Глава 3 — Глава 2

В прошлой жизни за ним закрепилась репутация «мальчика, который кричал "пираты"». В этот раз, совершенно случайно, он прослыл мальчиком, который наплакал себе слепоту. Судя по всему. Внезапная слепота оказалась не такой уж, кхм, внезапной. — Никаких признаков внешней травмы, — говорит доктор, — но лучше не станет. Подозреваю, это нечто похожее на то, что забрало Банчину... только вместо жизни оно отнимает зрение. Они могут лишь строить теории. Внезапная слепота за одну ночь? Невозможно. Но, может быть, это болезнь, поражающая глаза? Это всё же чуточку вероятнее, чем путешествие во времени. (Они до сих пор не знают, что именно отняло у них маму Усоппа, так что, может быть, это оно же, просто в другой форме? Существует множество болезней, атакующих только определённые части тела. Может, Усоппу чертовски повезло, и болезнь забрала только глаза?) В общем и целом, Усопп рад, что они сами нашли всему объяснение и ему не нужно придумывать ложь. Ведь если бы они спросили, вряд ли бы они поверили в его трагический пересказ о том, как ревнивый бывший муж его жены из запретного романа в прошлой жизни наложил проклятие на его глаза, чтобы он больше никогда не смог увидеть прекрасное лицо своей возлюбленной. Первые несколько дней дома Усопп тратит на то, чтобы запомнить, где что находится. Хаки позволяет видеть лишь души, поэтому Усопп не видит ни сантехники, ни мебели. Он сидит на кровати и снова любуется красками мира. Небо — это синее размытое пятно. Кровать — белое пятно. Его стол — коричнево-черно-бело-зелёное пятно. И немного красного. Что это за красное? Это сургучная печать с письма, которое прислал Ясопп. Банчина читала его с любовью, а Усопп решил, что печать крутая, и хранил её как счастливую монетку. Он даже не помнит, как выглядел узор на ней. И теперь уже никогда не вспомнит. Он тяжело вздыхает. Ладно. Он пару раз шлёпает себя по щекам. Моргает, хотя зрение от этого не становится чётче. Дальше будет только хуже, и, может быть, это нормально. В этот раз он дождётся своего капитана, и в этот раз он будет держаться за него крепко. Что касается «Кошки-воровки». «Кошка-воровка» Нами была пиратом-наёмником несколько лет, прежде чем началась чистка. Текущее состояние? Несметное. Количество захваченных островов? Каждый остров, который должен ей денег, принадлежит ей. Включая Кокояши — это около тридцати пяти в Раю, двенадцать в Новом Мире и один Остров Рыболюдей. О, и один в Норт Блу, благодаря Торао. Сокровища? Бесчисленны. Карты? Бесценны. А как же карта мира? Она зарыта в землю, завершённая и идеальная, почитаемая как легенда, точно так же, как её Капитан и остальные мечты, которые уже сбылись. «Кошка-воровка» Нами прожила насыщенную, успешную, очень продуктивную жизнь. Как часто говорят в документальных фильмах — она была женщиной удачи, котёнком огромного достатка. Большую часть времени она проводила на Острове Рыболюдей, будучи центром человеко-рыболюдских отношений, изучая каратэ ради забавы и время от времени сидя на шее у Фукабоши-чана. Это была хорошая жизнь. Распластавшись на земле, раскидав волосы по холодной, омерзительной жиже, она не в силах оторвать лицо от почвы. Она чувствует под собой кровь, собирающуюся в лужу тошнотворно-красного цвета. Она чувствует жжение слёз в глазах, но ей не страшно — она не расстроена, ничего такого. Она просто смирилась — просто ждала, когда холод заберёт её. (Неужели прошло так много времени с казни Виви?) (Виви умерла, гордая и прекрасная, и её смерть была такой же величественной, как смерть Эйса. Нами надеется, что они встретятся там, наверху, принцы и принцессы по праву, презираемые за свои мечты и погибшие за тех, кого любили.) С Нами всё иначе. Смерть Нами уродлива. (По крайней мере, она думает, что умирает.) Как бродячая кошка, она сворачивается калачиком в углу среди мусора, грязная, промокшая и лишившаяся нескольких конечностей. Она боролась, она боролась, пока не осталась последней — но, в отличие от остальной её любимой команды, её смерть — это смерть, которую никто не оплачет. Никого из тех, кого она любила, больше не существовало. И ни один прохожий не подойдёт, потому что труп на обочине дороги — это всего лишь труп. Нами рывком просыпается зимой 1517 года морской эры, с криком, застрявшим в горле, и приступом тошноты, скрутившим желудок. Она кусает кулак, сдерживаясь и подавляя диссонанс, молясь и прячась, и... прячась от чего? Сначала она вздрагивает, тянется к культе руки и скулит от тянущей, раздирающей, скрежещущей агонии. Фантомные боли, только не снова. Не снова. Не снова. У неё на одну ногу меньше, чтобы противостоять этой земле. Нет, что-то не так. Культи были у неё годами. Она давно переросла стадию фантомных болей в любое время, кроме дождей. Почему культи ощущаются свежими и саднящими? Она открывает глаза и видит колени, которые слишком малы, слишком свободны от шрамов. Она сидит между бочками, укрытая одеялом в подобии убежища. Она не знает, где она, но, как ни странно, знает, когда она. (И это не то время, где она должна быть.) Рядом с ней сумка, полная белли. На ногах сандалии — сандалии, которые она не носила с тех пор, как потеряла ногу много лет назад, — и рубашка без рукавов. Как давно она не носила рубашки без рукавов? Ее татуировка была слишком узнаваемой, поэтому после нескольких лет щеголяния в верхе от бикини она вернулась к скромности рубашек. Без правой руки (её правая рука, её правая рука, как она будет рисовать карты без правой руки?) она не может приподнять плащ, укрывающий её фигуру, — но каким-то образом она знает, что скрыто под ним. Метка Арлонга. Она кусает губу, сдерживая вой. Она вернулась. Она вернулась, и в этот раз... в этот раз она снова найдёт их, нужно просто быть терпеливой. Ей нужно просто подождать, тихо, и она снова будет с ними. Она самая слабая, но когда дело доходит до упрямой воли к жизни, Нами не уступит Луффи. Пираты Арлонга с трудом приняли её увечья, но она показала, на что способна, и сумела убедить их, что достаточно полезна, чтобы остаться. («Кошка-воровка» Нами нарисовала миллион карт за свою жизнь. Она могла бы рисовать зубами и ногами, если бы пришлось, и они всё равно были бы верхом совершенства. Потеря рабочей руки — небольшая проблема.) Она не уверена, как её отсутствующие конечности вернулись во времени вместе с ней, но не собирается задавать вопросы. В Новом Мире случались вещи и постраннее. У неё отсутствует правая ступня по щиколотку. Она привязывает к ноге приспособление из дерева и засовывает его в ботинок, что даёт ей достаточную опору, чтобы нормально ходить. Но без правой руки будет тяжело, так что ей нужно будет заказать протез у мастера и всё исправить. Ну и ладно. Сначала она накопит достаточно денег на пару протезов и вернёт своему телу хотя бы часть мышц и ловкости. А потом она найдёт способ втоптать Арлонга обратно в сточную канаву. Всё остальное будет потом.