Я встряхнул меланхолию, как капли с куртки, и снова уткнулся в экраны. Студенты занимали позиции. Напряжение в их позах было слышно почти физически: лопатки под одеждой сжимаются, пальцы ищут место, чтобы лишний раз за что-то ухватиться.
— И всё-таки — зачем ты это включил? — спросил я.
— Я же сказал, — Нэдзу не отводил взгляда от мозаики экранов. — Это твой первый урок.
— И чему меня собираются учить? — внутри что-то тихо брякнуло о пол. Предчувствие — не мой любимый инструмент, но точный.
— Сдержанности, — сказал он. Просто и твёрдо.
— Сдержанности? — переспросил я, уже понимая направление мысли и не одобряя маршрут.
— Сдержанности, — кивнул он снова. — Что бы там ни случилось, ты не вмешиваешься. Если ты сдвинешься с места, где стоишь сейчас, — ты провалился.
Я посмотрел на свои ботинки на ковре — будто на сценические метки. С виду задание из серии «детский сад»: стой и смотри. Но я знал, с кем имею дело. Если Нэдзу называет это испытанием, значит, стоять будет труднее, чем бежать.
— И что я получу, если выдержу? — спросил я. Скорее из любопытства; азарт у меня, как у кота, — за фантик готов гнаться, пока не поймаю.
Улыбка у него стала шире, обнажив маленькие «оленевые» зубы — милые до той самой границы, где начинается лёгкая угроза.
— Если устоишь, — сказал он, — я разработаю и изготовлю твой официальный геройский костюм. Авторская работа. У меня золотые руки. Ну, точнее, золотой мозг, а руки — как послушные стажёры, всё делают по указке. Но результат, уверяю, золотой.
Индивидуальный костюм от одной из самых опасно-умных голов страны? Звучит как «беру». Нога сама сделала полшага вперёд — я тут же вернул её на место. Игра началась ещё до свистка.
— Кстати, — отмахнулся он как бы между делом, — шарф на тебе тоже мой. Так что у тебя уже есть демо-версия качества.
Я коснулся шарфа — мягкий, тёплый, пахнет чистотой и едва заметно зелёным чаем. Уголки губ сами пошли вверх. Сделка состоялась.
— По рукам, — сказал я и протянул ладонь. Его лапка легла в мою — тёплая, неожиданно уверенная; я накрыл её почти до запястья.
Улыбка «жутко-милого» режима вернулась к нему на мордочку. Когда-нибудь я привыкну. Кажется.
Экраны на секунду моргнули, и кабинет наполнил голос — басовитый, с эхо, как на стадионе:
— И-и-и… СТАРТ!!!
Мир на двадцати четырёх квадратах рванул вперёд, как вода, прорвавшая плотину. Подростки хлынули в имитацию города: кто — стрелой, кто — широким шагом, кто — спотыкаясь на первом же уклоне. Где-то сверкнула вспышка, где-то хрустнул бетон, где-то заорала сирена. Шум взлетел и скрутился в тугой канат. Я почувствовал, как у меня в плечах играют мышцы, как ладони сами ищут, за что ухватиться, как под кожей побежали те самые тяжеловесные мурашки — табун, не меньше.
Я стоял. Дышал размеренно — потому что так проще считать время. Секунды тянулись вязко, как мёд из холодильника. В груди щёлкнул старый рычаг — «вмешайся», — и сразу за ним второй — «стой». Нэдзу молчал, внимательно слушая музыку хаоса. И это молчание, странное дело, удерживало лучше любого ремня безопасности.
Первый урок начался. И он был на удивление простым: остаться на месте, когда всё внутри уже побежало.
От лица рассказчика
Просторная учительская располагалась в самом сердце академии Юэй, словно командный мостик величественного корабля. Мягкое голубоватое свечение десятков мониторов окутывало помещение призрачным сиянием, отражаясь в отполированных до блеска поверхностях и создавая причудливую игру света и тени. Воздух здесь был пропитан особой атмосферой — смесью напряженного ожидания, профессиональной сосредоточенности и едва уловимого запаха озона от работающей электроники.
В этой комнате собрались не просто преподаватели, а легенды героического мира. Каждый из присутствующих прошел через горнило настоящих сражений, каждый оставил свой след в истории героев. Их имена гремели на страницах газет, их подвиги воспевали в песнях, а их опыт теперь передавался новому поколению в стенах самого престижного учебного заведения Японии.
Все взгляды были прикованы к исполинскому монитору, занимавшему всю дальнюю стену помещения от пола до потолка. Экран был искусно разделен на двадцать четыре равных сектора, каждый из которых транслировал происходящее в отдельной зоне практического экзамена в режиме реального времени. Высочайшее разрешение позволяло рассмотреть мельчайшие детали — от капелек пота на лицах абитуриентов до искр, вылетающих из поврежденных роботов.
Атмосфера в учительской царила на удивление непринужденная, почти домашняя. В конце концов, этот ритуал повторялся из года в год, и каждый из педагогов видел подобное представление не в первый и уж точно не в последний раз. Впрочем, это не мешало им с неизменным интересом наблюдать за новым поколением будущих героев.
— Хм, а этот набор выглядит действительно многообещающе, — протянула Полночь, изящно откинувшись в своем кресле. Ее темные глаза с плохо скрываемой гордостью следили за черноволосым юношей, который только что продемонстрировал удивительную ловкость, увернувшись от атаки трехбалльного робота и, казалось, буквально впечатав его в бетонную стену торгового центра. Губы героини тронула довольная улыбка. — Этот мальчик движется как настоящий ниндзя. Такую грацию редко увидишь даже среди профессиональных героев.
— Похоже, правы те, кто утверждает, что каждое новое поколение становится все сильнее предыдущего, — задумчиво произнес Цементос, его каменные пальцы легко постукивали по подлокотнику кресла. Взгляд героя был прикован к экрану, где пятнадцатилетний блондин с торчащими во все стороны остроконечными волосами только что превратил в груду дымящегося металлолома двухбалльного робота при помощи ослепительной лазерной вспышки. Мощность атаки была столь велика, что асфальт под ногами юноши треснул паутиной, а окна ближайших зданий покрылись сетью мелких трещин. — Когда я был в их возрасте, подобная разрушительная сила казалась недостижимой мечтой.
— Но всегда найдутся и те, кто слишком много о себе возомнил, слишком рано поверил в собственную исключительность, — добавил Эктоплазм, чьи многочисленные призрачные глаза одновременно следили за происходящим на разных экранах. Его взгляд на мгновение задержался на зеленоволосом юноше, которого только что спас от верной гибели блондин, выстреливший лазерным лучом прямо из пупка. Мальчишка с зелеными волосами выглядел растерянным, словно не понимал, что происходит вокруг него. — И все же ты прав, Цементос. Этот набор действительно силен. Такими темпами средний проходной балл для поступления на геройский курс составит около двадцати восьми очков, а возможно, и все тридцать.
Обновлено: 21.01.2026