Глава 23 — Глава 23

Тишина повисла в комнате густая и тяжёлая, нарушаемая лишь мерным дыханием Эндрю. Риан уже почти провалился в дрёму, как вдруг голос Эндрю, на удивление лишённый привычной язвительности, снова разрезал темноту. — Представь не стену. Риан не открыл глаз, лишь нахмурился, не понимая. Мысленно он всё ещё видел учебные схемы — грубые барьеры, непробиваемые щиты. — Что? — Все эти учебники твердят об одном и том же: «построй стену», «воздвигни барьер», «отрази атаку». Это скучно и неэффективно! — Эндрю говорил ровно, глядя в потолок, словно читая лекцию самому себе. Его слова висели в воздухе, звеня странной искренностью. — Ты пытаешься создать нечто монолитное, а твоё сознание… оно не для этого. Оно живое, гибкое, как пламя, которое ты так любишь контролировать. Ты пытаешься заковать реку в бетон, вместо того чтобы просто изменить её русло. Риан приподнялся на локте, вглядываясь в расплывчатый силуэт Эндрю в темноте. Тот продолжал, и его голос приобрёл гипнотическую, почти шепчущую убедительность: — Забудь про стены. Они лишь кричат о твоём присутствии, как маяк в шторм. Представь вместо этого зеркало. Идеальное, бесконечное зеркало, уходящее вглубь тебя самого. Пусть атакующий видит в нём только своё собственное отражение — свои страхи, свои сомнения, свою уязвимость. Его сила уйдёт на то, чтобы разбить собственное отражение, исчерпает саму себя в погоне за эхом. А ты… ты будешь просто наблюдателем. Тихим. Невидимым. Неуязвимым. Попробуй как-нибудь. Совет был настолько неожиданным, настолько чуждым всему, что Риан читал в учебниках, что у него перехватило дыхание. Это была не грубая сила, а изощрённая уловка, тонкое и опасное искусство. Эндрю не просто хранил секрет — он предлагал ключ. Почему? — снова пронеслось в голове у Риана. — Да, спасибо, Эндрю, но я, пожалуй, спать буду. Как-нибудь опробую твой совет, — голос Риана прозвучал устало, но с искренней благодарностью, растворяясь в полумраке комнаты. Он снова лег в свою кровать, ощущая, как тяжесть дня медленно отступает под натиском нахлынувшего расслабления. Он пропустил усталость через себя, как пропускал поток маны, отпустил контроль над мыслями, и вскоре его дыхание стало ровным и глубоким, унося в царство снов, где даже тени были тихими и безмятежными. Утро четверга, 21 августа, последнего дня перед долгожданными выходными, встретило его привычной рутиной. Прохладные струи воды, смывающие остатки сна, затем ароматный завтрак в шумной столовой, где пахло жареным хлебом и свежесваренным травяным чаем, и вот он уже сидел в аудитории на очередном занятии по заклинаниям у профессора Сузуми. Воздух в классе был наполнен сосредоточенной тишиной, нарушаемой лишь мерным постукиванием, мела по доске. Сегодня они разбирали сложные формулы сокращения заклинаний — тонкое и опасное искусство, где один неверный слог мог обернуться непредсказуемыми последствиями. — Сокращённые заклинания в большинстве случаев нестабильны и легко поддаются внешнему вмешательству, — голос Сузуми был ровным, но в нём чувствовалась стальная уверенность, — поэтому если вам необходимо нанести быстрый и точный удар, лучше всего подойдёт не магия, а меч или любое другое оружие, владеть которым вас обучают в этих стенах. Она сделала паузу, обводя аудиторию проницательным взглядом, давая словам проникнуть в сознание каждого ученика. — Но сегодня я собрала вас здесь не для нравоучений, а чтобы научить, как правильно сокращать заклинания до двух-трёх слов, сохраняя при этом их стабильность и силу. — Она плавно подошла к массивной грифельной доске, взяла мел, и под лёгкий скрип нанесла на тёмную поверхность три заклинания, каждое из которых отливало призрачным белым светом: 1 - Тьма безграничная, тьма без оков, в бездну свою утащи сих врагов. 2 - Гром средь ясного дня, тучи средь облаков, соберитесь на мой зов и с низвергните силу свою на злостных врагов. 3 - Купол света, стань для меня щитом. Завершив написание, она отложила мел на стол, и её пальцы, изящные и уверенные, стряхнули с себя белую пыль. Она повернулась к студентам, её взгляд, острый и оценивающий, скользнул по их лицам. — Теперь скажите мне, — её голос прозвучал чётко, заполняя пространство аудитории, — каковы основные принципы сокращения заклинаний и какое из написанных можно сократить, а какое нельзя? Риан, почувствовав, как в груди заструилась тонкая нить уверенности, поднял руку, и его пальцы слегка дрожали от волнения. — Да, мистер Монтеро? — разрешила Сузуми, её голос прозвучал ровно, но в глубине её взгляда, устремлённого на Риана, таилась тень ожидания. — Ну, насколько я понял из учебника, самое главное в сокращении — это понимание работы заклинания и его образа в голове. — Ответил Риан, и в его голосе слышалась почти детская гордость за заученную фразу, но профессор Сузуми лишь слегка покачала головой, и тень разочарования мелькнула в её глазах. — В целом вы правы, но я просила именно принципы сокращения, мистер Монтеро, — мягко, но твёрдо поправила она. Риан почувствовал, как по спине пробежали мурашки, и он, немного запинаясь, продолжил. — Первое — это сохранение ключевой части призыва, второе — сохранение части, которая указывает, что именно необходимо заклинанию сделать. — Верно! — Кивнула Сузуми, и её губы тронула едва заметная улыбка одобрения. — Так, а теперь скажите, какие из данных заклинаний можно сократить и какие варианты вы видите? — её вопрос повис в воздухе, обращённый прямо к Риану, заставляя его чувствовать себя под увеличительным стеклом. — Наверное, первое и второе? — неуверенно выдохнул он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Хорошо, тогда скажите, как вы собираетесь их сокращать? — Сузуми плавно опустилась на стул, сложив руки на коленях, но её взгляд, острый и неумолимый, не отрывался от Риана, словно выискивая малейшую ошибку в его рассуждениях. — В первом можно оставить часть «Тьма» и «Утащи сих врагов», — начал Риан, цепляясь за логику, как за спасительную соломинку. — А во втором можно... — он задумался, перебирая в уме слова, но Сузуми мягко, но решительно перебила его поток мыслей. — Именно... — Её голос прозвучал мягко, наполняя аудиторию как свет солнца. — Вы видите, что заклинание довольно длинное, а значит, и мощное. В сокращении так