Глава 15 — Глава 15

Глава 15 *** — …Джозеф, как же ты оказался в Ярнаме? — спросил Герман, впервые с момента нашей встречи назвав меня по имени. Я всхлипнул, отчаянно пытаясь взять себя в руки: — Я… я был дома, с семьёй. Про Ярнам и не слышал никогда. А потом просто лёг спать и очнулся уже привязанным к столу, под какой-то капельницей… Мне сказали, что я подписал контракт, вкололи что-то, и я снова отключился, а пришёл в себя уже в клинике… Герман надолго замолчал, обдумывая мои слова. — Через эту мастерскую прошло много охотников, — наконец произнёс он. — И каждый из них был готов к кровопролитию, каждый знал, под чем ставит подпись… Все, кроме тебя. Он вздохнул, положив ладони на истёртую деревянную рукоять трости, зажатой между колен. — Раньше мне уже доводилось иметь дело с охотниками, которые пытались увильнуть от условий контракта, едва получив исцеление. Жадные глупцы, они хотели получить всё, не отдавая ничего взамен. Я решил, что ты из их породы, и за это прошу у тебя прощения. — Вы можете… можете помочь мне уйти? — с надеждой спросил я. — Расторгнуть этот проклятый контракт? Герман медленно покачал головой. — Мне искренне жаль, мальчик, но пути назад нет. Если подпись поставлена, спасения не существует. За этим следят сущности, что стоят куда выше нас обоих. — И что мне теперь делать?! Сражаться, умирать и начинать всё сначала? До бесконечности? — Таков порядок вещей, Джозеф. Пока длится Охота, время здесь свивается в узлы, заставляя тебя исполнять долг в рамках одной-единственной ночи. Ты освободишься, только если завершишь Охоту — это даст тебе шанс вернуться домой. Либо же ты лишишься рассудка и станешь одним из тех бедолаг, которых приходится упокаивать… что навсегда отрежет тебе путь из Ярнама. От этих откровений легче не становилось — скорее наоборот. Но едва я собрался возразить, старый охотник продолжил: — Тебе предстоит трудный путь, я признаю это первым. И пусть я — всего лишь прикованная к креслу руина и не могу обучать тебя лично, это не значит, что я не поделюсь советом. Если, конечно, ты готов слушать. Утерев слёзы, я медленно отстранился от объятий Куклы. — Каким советом? — Начнём с тех обычных чудовищ, что встретятся тебе на пути. А теперь встань и отвези меня в Мастерскую. Давненько я никого не наставлял… У меня есть несколько книг, которые тебе стоит изучить на досуге, когда будешь здесь отдыхать. Этот жест мог показаться незначительным, но в то время он стал для меня спасительной соломинкой. Именно с этого малого и началась наша дружба. Герман видел, что мне нужна помощь. Скорее даже, он увидел в моей ситуации отражение собственной судьбы. Как и он, я оказался в ловушке долга Охотника. Но в отличие от него, у меня всё ещё оставался шанс на спасение. Помогая мне — охотнику, который никогда не желал охотиться, — он давал мне то, чего сам был лишён. Словно бы он сам сбегал из своей тюрьмы, наставляя меня. Иронично, но именно эта помощь в итоге позволила ему покинуть Сон Охотника, а возможно, и сам Ярнам. Интересно, доведётся ли мне когда-нибудь увидеть его снова, или он так и останется в моей памяти лишь измученным стариком, которого Сон удерживал в мире живых до тех пор, пока я не даровал ему свободу? — Тогда мне остаётся только поверить тебе на слово, — произнесла Цири, вырывая меня из омута воспоминаний. — Эй, Джозеф. Ты ведь ведьмак? — подала голос Глетка, наша самая юная спутница. — Ты сильный, прямо как в сказках, только вот глаза у тебя не кошачьи. Я посмотрел на девочку и качнул головой: — Нет, я просто охотник. Сил мне не занимать, это верно, но на этом всё. Я чуть помедлил, а затем негромко обратился к Цири: — Кстати, присматривай за нашим новым другом. Неизвестно, действительно ли он хочет помочь или замышляет что-то своё. Цири понимающе кивнула. — Поживём — увидим. В конце концов, он ведёт нас к людям, а там мы хотя бы сможем осмотреться. — Справедливо. Когда мы въехали — если это можно так назвать — в Вороний Пик, на нас сразу уставились угрюмые местные жители. Судя по