Глава 16 — Глава 15

— Ты из пиратов Белоуса?! Нами выходит из своей каюты в бикини, и Зоро буквально столбенеет. Выставленная напоказ кожа — последнее, о чём он сейчас думает, потому что взору всего мира предстала яркая синяя метка на её пояснице. Луффи оборачивается, продолжая жевать яблоко, и издаёт задумчивое мычание. — Ты оправдываешь своё прозвище, Охотник на пиратов Зоро, — дразнит она. — Не волнуйся, я ушла от Белоуса некоторое время назад. Теперь я свободный пират. — Ты ушла?! — Эй, Нами, а кто такой Белый Хлеб? — спрашивает Луффи, разглядывая крест и полумесяц на спине Нами. Нами поворачивается, чтобы им было лучше видно. — Это кто-то важный? Зоро выглядит так, будто хочет вышвырнуть Луффи за борт. — Белоус известен как сильнейший человек в мире, — говорит Зоро. — Ты пытаешься стать Королём Пиратов и не знаешь человека, который сражался на равных с Роджером? — Сильнейший? — удивляется Луффи. Затем: — Погоди! Он сражался с Королём Пиратов?! — Да, я же так и сказал, — ухмыляется Зоро. Он поворачивается к Нами: — Почему ты ушла? Нами пожимает плечами: — Я вообще-то и не вступала, меня просто похитили, — Зоро сочувственно морщится. — А потом, через какое-то время, они сказали, что я могу идти, ну я и пошла. Зоро: пошла куда?.. Нами хихикает. — Отец не стремится к Ван-Пис, поэтому он не собирается тщательно исследовать Гранд Лайн. А я хочу нарисовать карту мира, поэтому буду путешествовать сама и рисовать путь, по которому иду! Луффи одобрительно ухмыляется, а Зоро хмыкает. — Отличная мечта! — говорит Луффи. — Ну, раз ты ушла, я могу забрать тебя себе, верно? Белый Хлеб ведь не разозлится, если ты будешь в моей команде? Ну, даже если и разозлится, полагаю, нам просто придётся сразиться с ним, когда придёт время. Зоро приподнимает бровь: — Ты ищешь смерти? — Можешь попробовать! — смеётся Нами. Она искренне надеется, что он не станет, но предчувствует, что Луффи всё равно попытается. Зоро стонет: — О. Мы смертники. Ладно. — Кстати, Нами, а ты умеешь стрелять лазерами... АЙ! Зоро смотрит на вмятину в дереве, оцепенев от ужаса. Нами отряхивает руки: — Сколько раз ты ещё собираешься меня об этом спрашивать? Ответ — нет! Усопп поднимает руку — и ждёт. Он закрывает глаза и дышит, чувствуя воздух вокруг себя... поворачивается немного влево, один шаг по ветке — и как раз вовремя Киноко мягко приземляется ему на запястье. — Вот так, девочка, — говорит Усопп, позволяя птице перепрыгнуть ему на плечо. — К- К- КАПИТАН! — вопит Пиман. Усопп теряет равновесие на ветке дерева и просто падает. — А-А-А! КАПИТАН! — теперь Пиман и Нинджин кричат уже по другой причине. Усопп лежит на земле, у него кружится голова и ауч, я ударился головой? Где Киноко? О, привет, грибная задница, улезь с моего лица, пожалуйста. Улезь с моего лица. Не устраивайся поудобнее. — Я в порядке... — стонет он. — Что случилось? — О, точно, — Пиман принимает Киноко в руки, когда птица спрыгивает. — Пираты! В бухте! На кораблю флаг Клоуна Багги!! Усопп резко вскакивает на ноги. Усопп сидит у бухты, «Овощное трио» прячется позади него. Он смотрит на странное синее пятно — море, наблюдая за двумя парусами, приближающимися к нему. Он не видит ничего, кроме странного контраста цветов, чёрный парус — определённо флаг Багги, точно такой, каким он его помнил. Он может разглядеть маленькое красное пятно жилета Луффи, маленькое зелёное пятно фигуры Зоро и рыжий цвет волос Нами. Ему почти хочется плакать. Он трет глаза, шмыгая носом. Прошло так много времени... так много, и всё же. Всё же он их не видит. Они лишь смутные цветные пятна, и ему приходится щуриться, чтобы разобрать их, но он не может. Не может их увидеть. (Он с трудом помнит последнюю улыбку Луффи, обращённую к ним. Когда тот передаёт им свою шляпу, целует каждого в лоб и уходит в цепях навстречу Коби.) (Он с трудом помнит тот