же важно обращать внимание на то, насколько мощное заклинание перед вами, и без должного опыта в сокращении вам вряд ли удастся правильно ужать его, сохранив при этом всю его мощь и стабильность. Сокращение — это не просто удаление «лишних» слов, мистер Монтеро, это ювелирная работа, где каждое оставшееся слово должно нести вес целой фразы, — объясняла профессор Сузуми, её слова ложились в тишину класса, как капли дождя на поверхность озера, заставляя каждого студента задуматься о глубине искусства, которое они лишь начинали постигать. Когда профессор начала своё объяснение, Риан опустился на своё место, погружаясь в атмосферу почти священного трепета, и стал слушать, впитывая каждое слово, каждый оттенок её голоса, наполненного безмятежной уверенностью и глубиной знаний. — Любое сокращение, — Сузуми плавно поднялась и вернулась к доске, её движения были отточены и грациозны, как у хищницы, знающей каждый угол своей территории, — должно содержать в себе призыв к элементу или богу, силу которого вы заимствуете. Заклинания — это не просто слова, а целый язык, живая плоть магии, сплетённая из воли и намерения. Помимо сокращения, заклинания так же можно дополнять и изменять в зависимости от ситуации, как скульптор отсекает лишнее или добавляет детали, чтобы раскрыть суть образа. Она щёлкнула пальцами, и воздух в аудитории задрожал, наполнившись гулом набирающей силу энергии. Из магического кристалла, висевшего над её головой, вспыхнули три версии одного заклинания, каждая из которых светилась своим уникальным оттенком — от приглушённого голубого до ослепительно-белого: Базовая: "Бог грома, порази врагов моих разрядом электричества" — ровное, стабильное свечение, как у отполированного металла. Сокращенная: "Бог грома, разряд!" — яркая, почти агрессивная вспышка, сконцентрированная и готовая к действию. Усиленная: "О неистовый Бог грома, испепели врагов моих высоковольтным гневом!" — пульсирующее, яростное сияние, от которого по коже бежали мурашки. — Это базовое заклинание электрического элемента, — голос Сузуми звучал чётко, прорезая тишину. — Первая версия — стандартная, используемая в книгах и пособиях, надёжная, как старый друг. Вторая — сокращённая версия, которая сохранила свою стабильность и силу, её можно спокойно применять, так как конкретно это заклинание было создано для экспериментов с сокращением. И третий вариант, недавно доработанный мной, — это усиленная формула, которая увеличивает дальность и мощность заклинания, позволяя ему наносить больше повреждений, но требующая от мага абсолютной концентрации и чистейшего намерения. Она сделала паузу, позволяя студентам осознать масштаб открывающихся возможностей, затем плавно вернулась к своему стулу и, обводя класс проницательным взглядом, добавила: — Заклинания — это живой, в самом прямом понимании слова, язык, который мы используем, чтобы создавать что-то из ничего, чтобы диктовать свою волю самой ткани реальности. Конечно, никто не исключает, что через сотни, а может, и тысячи лет мы научимся использовать магию без слов, пользуясь какими-то приспособлениями, как руны, но более эффективными, но пока что слова остаются нашим главным инструментом, ключом к силе, которая древнее самых старых гор и мудрее самых седых звёзд. — Спасибо, на этом сегодня всё, — голос профессора Сузуми прозвучал ровно и завершающе, словно последний аккорд в сложной музыкальной пьесе. Она выключила магический кристалл, и яркие образы заклинаний растворились в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое послесвечение и запах озона. Закрыв учебники с мягким стуком, она обвела аудиторию спокойным, оценивающим взглядом. — Так, пока не прозвенел колокол, запишите задание на следующее занятие, которое будет уже в понедельник. Надеюсь, все помнят, что в эту субботу выходной и никаких занятий не будет. Мел снова заскрипел по поверхности доски, выводя чёткие цифры страниц, которые необходимо было прочитать и проработать. Повернувшись к студентам, Сузуми с лёгкой, почти материнской улыбкой пожелала всем хороших выходных и замечательного бала, который состоится уже в это воскресенье. Её слова повисли в воздухе, наполненном предвкушением праздника и отдыха. Когда прозвенел колокол, возвещающий конец урока, Риан не спешил покидать аудиторию вместе с остальными. Он дождался, пока шумная толпа студентов растворится в коридоре, и тогда подошёл к профессору, которая собирала свои вещи в кожаную папку. — Простите, а дополнительное занятие будет? — спросил он уверенно, но в глубине его голоса сквозила надежда на отрицательный ответ. — Да, будет, а что? Вы хотите его отменить? — Сузуми приостановила свои действия и подняла на него подозрительный взгляд за очками, улавливая его скрытые намерения. — Ну, если вы, конечно, не против, я бы хотел провести вечер с друзьями, — Риан немного замешкался, смущённый тем, что профессор не сразу согласилась, как он ожидал. — Ну, я бы, и сама была не против его отменить, но тогда на следующей неделе нам придётся встретиться не три, а четыре раза. Как вы на это смотрите? — она открыла свой блокнот с расписанием, испещрённый пометками и планами. — Я как раз почти завершила программу тренировок для вас, планировала закончить её сегодня. Или мы можем с вами в один день провести две тренировки? — Как вам будет удобнее! — Риан отвлёкся, его взгляд устремился на магический кристалл, висевший под потолком и переливающийся мягким светом; он рассматривал его, стараясь скрыть своё нетерпение. — Так, Монтеро, не задерживайте меня. — Сузуми закрыла блокнот с решительным щелчком и, поправив очки, убрала его в свой саквояж. — В следующую субботу проведём двойное занятие. А теперь прошу вас на выход. — Да, конечно, хороших вам выходных! — Риан кивнул и направился к двери, уже чувствуя облегчение. — И прошу вас не пропускать самостоятельные тренировки. — Добавила профессор ему вслед, её голос прозвучал мягко, но с оттенком стальной серьёзности. Риан кивнул, не оборачиваясь, и покинул аудиторию, после чего направился в следующий класс, где сегодня должна была проходить лекция по трансмутации, чувствуя, как груз ответственности и обещаний смешивается с радостью от предстоящего отдыха.