Глава 115 — Глава 46.2

– Вы видели? Чжоу Чуань только что опубликовал пост в Weibo! Он жив! Полиция его не арестовала! "Арестовала?" – Чу Ли недоуменно подняла бровь.  – Правда? Дай посмотреть... Ого, и правда! "Меня соблазнил свет"... Что это значит? После стольких дней молчания вдруг такое... Может, он сошёл с ума?  – Мне кажется, это похоже на признание в любви.  – То есть мой будущий муж влюблён?! В кого?!  – Оставь комментарий и поинтересуйся: "Что это значит? Ты влюбился? Ты же обещал ждать, пока я вырасту!". После этого отправь и жди ответа, может быть, тебе повезёт.  – Заодно спроси, когда он обновит свою публикацию. Мой сосед по комнате перед смертью хочет увидеть новую главу... Хотя, может, не стоит торопиться? Сначала надо проявить заботу, а потом уже требовать обновлений.  – Да ладно, всё равно половина из этих сорока тысяч комментариев – это "Великий Бог всё ещё жив!", а другая половина – "Когда Великий Бог выложит обновление?". Один комментарий ничего не изменит.  – А вдруг мы доведём его до сумасшествия? В этом щебетании Чу Ли обернулась и увидела группу школьниц, столпившихся вокруг телефона одной из них, тыкающих в экран и оживлённо обсуждающих... Чу Ли слегка приподняла бровь. Мысль о том, что у "Великого" миллионы поклонников, оказалась правдой – даже в забегаловке можно было наткнуться на группу фанаток. Невероятно. Она подняла глаза, чтобы посмотреть, как мужчина отреагирует на то, что его обожают школьницы... Но к её удивлению, Чжоу Чуань продолжал спокойно есть, изредка прикладываюсь к стаканчику и попивая молочный чай... Он сидел, словно гора, непоколебимый и незыблемый. Как будто не слышал разговоров о себе. И даже сейчас, небритый, в рубашке, шортах и шлёпанцах, он выделялся среди толпы, словно журавль среди кур.  – Смотри, тот дядя сзади, если побреется, наверное, будет симпатичным.  – Ого, может, он вообще не дядя, а старший брат? Чу Ли улыбнулась, прищурив глаза. Мужчина по-прежнему не поднимал головы, но когда Чу Ли улыбнулась, наконец отреагировал:  – Улыбаться, как психопатка, глядя на занятого трапезой мужчину... У тебя своеобразные вкусы. Привыкшая к его колкостям, Чу Ли не перестала улыбаться, подперев щёку рукой:  – Разве не здорово? Сидеть среди школьников, ужинать, чувствовать дыхание юности...  – Еда ничего, а школьники... – Чжоу Чуань отложил палочки и вытер рот. – Шумят. Чу Ли задумалась, убрав руку от подбородка:  – Правда? А мне кажется, это прекрасно. Люди всегда так живут: в начальной школе мечтают о средней, в средней – о старшей, в старшей думают, что попали в ад, и ждут университета... А когда заканчивают университет и начинают работать, вдруг понимают, что самая чистая и счастливая пора – это школьные годы. Как же тогда было хорошо: не о чем было беспокоиться, кроме бесконечных тестов, после уроков – ужин с друзьями в уличных забегаловках, вечерние занятия, комары... Она снова улыбнулась:  – Тогда мы каждый день слушали, как учительница китайского (она же классный руководитель) твердила: "Вы самый плохой класс, который у меня был". Но когда мы проваливали экзамены, она плакала вместе с нами. Чжоу Чуань промолчал. Чу Ли сделала глоток чая, наблюдая за мужчиной через край стакана:  – У Вас что, не было детства? Или у Вас каменное сердце? Вы совсем не скучаете по школьным годам? Как Вы можете писать что-то, что тронет других, если сами живёте, как мертвец... Чжоу Чуань достал мелочь и положил на стол:  – Ты пьёшь чай, а не вино. Хватит нести чушь. Чу Ли удивлённо моргнула. Оставив деньги, мужчина вышел из заведения... Под возгласы школьниц ("Какой высокий!", "Какой нос!", "Чёрт, даже с бородой он выглядит круто!") Чу Ли крикнула:  – Хозяин, расчёт! – и бросилась вслед... * * * Когда они вышли, уже стемнело. Дневная жара наконец спала. Сытый и довольный, Чжоу Чуань замедлил шаг, идя по середине улицы... Не оборачиваясь, он молчал – Чу Ли почувствовала, что он о чём-то размышляет. О чём-то важном. Она, заложив руки за спину, засеменила следом.  – Учитель Цзян Юй Чэн сказал, что в последние дни Вы в упадке, и всё из-за встречи одноклассников? Что когда Вы были в городе C, как раз вышло так, что Ваш школьный учитель китайского уходил на пенсию, и школа решила собрать выдающихся выпускников на прощальный ужин...  – Его рот надо зашить.  – Учитель Цзян Юй Чэн ничего мне не рассказывал, – поспешно замахала руками Чу Ли, защищая своего кумира. – Я спросила его, что с Вами, и он лишь сказал, что Вы расстроены из-за этого. В этот момент мужчина внезапно остановился. Он стоял к ней спиной, и девушка не видела его лица, но по голосу поняла, что он колеблется...  – Ты спросила, было ли у меня детство и не каменное ли у меня сердце, если я не скучаю по школьным годам...  – …?  – Я не скучаю.  – Как так? Учитель Чжоу Чуань, такой человек, как Вы – красивый, умный, выпускник престижного университета... Ваши школьные годы наверняка были идеальными. Особенно с Вашим талантом к писательству – сочинения в восемьсот иероглифов для Ваш должны были стать пустяком. Наверное, Ваш учитель китайского был Вашим первым поклонником?  – Нет, – мужчина снова зашагал, позволив девушке обогнать себя и уставиться на него с любопытством. Он встретился с ней взглядом и равнодушно продолжил: – В старшей школе за сочинения давали шестьдесят баллов. До последнего года мои работы никогда не получали больше сорока. Чу Ли остолбенела. Мужчина поднял руку и потрепал её по голове – когда та перестала вертеться, в его глазах мелькнула едва заметная улыбка... Может, внезапная тишина после шума улицы прояснила его мысли. Может, место и время. А может, всё дело было в человеке перед ним, который внезапно заставил его раскрыть рот после многих дней молчания и сказать то, что он так долго держал в себе... Как раковина, раскрывающаяся в кипятке. Так или иначе...  – Расскажу тебе историю про моего друга.  – …?  – "Мой друг" – это я.  – ...