Оказавшись в пруду, Юань Чжун громко расхохотался и принялся разбрызгивать воду во все стороны — никакого смущения он не испытывал. Девушки на берегу засуетились, хотели было вытащить его, но он дурачился и плескал водой на всех, кто бы ни приблизился, так что все промокли до нитки.
Несколько новеньких служанок, никогда не видевших подобной неразберихи, побледнели от страха. Вдруг они вспомнили, что у верховного жреца есть служанка, которая стоит совсем рядом, и поспешили к ней. Одна из девушек, едва не плача, дёрнула Таньинь за рукав и всхлипнула:
— Сестрица, ты посмотри... что же нам делать? Если другие бессмертные увидят, не прогонят ли нас?
Таньинь тоже немного растерялась. Честно говоря, даже самый бесшабашный проказник, которого ей приходилось видеть раньше, не шёл ни в какое сравнение с этим верховным жрецом. На самом деле она не представляла, как поступить, но сначала ей пришлось успокоить служанок, готовых вот-вот залиться слезами:
— Ну ничего, ничего, я разберусь.
Она подошла к берегу, остерегаясь подходить к пруду слишком близко, и с учтивым поклоном произнесла:
— Ваша светлость верховный жрец, пожалуйста, выходите из воды. Вдруг вы захлебнётесь?
Не успела она договорить, как её окатило пригоршней воды. Юань Чжун, улыбаясь во весь рот, склонил голову к поверхности пруда и посмотрел на свою новую служанку взглядом, полным лукавства:
— Сяо Цзи, на улице так жарко — заходи в воду, давай поиграем.
... Сяо Цзи*? Что это за прозвище? Все служанки пришли в негодование: у этого верховного жреца и впрямь нет совершенно никаких манер, достойных бессмертного!
С подбородка Таньинь на одежду капала вода, но она не пыталась вытереть её, а лишь подошла ещё ближе и, присев, протянула руку:
— Ваша светлость, ухватитесь за меня, я помогу вам выйти.
Юань Чжун испустил вздох:
—Давай так: ты зайдёшь в воду, тогда я выйду.
Таньинь не шелохнулась, продолжая упрямо протягивать руку. Разнообразные прихоти и выходки этого человека, одна невероятнее другой, начали по-настоящему выводить её из себя.
Юань Чжун скорчил рожицу и рассмеялся:
— Давай быстрее! Или хочешь, покажу трюк, как я меняю лица?
Он провёл рукой по лицу, и в мгновение ока оно преобразилось. Новый облик был так же лишён выразительности, как и предыдущий, но был абсолютно другим. Ещё одно движение рукой — лицо снова поменялось. Он сменил больше десятка лиц одно за другим, ни разу не повторяясь, и они все как на подбор оказались совершенно заурядными. Как и служанки на берегу, Таньинь ошеломлённо наблюдала за этим: да сколько же масок он носит?
Юань Чжун, продолжавший плескаться в своё удовольствие, поднял голову и улыбнулся ей, и неприметные черты его лица вдруг обрели необъяснимую привлекательность.
— Сяо Цзи, хочешь увидеть моё настоящее лицо? Если зайдёшь в воду, я покажу.
Таньинь ещё не успела отреагировать, но остальные служанки взволнованно затаили дыхание. Никто никогда не видел подлинного облика верховного жреца. Всех, кто впервые оказывался на горе Фанвайшань, вводили в заблуждение его многочисленные маски. Некоторые раньше расспрашивали других бессмертных, как же на самом деле выглядит верховный жрец, обращались даже к Тан Хуа, но тот лишь качал головой — он тоже не знал. Во всей обители Фанвайшань не нашлось никого, кто бы видел его настоящее лицо. Верховный жрец действительно оберегал свои тайны самым тщательным образом.
Видя, что Таньинь по-прежнему не двигается с места, Юань Чжун снова вздохнул:
— Ладно, сейчас сниму маску. Не верю, что ты будешь так же упрямиться, когда увидишь моё лицо!
Служанки, не дыша, наблюдали, как он поднимает руку и постепенно, начиная с подбородка, отклеивает тончайший слой кожи. Он специально тянул время, снимая маску крайне медленно, и целую вечность спустя показался подбородок, идеальных очертаний, чистый и гладкий, как нефрит. Не спеша обнажились губы, затем переносица — в них не было ни изъяна. Служанки взволнованно замерли, но вместе с тем стали смутно ощущать в его чертах что-то знакомое.
Одним движением руки Юань Чжун сорвал с себя маску до конца. Солнечный свет озарил его лицо, и всё великолепие сада вокруг на мгновение померкло. Девушки в изумлении прикрыли ладонями рты, и долгое время никто не мог вымолвить ни слова.