Лекция по трансмутации на этот раз выдалась не столь продолжительной, но насыщенной, словно крепкий чай, заваренный из редких трав. Они разбирали сложные формулы, сплетённые из символов и чисел, и различные материалы, которые служат проводниками воли мага — от благородного серебра до прихотливой живой древесины, меняющей форму под воздействием маны. Когда занятие подошло к концу, Риан, чувствуя лёгкую усталость, но и приятное удовлетворение от полученных знаний, направился в столовую, где его уже ждала вся компания — словно островок тепла и шума в море академической тишины. За большим деревянным столом, залитым мягким светом висящих люстр, сидели Эндрю, погружённый в созерцание своей тарелки с видом философа, разочарованного в кулинарии; Крис, тихий и задумчивый; Изабель, с наслаждением поглощающая острую лапшу, и Ребекка, чья энергия била ключом, озаряя всё вокруг своей заразительной живостью. Риан набрал себе обед — на этот раз что-то простое, но сытное: ароматный овощной суп с зеленью и рагу из кролика, томлёное с травами, от которого поднимался соблазнительный пар. Подойдя к столу, он бросил общее «Привет!» и устроился рядом, чувствуя, как напряжение дня начинает таять в этом кругу друзей. — Так, Риан, я уже выздоровела, так что завтра я пойду на первый день фестиваля! — объявила Ребекка, и её голос звенел, как ручей её глаза, холодного аквамаринового оттенка, сейчас искрились азартом и предвкушением. — Супер, я рад, что тебе лучше, Ребекка! — Искренне улыбнулся Риан, принимаясь за еду и чувствуя, как тёплый суп согревает его изнутри. — Это просто замечательно... — проворчал Эндрю, закатив глаза с таким выражением, будто его приговорили к участию в массовом безумии, и снова уткнулся в свою тарелку, словно надеясь найти в ней ответы на вселенские вопросы. — Эй, если тебе что-то не нравится, то тебя никто не держит! — Ребекка слегка ударила ладонью по столу, и её взгляд, внезапно ставший острым, как лезвие кинжала, устремился на Эндрю. — Вообще-то держит. — Парировал он, не поднимая головы, и ткнул пальцем в сторону Криса, который устало ковырялся в своей тарелке, словно пытаясь найти в ней остатки вдохновения. — Эмм, ну да, — поднял взгляд Крис, его болотно-зелёные глаза отражали лёгкую растерянность. — Я попросил Эндрю пойти с нами, так как он мой друг, и я не хочу оставлять его одного в комнате. — Ой, ну и ладно. — Ребекка снова повернулась к своей жареной картошке с мясом и зеленью, но в уголках её губ играла едва заметная улыбка, смягчающая её воинственный вид. — Изабель, ты же тоже пойдешь? — обратился Крис к сестре, ища поддержки. — Ага, я тоже пойду на фестиваль с вами. — Ответила Изабель, не отрываясь от своей острой лапши, которую она ела с таким наслаждением, что казалось, будто каждый кусочек она проживает заново. — В первую очередь мы должны сходить в лучный тир и пострелять из лука по мишеням! — радостно заявила Ребекка, и в её глазах вспыхнули те самые бирюзовые искры, которые появлялись только в предвкушении боя или приключения. — Да-да, главное, не кричи, у меня от тебя уже голова начинает болеть. — С лёгким, но отчётливым раздражением в голосе отозвался Эндрю, его пальцы сжались вокруг вилки, будто он пытался сдержать не только свои слова, но и порыв оттолкнуть этот поток энергии, что исходил от Ребекки. — Ой-ой, нежный наш! — её голос зазвенел язвительной ноткой, и она наклонилась вперёд, словно кошка, готовящаяся к прыжку, её глаза, холодные аквамариновые осколки, вспыхнули опасным блеском. — Ты душный и злобный человек, тебе не понять всех радостей жизни обычных смертных, к которым ты себя не причисляешь! Казалось, ещё мгновение — и она бросится на него, но в этот момент вмешалась Изабель. Её голос, обычно мягкий и спокойный, прозвучал с неожиданной твёрдостью, разрезая напряжённый воздух, как лезвие. — Так, хватит, вы оба, прекратите тут ссориться, — она сказала это так, что оба сразу замолчали, будто оказались под внезапным заклинанием тишины, и лишь неохотно вернулись к своей еде, избегая взглядов друг друга. — Я понимаю, что все устали и хотят расслабиться по-своему, но раз мы уже договорились идти вместе, то прекратите свою ругань, — продолжила Изабель, её слова висели в воздухе, наполненном ароматами еды и лёгким напряжением, которое постепенно начало рассеиваться. После этого Крис не выдержал и рассмеялся, его смех прозвучал легко и непринуждённо, разряжая оставшуюся напряжённость. — Изабель, ты сейчас была похожа на мать, которая разнимает брата и сестру. — Заметил он, и в его глазах светилась тёплая улыбка. Когда их трапеза подошла к концу, и тарелки опустели, ребята медленно начали расходиться по своим делам, унося с собой остатки вечера и ожиданий от завтрашнего фестиваля. Риан же, чувствуя необходимость в уединении и практике, направился в подвал — то самое место, где каменные стены хранили эхо его усилий и где воздух был наполнен тихим гулом магии. Он провёл там несколько часов, погружённый в тренировки, оттачивая каждое движение, каждую мысль, пока мышцы не начали ныть от усталости, а разум не прояснился от сосредоточенности. Затем, уставший, но довольный, он вернулся в общежитие и направился в ванную комнату, где горячая вода и пар обещали смыть не только пот, но и остатки дня, готовя его к ночному отдыху. Вернувшись в комнату, Риан с тихим стоном облегчения повалился на свою кровать, чувствуя, как упругая поверхность матраса принимает его уставшее тело. Его пальцы, почти на автомате, потянулись к книге, взятой в библиотеке ещё неделю назад и с тех пор пылившейся на тумбочке — толстый том в потрёпанном переплёте, обещавший укрыть от реальности. Он открыл её, и уже через несколько страниц погрузился в мир, где страсти кипели под бархатным покрывалом аристократических салонов, а слова признаний звенели, как хрусталь. Очнулся он лишь тогда, когда дверь скрипнула, пропуская в комнату Эндрю и Криса, вернувшихся с вечерних занятий. Крис, бросив взгляд на книгу в руках Риана, не смог сдержать удивлённого возгласа: — Эй, это же «Война за признание»! Я не думал, что ты будешь такое читать. — Да, случайно попалась в библиотеке, решил взять. — Риан слегка наклонил голову, пытаясь скрыть смущение, и его взгляд скользнул по лицу Эндрю, которое исказилось от понимания, что это за произведение, — выражение, колеблющееся