Клубы пара, густые и обволакивающие, поднялись от горячей воды, растворяя в себе усталость и навязчивые мысли о предстоящем дне. Утро среды, двадцатого августа, началось с привычного ритуала — обжигающий душ и почти автоматическое движение на лекцию по истории магии, где воздух был густ от пыли веков и сонного бормотания Лингара. Казалось, день обречен повторить унылую траекторию предыдущих, но всё изменилось с первым ударом колокола, возвестившим долгожданную передышку.
Риан шагнул под своды столовой, где царил шумный гомон и соблазнительный аромат свежеиспеченного хлеба. Среди пестрой толпы он сразу узнал спокойную фигуру Криса и оживленную Изабель, уже занявших свое обычное место. Ее голос, ясный, прозвучал как щебет летней птицы, разрезав густой воздух, наполненный говором и звоном посуды.
— Доброе утро, Риан!
Его ответ прозвучал усталым вздохом, пока он опускался на стул рядом с ними.— Да ну, не совсем… Сегодня Лингар бушевал по поводу праздника и того, что мы катастрофически не успеваем по программе. — Риан провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы утомления. В его глазах читалась вся та драма, что разыгралась на лекции: яростные тирады профессора о сжатости курса, десять минут хаотичных споров о том, кому нести доклад, и гневный выпад из-за не того учебника, выбранного для подготовки. — В общем, день просто прекрасен. — заключил он с горьковатой иронией.
Изабель рассмеялась, ее смех был легким и заразительным, тогда как Крис лишь тихо улыбнулся, продолжая методично работать вилкой.— Мда, хорошее утро у тебя. — Подхватила она, и в ее взгляде читалось сочувствие.
— У тебя дальше трансмутация? — уточнил Крис, поднимая на мгновение глаза от тарелки.
— У нас и сегодня смешанные занятия? — недовольно фыркнул Риан, и в его голосе прозвучала знакомая нота протеста против этого вынужденного соседства.
— Угу. — Промычал Крис, больше поглощенный едой, чем разговором.
— Везет вам. — вмешалась Изабель, и ее слова полились быстрым, взволнованным потоком. — А у меня сегодня практика по оценке магических способностей. Нам выдадут анкеты несуществующих студентов и результаты испытаний, а мы должны будем на основе этого вынести вердикт — принимать абитуриента или нет. — Она сделала короткую паузу, чтобы перевести дух, и ее лицо на мгновение стало серьезным. — И в конце всего этого надо будет написать целый рапорт с обоснованием своего решения.
— Мда, ужас. — коротко и емко резюмировал Риан, и в его словах отразилась вся тщетность их академических мытарств.
Крис отложил вилку и внимательно посмотрел на Риана, на темные тени под его глазами, выдававшие ночь, проведенную за учебниками.— Ты будешь завтракать? — спросил он, его голос прозвучал тихо и заботливо.
— Не, я сегодня уже ел. — Отмахнулся Риан, откидываясь на спинку стула. — Сейчас в меня уже ничего не поместится.
— У нас сегодня должно быть практическое занятие по Трансмутации. — Риан отодвинул пустую тарелку и повернулся к Крису, его янтарные глаза сузились в задумчивости. — Интересно, каким образом они будут это совмещать?
Крис, не отрываясь от последнего кусочка запеченного яблока, лишь пожал плечами. Его веснушчатое лицо оставалось невозмутимым, лишь болотно-зеленые глаза на мгновение метнулись в сторону окна, где уже собирались тучи. — Понятия не имею. — произнес он тихо, откладывая вилку.
Он поправил свои медные, вечно непослушные пряди, которые отливали медью в тусклом свете столовой, и поднялся. — Ну, что, пойдём уже? — Его взгляд скользнул по Риану, затем по Изабель, которая, уткнувшись в тарелку, казалась полностью поглощенной своими мыслями.
— Ага. — пробормотал Риан, с неохотой поднимаясь вслед за другом.
Изабель подняла голову. Её рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, вспыхнули алым отблеском под светом солнечных лучей. Болотно-зеленые глаза, точь-в-точь как у брата, но с более жёстким, собранным блеском, внимательно оглядели обоих. — У меня Практика только через два часа. — голос её прозвучал ровно, с лёгкой хрипотцой, будто от утреннего дыма травяных сигарет. — Поэтому я пока пойду в комнату, позанимаюсь своими делами. Если что — вы знаете, где меня искать.
