Глава 88 — Глава 88

Глава 88 Целый оркестр – а может, и два – с почти безумным энтузиазмом заиграл приветственную мелодию. Горожане начали ликовать, аплодировать и спонтанно читать сочинённые ими стихи. Девушки с застенчивыми улыбками посыпали красную ковровую дорожку лепестками цветов, а в их корзинках ждали своего часа венки. Их известили об этом ещё вчера. Первым делом, вернувшись, Робаут Жиллиман объявил всему Макраггу о скором прибытии легиона своего брата. Хотя он и не уточнил, сколько именно прибудет воинов, жители Макрагга решили, что не должны ударить в грязь лицом перед Робаутом Жиллиманом. Однако те, кто находился в транспортнике, не разделяли их воодушевления. Мрачность, тишина, смертоносная аура – эта очевидная атмосфера ударила в лицо Робауту Жиллиману, заставив улыбку застыть на его губах. Без сомнения, это было неподобающее поведение. Но прежде чем он успел высказать своё недоумение, его внимание привлёк гигант, стоявший впереди толпы. С его мертвенно-бледного лица на Жиллимана спокойно взирали абсолютно чёрные глаза. В одно мгновение Робаут Жиллиман понял, кто это. И что ему следует делать дальше. Он резко остановился и, вытянув правую руку, преградил путь своей управляющей на длинной красной дорожке. Тараша Эутен тихо вскрикнула и едва не упала – она не поспевала за реакцией своего приёмного сына, но это было не самое главное. Быстро восстановив равновесие, она подняла голову и увидела до ужаса серьёзное, знакомое лицо. Лицо управляющей мгновенно исказила тревога. Оркестр продолжал играть, люди ждали, а Ультрамарины уже начали медленно смыкать кольцо. Они видели, что происходит, и по лицу своего Примарха чувствовали перемену в атмосфере. — Нет. Робаут Жиллиман выразил свою позицию одним коротким словом. Подобно скале, рассекающей волны, он встал в центре сжимающегося круга Ультрамаринов, надёжно прикрыв свою мать спиной. Он неотрывно смотрел на мертвенно-бледного гиганта, а точнее – на Астартес, стоявшего рядом с ним. Характерная для Восьмого Легиона расцветка: мрачно-синий цвет, чёрные наплечники, броня модели МК1 – это означало, что он ветеран Объединительных Войн, один из старой гвардии Императора. Что ещё? Что ещё? Ничего. Кроме правой руки, лежавшей на наплечнике. Она покоилась там спокойно, словно была там всегда. Пальцы казались расслабленными, но обладатель наплечника был намертво прикован к месту. Жиллиман заметил это так же быстро, как и сотни других деталей за эти короткие две минуты. Он любил изучать, читать и многократно сопоставлять. Такова была его природа, такова была привычка, выработанная воспитанием. Поэтому он сразу же обратил внимание на то, какой странной, какой… угрожающей была поза этого Астартес. Затем он мысленно убрал руку, сковывавшую воина. Пять секунд спустя он глубоко вздохнул. — Стойте у меня за спиной, — тихо произнёс Робаут Жиллиман, обернувшись. — Ни о чём не спрашивайте, леди. Просто ни о чём не спрашивайте. Клянусь, я всё вам объясню, но сейчас, пожалуйста, оставайтесь позади. «Если такова твоя воля», – ответила взглядом его приёмная мать. Этот взгляд был твёрд и полон решимости, что совершенно не вязалось с её хрупким телосложением. Следует знать одно: Тараша Эутен заслужила уважение не потому, что стала управляющей Робаута Жиллимана. Поэтому она молча встала за спиной своего приёмного сына, позволяя ему уйти вперёд и полностью скрыть её своей фигурой. Робаут Жиллиман двинулся к транспортнику уверенным шагом. Он не впервые видел воинов Восьмого Легиона, но впервые они казались такими… встревоженными. Его взгляд, острый, словно способный пронзить шлем, метнулся за спину мертвенно-бледного гиганта. Пройдя двенадцать шагов, он немного расслабился. Через сорок шагов он достиг края красной дорожки и оказался у самого трапа корабля. За его спиной его приёмная мать и его сыновья замерли в тревожном ожидании. — Приветствую. Рад нашей первой встрече, — обратился Робаут Жиллиман к гиганту. — Хотя я не ожидал, что она пройдёт в такой обстановке. — Думаю, я должен извиниться, — спокойно ответил гигант тихим голосом. — Нет, не должны. Мне нужны не извинения, а объяснения, — сказал Жиллиман. — Нет проступка – нет и нужды в извинениях. — На самом деле… Кариэль медленно повернул голову и посмотрел на дрожащего капитана Первой роты. — Есть. — Вы не совершили