Вернувшись в гимназию с заветным листком регистрации, Онидзука чувствовал себя так, будто вернулся с войны. Он ожидал, что Тамара Игоревна встретит его с удивлением и, может быть, даже с каплей уважения. Как же он ошибался.
Завуч взяла у него бумагу, повертела ее в руках, словно изучая фальшивую купюру, и холодно произнесла:
— Что ж, поздравляю. Вы продлили свое пребывание в нашей стране еще на три месяца. Не тратьте это время зря.
Никакой похвалы. Никакого удивления. Только сухая констатация факта. Словно он не в одиночку поднял бунт в цитадели бюрократии, а просто сходил за хлебом.
«Железная леди… — подумал Онидзука, провожая ее взглядом. — Но ничего. Даже у самой крепкой стали есть предел прочности. И я его найду!»
Оставшаяся часть дня была свободна. Его следующий «урок позора» был только завтра. Умный человек потратил бы это время на подготовку к занятиям. Но Эйкити Онидзука не был умным человеком. Он был стратегом. А любой стратег знает: прежде чем атаковать, нужно провести тщательную разведку местности.
Его миссия, которую он сам себе и назначил, называлась «Операция "Семь чудес света гимназии №17"». Цель — изучить каждый уголок этого унылого здания, найти его слабые места, потенциальные пути отхода и, что самое главное, определить местоположение стратегически важных объектов.
Чудо №1: Столовая.
Первым делом он направился туда, где пахло едой. Школьная столовая встретила его запахом пережаренного масла, вареной капусты и легким ароматом отчаяния. Он проинспектировал линию раздачи, заглянул в гигантские кастрюли с чем-то серым и булькающим.
— Это… что? — спросил он у суровой поварихи, похожей на валькирию в белом чепце.
— Суп гороховый, — буркнула та, не отрываясь от нарезки хлеба.
«Гороховый… суп… Это вообще съедобно? — подумал Онидзука. — Ладно, объект изучен. Вывод: потенциальный источник биологического оружия. Использовать с осторожностью».
Чудо №2: Спортивный зал.
Огромное, гулкое помещение, пахнущее потом и старыми кедами. Здесь царил тот самый физрук с лицом бульдога, которого он видел на педсовете. Сейчас он гонял каких-то старшеклассников, заставляя их прыгать через «козла».
Онидзука с интересом понаблюдал. Шведские стенки, канаты, маты.
«Отлично! — отметил он про себя. — Идеальное место для "дополнительных занятий" с учениками, которые не понимают слов. Пара-тройка сотен отжиманий, и самый упрямый "Бык" станет шелковым. Также подходит для случайных встреч с учительницами физкультуры. Надо выяснить, есть ли тут молодые и симпатичные».
Чудо №3: Актовый зал.
Пыльное помещение с рядами скрипучих деревянных кресел и сценой, на заднике которой висел выцветший портрет Пушкина. За сценой он обнаружил целую сокровищницу: старые декорации, костюмы, какой-то сломанный реквизит.
«Круто! Штаб-квартира! — его глаза загорелись. — Здесь можно прятаться, хранить свои "учебные пособия" и устраивать тайные совещания. А еще… можно подглядывать из-за кулис во время школьных концертов. Гениально!»
Он продолжил свою одиссею, изучив библиотеку («Слишком тихо, много пыли, но библиотекарь — милая женщина в очках. Потенциальный источник информации»), кабинет химии («Пахнет опасно, но много интересных колбочек. Можно что-нибудь взорвать в случае необходимости») и кабинет труда для мальчиков («О да! Станки, молотки, тиски! Это мой рай!»).
Но все это было лишь прелюдией. Он приближался к главному, седьмому и самому важному чуду света. К объекту, который в его иерархии ценностей стоял где-то между коллекцией видеокассет и мотоциклом.
Чудо №7: Учительская женская раздевалка.
Он знал, что это рискованно. Он знал, что после утреннего скандала его появление где-либо рядом с женскими помещениями будет расценено как объявление войны. Но инстинкт охотника был сильнее. Ему нужно было знать. Знать, где находится это святилище, эта земля обетованная.
