.
Видя, что он уже ничего с ней не может поделать, Хуайюй довольно опустила полог и уселась рядом с Чэнсюем, свесив ноги с края повозки и покачивая ими, совершенно неприлично.
Чэнсюй искоса поглядывал на неё, находя эту девушку довольно забавной, и тихо заметил:
— Если ты действительно восхищаешься моим господином, то веди себя скромнее, он предпочитает благовоспитанных людей.
— Кто сказал? — Хуайюй приподняла бровь и кивнула в сторону кабины. — Будто в этом мире мало образованных и воспитанных девушек? И ты видел, чтобы он с кем-нибудь из них разговаривал больше пары фраз?
Чэнсюй поперхнулся и с удивлением посмотрел на неё. Поразмыслив, он понял, что она права. За все эти годы ни одна воспитанная девушка не смогла сказать Пурпурному Солнечному Господину больше трёх предложений. А эта бесстыдница только сегодня наговорила столько, сколько другие не наговорили бы за год.
Но... тон его господина в этом разговоре оставлял желать лучшего.
Чэнсюй не знал, смеяться ему или плакать:
— Барышня, это что, обратная психология, чтобы привлечь внимание моего господина?
— Именно! — Хуайюй хлопнула в ладоши и улыбнулась. — Видишь, у меня получилось! Твой господин сейчас сидит в повозке и слушает мои слова с мрачным лицом. Наверняка не забудет меня в ближайшие годы!
Цзян Сюаньцзинь молча сидел в повозке с мрачным лицом.
Если бы не его воспитание, он бы с удовольствием вышвырнул эту особу из экипажа. Он встречал много бесстыдных людей, но настолько нагло бесстыдных — впервые. Даже среди мужчин таких мало, а эта ещё и девушка.
Кто её так воспитал?
Сегодня были седьмые сутки со дня смерти Даньян, и его настроение и без того было сложным. После всей этой череды событий он чувствовал только головную боль. Потерев виски, он откинулся на стенку повозки, намереваясь немного отдохнуть.
Однако снаружи болтунья не умолкала, словно не было конца ее словам.
— Эй, молодой господин, а каково твоё боевое мастерство?
— ...Сносное.
— У твоего хозяина, наверное, немало врагов? Ты охраняешь его и днём и ночью?
— ...Барышня, это секретная информация, не могу говорить.
— Да я просто спрашиваю, не будь таким жадным. О, а тело у тебя крепкое, давно тренируешься? Посмотри на эти руки, цкцк, твёрдые как железо. Дай-ка пощупаю вторую...
На висках Цзян Сюаньцзиня вздулись вены. Он открыл глаза, приподнял полог и низким голосом приказал:
— Ещё слово — и выходишь вон!
Хуайюй снаружи вздрогнула и повернулась к нему:
— Что с твоим голосом?
Ещё недавно он звучал нормально, но сейчас был явно хриплым.
Человек в экипаже сидел прямо, его осанка оставалась изящной, но лицо...
— Ты что, смутился? — она приподняла бровь, забралась внутрь, села рядом с ним и внимательно посмотрела. — Какое красное лицо!
— Кто разрешил тебе входить? — Цзян Сюаньцзинь разозлился и хрипло крикнул: — Выйди!
— Эй, не злись, — она схватила его за запястье и осмелилась положить руку ему на лоб.
Горячий на ощупь.
— Ох, так ты можешь заболеть, — Хуайюй обрадовалась, убрала руку и с улыбкой похлопала его. — Все говорят, что Пурпурный Солнечный Господин крепкий как железо и бронза, восемь лет помогал управлять государством, ежедневно ходил во дворец в любую погоду. А теперь смотри-ка, у тебя жар.
Цзян Сюаньцзинь на мгновение замер, затем сам потрогал свой лоб, нахмурившись ещё сильнее.
Принцесса скончалась, последующих проблем было множество, и за эти семь дней он спал в общей сложности меньше пяти часов, неудивительно, что заболел от переутомления.
— Чэнсюй, — позвал он. — Поверни к аптеке.
— Слушаюсь! — ответил Чэнсюй и немедленно сменил направление.
Раньше он думал, что у него просто болит голова от раздражения, но теперь, узнав, что заболел, почувствовал, что в голове стало ещё мутнее. Цзян Сюаньцзинь сжал кулак и холодно сказал сидящей рядом:
— Ты можешь выйти?
— Нет, — Хуайюй покачала головой и великодушно похлопала себя по коленям. — Повозка сильно трясётся, ты весь шатаешься, давай предложу тебе мягкую подушку, чтобы прилечь!
Цзян Сюаньцзинь помрачнел:
— Не нужно.
— Я, девушка, не возражаю, а ты, здоровенный мужик, такой недотрога? — Хуайюй скривила губы и внезапно обхватила его за шею, резко притянув к себе половину его тела.
— Ты... — Цзян Сюаньцзинь вздрогнул и попытался оттолкнуть её, но у девушки оказалась немалая сила, и она даже владела приёмами борьбы. Она схватила его руки, а у него не было сил в конечностях, и он не смог освободиться.
— Не волнуйся, никто не видит, — Ли Хуайюй радостно улыбалась, лукаво глядя на покрасневшее лицо человека в своих объятиях.
У неё возникло ощущение, будто хулиган заигрывает с порядочной женщиной, и она странным образом взволновалась.
«Порядочная женщина» в её руках явно не разделяла этого волнения, хмуро глядя на неё и готовясь сопротивляться.
— Эй, предупреждаю заранее, — злорадно произнесла она. — Если ты пошевелишься, я закричу, что ты меня домогаешься. Мне-то репутация безразлична, но вот захочет ли Пурпурный Солнечный Господин сохранить своё незапятнанное доброе имя?
Обновлено: 02.02.2026