между презрением и насмешкой. — Мне так нравится та часть, когда героиня признаётся, что она не дворянка, а просто случайно попала во дворец, и то, как автор расписал её переживания по поводу помолвки с принцем! — слова Криса полились стремительным потоком, но Риан мягко остановил его коротким: — Я ещё не дочитал до этого… — Прости, я немного не подумал! — Крис резко осознал свою оплошность, и стыд за свой поступок заставил его потупить взгляд. — Да ладно, раз уж я знаю, что будет дальше, то отложу на потом, а сейчас буду спать. — Риан отложил книгу на полку и погасил фонарь, что стоял рядом, погружая часть комнаты в мягкую темноту. — Ещё раз прости меня! — Крис почти прошептал, уставившись в пол. — Да всё хорошо. Не беспокойся, это просто книга, — Риан улыбнулся, хотя в полумраке это было почти невидно, и разлёгся на кровати, чувствуя, как усталость снова накатывает на него. — Всем доброй ночи. — неожиданно раздался голос Эндрю, ровный и тихий, но от этого ещё более неестественный. — Ого, а вот этого я не ожидал. — Риан приподнял бровь, вглядываясь в смутные очертания Криса и Эндрю, которые едва различались в свете единственного горящего фонаря. — Это я так пытаюсь дать вам понять, чтобы, когда я вернусь с ванной, вы не шумели и не бесили меня, — тон голоса Эндрю сменился с показной вежливости на привычное раздражение, холодное и резкое. — Да, я тогда после тебя пойду. — Крис улыбнулся, уже переодеваясь в домашнюю одежду, его движения были спокойными и размеренными. Риан развернулся к стене, где царила благословенная темнота, и позволил телу расслабиться, отпуская остатки дня, вдыхая прохладный ночной воздух, наполненный тихим дыханием спящего общежития. Через некоторое время, под убаюкивающий шепот ночи, ему наконец удалось заснуть, погрузившись в сны, где причудливо переплетались образы из книги и прошедшего дня. Утро пятницы, 22 августа, ворвалось в комнату не с ласковыми лучами солнца, а с оглушительным криком Криса, который, словно подкошенный, свалился с постели в семь утра, и его вопль боли, резкий и неожиданный, разнёсся по всему помещению, безжалостно сорвав с кровати и Риана, и Эндрю. Риан, ещё не до конца осознавая, что происходит, с трудом открыл глаза, в то время как Эндрю, не мешкая, швырнул в Криса свою подушку и прорычал сквозь сонное оцепенение приказ не орать с утра, его голос прозвучал хрипло и раздражённо. Риан, отбросив одеяло, поднялся с кровати и подошёл к Крису, который сидел на полу, потирая затылок с выражением глупого удивления на лице. — Ты как? — быстро спросил Риан, его глаза, ещё затуманенные сном, беспокойно скользили по фигуре друга, выискивая признаки серьезной травмы. — Ой, да всё нормально, — Крис махнул рукой, пытаясь придать голосу беззаботности, но лёгкая дрожь в пальцах выдавала его испуг. — Я просто испугался и слегка ударился головой. Я жив. Он поспешно поднялся с пола, отряхнулся и, словно ничего не произошло, забрался обратно в кровать, закутавшись в одеяло с видом мученика. Риан, понимая, что серьёзного ничего нет, тоже решил вернуться под одеяло, но сон уже бежал от него, как вода сквозь пальцы. Он встал, потянулся, чувствуя, как мышцы ноют от внезапного пробуждения, и направился в ванную комнату. Там, под мягким светом магического светильника, он провёл привычный утренний ритуал: почистил зубы специальным порошком с мятным вкусом, который оставил во рту ощущение свежести, а затем умылся прохладной водой, смывая остатки сна и приходя в себя под её бодрящими струями. Дальше Риан вернулся в комнату, где царила тихая полусонная атмосфера, переоделся в свежую одежду и направился в столовую, которая в этот ранний час ещё не начала свою работу, но её двери были гостеприимно распахнуты для тех, кто искал уединения или ранней трапезы. Воздух внутри был прохладным и неподвижным, пахнущим вчерашней выпечкой и слабым ароматом магии. На одном из столов лежали оставшиеся с вечера булочки, аккуратно завёрнутые в бумажные обёртки с этикетками, на которых были указаны дата изготовления и описание начинки — скромное напоминание о вчерашнем изобилии. В углу стоял массивный резервуар с водой, на дне которого лежал магический камень, испускающий мягкое тепло и поддерживающий воду в идеальном для заваривания чая состоянии — горячей, но не кипящей. Рядом, на небольшом столике, теснились кружки разных форм и размеров, а также скромная коллекция чаёв, собранная из приношений студентов и преподавателей, дополненная стандартными предложениями от самой столовой — склянки и пакетики с ароматными травами, цветами и сушёными ягодами. Риан взял простую керамическую кружку, налил в неё горячей воды, которая тут же заструилась паром, и кинул щепотку обычного черного чая с ароматом цитруса и хвои — запах, который всегда ассоциировался у него с началом чего-то нового. Поставив кружку на ближайший стол, он подошёл к подносу с булочками, выбрал одну с мясной начинкой, от которой исходил аппетитный аромат специй, и одну с вишней, тёмной и блестящей, словно запекшаяся кровь. Вернувшись к столу, где его чай медленно остывал, он взял кружку и пересел к большому окну, за которым открывался утренний пейзаж академического двора — умытые росой газоны, спящие деревья и первые лучи солнца, золотящие каменные стены. Пар, поднимающийся от чая, и его насыщенный аромат постепенно прогоняли остатки сна, приводя Риана в чувства. Он сделал осторожный глоток, но обжёг язык и с лёгким вздохом отставил кружку, решив подождать. Сидя у окна, он погрузился в созерцание — наблюдал, как ветер колышет листья, как пробегает дворовый кот, как медленно просыпается мир за стеклом, и в то же время уходил в свои мысли, в планы на день, в воспоминания о вчерашнем вечере. Когда чай достаточно остыл, он снова сделал глоток и понял, что забыл добавить сахар. — Без сахара совсем не тот вкус, — пробормотал он себе под нос и поднялся, чтобы подойти к столу, где стояла небольшая фарфоровая чаша с сахарными кубиками. Но, подойдя, он обнаружил, что чаша пуста — лишь на дне белели несколько кристалликов, напоминающих о былом изобилии. — Теперь придётся пить без сахара… — с лёгкой досадой констатировал он и вернулся к своему столу. Он развернул булочку с мясом и принялся её есть, наслаждаясь сочной начинкой и мягким