никакого проступка ни передо мной, ни перед кем-либо ещё на Макрагге, — твёрдо заявил Робаут Жиллиман. — Поэтому я требую объяснений, господин Кариэль. Приёмный отец моего брата, инструктор Восьмого Легиона, мне действительно нужны объяснения. — Пять минут, — спокойно сказал Кариэль. — Дайте мне пять минут… Сиани, вы спускайтесь первыми. Жиллиман нахмурился, увидев, как один из воинов вышел из строя и начал спускаться с транспортника. Он шёл, опустив голову, словно преступник, а не гость. И лишь когда один из его братьев напомнил ему, он выпрямил спину. Робаут Жиллиман обернулся и натянул на лицо улыбку. Он чувствовал на себе взгляд приёмной матери и знал, что она видит его скрытую тревогу, но это было неважно. Главное, чтобы она была в безопасности. Улыбнувшись и махнув рукой, Робаут Жиллиман снова повернулся к кораблю и увидел две вспышки синего света. «Что?..» Ответа не было. Он лишь услышал тошнотворный скрежет сминаемого металла, и Астартес, которого удерживала правая рука Кариэля Лохарса, медленно склонил голову. Его наплечник разлетелся на куски с лёгкостью стекла. … «Где я?» Тьма не отвечала. «Где я?» Тьма молчала. Это нормально. Тьма не станет со мной разговаривать. С чего бы ей отвечать мне? «Нет, не так. Кто я?» Долгое, гнетущее, как сама смерть, молчание. В ноздри ударил запах. Прошло много времени, прежде чем я понял, что это. Запах смерти. Я вдыхал его бесчисленное множество раз. Я чуял его в подземных лабораториях Серагонского анклава, на континенте Европа, на Кройце, на бесчисленных полях сражений, где я был нужен. На самом деле, я познакомился с ним ещё в детстве. Моё первое воспоминание – смерть отца. Он был сыном преступника, и я тоже. Это была тёмная подземная пещера. Моя мать убила моего отца. Её руки были в крови, но она горько плакала. Иронично, не правда ли? У потомков преступников тоже есть чувства. Моя мать была бледной и сильной, мой отец – таким же. Они были жестоки, но их жестокость была способом защитить себя… И вот мой отец умер. А потом умерла и моя мать. А потом я стал членом Восьмого Легиона. Сам Император пришёл за нами. Я видел его, и могу с гордостью об этом заявить, хотя после этого ослеп на четыре с половиной недели. Мой наплечник – тому доказательство. Я участвовал в Объединительных Войнах и по счастливой случайности дожил до сегодняшнего дня. Война дала мне новую жизнь, но в череде бесконечных битв я многое потерял. Что-то было мне безразлично, а что-то – очень дорого. Но так или иначе, я сросся со своей бронёй. Я всё ещё могу снять её, но уже не могу отказаться от своего долга. Не могу. Так же, как не могу покинуть нашего Примарха. Примарха? Конрада Кёрза? Что я пытаюсь сказать? Мои слова бессвязны. Как и мои мысли. О чём я спрашивал вначале? Да, да, я вспомнил. Кто я? Кто я? Ответа нет. Никто не отвечает. Я чувствую, как закипает гнев. Я не понимаю, почему не могу получить ответ. Но я также хочу знать, где я. Почему я ничего не вижу? Почему мне никто не отвечает? Столько голосов шепчут мне на ухо, но я слышу лишь… Нет, не так. Кто это говорит? Это ты, Сиани? Или Леонард? «Мне жаль, что пришлось изгнать тебя из роты. Прости, Леонард. Но у меня не было выбора. Ты должен был уйти. Я ещё могу снять свою броню, а ты уже стал с ней одним целым. Ты забыл, за что мы сражаемся. Мне бесконечно горько, но я должен был это сделать. Мы все должны были». Мы? Кто – мы? Отец, мать, легион, Примарх, Император? Кто вы все? Где вы? Есть здесь кто-нибудь? Пожалуйста, ответьте мне. Кто угодно, хоть кто-нибудь. Умоляю, кто я? «Ты – Ванклиф, – сказал голос. – Ты – капитан Первой роты Восьмого Легиона, и сейчас ты стоишь на земле Макрагга. Ты должен убить Тарашу Эутен». Кого? «Тарашу Эутен, простую смертную». «Я убиваю только виновных. Я – судья…» «Она и есть виновная, Ванклиф. Она и её приёмный сын совершили преступление против твоего легиона, против твоего Примарха». «Это правда?» «Конечно, правда. Разве ты её не видишь?» Я увидел. Сквозь окуляры шлема, я увидел. В конце красной дорожки стояла женщина. Я ещё что-то услышал, что-то увидел. Почему я снова могу видеть? Я слышу, как постепенно затихают двигатели транспортника. Вырывающиеся потоки воздуха подхватывают лепестки цветов. И посреди этой прекрасной картины стоит та женщина. Что она делает? Улыбается? Постойте, а где все