Чу Ли сварила кашу. Сначала положила в большую миску несолёных продуктов для Эр Гоу, а затем добавила немного соли в горшочек – каша из мясного фарша и овощей получилась очень ароматной, и вскоре по кухне поплыл запах риса, смешанного с мясным фаршем...
Когда Чу Ли вышла с горшком, мужчина держал копию книги с редактурой, сидя в углу дивана и выглядел очень серьёзным. Пижама Син-чана (1) на его теле была явно короткой, открывая большую часть белых лодыжек молодого человека. Эр Гоу спал, положив голову на бёдра. Правда, вид у пса был такой, что Чу Ли не могла перестать задаваться вопросом, не было ли это обмороком от голода. Когда Эр Гоу услышал звук шагов, его уши зашевелились, и пёс открыл глаза. Он покачал головой и встал, строго глядя на Чу Ли.
Чу Ли поставила горшочек с кашей на обеденный стол и невзначай сказала:
– Учитель Чжоу Чуань, я обратила внимание, что Ваша пижама сидит не очень хорошо.
Мужчина съёжился в углу дивана, медленно переворачивая страницы книги, которую держал в руке, и не поднимая головы, однако, когда он заговорил, его голос был уверенным и спокойным:
– Разве она не прекрасна?
Чу Ли некоторое время молчала, прежде чем ответить:
– Пижама выглядит красиво, но я слышала, что Вам почти тридцать.
Мужчина наконец оторвал взгляд от края книги, пристально глядя на Чу Ли, и неторопливо сказал:
– Мой день рождения был в прошлом месяце, и мне только что исполнилось двадцать семь.
Чу Ли всё равно продолжала настаивать:
– Но это Крайон Син-чан, Вам не подобает носить такое хотя бы из-за возраста. В ней вы выглядите так, словно Вам в прошлом месяце едва исполнилось семнадцать.
Чжоу Чуань спокойно продолжал смотреть на Чу Ли:
– Моя племянница купила это для меня, ей подобное нравится.
"Ваша племянница – известная любительница носить чёрные горшки (2)? Я так много слышал о ней из Ваших уст".
Чу Ли недоверчиво протянула:
– Оу.
Чжоу Чуань немного раздражённо ответил:
– У неё довольно проблематичный вкус, точно так же, как с той художницей, которая достойна лишь того, чтобы мыть мне ноги. Тем не менее она всё ещё настояла на покупке той коллекции картин. Племяшка даже настояла на том, чтобы я помог заполучить ей эту пакость буквально посреди ночи…
На лице мужчины было стандартное выражение забывчивости пожилых людей.
Чу Ли насмешливо проговорила:
– Особый выпуск.
Чжоу Чуань сказал тоном старика:
– Да, это именно оно. Эта штука была ограничена тиражом в пятьдесят копий. Тс-с-с, я не знаю, что это, чёрт возьми, такое. Но у неё действительно оказался такой низкопробный вкус.
Чу Ли недовольно проговорила:
– ... Я просто хочу сказать, что на самом деле я подарила такую пижаму своему другу, и мне также понравилась госпожа Цзянь. Учитель, я недовольна, когда Вы так говорите.
Когда в том году у L Цзюня был день рождения, она не знала, что подарить, поэтому она просто купила пижаму Крайон Син-чан, чтобы приставать к нему... Адрес для получения посылки этого парня всё ещё был расплывчатым пунктом получения на почте, что было очень загадочно. В то время Чу Ли даже смеялась над его стремлением законспирироваться.
Девушка погрузилась в воспоминания и не заметила, что мужчина, сидевший на диване, спокойно поднял редакторскую работу своей книги в руке немного выше, загораживая лицо. Когда его голос прозвучал снова, он был таким спокойным, что в нём не было ни малейшего изъяна:
– Друг? Парень?
Чу Ли не сразу, но ответила:
– ... пользователь Сети.
Мужчина странно улыбнулся, всё ещё делая вид, что читает правки на страницах своей работы:
– Сколько тебе лет, чтобы заводить онлайн-знакомства?
Чу Ли просто не знала, как на это реагировать.
Девушка больше не утруждала себя разговорами о ерунде, поэтому она повернулась и ушла на кухню, где достала кашу Эр Гоу и переложила её в миску для собачьего корма. После этого Чу Ли вымыла руки, достала из шкафа две новые пары мисок и приборов, сполоснула их и подошла к Чжоу Чуаню с палочками для еды, прежде чем остановиться и заговорить:
– Учитель Чуань, уже много времени. Поешьте.
Чжоу Чуань поднял голову и посмотрел на коротко стриженную маленькую девочку, стоявшую перед ним с мисками, палочками для еды и ложками... Волшебное чувство вернулось снова – там была маленькая девушка лет двадцати с небольшим, которая была ниже него более чем на полголовы, а её тело было тонким, как стиральная доска. На некоторое время ему действительно показалось, что Чу Ли могла летать, как воздушный змей, когда дул ветер. Она закатала рукава, кончики её пальцев слегка увлажнились, держа две пары мисок и приборов. Стоя перед ним в его тапочках, она сказала ему: "Поешьте".
Вот что значит жизнь.
Чжоу Чуань вздохнул:
– Это чудесно.
Чу Ли от удивления распахнула глаза.
Чжоу Чуань встал, постоял на диване, наклонился и некоторое время снисходительно смотрел на Чу Ли, затем зажал копию, которую она много дней носила подмышкой, как младенца, спрыгнул с дивана и прошёл прямо мимо Чу Ли, которая держала наготове миски и палочки для еды. Когда он сел за стол, то повернул голову и спросил:
– В чём дело, ты не голодна?
Чу Ли подошла к столу, выдвинула стул и села. Чжоу Чуань взял суповой половник и зачерпнул по порции каши в каждую из двух мисок. Одну из мисок пододвинул к Чу Ли, а вторую взял сам – пока всё было вполне нормально. Чу Ли прошептала слова благодарности и прикоснулась к еде. Голодный желудок подумал, что был так долго занят, что тот момент, когда он смог наконец-то получить полный глоток горячей каши, оказался самым прекрасным в мире! Но сразу после того, как она проглотила полный глоток каши, Чу Ли услышала хрустящий звук ложки в тарелке со стороны Чжоу Чуаня.
_____________________
1. Я понятия не имею, почему пижама с Ультраменом вдруг превратилась в пижаму с Син-чаном, может быть, он тайком переоделся, пока она готовила, или ещё что, но теперь это стал Син-чан…
2. 黑锅 (hēiguō) – литературный перевод – чёрный горшок – это некая несмываемая обида, возложенная на человека клеветой, злым наветом и ложными обвинениями.
Обновлено: 03.02.2026