тестом. Закончив с первой, он перешёл к булочке с вишней — сладкой, с приятной кислинкой, которая идеально сочеталась с горьковатым чаем, создавая неожиданно гармоничный тандем вкусов, компенсируя отсутствие сахара и даря ему тихое, простое утреннее удовольствие. Закончив с утренней трапезой, Риан почувствовал, как в жилах заструилась знакомая энергия — нетерпеливая, требовательная, зовущая к действию. Он решил, что лучшим началом дня будет самостоятельная тренировка в уже ставшем привычным месте. Прибрав за собой, он покинул столовую, ещё пустую и безмолвную, и направился к лестнице, ведущей в подвал. Его шаги эхом отдавались в узком каменном проходе, пока он преодолевал немалое количество ступеней, спускаясь всё глубже, в прохладную, насыщенную запахом старого камня и озона тишину. Наконец он достиг нужного этапа и остановился перед знакомой дверью. Отперев её, он вошел внутрь, и воздух аудитории, плотный и неподвижный, встретил его как старого знакомого. Он снял с себя сумку и положил её на пол у двери, затем вышел на центр комнаты, где каменные плиты были испещрены следами прошлых тренировок. Закрыв глаза, он погрузился в себя, чувствуя, как поток маны пробуждается в солнечном сплетении — тёплый, живой, послушный, — и направил его в руки, где энергия заструилась, готовая к воплощению. Сегодня он планировал провести несколько экспериментов. Первым стала попытка создать свою копию из воды — он вызвал влагу из воздуха, пытаясь придать ей форму, но вода то утекала сквозь пальцы, то фигура распадалась, как только его мысли отвлекались, не в силах удержать чёткий образ в голове. Это было похоже на попытку удержать дым — чем сильнее он концентрировался, тем неуловимее становилась форма. Не сдаваясь, он перешёл ко второму: нарисовал мелом чёткие мишени на самой дальней стене и начал стрелять в них различными видами магии. Огонь, всё ещё плохо ему подчинявшийся, часто пролетал мимо, оставляя на камне чёрные подпалины, но молнии и лёд лучше поддавались его воле — они летели точно в цель, оставляя после себя искрящиеся следы и инеевые узоры. Несколько часов пролетели незаметно: он то стрелял по мишеням, оттачивая точность и силу, то тренировал заклинания скрытности, растворяясь в тенях, то создавал иллюзии — от звуковых, заставляющих воздух звенеть несуществующими голосами, до визуальных, рождающих мимолётные образы, и даже обонятельные, наполняя пространство ароматами цветов из своего мира, которых не было в этом мире. К десяти утра, чувствуя приятную усталость в мышцах и лёгкое головокружение от траты энергии, Риан завершил тренировку. Он провёл рукой по лицу, смахнув капли пота, и, подхватив сумку, покинул аудиторию, направляясь обратно в комнату. Вернувшись в комнату, Риан сбросил с себя потную тренировочную одежду и, переодевшись в мягкие, просторные штаны и лёгкую рубашку, повалился на кровать. Его пальцы сами потянулись к тому самому роману, что он начал читать вчера вечером — потрёпанный том, пахнущий старой бумагой и обещанием побега от реальности. Он погрузился в мир аристократических интриг и запретных чувств, где каждое слово было напоено страстью и тайной, но через какое-то время глаза его начали предательски слипаться, буквы поплыли перед взором, и он, с лёгким вздохом, отложил книгу на тумбочку, позволив себе погрузиться в объятия сна ещё на несколько часов. Сон накатил на него почти мгновенно, тяжёлый и глубокий, как волна в штормовом море. Ему приснился огромный, пугающий зал с высокими сводами, тонущими во мраке, и огромное черное чудище с когтями, острыми, как бритвы, которое с лёгкостью разрывало людей в клочья, а воздух был наполнен криками ужаса и запахом крови. Чудище приблизилось к нему, его глаза светились красным огнём, оно замахнулось, чтобы нанести последний удар, но в этот момент Риана резко вырвал из кошмара голос Криса, звучавший как спасительный колокол. — Хей, Риан, ты спишь уже достаточно долго, давай вставай, время час дня. Мы собираемся в столовую. Пойдешь с нами? — Фух... — Риан сделал несколько коротких, прерывистых вдохов и выдохов, пытаясь отогнать остатки ужаса, и оглядел Криса, который стоял в дверях, уже одетый и готовый к выходу. — Знаешь, мне приснилось, что на меня напал большой монстр, а когда он хотел меня убить, ты меня разбудил. — Риан немного сдавленно посмеялся, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, уступая место облегчению. — Да, я сейчас, одену выходную одежду и приду к вам. — Супер, мы с Эндрю пошли, догоняй! — Крис кивнул и скрылся за дверью, а Риан быстро вскочил с кровати, натянул чёрную футболку и удобные штаны, и, едва оправившись от кошмара, поспешил в столовую, где его уже ждали друзья. Риан прошелся по длинному коридору общежития, где царила непривычная для учебных дней оживлённая суета: студенты, с сумками и свёртками в руках, покидали свои комнаты, спеша на повозки и телеги, чтобы отправиться в ближайшие города к себе домой на выходные — их голоса, смех и прощальные возгласы сливались в единый гул, наполняя каменные своды эхом предпраздничного настроения. Потом, попав в столовую, он увидел, что она выглядит непривычно пусто, особенно по сравнению с теми днями, когда шла учеба — лишь несколько небольших групп сидели за столами, да пара одиноких фигур в углу доедали свои обеды, создавая атмосферу почти домашнего уюта. Парень набрал себе еду — на этот раз он выбрал ароматный кофе с молоком, дымящийся и бодрящий, макароны с сочным фаршем, обильно посыпанные сыром, и свежий салат с нежной копчёной рыбой и зеленью. — Эх, щас бы пиццы, я бы с таким удовольствием её съел, — прошептал он себе под нос, с лёгкой грустью вспоминая вкус из другого мира, и отправился к столу, где его уже ждали ребята. — Привет всем, кого ещё сегодня я не видел! — Риан присел рядом с Изабель, которая с наслаждением ела рис с острой подливкой и курицей, её лицо слегка покраснело от специй. Ребекка, сидя напротив, лениво ковырялась вилкой в золотистой жареной картошке и попивала свой сок, а Крис с Эндрю что-то оживлённо обсуждали по учебе, их голоса звучали тихо, но страстно. — Ну так что, какие у нас планы на сегодняшний вечер? Первый день фестиваля, а я даже ничего не знаю, что и куда идти, — Риан окинул взглядом компанию, чувствуя, как дух