Парни коротко кивнули почти в унисон, их движения были отлажены долгими неделями совместного расписания. — Хорошо, — ответили они почти хором, и, развернувшись, направились к выходу из столовой, в сторону длинного коридора, ведущего в аудиторию трансмутации. Воздух уже звенел предчувствием магии — густой, тяжелый, пахнущий озоном и старыми камнями.
Занятие по трансмутации, как и всегда, было погружено в густую, почти осязаемую атмосферу концентрации, где каждый жест, каждый шепот заклинания имел вес и значение. Но сегодня ритм урока напоминал Риану не столько академический процесс, сколько древний, отточенный веками ритуал — нечто сокровенное и торжественное, где малейшая ошибка могла обрушить хрупкую гармонию замысла. Воздух в аудитории был сладковатым от ароматов магических реагентов и плотным от витающей в нем силы.
Их задание, казавшееся на первый взгляд простым, требовало точности ювелира: посредством строгого алгоритма из учебника и древнего заклинания надлежало превратить обычное румяное яблоко в горсть переливающихся фиолетовым ягод Флавия. Крис, чье присутствие сегодня было для Риана тихой удачей, уже знал порядок действий — второй год в Академии отточил в нем привычку к методичности. Его веснушчатое лицо было сосредоточено, болотно-зеленые глаза внимательно следили за каждым движением.
— Так, — тихо, почти ритуально произнес Крис, его голос был ровным, лишенным обычной рассеянности. — Добавить щепотку золотой пыли… теперь каплю сока флавия. — Риан послушно следовал инструкциям, его пальцы, обычно такие уверенные, сейчас двигались с осторожной почтительностью. — После этого нужно сделать круг из фиолетовой соли вокруг яблока… и в конце — заклинание.
Когда последняя крупинка соли легла на каменную поверхность стола, замкнув идеальную окружность, воздух вокруг них словно сжался и замер. Риан сделал глубокий вдох и начал читать заклинание, слова лились низким, уверенным голосом, наполненным внутренней силой: — Свет и тень, яви свой лик и измени сие ты в миг!
Из кончика его пальца вырвался небольшой, искрящийся круг чистой маны, и легкая синяя пыльца, словно иней, посыпалась на фиолетовый круг соли. Тот в ответ вспыхнул мягким, но ярким свечением, начал сжиматься вокруг яблока, которое замерло в самом эпицентре этого сияния. Произошла мгновенная, ослепительная, но тихая вспышка — и там, где секунду назад лежало сочное яблоко, теперь покоилась горсть идеальных, фиолетовых, отливающих бархатом ягод Флавия.
Профессор Трансмутации Айфе, чье внимание привлекла эта безупречная работа, приблизилась с легкой, одобрительной улыбкой. — Отлично выполнено, господа Мексис и Монтеро, — произнесла она, и в ее голосе звучало неподдельное удовлетворение. — Поскольку вы справились с заданием, которое я планировала на все занятие, и учитывая предпраздничный день, вы свободны. Отправляйтесь отдыхать.
Когда их отпустили с занятия, Крис и Риан, словно по молчаливому согласию, направились в сад — подышать воздухом, пропитанным ароматом цветущих люмин и сладковатой дымкой магических трав. Они устроились на старой каменной скамье, почти утонувшей в зарослях серебристого плюща, и провели там всё оставшееся от урока время, а затем и почти весь перерыв, погруженные в тихий, ленивый разговор. Крис, уткнувшись в потрёпанный томик с картами забытых миров, временами что-то бормотал себе под нос, а Риан, откинув голову назад, следил за облаками, плывущими над куполом Академии, и думал о чём-то своём, далёком.
Но безмятежность рано или поздно кончается. Когда пришло время расходиться по аудиториям, они молча поднялись. Риан направился на занятие по ментальной защите, в прохладные, аскетичные залы на северном крыле, где даже воздух казался более плотным и тихим. Крис же побрёл на «Уход и оборону от магических существ» — туда, где уже слышались отдалённые рычание и щелканье замков на клетках.
Занятие по ментальной защите не вызвало у Риана ни волнения, ни удивления — всё шло по давно заведённому ритуалу. Сначала — монотонное разучивание нового заклинания защиты разума, плетение сложных ментальных узоров, которые должны были отталкивать чужое влияние. Затем — такой же монотонный инструктаж от преподавателя, который он читал слово в слово каждый раз перед практическими тренировками, будто заведённая машина. Потом группа разделилась на две части: на тех, кто будет атаковать, вкладывая в чужие сознания чары гипноза и сна, и тех, кто будет пытаться отгородиться от этого наваждения только что изученным щитом.