Верховный жрец погладил подбородок и усмехнулся:
— Ну как? Красивое у меня лицо?
Не сводя с него глаз, юная служанка робко дёрнула за рукав ближайшую соседку и шепнула:
— Это... разве не лицо господина Тан Хуа?
Обладавший острым слухом Юань Чжун тут же услышал её слова и фыркнул:
— Открою вам секрет: это Тан Хуа срисовал своё лицо с моего.
Служанки, видя его легкомысленные речи и озорные проделки, перестали испытывать к нему благоговейный трепет, а одна из них осмелела настолько, что проговорила:
— Та… так мы и поверили!
На это Юань Чжун громко рассмеялся. Он провёл пальцем по лицу, в мгновение ока возвращая себе заурядный облик, а потом подмигнул юным служанкам:
— Образ его высочества верховного жреца есть бесценное сокровище, куда вам, маленьким девочкам, его лицезреть.
Служанки, видя, что он человек хоть и легкомысленный, но совсем не гадкий, невольно прониклись к нему симпатией, к тому же это его невыразительное лицо оказалось ненастоящим, а невидимое давало простор воображению. Им не хотелось уходить, и они принялись болтать и смеяться: один в воде, остальные оживлённой толпой на берегу.
Таньинь просидела на корточках у пруда целую вечность, а он так и не выходил. Ей оставалось только опуститься на землю и молча ждать, пока этот безобразник верховный жрец сам не выберется на берег.
Юань Чжун продолжал обмениваться шутками со служанками, но краем глаза следил за Таньинь. Она всё же наполовину промокла, и несколько длинных прядей прилипли к щеке. Полностью укрывшись в тени деревьев, она казалась тихой и одинокой.
Вчера, едва Таньинь прибыла в Шестиугольный дворец, в руки Юань Чжуна тут же попала краткая история её жизни. Клан Лис существовал почти десять тысяч лет — не сохраняй они бдительность, их давно бы уже истребили.
Но её биография не вызывала ни малейших подозрений: родилась в Юаньчэне, рано лишилась родителей, воспитывалась дядей и тётей, в начале года те тоже скончались от болезни, поэтому Таньинь и пришла в Фанвайшань. Проверили даже её родителей, включая дядю и тётю, и восемь поколений предков — ничего сомнительного. Она была самой обычной девушкой из самой обычной семьи.
Может, он слишком много думает? Но как тогда объяснить тот мешочек цянькунь?
Солнце клонилось к западу, и стоявшие на берегу служанки постепенно разошлись. В конце концов, они пришли в Фанвайшань работать, а не терять голову от любви. Время от времени украдкой полюбоваться красотой бессмертных — дело обычное, но заниматься этим целыми днями было бы глупо.
Прежде столь шумная сосновая беседка погрузилась в тишину, был слышен лишь плеск воды.
Юань Чжун заправил за ухо мокрую прядь волос и из центра пруда помахал Таньинь:
— Сяо Цзи, я тут уже больше часа отмокаю, тебе меня не жалко?
Очевидно же, что он сам стал дурачиться, а теперь вот так спокойно сваливает вину на неё! В сердце Таньинь вспыхнул гнев, но она тут же осознала собственное бессилие. К чему спорить с этим взбалмошным типом в её-то положении?
Она поднялась, отряхнула пыль и, поклонившись, проговорила:
— Ваша светлость верховный жрец, не могли бы вы поскорее выйти на берег? — В её голосе сквозила беспомощность.
— Не могу! — Юань Чжун скорчил ей выразительную гримасу, затем лёг на спину на поверхности воды и протяжно вздохнул: — Эх, и ты больше ничего не можешь сказать?
Таньинь подумала и решила выразиться иначе:
— Если долго пробыть в воде, то можно простудиться.
Юань Чжун не знал, то ли вспыхнуть от гнева и тут же выпрыгнуть на берег, то ли прямо в воде схватиться за живот от хохота, но сдержался. После долгой паузы он тяжело вздохнул, поднял на девушку взгляд, подперев рукой подбородок, и наставительным тоном произнёс:
— Сяо Цзи, я тебе так скажу: если девушка совсем не понимает романтических чувств, мужчинам это не нравится, особенно если речь о такой, как ты. Ладно, помоги-ка мне выбраться.
Он протянул руку, делая вид, что собирается выйти из воды.
Таньинь облегчённо вздохнула и поспешила поддержать его за предплечье, но он вдруг ни с того ни с сего резко взмахнул рукой и схватил её за запястье, а затем дёрнул на себя. Таньинь пошатнулась и, не успев даже вскрикнуть, с громким плеском рухнула в пруд, подняв фонтан брызг.
Юань Чжун расхохотался.