праздника начинает разгораться в груди. — Я, я знаю! — Ребекка подняла руку, чуть ли не выпрыгивая из-за стола от возбуждения, её глаза загорелись азартным огнём, и она уже была готова выложить весь план, как полководец перед решающей битвой. — Первым делом мы пойдем на запуск фонариков. Или лучше в тир... — Ребекка на пару секунд замолчала, её взгляд затуманился в момент внутреннего спора, а потом она с решимостью продолжила, словно выбрав единственно верный путь. — Всё-таки сначала фонарики, после них мы пойдем на сам фестиваль, там будет и лучный тир, и ярмарка, и даже постановочные бои на мечах. Там первым делом мы должны будем попробовать фолины. — Ребекка сделала ударение на последний слог слова, специально растягивая его с таким видом, будто произносила имя древнего божества. Услышав это, Риан поднял бровь и вопросительно посмотрел в лицо Ребекки, на котором играла загадочная улыбка. — Что ещё за фолины? — его лицо всё ещё сохраняло недоумение, а губы сложились в лёгкую гримасу непонимания. — Ну, это же так логично, банальное название блинов с рисунком фонаря. Чаще всего в тесто добавляют фиолетовый краситель, чтобы сделать тесто розовым или лиловым, — поясняла блондинка, её глаза сияли энтузиазмом, словно она раскрывала величайшую тайну кулинарного искусства. — Аа, поня... — только начал говорить Риан, но Ребекка, не дав ему закончить, резко перебила, её энергия била через край. — Так, не отвлекай меня! Дальше у нас по плану лучный тир, мы будем с вами соревноваться, кто лучше всего стреляет. Потом можно на мечах подраться. После мечей можно просто погулять по площади и что-то вкусное покушать. И в конце — парад. — Блондинка поправила волосы, откинув непослушную прядь со лба, и задумалась на мгновение. — Возможно, в этом году ещё будет конкурс на лучший тематический образ для девушек и самое красивое иллюзорное заклинание фейерверка. — А почему иллюзорное? — Риан сделал глоток кофе, чувствуя, как тёплая горьковатая жидкость согревает его изнутри. — Почему бы просто не сделать красивый взрыв или запустить фейерверк? — Ну ты головой-то думай, — тут в беседу влился Эндрю, его глаза блеснули опасным взглядом, полным презрения к такой наивности. — Все крыши домов покрыты сеном, а последнюю неделю даже не было дождя, обычный фейерверк может поджечь сено и спалить полгорода. — А точно... — Риан молча уткнулся в еду, чувствуя лёгкий стыд за свою недальновидность. Изабель, которая до этого просто молча ела свою еду, закончила трапезу, достала тонкую сигарету и, открыв окно в столовой, закурила. Сделав первую затяжку, она выпустила струйку дыма в прохладный воздух и решила добавить от себя, её голос прозвучал спокойно, но с лёгкой иронией. — Да даже если бы сено было мокрым, никто бы всё равно не пошёл на такой риск. Столица как-никак. — Кстати, Изабель, ты со мной идешь в «Лунный шелк». Поможешь мне с платьем, — Ребекка окинула взглядом Изабель, её глаза сверкнули решимостью, словно она уже видела среди шелков и кружев идеальный наряд. — И тебе что-то подберем. — Изабель даже не стала сопротивляться, она и сама уже мысленно примеряла образы — не столько для фестиваля, сколько для предстоящего бала, где каждый взгляд, каждый шорох ткани имел значение. — Ладно, пойдем, — Изабель продолжила курить свою сигарету, выпуская дым колечками в открытое окно, её согласие прозвучало спокойно, но с лёгким интересом. — Крис пойдет с вами, мне надо купить себе костюм на бал, — неожиданно отозвался Эндрю, и его слова повисли в воздухе, заставив самого Криса отстраниться от стола с выражением полного недоумения на лице. — Эм, в каком смысле? — Крис вопросительно посмотрел на Эндрю, его пальцы непроизвольно сжали край скатерти. — В прямом, — парировал Эндрю, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась непоколебимая воля. — А я проведу тренировку с Рианом, мы с ним будем участвовать в конкурсе на фейерверк. — Эндрю, я не пла... — начал было Риан, но его снова прервали. Эндрю бросил на него взгляд — острый, пронизывающий, полный такого немого приказа, что Риан сразу понял: эта тренировка будет далека от обычной. — Тебя никто не спрашивал, я сказал — будешь, значит будешь. — Хорошо... — Риан понизил голос, покорно опустив голову, но потом внезапно вспомнил о чём-то важном. — Ребекка, у меня же тоже нет наряда. Возьмёшь мне что-то? Сейчас дам деньги. Он потянулся за кошельком, где лежало около десяти золотых и тридцати серебряных монет — скромные сбережения, накопленные за месяцы. Заглянув внутрь, он с лёгким содроганием достал пять золотых и всучил их Ребекке. — Вот, мой размер ты знаешь, так что возьми мне что-то скромное. — Мысль пронеслась в его голове, быстрая и горькая: «Половину стипендии на бальный костюм, что за расточительство...» Ребекка же приняла деньги с уверенным кивком, её пальцы сжали монеты с деловой хваткой. — Так, Риан, доедай и пошли на тренировку, — Эндрю ударил ладонью по плечу Риана, и это прикосновение было одновременно и ободряющим, и не терпящим возражений. Прибрав за собой, он уже направился к выходу из столовой, его силуэт растворялся в дверном проёме. Вскоре все разошлись: Крис, Ребекка и Изабель отправились в магазин, их голоса затихли в коридоре, а Риан с Эндрю пошли в подвал — вниз, по холодным каменным ступеням, где их ждала тишина, прерываемая лишь звуком шагов. От Эндрю несло едким, устойчивым запахом дешёвых сигарет — знаком того, что он уже успел покурить, а значит, его нервы были спокойны, и он не будет отвлекаться во время тренировки, целиком погрузившись в процесс. Они спустились в подземную аудиторию, дверь закрылась за ними с глухим, окончательным щелчком, изолируя их от внешнего мира. Воздух здесь был прохладным и неподвижным, пахнущим озоном и пылью. — Иди, давай, настраивай свой волшебный прибор для магии без слов, — Эндрю пошло улыбнулся, но через секунду его лицо снова стало холодным и сосредоточенным, будто эта улыбка была лишь мимолётной игрой тени. Риан, привычно ступив в центр комнаты, закрыл глаза, погружаясь в себя, чувствуя, как мана медленно наполняет его тело, становясь тёплым, пульсирующим потоком. Через минуту он повернулся к Эндрю, его глаза были ясными и готовыми. — Я готов. — Отлично, — Эндрю подошёл к нему и неожиданно дал ему