Глава 5 — Глава 5. Цензор Чжан выбирает экстремальные маршруты?

— Ты говоришь, страна не может ни дня без наследника? Каждое слово старины Чжу падало, как топор палача, сдирая кожу с дрожащей спины Лю Пина. Император медленно поднялся с трона. Его золотой халат с драконами всколыхнулся, будто от невидимого ветра. — Кости Наследного Принца еще не остыли, а вы уже делите шкуру неубитого медведя? Вам не терпится найти нового хозяина? — Мы не смеем! — хором взвыли чиновники, падая на колени. Холодный пот прошиб каждого, от первого ранга до девятого. Только Чжан Бяо стоял с каменным лицом, спокойный как удав. В душе он откровенно потешался над коллегами: «"Не смеем"? Да ладно! Кого вы лечите, старые лисы? Лю Пин — это просто пробный шар, который вы выкатили, чтобы проверить реакцию босса!» По истории, Чжан Бяо знал: старина Чжу в итоге назначит наследником внука. Но этот процесс будет таким же легким, как удаление зуба через нос. Любовь Императора к умершему сыну Чжу Бяо была фанатичной. В его картине мира Чжу Бяо был единственным Сыном, а остальные — так, просто принцы. Когда твой любимый ребенок только что умер, а тебе уже подсовывают замену, любой нормальный отец взбесится. Поэтому, хоть тема наследника и была 100% гарантией казни, Чжан Бяо решил ее не трогать. У него, в отличие от его «прошлой версии», все-таки были какие-то моральные принципы. «Но братан Лю... ты, конечно, поднял планку суицидального искусства на недосягаемую высоту!» Пока чиновники тряслись от страха, раздался молодой, взволнованный голос. Это был Ци Тай, левый заместитель Министра обороны: — Ваше Величество, умоляю, усмирите гнев! Господин Лю выразился неуклюже, но сердце его болит за страну! Монголы на севере снова шевелятся, Ляодун требует внимания! Вы, Ваше Величество, трудитесь без сна и отдыха. Раньше Принц помогал вам, но вот уже три месяца, как его нет... Дел становится всё больше, и мы боимся... — Боитесь чего? Что я сдохну от переутомления?! — рявкнул Чжу Юаньчжан, не дав ему закончить. — «За страну» они переживают! А если я вас не послушаю, что, Великая Мин рухнет?! Ци Тай (он же Ци Дэ) был уникальным кадром. За девять лет службы ни одного косяка. При старине Чжу это достижение уровня «Бог». Император ценил его, даже имя ему сменил на более благозвучное, и готовил в помощники сыну. Ци Тай был чистым гуманитарием, пороха не нюхал, но получил высокий пост в военном ведомстве. И вот теперь этот любимчик тоже влез в тему наследника, наступив на самую больную мозоль Императора. — Как мой Бяо относился к вам! А вы? Неблагодарные твари! — ревел Чжу Юаньчжан. — Стража! Взять их и... — Ваше Величество! Чжан Бяо понял: сейчас или никогда. Если старина Чжу сейчас начнет массовые репрессии, то лимит на казни может быть исчерпан, и до него очередь не дойдет. А ему нужно умереть сегодня. Он шагнул вперед, перекрывая собой всё внимание: — Предложение Министра финансов Чжао о повышении налогов в Цзяннани на 30% — это путь к гибели страны! Этого нельзя допустить ни в коем случае! БАМ! Эффект разорвавшейся бомбы. Все взгляды, только что прикованные к «теме наследника», мгновенно сфокусировались на Чжан Бяо. Министр финансов Чжао Цянь побелел так, что стал похож на привидение. А старина Чжу, чьи глаза налились кровью, уставился на Чжан Бяо как хищник, у которого отняли кусок мяса. Его голос звучал как скрежет наждачки по стеклу: — Ты тоже считаешь, что моя Империя скоро рухнет? — Э-э-э, ну... Под давлением убийственной ауры Императора, Чжан Бяо нацепил маску скорбного патриота, поднял табличку для записей и выдал: — Рухнет Мин или нет — я не знаю. Если и рухнет, то я умру первым, защищая её. Но суть в другом! То, что предложил господин Чжао — содрать три шкуры с Цзяннани ради армии — выглядит как забота о стране, а на деле — мина замедленного действия! Прошу, Ваше Величество, прозрите! !!! На лбу Министра финансов Чжао Цяня вспыхнули три черных восклицательных знака. «Спасибо, блин! Решил утащить меня с собой в могилу?!» — Ваше Величество, не слушайте этого безумца! Он... он ничего не понимает в экономике... — заблеял Чжао Цянь, пытаясь спастись. Но взгляд Императора стал еще свирепее. Чжан Бяо, игнорируя жалкие попытки министра, продолжил наступление: — Подумайте, Ваше Величество! Цзяннань только что пережила потоп. Народ истощен, как больной после лихорадки. А мы им — бац! — налоги вверх! Это как добить раненого! Сначала будет ропот, потом бунт. А если к этому добавить... Он набрал в грудь побольше воздуха и выложил на стол свой козырь — «Комбо Смерти»: — Внутри — бунты голодных крестьян! Снаружи — монголы точат сабли! А на троне — вопрос о наследнике висит в воздухе! Сложите эти три фактора — и вот вам рецепт гибели Династии, Ваше Величество!! ШУУУХ! Зал взорвался. Хаос. Паника. Ситуация вышла из-под контроля. Кто-то начал орать, оскорбленный до глубины души. Кто-то, наоборот, просветлел лицом, поняв суть. Чжан Бяо связал все проблемы в один тугой узел и швырнул его в лицо Императору. Эффект был сногсшибательный. Но он еще не закончил. — Ах да, чуть не забыл. Чжан Бяо повернулся к бледному Министру финансов и добавил с циничной ухмылкой: — Господа Лю и Ци, которые болтали про наследника, конечно, заслуживают кары за дерзость. Но такие, как господин Чжао — чиновники-вредители, которым плевать на народ — они еще опаснее! Они хуже предателей! — Ты... ты кровью плюешься! Клеветник! — Министра финансов трясло так, что он начал заикаться. Старина Чжу прищурился. В его взгляде, направленном на Чжан Бяо, что-то изменилось. Именно этого Чжан Бяо и добивался. Он выпрямился в струнку, посмотрел прямо в глаза Императору и выдал финальный аккорд — громкий, пафосный, героический: — Ваше Величество! Сегодня я рискую головой не ради себя, а ради будущего Империи! Ради вечного мира! — Если Вы считаете, что я сею панику, вношу раздор между монархом и министрами, проявляю неуважение или расшатываю устои... Он сделал паузу, бросил взгляд на забившегося в угол цензора Шэня, принял позу мученика и отчеканил: — То прошу Вас, Ваше Величество! Поступите со мной так же, как с этими тремя господами! Подарите мне быструю смерть! А если быстрая смерть — это слишком большая роскошь для такого, как я, то можете содрать с меня кожу и набить её соломой! Мне всё равно! — Лишь бы Вы не повышали налоги в Цзяннани! Пожалейте народ! — Я! Умру! Без! Сожалений! Занавес. Челюсти присутствующих пробили пол. Особенно впечатлился цензор Шэнь, который утром здоровался с Чжан Бяо. Ему хотелось показать большой палец и крикнуть: «Брат Чжан, ты просто монстр!» Тишина. Мертвая тишина. Весь двор был в шоке от этого дикого перфоманса: «Групповое обвинение» плюс «Добровольный запрос на сдирание кожи». Да уж... У цензора Чжана действительно специфические методы карьерного роста. Исцеляю Мир Вперед Ичиго Босс Жути