«Смерть королям, смерть чародеям, смерть священнослужителям, дворянам, богачам и господам», — вспоминал я главный лозунг мятежников, усмехаясь иронии, что в первую очередь страдают обычные люди. Крестьянок насилуют, с их мужей сдирают кожу; дети и старики не исключение, а легкие жертвы. Это удручает, но как повлиять на самое кровавое восстание ума не приложу. В ходе него должен пасть город-чародеев – Мирта. Сила куда могущественнее одного высшего вампира, но и она падёт.
— Всё летит в Бездну, — вздохнул я, уловив звуки толпы, вышедшей из домов.
Ради безопасности необходимо смешаться с горожанами, с толпой бедняков и рабочих, которые помогли мне без происшествий добраться до Рыбацкого рынка. Недалеко от него находился дом чародейки, именно с ней вёл дела ученик химеролога, относя разное добро на продажу. Правда, его часто обманывали с реальной ценой, а Ксавир не слишком заботился о выгоде, уделяя всё внимание исследованиям. С другой стороны, магнесса ни разу не доставила проблем. Дешево, но надежно. За неимением лучшего и нежеланием искать альтернативу – я был согласен работать с Летицией, пусть немного в убыток.
Однако сегодня что-то слишком шумно.
Слышны вопли и звон железа.
Да и двое стражников в потрепанных кирасах возле стены привлекали особое внимание. Просто рядом с ними валялся окровавленный труп краснолюда, свежий – убили где-то час назад. Выше трупа на стене маячила кровавая надпись, кривая и небрежная, едва читаемая: «Фалька – свобода».
Пустая трата крови.
— Выродки весь город на уши поставили, — буркнул стражник, вытирая пот со лба и косясь на надпись. — Уже подмастерья бросают мастеров, и портовая шваль сбивается в банды. Ладно бы это… шлюхи стали ебаться менее ревностно, словно мы им слишком мало платим.
— Хе, — другой стражник с усмешкой пнул труп. — А вот этих тварей сколько ни режь – всё равно никто не вступится. Храм только спасибо скажет, — кивнул подбородком на площадь. — Вон, гляди, паства Вечного Огня очищается.
Казнь на месте, где торгуют рыбой.
Люди стекались с бедных районов Новиграда, чтобы насладиться не пищей, а зрелищем: толпа фанатиков тащит к виселице связанного пленника. Ему выкололи глаза и отрезали длинные уши, без выкриков было сложно понять, что это эльф.
— Смерть лесным выродкам!
— Они смущают народ!
— Долой сброд Фальковской девки!
— Дурачье, — низким голосом проворчал стражник. — Какие эльфы Фальке? Их тут ещё при старом Иерархе резали. Да они скорее с краснолюдами в гузный союз вступили бы, чем с людским сбродом якшаться стали.
— Ну, — его напарник поправил потрепанный плащ. — Зато теперь благословение есть. Понтифик объявил бунтовщиков предателями, а нелюдей их пособниками. Значит, резать можно всех без суда и этого… следствия… да в гузно его.
— Да херня, — махнул рукой первый. — Порезал раз, ну два порезал! Надоедает к третьему. А всех красивых эльфок уже либо обрюхатили, либо…
— Ты спал с нелюдями? — нахмурился другой. — И даже не позвал?!
— А кто на обход трущоб не пришел?!
«Изумительно», — подумал я.
Как так вышло, что под землей обитают чудовища телом, а на поверхности душой? Так или иначе, люди те ещё твари, но я их не осуждаю. Их сформировали тяжелое время и обстоятельства. При других условиях все были бы чуточку лучше. Но чтобы создать светлые времена, придется пройти через тяготы Бездны.
Заканчивая протискиваться сквозь воодушевленную толпу, я остановился перед неприметным двухэтажным домом, чей лучший вид остался где-то в эпоху, когда город ещё вырывался из-под власти Редании. Фасад осыпался, а окна мутно щурились на показательную казнь эльфа.
Подойдя к двери, я постучал четыре раза и толкнул вперед.
Внутри гостей встречали паутина и пыль, почти полное отсутствие мебели и плесневелые стены. Любой вор быстро решит, что красть тут нечего, кроме бедственного положения хозяйки. Но мне известна правда о подпольном месте сбыта.
Пройдя через первую комнату, я оказался во второй, где обитала владелица неприметной лавки. Чародейка идеально вписывалась в интерьер: изношенное платье, будто сшитое из лоскутов всех десятилетий этого века, распущенные светлые волосы, частично скрытые платком, и утонченная худоба, вызывающая скорее жалость, чем подозрения. Даже головорезы Новиграда подкинули бы ей пару монет на хлеб, не заподозрив подвоха. Эта женщина, чьё имя я узнал из осколка мага-ученика, звалась Летицией – чародейка и алхимик, чьи эликсиры славились среди знати.