подзатыльник — резко, почти по-дружески, но с вызовом. Риан выругался, его тело инстинктивно напряглось для ответного удара, но Эндрю остановил его жестом. — Всё ещё можешь использовать магию? Не сбилась концентрация? — А, сейчас попробую, — Риан, всё ещё кипя от досады, направил руки в стену и сосредоточился. Сначала в воздухе возник магический круг — идеальный, сияющий символ, а затем из него вырвалось пламя, устремившись к стене с шипящим свистом. — Так, значит, не такой уж ты и бесполезный, — констатировал Эндрю, его голос звучал почти с одобрением. — И как долго держится твой "заряд"? — Какой заряд? — на лице Риана читалось полное непонимание. — Как часто тебе надо направлять ману в руки, чтобы проворачивать такое? — Эндрю достал сигарету, закурил, и дым медленно пополз вверх, смешиваясь с прохладным воздухом подвала. — А, ну, на то, чтобы настроить себя и наполнить маной, примерно один раз в несколько часов, а для заклинаний... на каждое заклинание разного вида. Например, огненные шары я могу пускать, пока руки не отвалятся, а чтобы с них перестроиться на огненное копьё, нужно несколько секунд, чтобы пропустить ману через руки и представить его, — пояснил Риан, стараясь быть точным. — Значит, чтобы не вызвать подозрений, тебе нужно будет где-то заранее наполнить тело маной, а потом уже использовать заклинание, — подытожил Эндрю, его взгляд стал расчётливым, будто он уже выстраивал стратегию. — Работай над скоростью переключения. Сейчас ты медлителен, как спящий тролль. — Значит, так, — Эндрю сделал последнюю затяжку и раздавил окурок о камень пола. — Забудь про своё привычное «пууух-бабах». Сегодня ты будешь не жечь, а обманывать. Иллюзия — это не грубая сила, это искусство. Тонкое, как паутина, и ядовитое, как змеиный укус. Он подошёл к стене и провёл рукой по воздуху, словно стирая невидимую пыль. — Для конкурса нужно зрелище. Яркость, блеск, чтобы толпа ахнула. Но при этом — ноль реального ущерба. Ни одной искры на соломенные крыши. Поэтому ты будешь использовать вот это. Эндрю сложил пальцы в необычную комбинацию — средний и указательный палец правой руки скрещены с безымянным и мизинцем левой, образуя подобие решётки и шёпотом произнес заклинание. Воздух перед ним задрожал, и на мгновение возникло изображение мерцающего цветка из света, который тут же рассыпался на тысячи блёсток. — Заклинание называется «Серебряная паутина». Не сморщивайся, это моё личное изобретение. Оно не требует криков или размахивания руками. Только — концентрация на образе и шепот нужных слов. Повторяй за мной: «Лунная пыль, соткать свет, хрустальный вздох, мой силуэт». Риан повторил, скептически хмурясь. Ничего не произошло. — Недостаточно просто бубнить, как заведённый! — резко сказал Эндрю. — Ты должен увидеть это внутри. Представь, что твоё сознание — это ткацкий станок. Каждая нить — луч света. Ты не командуешь ими, ты плетёшь. Создаёшь узор. Сначала основу — форму вспышки. Затем — цвет. Добавь оттенка, больше золота, немного синевы… Глупый, не сжимай глаза, будто тебя сейчас вырвет! Расслабься. Дай картине родиться самой. Он подошёл вплотную к Риану, его дыхание пахло табаком и холодной решимостью. — Теперь — самое главное. Весь фокус в том, чтобы все думали, что ты кастуешь что-то огненное и громкое. Поэтому ты будешь имитировать старую школу. Придётся немного покричать. Выбери любое напыщенное заклинание из учебника, что-нибудь с «огнём» и «гневом» в названии. Кричи его что есть мочи, жестикулируй, делай серьёзное лицо. А в это время — тихонько, в уме, тки свою «Серебряную паутину». Пусть твои руки рисуют в воздухе круги огня, а по небу будут расцветать хрустальные звёзды. Они должны быть такими яркими, чтобы слепили глаза, но не оставляли после себя даже запаха гари. Он отступил на шаг, давая Риану пространство. — Попробуй. Сначала без крика. Просто создай одну вспышку — маленькую, с ладонь. И чтоб я поверил, что это настоящий огонь. — Но я же не могу... — начал Риан, но Эндрю резко перебил его, и в его глазах вспыхнуло холодное пламя нетерпения. — Можешь. Ты должен. Твоя безмолвная магия — это ключ. Другим нужно горло драть, чтобы запустить даже искру. Тебе же — лишь мысль. Так что используй это. Не произноси слов вслух. Шепчи их внутри. Прочувствуй каждый слог на языке, но не дай им звука. Пусть они вибрируют в твоей крови, а не в воздухе. Он схватил Риана за запястье, его пальцы были твёрдыми и холодными. — Сейчас. Закрой глаза. Повтори про себя: «Лунная пыль, соткать свет». Не бубни, как мантру. Прочувствуй значение. Лунная пыль — это не пыль, это холодное сияние, миллионы крошечных звёзд. Соткать — значит сплести из ничего, создать узор. Свет — не слепящий взрыв, а чистое, ясное свечение. Понимаешь? Наполни слова смыслом, а не просто повторяй их. Риан закрыл глаза, сжав веки. На его лбу выступила испарина. Он молча шевелил губами, повторяя фразу в уме. Сначала ничего. Лишь темнота за веками и собственное неровное дыхание. — Расслабь челюсть, идиот! — прошипел Эндрю. — Ты не на допросе. Ты художник. Теперь — «хрустальный вздох». Представь лёгкость, хрупкость. Звук, который могла бы издать снежинка, падая на стекло. «Мой силуэт» — это твоё намерение, твоя воля, отпечаток твоей души в этом сиянии. И тогда произошло нечто. В воздухе, на уровне их глаз, дрогнула крошечная точка. Она замерцала, словно капля росы на паутинке, и начала растягиваться, превращаясь в небольшой, сияющий цветок с лепестками из чистого света. Он был призрачным, невесомым и абсолютно беззвучным. — Да… — выдохнул Эндрю, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдалённо напоминающее удовлетворение. — Теперь... удержи его. Не силой. Просто... не отпускай взгляд. Дай ему пожить. Сияющий цветок медленно вращался, отбрасывая на стены мягкие блики. Риан дышал тяжело, на его лице застыла маска крайнего напряжения. — А теперь... самое сложное, — голос Эндрю стал тише, почти интимным. — Начни кричать. Выбери любое идиотское заклинание. Например... «Пламя дракона, испепели врага!» Ори что есть мочи. Размахивай руками. Изображай, что тебя разрывает от мощи. Но внутри... внутри продолжай держать этот цветок. Пусть он твой якорь. Кричи огонь — и рожай свет. Риан сделал глубокий вдох. Его горло сжалось от противоречия. Он раскрыл