На этот раз Риану попался соперник крепкий, с неожиданно жёстким и упорядоченным сознанием — студент с каменным лицом и холодным взглядом. Никакие попытки Риана погрузить его в гипнотический морок или усыпить не увенчались успехом; его ментальные копья разбивались о глухую, полированную стену. А когда они поменялись ролями, Риан из последних сил пытался удержать оборону. Первые десять секунд всё даже получалось — щит дрожал, но держался, выдерживая напор чужой воли. Но потом концентрация иссякла, защита треснула, и чужая магия хлынула внутрь. То он едва не засыпал стоя, едва удерживая тяжёлые веки, то вдруг начинал бить себя по лицу — так навязчиво и беспричинно, как того желал его противник, внушивший ему этот нелепый, унизительный импульс.
Занятие завершилось, оставив после себя горьковатый привкус неудачи и лёгкую головную боль.
Последним в этот день шло занятие по уходу и обороне от магических существ, и оно, вопреки ожиданиям, стало тихим, почти медитативным завершением долгого дня. Урок проходил не в душной аудитории, а на берегу небольшого озера, чьи воды отливали свинцовой гладью под низким, предвечерним небом. Воздух здесь был другим — влажным, свежим, пахнущим водой, ивой и чем-то неуловимо диким.
Преподаватель, человек с седыми висками и спокойными, внимательными глазами, вёл лекцию размеренно, почти повествовательно, перемежая теорию с живой демонстрацией. Рядом с ним, послушный и величественный, находилось удивительное существо — Ктиро. Существо, похожее на птицу, но словно сошедшее со страниц древнего бестиария: три пары крыльев, переливающихся золотом и бронзой, и два длинных, гибких хвоста, которые извивались с независимой грацией. Его оперение отливало сотнями оттенков — от теплой меди до холодного лимонного золота, и каждое движение отбрасывало блики на притихших студентов.
Ктиро был ручным, воспитанным долгими годами доверия, и он с точностью выполнял каждую тихую команду профессора, то взмывая в воздух с шелестом шелковых крыльев, то возвращаясь и садясь на его протянутую руку. Преподаватель рассказывал об этих удивительных созданиях — об их перьях, обладающих силой и используемых в зельеварении и трансмутации, о повадках диких сородичей, о тонкой грани, которую нельзя переступать, чтобы не вызвать их гнев. Он учил не нападать, а понимать; не подчинять, а сосуществовать, находя путь к приручению без насилия и страха.
Занятие текло плавно и легко, напоминая скорее неторопливую беседу у воды, чем строгий академический урок. Ктиро, чувствуя расслабленную атмосферу, временами срывался с места и с игривым щебетом носился над головами студентов, то внезапно приземляясь на чьё-то плечо, то легонько теребя клювом непослушную прядь волос, то нарочито мешая кому-то записывать лекцию, будто требуя внимания исключительно к себе.
И когда занятие подошло к концу, и золотистый Ктиро улетел с профессором в сторону Академии, Риан, к своему удивлению, не чувствовал привычной усталости. Напротив, он ощутил неожиданный прилив сил, будто тихий восторг от встречи с чем-то прекрасным и древним наполнил его новой энергией, смыв напряжение дня. И даже навязчивая, пульсирующая головная боль, что осталась после занятия по ментальной защите — та самая, что сжимала виски тугим обручем и отзывалась тяжёлым эхом за глазами, — постепенно стихла, отступила под ласковым шепотом ветра и умиротворяющим журчанием озера, и наконец совсем покинула его голову, унесённая прочь лёгкими крыльями Ктиро, уносящими с собой всё дневное напряжение.
Вечерний воздух уже начинал стыть, окрашиваясь в сиреневые тона заката, когда Риан, уставший, но приятно опустошённый после дня, брел по тенистой аллее в сторону общежития. Мысли его были спокойны и разрозненны, как облака на прояснившемся небе, но внезапно его путь преградила высокая, статная фигура. Взгляд Риана скользнул по широким плечам, белым, словно первый снег, волосам средней длины, и остановился на живых, ярко-янтарных глазах, в которых мгновенно вспыхнуло узнавание.
— Хей, Привееет! — протянул Риан, и его голос прозвучал немного хрипло от неожиданности, но с неподдельным радушием.
Незнакомец — а теперь уже и не незнакомец вовсе — ответил лёгкой, открытой улыбкой. Его белые пряди колыхались на лёгком ветру, словно серебристая вуаль. — О, Привет, — отозвался он, и голос его был глубже, чем можно было предположить по очаровательной, почти божественной внешности. — Кажется, мы с тобой столкнулись в городе месяц назад?
