— К тому же, — добавил он буднично, — не такое уж это долгое «никем-не-быть». На втором курсе выдаётся временная геройская лицензия. Год. Может, меньше. Поступай в «Юэй». Делай всё… аккуратно. Не «по-своему», а по уму.
Год. Двенадцать месяцев. Триста шестьдесят пять дней, если без високосных. Сидеть в аудиториях, пока где-то хрустит перекрытие и чьи-то ноги соскальзывают с карниза. Учиться, пока сирены режут воздух. Быть учеником, когда привык быть тем, кто врывается первым.
Но мысль о тех самых «ресурсах» заела, как песчинка в ботинке. Патрули, которые можно вернуть туда, где темно и страшно. Герои, которые перестанут гонять мою тень и займутся теми, кто действительно смеётся в лицо закону. Волна от моего камня. Да, она идёт дальше, чем я вижу.
— Я… — начал я и осёкся. Опровергнуть хотелось — до скрипа зубов, до судороги в челюсти. А не получалось. Каждая линия защиты ломалась, как мокрый картон. Слова путались, как наушники из кармана. Возражения таяли. Оставался только хриплый вздох.
— И ещё, — голос Нэдзу стал почти домашним, тёплым, как чай в глиняной кружке. — «Юэй» — это не «ничего не делай». Ты повлияешь на тех, кто завтра будет надевать плащи и значки. Рядом, плечом к плечу, без позёрства. Сегодня — один человек. Завтра — десять. Послезавтра — сто. С арифметикой ты знаком.
Он ловко слез со стула — шаг, лёгкий шорох ткани — и подошёл вплотную. Небольшой рост, но отступать не хотелось: в нём было что-то от дирижёра у пюпитра — уверенность, что оркестр возьмёт ноту. Он протянул мне лапу. Я смотрел на неё, пушистую, аккуратную. Странно — тёплую.
— Так что скажешь?
Я вдохнул глубже. Грудь отозвалась болезненно — то ли от усталости, то ли от того, что внутри шевелилось что-то похожее на страх. Или на облегчение. «Год. Всего год. А дальше — лицензия, поддержка, связь. Больше не надо тащить на плечах целый мир, как попытку побить рекорд в зале, где блинов на штанге всегда больше, чем ты думал». Мысль одновременно пугающая и… обещающая.
Я пожал его лапу. Она была неожиданно крепкой.
— Кстати, — будто вспомнив, Нэдзу прищёлкнул пальцами, — до начала учёбы ещё целый год.
Я поймал себя на улыбке — настоящей, как редкая хорошая погода в сезон дождей.
Он улыбнулся в ответ — всё той же фирменной ухмылкой. Стало меньше жути, больше… странного доверия. Хотя, давайте честно, немного жутковато оставалось. И слава богу: спокойствие расслабляет, а мне расслабляться нельзя.
Один год. Один последний круг моего линчевательского марафона. Я повернулся к окну. С улицы тянуло ночной прохладой с примесью мокрого асфальта и жареной лапши из круглосуточной забегаловки. Воздух звал — знакомо, по-старому. Как песня, на которую всегда нажимаешь «повторить».
— Постойте, — я снова глянул на Нэдзу. — А как с вами связаться?
Он порылся в кармане жилета, достал тонкий смартфон. Гладкий, как лезвие, лёгкий, как пустой конверт. В руке звонко щёлкнул, когда я взял его двумя пальцами — будто фарфор.
— Пароль — 1234. — Он сказал это совершенно серьёзно.
Я моргнул. — Амбициозно, — не удержался я. — Почти как «qwerty».
— Мой номер уже в записной, — продолжил он, сделав вид, что не услышал. — Звонить, когда понадобится. И помни: год. Мне бы хотелось — одиннадцать месяцев. Не больше.
— Да, — прошептал я, пряча телефон в карман. Он там лёг, как усталость — плоско и ощутимо. — Год.