рот. — ПЛАМЯ ДРАКОНА... — его голос грохнул эхом по подвалу, грубым и неестественным. Он зажмурился, изображая нечеловеческое усилие, сжал кулаки. На его лице исказилась гримаса ярости. А в воздухе, вопреки его крику, сияющий хрустальный цветок не погас. Он дрогнул, стал ярче, и от него отделились новые огоньки — крошечные, как светлячки, и начали медленно подниматься к потолку, оставляя за собой сверкающие следы. — ИСПЕПЕЛИ ВРАГА! — завопил Риан, и его тело напряглось в финальном, якобы невообразимом усилии. Над их головами беззвучно вспыхнул фейерверк. Не огненный, а световой. Десятки сияющих искр рассыпались по потолку, как рассыпалось бы стекло, превратившееся в радугу. Они мерцали, гасли и снова вспыхивали, отбрасывая на лица обоих парней танцующие тени. Наступила тишина. Риан стоял, тяжело дыша, обливаясь потом. От его «мощного» заклинания не пахло гарью, лишь воздух звенел от энергии иллюзии. Эндрю медленно хлопнул раз, потом второй. Звук был сухим и резким в тишине. — Неплохо. — произнёс он. — Жестковато. Крик как у раненого кота. Но... иллюзия удалась. Никто не усомнится, что это было «Пламя дракона». Теперь осталось научиться делать это так, чтобы у тебя самого не было вида, будто ты только что родил скалу. Расслабься. У тебя есть всего пару часов, чтобы превратить это в шоу. Прошло несколько часов. Воздух в подвальной аудитории стал густым от концентрации и пота. Риан, мокрый и взъерошенный, снова стоял в центре комнаты. Его горло было сведено от постоянного крика фальшивых заклинаний, но его глаза горели упрямым огнём. — ПЫЛАЮЩАЯ КАРА! — орал он, вкладывая в слова всю театральную ярость, на которую был способен. Его руки судорожно взмывали вверх, будто призывая гнев небес. Но внутри, в тихом центре своего сознания, он был спокоен. Он уже не цеплялся за образ хрустального цветка. Теперь он плел. «Лунная пыль» была холодным серебром в его жилах. «Соткать свет» — его воля сшивала нити сияния в упругие, плотные сферы. «Хрустальный вздох» — он наполнял их потенциалом тихого взрыва, хрупкой красоты самоуничтожения. Над его головой, в такт его воплям, родились не просто вспышки. Три шара чистого света — один ослепительно-белый, другой с золотистыми переливами, третий отливающий лазурью — замерли в воздухе. Они не просто висели. Они пульсировали в полной тишине, словно живые сердца из энергии. — ГНЕВ БЕЗДНЫ! — завопил Риан ещё громче, и его лицо исказилось в новой гримасе мнимого усилия. И шары взорвались. Но не оглушительно, не ослепляюще. Они рассыпались на тысячи сверкающих блёсток, каждая из которых превращалась в микроскопическую, идеальную снежинку из света. Они медленно падали вниз, образуя сияющий занавес, и исчезали, не долетая до пола, не оставляя после себя ничего, кроме лёгкого очарования и немого изумления. Тишина. Риан стоял, опираясь руками на колени, тяжело дыша. Его руки дрожали от напряжения, но на его губах играла уставшая, торжествующая ухмылка. Эндрю наблюдал за ним, прислонившись к стене. Он не хлопал. Он смотрел оценивающе, как мастер на работу подмастерья, ищу изъяны. Но изъянов не находил. — Приемлемо, — наконец изрёк он, отталкиваясь от стены. — Крик всё ещё отдаёт дешёвым спектаклем, но иллюзия... иллюзия уже обретает стиль. Ты начал понимать разницу между грубой силой и намёком. Между ударом и касанием. Он подошёл к Риану и бросил ему в лицо смятое, но чистое полотенце. — На сегодня хватит. Если перегрузить себя, в ответственный момент вместо фейерверка у тебя из ушей пойдёт дым. Иди, приведи себя в порядок. И помни: то, что ты делаешь — это не обман. Это высокое искусство лести для толпы, которая жаждет зрелищ. Ты даёшь им то, что они хотят видеть, и бережёшь их соломенные крыши. В этом есть своя честь. Он повернулся и направился к выходу, его силуэт растворялся в полумраке подвала. Риан щёлкнул замком аудитории, и первый же его порыв был — рвануть в комнату, схватить свёрток чистой одежды и, не теряя ни секунды, умчаться в ванную. Он влетел в пустую кабинку, и его взгляд сразу же упал на магический кристалл, что обычно подогревал воду в резервуаре. Камень был тёмным, безжизненным, исчерпавшим весь свой заряд. Мысль идти к заведующему общежитием показалась ему неподъёмной ношей, и он, почти не задумываясь, чисто на инстинкте, ткнул пальцем в холодную воду. И она послушно заструилась паром. Только когда тепло обожгло его кожу, до него дошло, что он только что сделал. Лёгкий шок пробежал по его спине, сменившись волной чистой, детской гордости. Он сделал это! Без единой мысли, без усилий, на чистом подсознании — просто захотел, и магия послушалась. Он стоял под почти обжигающими струями, и улыбка сама расплывалась по его лицу, смывая вместе с потом и усталостью остатки сомнений. Освежившись и придя в себя, он вернулся в комнату, где его уже поджидала Ребекка, вся сияющая от предвкушения. — Так, вот твой костюм, — заявила она, и её голос торжествующе растекался по комнате. — Я решила не мелочиться и добавила со своих денег немного. Не хочу, чтобы люди выглядели дёшево рядом со мной. — С этими словами она легким, точным движением кинула ему свёрток лиловой ткани. — Спасибо, Ребекка! — Риан поймал его, и его пальцы тут же утонули в невероятно мягкой, шелковистой ткани. Он развернул костюм — и ахнул. Идеальный крой, тончайшая вышивка золотой нитью, качество, которое кричало о своей дороговизне. — Ребекка, это же далеко не пять и не семь золотых... — Он поднял на неё взгляд, в котором смешались благодарность и лёгкий укор. — Ничего не знаю! — она фыркнула и принялась расхаживать по комнате, размахивая руками с характерной ей энергией. — Имею право распоряжаться своими деньгами как хочу! Я получаю стипендию и работаю в гильдии на сложных заказах, у меня достаточно денег, чтобы позволить себе такие мелкие покупки. Да и, кроме того, разве ты забыл, что у меня родители — аристократы? — Ладно-ладно, — сдался Риан, снова улыбаясь. — Я не жалуюсь, просто мне неловко принимать такие дорогие подарки. — Давай, давай, занимайся тут! — отмахнулась она, уже направляясь к выходу. — Я пойду одену свой наряд. До фестиваля остался час, так что давай через двадцать минут перекусим в столовой и двинем в город! Дверь захлопнулась, оставив Риана наедине с роскошным костюмом.