— Даа! — Кивнул Риан, чувствуя, как углы его губ сами тянутся вверх в ответ на ту улыбку. — Я тогда поступал в академию. Меня зовут Риан.
Парень слегка смутился, его взгляд на мгновение опустился, а затем вновь встретился с Рианом, оценивающе и в то же время доброжелательно. — Меня зовут Мираи. Приятно познакомиться, и ещё раз прости, что тогда сбил тебя. — Он развёл руками в широком, немного театральном жесте, полном искреннего сожаления, и обвёл взглядом величественные стены Академии. — Сам понимаешь, куда я спешил. — На его губах играла виноватая, но весёлая улыбка.
— Да ничего страшного, всё нормально, — заверил его Риан, и его собственный смешок прозвучал немного сдержанно. Он бросил взгляд на солнце, уже почти коснувшееся вершин дальних гор, и внезапно вспомнил о своём обязательстве — сегодня же было занятие с Сузуми, которое он совсем упустил из головы.
— Ох, я, пожалуй, пойду. — поспешно пробормотал он, уже мысленно выстраивая маршрут к кабинету преподавателя. — Приятно было встретиться снова, может, как-нибудь кофе выпьем или чай!
И, кивнув на прощание, он ускорил шаг, направляясь обратно к академическим корпусам, оставив Мираи стоять под медленно темнеющим небом, с лёгкой, загадочной улыбкой на устах.
Тень от высоких арок легла на каменные плиты пола, когда Риан быстрым, почти торопливым шагом пересек главный портал Академии. Воздух внутри был прохладным, неподвижным и густым от тишины, нарушаемой лишь эхом его собственных шагов. Но едва он сделал несколько шагов по пустынному коридору, как его спины коснулось ледяное, невидимое прикосновение — ощущение тяжёлого, немигающего взгляда, упёршегося ему в затылок. Он резко обернулся, сердце на мгновение замерло в груди, — но рядом с ним была лишь длинная вереница замерших в сумерках светильников и пустые гобелены на стенах.
Он двинулся дальше, к кабинету профессора, но ощущение не отпускало. Длинные коридоры, извивающиеся как змеи, повороты за поворотами — и за каждым углом ему чудилась тень, скрывающаяся за выступом стены, слышался призрачный шорох, не вязавшийся с мертвой тишиной академии после занятий. Он снова оглянулся, сжав кулаки, и с силой выдохнул, пытаясь убедить себя, что это всего лишь усталость, накопленная за день, и тревожный осадок от постоянного страха быть замеченным инквизицией. Но шестое чувство, натянутое как струна, твердило обратное.
Наконец он достиг нужной двери — массивной, из тёмного дерева. Несколько раз, почти срываясь, он постучал, прежде чем войти внутрь и плотно закрыть дверь за спиной, как бы запирая снаружи незримое преследование.
— Здравствуйте, профессор! — его голос прозвучал на удивление бодро, в нём звенела заученная лёгкость и деловая решимость. — Сегодня среда, а вы говорили, что у нас с вами тренировки по средам.
Профессор Сузуми сидела за столом, погружённая в изучение древнего фолианта. Она подняла голову, и прядь каштановых волос упала ей на лоб. Её взгляд, всегда такой острый и оценивающий, устремился на Риана.
— Здравствуйте, Монтеро. Да, я помню, — её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. — Но давайте запишем вчерашнее занятие в счёт того, что должно было быть сегодня. К сожалению, сегодня очень много дел, и я не смогу принять участие в вашей тренировке. — Она откинула непослушную прядь и ненадолго отвела глаза в сторону, будто сверяя что-то во внутреннем расписании. — Если уж вы так горите желанием, то можете сегодня позаниматься сами. Просто повторяйте то, что мы проходили вчера и позавчера. Директриса должна была сделать разрешение на ваш пропуск, так что вы сможете попасть в аудиторию.
— Хорошо, профессор! Спасибо! — Риан кивнул, стараясь не показать своего разочарования, и, пожелав ей тихого вечера, вышел из кабинета.
Дверь закрылась, но ощущение слежки, хоть и ослабшее, не исчезло совсем. Оно витало где-то на периферии сознания, как назойливый комар, — тихое, настороженное присутствие, не желавшее покидать его.