их минам, чужаков здесь не жаловали. Другие провожали нас любопытными взглядами, но подходить не решались. Впрочем, оно и понятно: зрелище человека с отрубленной головой оборотня в руках мало располагало к светским беседам. Пока мы пробирались по раскисшей от грязи дороге, я заметил странную вещь: стоило мне приблизиться, как скотина начинала бесноваться. Куры и гуси с диким криком разлетались в рассыпную, а псы и вовсе дрожали мелкой дрожью, поджимая хвосты, пока я не проходил мимо. Приблизившись к Цири, я прошептал: — Кажется, звери пугаются меня до икоты. — Очень надеюсь, что на лошадей это не распространяется, — отозвалась она со вздохом. — Иначе наше путешествие превратится в сплошную головную боль. Она была чертовски права. Вскоре мы выбрались во внутренний двор, где ошивалось несколько солдат. Двое из них, заметив нас, направились навстречу. Они выглядели настороженными, а их взгляды, полные подозрения, то и дело задерживались на мече Цири и моём внушительном арсенале. — Кто такие? Зачем пожаловали? — спросил один из стражников. — Прошу прощения, что отвлекаю, — заговорил наш провожатый, — но у меня важные вести для Барона. Он указал на голову оборотня, которую я всё ещё держал. Солдаты на миг лишились дара речи. — Твою ж мать… — только и выдохнули они в унисон. В этот момент в тишине двора раздалось отчётливое урчание двух животов. Глетка, ничуть не смутившись, спросила: — У вас найдётся что-нибудь поесть? Что ж, более эффектное вступление придумать было сложно. *** После недолгой заминки во дворе нас проводили в замок Барона и усадили за стол. Наш спасённый отправился на доклад к хозяину, а перед нами вскоре появились деревянные миски с густым варевом. На столе также красовались кувшины с сидром, пышные караваи хлеба, сыр, яблоки и виноград. По меркам этого мира, перед нами был настоящий пир. Я с невольной улыбкой наблюдал за тем, как Цири и Глетка набросились на еду. Они буквально поглощали всё без разбора, в то время как я лишь лениво ковырялся в своей порции. Странная мысль кольнула сознание, напрочь отбивая аппетит: а нужно ли моему телу вообще есть, чтобы выжить? Или я просто по привычке подражаю человеку? Мне хотелось верить в это. Хотелось верить, что я всё ещё нуждаюсь в пище и воде. Так я чувствовал бы себя не таким… чужим. Моё тело теперь исцелялось мгновенно, без всяких флаконов с кровью. Инстинкты, что раньше были лишь едва различимым шёпотом на задворках сознания, теперь гремели в голове, требуя своего. Какие ещё изменения произошли со мной? Что происходит прямо сейчас? Я должен был стать воплощением собственной человечности. Но почему тогда я чувствую себя кем угодно, только не человеком? Единственным утешением было то, что Цири по-прежнему относилась ко мне как к равному. Она видела мой истинный облик Великого, но не отвернулась. — Ты есть-то собираешься, Джо? — спросила она, заметив мою задумчивость. — Должен же ты был проголодаться. Я слабо улыбнулся, отломил кусок хлеба и отправил его в рот. — Ем я, ем. Просто не слишком голоден, — ответил я, а затем перелил содержимое своей миски Глетке. — Растущему организму нужнее. — Спасибо, Джозеф! — Глетка просияла и с удвоенной энергией взялась за еду. Я сделал ещё один глоток сидра, приходя к простому выводу. Я буду верить, что мне нужно есть и пить, даже если это не так. Я буду верить, что я всё ещё человек, даже если это ложь. Пока я размышлял, мой обострившийся слух уловил обрывки разговора в соседнем покое. Говорили наш проводник и кто-то, кого я принял за Барона. — Да, милорд. Насмерть забили тварь, человек ей сердце вырвал голыми руками… Но важнее другое, милорд. Кажется, я нашёл вашу дочь. — Так чего ж ты сразу не сказал, дурень?! Сдался мне этот облезлый пёс, когда речь о дочке идёт! Живо веди меня к ней! Всё встало на свои места. Теперь понятно, почему наш провожатый так рвался сюда. Он рассчитывал на награду, решив, что одна из моих спутниц — пропавшая дочь Барона. Жаль только, что ни Цири, ни Глетка на эту роль явно не претендовали.