последний, многозначительный взгляд, который бросил на него Зоро на прощание в Вано. Тепло кровожадных голосов его мечей, жар его присутствия.) (Он с трудом помнит даже, когда в последний раз встречался с Нами. Они встречались слишком часто, все их места были помечены и находились под наблюдением. Была лишь тень поспешного объятия во время казни Виви, а потом Усопп больше никогда её не видел.) — Капитан? — спрашивает Таманеги. — Вы, ребята, можете бежать обратно в деревню, если вам страшно, — говорит им Усопп. Они салютуют и с радостью убегают. Он сидит на краю обрыва, у всех на виду. Они, наверное, уже заметили его, и это нормально. Их присутствие вдалеке успокаивает его. Безрассудный маленький Луффи, рассудительный Зоро, свободолюбивая Нами. Странные, нестабильные, совсем как в начале их путешествия. Он не может сдержать улыбку. — А? Ты кто? — спрашивает Луффи. Усопп изо всех сил старается не напрягаться, но его пальцы впиваются в землю, в груди щемит... ему требуется два глубоких вдоха, чтобы снова расслабиться. Он ухмыляется. — Я великий Капитан Усопп, лидер великого пиратского флота Усоппа, командир восьмидесяти миллионов человек! — слова срываются с его губ в форме ностальгической шутки, и он посмеивается. — Они называют меня Усопп Ужасный! — Нет, — немедленно вмешивается Нами, её тон подскакивает, так как она спешит ответить первой, и глаза Усоппа расширяются. — Тебя звали Худшим. Улыбка сползает с его лица, и он резко поворачивается к ней, и хотя он этого не видит, он знает, что Нами смотрит прямо на него с тем же жжением слёз в глазах. Он слышит рыдания, которые она сдерживает в голосе. Он присматривается внимательнее. На её теле слишком много серебра. Перекос в правую сторону. Его Воля Наблюдения ощущает её как незавершённую, словно в душе не хватает нескольких частей. Усопп один раз цокает языком. Звук, который возвращается от неё... это не плоть, это металл. В глазах у него тут же темнеет, магма поднимается со дна желудка... — Нами, — наконец произносит он, и голос его хриплый, глубокий, полный боли. Голос наполнен чистой, кипящей яростью, которая заставляет Луффи отступить, а Зоро — схватиться за мечи, но Усоппу сейчас не до их реакции. Потому что это Нами. Это его Нами. Она знает код, она правильно отвечает на код, и она... она ведёт себя иначе. Это значит, что это его Нами, и она... она здесь. С ним. Наконец-то. Наконец-то. Почему? — Нами, — повторяет он, но ничуть не спокойнее, чем раньше. — ...Кто сделал это с твоей рукой? Арлонг. Может быть, это Арлонг. Может быть, Нами сопротивлялась на этот раз, и он сорвался. Это звучит правдоподобно — в конце концов, Усопп получал несколько сотрясений из-за подобных ошибок. Нет, если подумать, вряд ли это Арлонг. Арлонг ценил руку Нами, которой она чертила карты, больше, чем саму Нами. Это был не Арлонг. Это перенесённая рана, как и слепота Усоппа. Кто-то в будущем отнял у неё руку, после того как их разлучили. Кто-то в будущем отнял у Нами её ведущую руку. (Её ведущая рука, это её ведущая рука, это рука лучшего картографа в мире, и они—) Как они посмели. Как они посмели... — Усопп! — окликает Нами, и Усопп резко замолкает, вырванный из своего яростного внутреннего монолога. — Здесь только ты и я. И Усопп знает, что это значит. Это значит позже, мы поговорим об этом позже. Это обещание обняться, и поплакать, и сломаться, но не сейчас, не здесь. Потому что здесь больше никого нет — Луффи и Зоро... они ничего не знают. Они пока ничего не знают. Поэтому Усопп проглатывает весь гнев обратно и снова поворачивается к двум другим. (Позжепозжепозжепозжепозже) — Вы, ребята, друзья Нами? Он поворачивается к ним, и голос его звучит гораздо дружелюбнее; он гордится тем, что за эти годы сумел натренировать свои навыки лжи. Он встает. — Думаю, тогда всё в порядке. Прошу в деревню! Я угощу вас едой.