Ориентируясь на тихий гул женских голосов и здравый смысл (обычно такие места располагаются рядом со спортзалом), он вышел к неприметной двери без таблички. Он прижался к ней ухом. Да! Он слышал смех, журчание воды в душе и… о боги, он услышал голос Марии Владимировны!
Сердце Онидзуки забилось, как отбойный молоток. Кровь прилила к лицу (и не только). Его мозг, обычно работающий в режиме «бей или беги», переключился в режим «подгляди и наслаждайся». Он начал судорожно искать способ заглянуть внутрь. Замочная скважина была старой, с большим отверстием. Идеально!
Он опустился на колени, стараясь двигаться бесшумно, как ниндзя. Прильнул глазом к скважине и… ничего. Темно. Видимо, с той стороны в замке был ключ.
«Черт! План "А" провалился. Нужен план "Б"!»
Он огляделся. Рядом, под потолком, проходила толстая труба отопления. А над дверью было небольшое окошко-фрамуга, закрашенное белой краской. Оно было приоткрыто для вентиляции.
«Бинго!»
План был дерзким, глупым и физически почти невыполнимым. Но это же Онидзука. Он подпрыгнул, уцепился за трубу и, напрягая все мышцы, подтянулся. Труба угрожающе заскрипела, но выдержала его вес. Медленно, сантиметр за сантиметром, он перемещался по ней, пока не оказался прямо над дверью. Теперь нужно было заглянуть в щель фрамуги.
Он вытянул шею, балансируя на трубе, как цирковой акробат. Его взору открылась божественная картина. Раздевалка была наполнена паром. Он видел силуэты женщин, полотенца, шкафчики. И вот, в центре этого рая, спиной к нему, стояла она. Мария Владимировна. На ней было только полотенце, обернутое вокруг тела. Капельки воды стекали по ее лебединой шее и терялись где-то ниже…
«Я в раю… — прошептал Онидзука. Его носом пошла кровь от перенапряжения и восторга. — Я могу умереть счастливым…»
Он так увлекся созерцанием, что его хватка ослабла. Пальцы соскользнули. В последней отчаянной попытке удержаться он дернулся и ударился головой о ту самую фрамугу. Стекло, старое и хрупкое, с тихим звоном треснуло и посыпалось вниз. Прямо на безупречную прическу проходившей мимо… Тамары Игоревны.
На секунду в раздевалке воцарилась гробовая тишина, которую нарушил лишь вскрик завуча и визг нескольких учительниц.
Онидзука замер на трубе, понимая, что он попал. Попал так, как не попадал еще никогда в жизни.
Все взгляды, включая испуганные и полные ярости серые глаза Марии Владимировны, устремились вверх.
— ОНИДЗУКА?! — голос Тамары Игоревны был похож на скрежет ледника.
Времени на раздумья не было. Он мог либо упасть в эпицентр скандала, либо… бежать. Он выбрал второе. Оттолкнувшись от стены, он совершил невероятный прыжок, приземлился на пол в коридоре, вскочил и, не оглядываясь, рванул прочь, оставляя за собой след из капель крови из носа и осколков своего достоинства.
Он бежал по школьным коридорам, не разбирая дороги. За ним гнались яростные крики учительниц и один, особенно грозный, обещающий ему все кары небесные, голос Завуча-Терминатора.
Спрятавшись в своем новом штабе — за кулисами актового зала — он пытался отдышаться. Сердце колотилось. Адреналин зашкаливал. Разведка боем обернулась полномасштабной катастрофой. Он не просто был пойман — он был пойман за самым грязным и унизительным занятием.
Он вытер кровь с лица. Но сквозь ужас и стыд в его душе пробивался росток чистого, незамутненного восторга.
«Но я… я это видел…» — прошептал он, и на его лице расцвела блаженная идиотская улыбка.
Он объявил войну этой школе. И сегодня он потерпел сокрушительное тактическое поражение. Но стратегически… стратегически он получил бесценные разведданные, которые будут согревать его в долгие холодные русские вечера. И это, по его мнению, стоило любого наказания.
Обновлено: 23.01.2026