— Ну как, хорошая водичка? — спросил он, хлопая в ладоши.
Таньинь не переставая барахталась в воде, как перепуганная кошка. Она не умела плавать, а пруд был глубокий! В панике она размахивала руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, ведь берег был недалеко, но своими беспорядочными движениями, не умея плавать, она не только не приближалась к краю пруда, но уносилась всё дальше. К тому же ей не удавалось определить глубину: она то всплывала над поверхностью воды, то погружалась и захлёбывалась, а ступни никак не могли достать до дна.
Юань Чжун, похоже, и не думал ей помогать. Он с улыбкой наблюдал, как Таньинь из последних сил барахтается в воде, пока она наконец не пошла ко дну, оставляя за собой на поверхности лишь шлейф из пузырей.
Ай-яй, неужели смертная? Прислонившись к камню на берегу, он смотрел, как поверхность пруда постепенно успокаивается. Похоже, она перестала всплывать. Неужели и впрямь утонула? В любом случае, она же красавица, а если утонет и вся раздуется от воды, вряд ли станет так уж хорошо выглядеть. Будет досадно.
Он бесшумно нырнул и действительно увидел девушку, которая из последних сил ещё трепыхалась под водой. Много ли она уже наглоталась? Подплыв ближе, он схватил её за воротник. Когда Таньинь, беспорядочно размахивающая руками, наконец нашла за что ухватиться, то тут же вцепилась в своего спасителя мёртвой хваткой. Юань Чжун в мгновение ока вытащил её на поверхность. Его одежда тем временем едва не порвалась: девушка держалась за неё так крепко, что он сам уже дышал с трудом — у утопающих, как назло, физическая сила вдруг сильно возрастает.
— Отпусти... — бледнея, выдавил Юань Чжун. — Ты меня задушишь.
Неизвестно, услышала она или нет, но он всё же вытащил её на сушу. Едва Таньинь руками и ногами ощутила под собой твёрдую почву, то сразу обмякла и без сил рухнула на землю. Широко раскрыв рот, она изрыгнула поток воды, задыхаясь так, будто вот-вот умрёт. Краем уха она смутно расслышала слова Юань Чжуна:
— И чего ты такая упрямая? Если бы позвала на помощь, это бы тебя не убило!
Он ещё смеет так говорить, когда сам же и виноват в произошедшем!
Таньинь кашляла так, что глаза покраснели, и всё никак не могла подняться. Вдруг её бесцеремонно дёрнули за воротник, отчего её сотряс новый приступ душераздирающего кашля.
— Ладно, раз мы выбрались, то пора возвращаться.
Юань Чжун грубо поднял её и потащил вперёд, то приподнимая, то волоча по земле — это было крайне унизительно. Таньинь больше не могла сдерживать гнев. Он сам утащил её в воду и безучастно наблюдал, как она барахтается, — да как такого мерзавца земля носит?
Таньинь с силой дёрнулась, оттолкнула его и воскликнула, не скрывая злости в голосе:
— Отстаньте от меня!
Юань Чжун окинул её быстрым взглядом, но не шелохнулся, а лицо его было холодным и равнодушным. С самого момента их знакомства верховный жрец только и делал, что улыбался и паясничал. Такое отстранённое выражение она видела впервые.
— Сердишься? — сказал он с лёгкой улыбкой, но таким тоном, будто нарочно подливал масла в огонь.
Когда Таньинь гневно уставилась на него, её взгляд невольно упал на его чёрную шёлковую перчатку. Та промокла насквозь, но верховный жрец не выказывал никакого намерения её снимать и выжимать досуха.
Она растерянно застыла на мгновение, а затем вдруг отвела взгляд и, не говоря ни слова, двинулась вперёд.
Нужно терпеть. Она добралась сюда с огромным трудом, ничто не сможет задеть её.
Не успела она пройти и нескольких шагов, как сзади послышались шаги. Юань Чжун вмиг догнал Таньинь, сияя широкой улыбкой, дёрнул за рукав и легонько помотал его:
— Сестрица Сяо Цзи, я виноват, я всего лишь хотел над тобой подшутить, ты только не злись. Ну же, улыбнись разок.
Бывают же такие наглецы на свете.
Таньинь не проронила ни слова и лишь продолжила идти вперёд, опустив голову и оставляя позади его бесконечную болтовню.
__________________
*Юань Чжун называет Таньинь «Сяо Цзи» 小姬 — это можно воспринять как обращение старшего к младшему (префикс «сяо» 小 + фамилия Цзи Таньинь 姬), также это слово обозначает молодую девушку. Но служанки решили, что он назвал ее小鸡 с другим иероглифом — «цыплёнок».
Обновлено: 22.01.2026