Место, куда Чу Ли привела Чжоу Чуаня, оказалось переулком за задними воротами средней школы неподалёку от их жилого комплекса. Было около семи вечера, время ужина, и вся улица кипела жизнью: торговцы овощами выкрикивали свои предложения, студенты с рюкзаками толпились у лотков с шашлыками, продавцы фруктов и традиционных сладостей заполняли улицу до отказа...
В маленьких кафе и чайных по сторонам улицы тоже не было свободных мест – всё заняли ученики старших классов средней школы, которые после уроков ужинали перед вечерними занятиями. Они теснились в крошечных заведениях, заказывая еду за пять-десять юаней, у большинства перед глазами стояли чашки с молочным чаем, и они болтали в ожидании заказа.
В ушах стоял летний стрёкот цикад, а остатки дневного зноя, накопленные землёй, передавались через шлёпанцы прямо в ступни. Со всех сторон доносился шум голосов: кто-то обсуждал сплетни, кто-то – последние экзаменационные задания, кто-то жаловался на учебную нагрузку, а кто-то – на популярных звёзд или сериалы...
Вечерняя улица дышала жизнью.
Тележка с манго проехала через лужу, и брызги грязной воды едва не попали на прохожих. Группа школьниц с визгом отпрянула, а продавец фруктов тут же начал извиняться... Заметив это краем глаза, Чжоу Чуань едва заметно поднял бровь и, оказавшись у входа на улицу, первым делом развернулся, чтобы уйти. Однако Чу Ли, которая уже ожидала такого поворота, словно страж ворот, стояла у него за спиной и в тот же миг, как мужчина повернулся, ухватила его за руку:
– Вы что, есть не будете?!
Чжоу Чуань раздражённо сказал:
– Я закажу доставку. Здесь жарко, грязно и людно.
– И это Вы называете грязно и людно? Вы что, небожитель, сошедший с небес?! Никуда не пущу! – Чу Ли изо всех сил потянула упрямца обратно.
– Юй Яо не говорила тебе, что я терпеть не могу толпу?
– Меня нанимали на должность редактора, а не няньки!
– ... Теперь ты знаешь.
– Никуда Вы не денетесь, сегодня мы ужинаем здесь! Сидя дома, Вы совсем отвыкли от людей!
– Не хочу.
– ...
* * *
Десять минут спустя.
Ученики, сидевшие у входа в маленький ресторанчик в конце улицы, с изумлением наблюдали, как девушка лет двадцати с небольшим и бородатый дядя, который был на голову выше неё, буквально вцепившись друг в друга, вошли внутрь. Девушка держала в одной руке два стакана с молочным чаем, а другой тащила мужчину за локоть, крича владельцу:
– Две порции жареной говядины с баклажанами и тмином!
Пробираясь сквозь толпу посетителей, она усадила мужчину в угол, поближе к кондиционеру... Тот попытался вырваться, что-то пробормотал, но в конце концов уселся на самый краешек сиденья, покорно замолчав.
Девушка поставила молочный чай между ними и села напротив. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем девушка произнесла:
– Добро пожаловать в мир смертных.
Ученики ошеломлённо уставились на эту пару:
– ...
Чу Ли достала один стакан, проделала отверстие в крышке и протянула его Чжоу Чуаню. Тот взял, осмотрел отверстие, достал из кармана носовой платок (откуда он взялся – загадка), тщательно протёр крышку и только затем сделал глоток.
Ученики в очередной раз потеряли дар речи:
– ...
Чу Ли закатила глаза.
– Вкусно?
Чжоу Чуань поставил стакан:
– Нормально.
Девушка бросила на него взгляд, открыла свой чай и сделала большой глоток, чтобы прогнать жару после прогулки. Вытерев пот со лба, она равнодушно заметила:
– Стулья здесь не такие, как у Вас дома. Если будете сидеть на краешке, через минуту окажетесь на полу.
Мужчина ничего не ответил, лишь неохотно подвинулся и осмотрелся. Несмотря на непрезентабельный внешний вид, внутри заведение было чистым: белоснежная плитка, вытертые до блеска вентиляторы, кондиционер, от которого не пахло плесенью...
Кухня находилась за прозрачной перегородкой, и сквозь стекло было видно, как повар бросает в вок баклажаны, обжаривает их с чесноком, затем добавляет масло, и когда огонь становится сильнее, кладёт говяжьи полоски, приправы, тмин... Масла нужно много, чтобы баклажаны превратились в пюре; движения должны быть быстрыми, чтобы говядина не пережарилась.
Наконец, одним ловким движением повар перекладывает готовое блюдо в горшочки, которые его жена только что сняла с огня. Ложка за ложкой ароматная говядина с тмином распределяется по двум порциям.
Пятнадцать секунд спустя две порции оказались перед ними... Чжоу Чуань наблюдал, как его спутница радостно воскликнула, отставила чай, уставилась на дымящееся блюдо, ловко разломила одноразовые палочки, потёрла их друг о друга, чтобы убрать заусенцы...
И протянула ему.
Чжоу Чуань на мгновение застыл, затем взял палочки, но не начал есть, а продолжал смотреть, как Чу Ли проделывает то же самое со своими палочками, втыкает их в рис, от которого тут же повалил аппетитный пар...
В её глазах светилось такое счастье, будто перед ней был не двенадцатиюаневый обед, а что-то невероятно ценное.
Пока он размышлял, откуда взялась эта настолько простая девушка, его взгляд упал на палочки в его руке и на девушку напротив, которая уже вовсю уплетала еду...
И чем дольше он смотрел, тем сильнее ощущал голод, хотя ещё минуту назад ворчал:
– Что это за дыра, тут так шумно, жарко и грязно...
Чжоу Чуань чувствовал удивление, постепенно охватывающее его.
Падение великого мастера литературного мира.
Начало разложения аристократа.
Элегантная жизнь, свободная от кухонных запахов, уходила в прошлое.
Стандарт ужина не ниже ста юаней был молчаливо нарушен.
Чжоу Чуань взял палочки и начал есть.
Чу Ли тоже сосредоточилась на еде, и лишь когда первая волна голода утихла, она замедлилась и привычно прислушалась к разговорам учеников вокруг. Внезапно её ухо уловило знакомое имя.
Обновлено: 03.02.2026