— Новый посыльный? — бросила она, не поднимая глаз от стола, заваленного склянками и книгой с рецептами.
— Именно так, госпожа Летиция, — вежливо ответил я, слегка наклонив голову. — Доставил товар к вашему столу, как договаривались.
Поставил на стол миниатюрный сундучок, по которому Летиция сразу признала отправителя. Чародейка жестом попросила отойти, встала перед ним и открыла, всматриваясь в зеленоватое свечение и проверяя товар чарами.
Осторожность ещё никому не повредила.
Одну из замороженных жил она заставила оттаять, взяла ржавый нож, срезала кусочек и смешала его с мутной жидкостью в склянке. Смесь зашипела, испуская едкий запах, но Летиция лишь довольно кивнула.
— Сойдет, — улыбнулась она. — Кремы, мази. Знатные дамы Новиграда сходят с ума по молодости.
Летиция от нашего сотрудничества остается в куда большей выгоде. Вероятно, использует часть выручки для производства новой косметики, а на перепродаже ненужного прикупила пару домов на Храмовом острове или в других местах для богачей. Туссент? Возможно. Но мы с ним почти не контактируем в двенадцатом веке. Так что независимый Новиград, где власть у Иерарха, самое выгодное вложение на Севере.
Только какой ценой достается богатство в этом мире?
— Рад, что товар пришелся по вкусу, — я решил умолчать о том, что кремы и мази, созданные на основе ядовитых жил кикимор, медленно сводят в могилу. — Ксавир ждёт оплату в прежней пропорции: половина в драгоценных камнях низкой пробы, половина в новиградских кронах.
— Жадный сукин сын, — Летиция скрестила руки. — Ну хотя бы новый посыльный лучше прежнего, который путал кикимор с утопцами. Придурок. Припёрся с запахом перебродившего эля и трясся, будто я собираюсь превратить его в лягушку. Как Ксавир так долго терпел этого неудачника?
Выходит, она про мага-недоучку.
— Каждый человек глуп или умен в меру усвоенного опыта, положительного либо отрицательного. Я предпочитаю трезвость и точность, но излишне тактичен в критике других, так что прошу простить – не в моих силах разделить ваше негодование, — изобразил слабую улыбку.
— Манеры пока никого не убили… ах, забыла, парочку прибили на банкете, — Летиция вспомнила забавный случай, судя по блеску в глазах.
Интересно.
Хорошие манеры могут вызвать зависть у тех, кто ими не обладает, или соблазнить тех, на кого положили глаз влиятельные господа. В итоге нет ничего, что в этом мире не приведёт к беде. Просто грубость подталкивает в два раза чаще.
Неважно…
Иначе поступать не планирую: в меру своей профессии давно привык воспринимать незнакомцев как пациентов, кому нужно вырезать что-то лишнее – от аппендицита до правой ноги, поражённой гангреной. Врачебная грубость им даром не сдалась.
— Досадно это слышать, — коротко ответил я, ожидая оплаты.
Летиция с ней не спешила, продолжая говорить о погоде, казнях и бытовых вещах. Поинтересовалась, как обстоят дела в подземных катакомбах, что было её главной целью. Но я отвечал уклончиво, предоставляя минимум, чтобы не обидеть, но и не дать ничего ценного.
Через полчаса она устала от разговора, вышла из комнаты, поднялась на второй этаж и взяла из потайного тайника оплату. Затем спустилась и вручила два кошеля: один с необработанными камушками, другой с новиградскими кронами.
Я любезно принял, позволив Летиции проводить меня до двери.
— Передай старому хрычу, что мне нужны ядра големов, глаза альгулей, хвосты плюмардов, эссенции призраков. И чем больше, тем лучше. Скуплю по самой высокой цене, — заверила она.
— Плюмардов сложно отыскать в нашем округе. Большинство обосновалось в Ангрене, — вспомнил я пометку из бестиария чудовищ.
— Ага, а объявления о блохастых тварях, — Летиция оскалилась, показав только два верхних зуба, и цокнула ими. — Развесили для потехи? Небольшая стая разрывает коров на части, но ведьмаков, когда они нужны, днём с огнём не сыщешь.
— Необычно. Низшие вампиры меняют места обитания лишь…
— Когда высший объявляется, — перебила голубоглазая блондинка. — Пойми и передай ему: я прошу нетопырей. Высшего лишь Герхарт или Тиссая смогут отловить. Ксавир же… ох, всё на что способен маразматик, так это возиться в кишках да сливать чудовищные отходы по завышенным ценам.
Чародейка слишком жадная, чтобы одаривать щедрыми предложениями.
— Ваши доводы убедительны. Я постараюсь передать их в приукрашенном виде, исключая мрачные тона и пренебрежительные высказывания, — пообещал я. — Что из этого выйдет? — развёл руками. — Неведомо. Могу лишь заверить, что мы добудем ядра големов, глаза альгулей, эссенции призраков.