остальные? Почему я вижу только её? Нет, нет, не то. Кто она такая? «Она – Тараша Эутен, твоя цель, Ванклиф. Убей её, и всё закончится. Убей её, и шёпот в твоей голове прекратится. Я знаю, он тебе не нравится, верно? Ты хочешь тишины, тебе нужно уединение». «Я убиваю только виновных». «Она и есть виновная». «Какое преступление она совершила?» «Она и её приёмный сын Робаут Жиллиман пытаются проникнуть в твой легион и на вашу будущую родную планету… она замышляет зло против вашего Примарха». «Она всего лишь смертная». «Иногда для достижения цели статус не имеет значения. Она смертная, но она также и управляющая делами Робаута Жиллимана. Ты ведь знаешь, не так ли? Ты уже видел её однажды». «Я видел её?» «Конечно, видел, Ванклиф. Ты видел, как она строила козни в своём поместье, видел её коварную улыбку и улыбку её сына, Робаута Жиллимана». «Макрагг, государство в государстве Империума. Ультрамарины – сборище чудаков, взваливших на себя помимо воинских обязанностей ещё и политическую ответственность. Чего хочет Робаут Жиллиман? Он хочет накопить силы для мятежа». «Когда-то он был братом твоего Примарха, но теперь это не так. Его разум отравлен ядом Тараши Эутен. Брат твоего Примарха теперь – честолюбивый интриган. Он отправил пятьсот Ультрамаринов на Нострамо. Он не должен был этого делать… какое право он имел?» «Пятьсот Ультрамаринов. Чего он хочет добиться? Разве несколько смертных администраторов не справились бы с той же задачей? Робаут Жиллиман заслуживает смерти, но не тебе решать его судьбу, Ванклиф. У моего повелителя на него свои планы». «А ты… ты должен лишь свершить правосудие над Тарашей Эутен. Так что вырвись из хватки Кариэля Лохарса. Он по глупости своей отверг свою истинную сущность, даже отдал часть её». «Я помогу тебе, Ванклиф. С моей помощью ты убьёшь эту женщину за одно мгновение. Кариэль Лохарс уже почуял неладное, но это неважно. Ты должен лишь осудить её. Ты сможешь это сделать, если пожертвуешь своей жизнью». «Кто… я… такой?» «\*Вздох\*. Проклятье, Завеса блокирует мою силу, иначе ты бы с самого начала был под моим полным контролем…» «Почему ты вздыхаешь?» «Ты – Ванклиф, капитан Первой роты Восьмого Легиона, и ты должен убить…» — Заткнись. «Кто это?» «Постойте, это второй голос. Это не тот, первый голос. Кто говорит? Я слышу, как во тьме что-то кричит…» — Ванклиф. «Кто?» — Говори со мной своим голосом, Ванклиф, а не тем, что дали тебе они, — произнёс второй голос, твёрдый, как сталь. Он, кажется, сражался. Я не знаю, откуда пришло это чувство, но я ощущал его гнев. Этот гнев… «Терра, кто он такой? Нет, не так. Кто я такой?» — Я – Кариэль Лохарс, инструктор Восьмого Легиона. Ты – Ванклиф, капитан Первой роты Восьмого Легиона. Очнись, Ванклиф. Перед моими глазами что-то начало проясняться. Я увидел сияющего золотом гиганта, гиганта, что шёл среди нас и со скорбью проливал слёзы о нашей судьбе. После этого он стал моим повелителем. Он пересоздал моё тело кровью своих сыновей, он облачился в доспехи и с оружием в руках бросался вместе с нами в самую гущу битвы, окружённый своими телохранителями. Я увидел преступников, превращавших людей в чудовищ. Они съёжились во тьме, дрожа от страха перед грядущим правосудием. Но в моём сердце была только ярость. Я не понимал, как они посмели, как они посмели, обладая лишь крупицами знаний, распахнуть врата бездны и начать изучать опасные псайкерские силы. Я убивал их, и с каждым убийством мой гнев разгорался всё сильнее, казалось, ему не будет конца. Леонард остановил меня. Он сказал: «Никогда не забывай, за что мы сражаемся». Леонард. Леонард. Я вспомнил. Леонард, забывший, за что он сражается. Я вспомнил. Сиани с Терры. Я вспомнил. Я… Примарх. Примарх. Я – Ванклиф, Примарх. Я – ваш капитан Первой роты. Я клялся в верности Императору, я клялся в верности вам, до самой смерти. Я… Я услышал вздох. — Ванклиф, — обратился ко мне второй голос, таким низким и скорбным тоном, какого я никогда прежде не слышал. — Ты действительно хочешь это сделать? — Да, инструктор, — тихо ответил я. — Оно требует, чтобы я отдал свою жизнь. Оно оставило след в моём сердце, я его вижу. Поэтому я должен его уничтожить. Я уже знал, кто я. Я – капитан Первой роты Восьмого Легиона Императора, я – сын Примарха Конрада Кёрза, я – Ванклиф с Терры… И я иду на смерть. (Конец главы)