Ветер шевельнул штору. Я сделал ещё шаг к окну. Мышцы на мгновение заныли — тело, как старый автобус, знает маршрут и скрипит на поворотах. В затылке приятно потяжелело: не то чтобы всё стало ясно, но контуры проявились. А значит — есть куда идти. Или, по крайней мере, откуда оттолкнуться.
(от лица автора)
Артур выскочил в окно — хрустнуло стекло, за ним в ночь вдохнуло холодным воздухом, — и исчез, оставив за спиной бессознательную Мирко и улыбающегося Нэдзу.
Улыбка слетела с мордочки директора так же быстро, как наледь с подоконника при первом солнце. Правой лапкой он нырнул в карман жилета, выудил телефон. Экран узнал хозяина и разблокировался с тем самым пронзительным «пи-пи-пи», от которого студенты общаги, как известно, по полгода вздрагивают по ночам: чистый будильник-маньяк.
Пара взмахов пальцем — список имён прокатился, как рулон афиш по стене.
Стоп.
На экране светилось: «Артур».
— Аки Тадаси, значит… — тихо выдохнул Нэдзу, щуря глаза. — Что же с тобой, бедняга, случилось, что ты выбрал такой путь?
Лапа зависла над экраном, уже собиралась ткнуть куда надо — и тут рядом шелестнул воздух.
— Кхм…
Мирко приходила в себя. Нэдзу мигом спрятал телефон, лицо перелилось в выражение трезвой заботы и начальственной теплоты — будто он не дирижёр катастроф, а добрый терапевт с кружкой ромашки.
— Ты как? — спросил он, подходя к койке. И в голосе у него, что редкость, прозвучала настоящая тревога.
— Директор Нэдзу?.. — Мирко распахнула глаза, в них плыло недоумение. Голос сиплый, сонный, с хрипотцой — как у человека, которого только что выдернули из слишком короткого сна. — Это… что за место? И вы тут… почему? Последнее, что помню: заряд дала тому пацану…
«Не помнит, как её выключили?» — Нэдзу невольно приподнял бровь. Он рассчитывал, что Артур окажется покрепче среднего злодея, но, выходит, всё-таки недооценил. Мирко — пятая в рейтинге, ну-ну. По силе она в тройке; просто на опросы популярности ей плевать, и на мелочёвку тоже — подавай зверя посильней, чтобы было кому челюсть вправлять. И вот такую «зайчиху» выключить так, что она и щёлчка не услышала…
— Директор? — Мирко уже сидела, свесив с койки мощные ноги. Пружинистые мышцы заиграли под кожей, будто ей приснился стадион, и она его догоняет.
Нэдзу вздохнул и выбрал прямоту — всё равно от неё с ней спокойней:
— Он вырубил тебя и притащил сюда. Больница Мусутафу.
— Вырубил меня? — переспросила, недоверчиво тронув виски. Кожа цела, ни шишки, ни синяка. Ей, впрочем, что с гуся вода: чтобы её действительно притормозило, нужно, чтобы ногу оторвало. И то не факт, что остановится — подскочит на одной.
Кивок. Внимательный взгляд директора — он считывает, как она это «переваривает».
По губам у Мирко поползла улыбка — та самая, опасная. Красные глаза блеснули, и сверхразум Нэдзу — да-да, тот самый, которого не смущают ни бюджеты, ни стихийные бедствия, — на миг почувствовал, как по спине пробежал не просто холодок, а целый стройбат мурашек в сапогах.
— Ну вот это уже интересно, — сказала она, сладко потянувшись, будто ей подали свежие гантели к завтраку.
Плохой знак. Очень плохой.
— Мирко, — максимально осторожно начал Нэдзу, — надеюсь, ты не собираешься…
— Ой, ещё как собираюсь, — перебила она и хрустнула костяшками так звонко, что соседний монитор взвизгнул тоненьким писком.
Обновлено: 21.01.2026