Попрощавшись с чародейкой, я вернулся на рынок, где вонь подгнившей рыбы смешалась с эльфийской кровью, а толпа зевак начала расходиться после казни несчастного и ложно обвиненного.
Хм…
Вмешиваться я бы не стал ни при каких раскладах.
Дело в весах: чтобы спасти одного от казни, придётся пожертвовать несколькими стражниками, что противоречит моей идеологии. Лишь благополучие большинства достойно внимания, даже если эта часть… состоит из отбросов общества. Все пациенты равны вне зависимости от статуса или чего-то другого. И жизнь такая, какая есть, не нужно к ней лепить краски.
Коснувшись мешочка с камнями, что приятно оттягивали руку, я почувствовал толику удовлетворения – они станут топливом для экспериментов, а другой кошель обеспечит всем необходимым на короткий срок.
Летиция здорово выручила, сколько бы лишнего ни взяла за отсутствие неудобств с её стороны. И как бы ни подбивала «уже разложившегося Ксавира» на суицидальную миссию по охоте на приспешников высшего вампира – это всё не важно. Этот мир живет по заветам: «Поимей ближнего своего, иначе дальний придёт и поимеет тебя».
Чародейка просто живёт той жизнью, которая её воспитала, как и все здесь.
Спрятав руки за спину, я отправился гулять по мощёным улочкам Новиграда в центральном районе, где не поскупились на удобства. Гигантский термитник, пропитанный запахами соли, пота, железа, отходов и дешёвого вина. Как и полагается миру, полному кровожадной суеты. И всё же город обладает неповторимым шармом. Люди здесь торгуют, ссорятся, живут, вешают нелюдей и не заботятся о чём-то большем, чем утоление базовых потребностей. При этом каждый считает, что никаких проблем в таком раскладе не водится.
Добравшись до кузницы, я подошёл к деревянной двери и вошёл в тесное помещение, где принимались заказы. Мастером числился человек, что не самая лучшая новость – они хуже краснолюдов обрабатывают сталь. Хотя, здоровяк с обожжёнными руками и шрамами на коже говорил всем видом об опыте.
— Шлем с центральной щелью, как вертикальный разрез. Легкость не важна, только прочность и закрытость ушей, глаз, лица, затылка. Передняя часть с выпуклостью, не прилегающая к лицу. По возможности шлем должен выдержать удар кувалды.
— Как панцирь на голову, только подрезанный? — повторил кузнец. — Забавы знатных господ не перестают раздражать мои печёнки. Небось нацепят на беднягу, да как начнут лупить кувалдами! Жертва завопит мольбами о пощаде из этой самой щели, задыхаться от боли станется, но хер по итогу милость-то получит. Даже лица мучителей перед смертью не узнает.
— Ремешки, — добавил я. — Два крепления к голове.
— Управлюсь к вечеру, подождёшь?
— С вашего позволения, — согласился остаться в зале ожидания, точнее, в коридоре с удобной стеной. К ней прислонился, всматриваясь через окно в суету на улице.
Люди в этом мире обитают где-то четыре века, если не ошибаюсь. Это не их родная планета: дальние предки попали на континент в ходе Сопряжения Сфер, переместившись из семнадцатого или восемнадцатого века по меркам Земли. Что породило уникальную культуру уже в Неверлэнде, где есть множество сочленений истории, которых не должно существовать в темные века.
— Забирай, — оповестил кузнец спустя четыре часа, поставив на деревянный стол шлем. Прочный, с хорошей циркуляцией воздуха. Спасёт от ошибок в сражении с монстрами из катакомб, пластины у висков сделаны на совесть. И с ним можно тренировать наросты на спине, что считывают пространство без участия глаз. Не нужно их закрывать во время боя.
— Ваша работа достойна величайшей похвалы, мастер кузнец, — отсчитал я.
— Помолюсь за душу несчастного, если запор отпустит, — попрощался мужик, вздыхая с облегчением после полной оплаты.
Дело осталось за малым.
Перед уходом из верхнего Новиграда я зашёл на другой рынок, знаменитый алчными торговцами, липкой грязью под ногами и вонью душистых трав – значит попал куда надо. Здесь прикупил вяленого мяса и бурдюк с водой. На первое время хватит, хотя, тело химеры позволяет поглощать сырую плоть монстров и пить кровь. Просто на это сложно решиться.
На данный момент.
Вернувшись сперва в заброшенный дом, я нацепил шлем и вместе с камушками, остатками крон и человеческими припасами двинулся в обитель монстров. Может быть, под Новиградом всё ещё опасно, но каждый шаг приближает меня к возвращению в лабораторию ренегата и началу экспериментов. Как минимум, появилась возможность изучить летучую мышь, разорванного паука и обезглавленную змею, если их ещё не сожрали.
Обновлено: 07.04.2026