Следующей точкой назначения была подземная аудитория — место, куда даже днём проникало мало света, а вечером и вовсе окутывалось таинственным полумраком. Риан, всё ещё неся на себе невидимый груз чужого внимания, подошёл к неприметному проёму в стене, за которым уходила вниз узкая, крутая лестница. Сделав первый шаг на холодные каменные ступени, он погрузился во влажную, спёртую тишину подземелья, нарушаемую лишь гулким эхом его собственных шагов. Этот звук, отражаясь от сырых стен, казалось, жил своей собственной жизнью — он нарастал, затихал и снова возникал, словно кто-то невидимый идёт следом, точно повторяя его ритм. В какой-то момент Риану показалось, что он слышит чужие, чуть более тяжёлые и размеренные шаги прямо за своей спиной. Он резко обернулся, сердце заколотилось в груди, а рука непроизвольно потянулась к карману, где лежал складной нож, — но рядом висела лишь непроглядная тьма, и лишь пыль, взметнувшаяся от его движения, медленно кружилась в луче света, падающего с верхнего этажа. Сжав зубы, он продолжил спуск, глубже и глубже уходя в каменное чрево Академии.
Наконец он добрался до нужной двери — массивной, из тёмного, почти чёрного дерева, укрепленного стальными накладками. Он приложил свой академический пропуск к матовой металлической пластине, и та на мгновение вспыхнула тусклым синим светом. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в абсолютную темноту.
— Ничего нового, магия есть магия, — процедил Риан сквозь зубы, проскальзывая внутрь так быстро, как только мог, и тут же закрывая за собой дверь. Он не стал зажигать свет, прислонился к холодной стене и затаил дыхание, вглядываясь в щель под дверью и вслушиваясь в тишину, ожидая, что вот-вот появится тот, кто преследовал его всё это время. Секунды тянулись в мучительной тишине, превращаясь в минуты. Одна, вторая, третья… И тут, беззвучно, словно её и вправду толкал призрачный сквозняк, дверь стала медленно, предательски открываться. Как только образовалась щель, достаточная, чтобы в неё можно было протиснуться, Риан, не раздумывая, выпустил в проём несколько огненных шаров. Они пронеслись в пустоту с шипящим свистом, осветив на мгновение пустой каменный коридор, и врезались в противоположную стену, рассыпавшись скудными искрами. Ни крика, ни всплеска защитной магии, ни даже звука уклонения — лишь тихое шипение гаснущего пламени и всё та же давящая тишина.
— Боже, — выдавил он, чувствуя, как по спине бегут мурашки, — мне кажется, я уже схожу с ума.
Сжав кулаки, чтобы остановить дрожь в руках, он подошёл к двери и с силой захлопнул её, чтобы уж никакой сквозняк, никакая иллюзия и никакая сила не смогли её открыть.
Риан щёлкнул пальцами, и магические фонари, развешанные по стенам подземной аудитории, один за другим вспыхнули мягким золотистым светом, отгоняя длинные, пляшущие тени в углы. Он вышел на центр тренировочного круга, отмеченного на каменном полу потускневшей от времени инкрустацией, и замолк, погружаясь в себя. Воздух вокруг него застыл, наполняясь едва уловимым гулом набирающей силу энергии. На этот раз ему потребовалось всего пятьдесят секунд — глубоких, размеренных вдохов и выдохов, — чтобы унять дрожь в пальцах и выстроить в сознании идеальный порядок, пропуская через себя тёплый, живительный поток маны, что струилась по его венам, словно расплавленное золото.
— Так… Хочу попробовать что-то новенькое, — прошептал он себе под нос, и в его голосе прозвучала смесь азарта и сосредоточенности.
Он закрыл глаза, отсекая всё лишнее, и представил перед собой чёткий, раскалённый до бела круг из чистого пламени — барьер, идеальный и непрерывный. Его рука сама поднялась и плавно провела по воздуху, описывая воображаемую окружность. И по этой невидимой траектории тут же вспыхнул огонь — сначала это были отдельные искры, но они мгновенно слились в сплошную ленту живого, послушного пламени, замкнувшуюся в идеальный огненный круг, который висел в воздухе, излучая жар и свет, готовый в любой момент стать защитой или оградой.
— Так… Хорошо, — удовлетворённо выдохнул Риан, открывая глаза и наблюдая, как колеблется раскалённый воздух внутри сотворённого им кольца.
Азарт разгорался в нём всё сильнее. — Дальше хочу попробовать стрелять огнём из пальцев, как из пистолетов! — Его лицо расплылось в широкой, почти мальчишеской ухмылке. Он не стал долго раздумывать — сложил пальцы обеих рук в знакомые с детства «пистолетики», прицелился в пустую, закопченную стену напротив и «выстрелил». Из кончиков его указательных пальцев с резким свистом вырвались сгустки сжатого пламени и, оставляя в воздухе короткие дымные следы, врезались в камень, оставляя на нём маленькие опалённые пятна. Он «стрелял» снова и снова, смеясь от восторга, пока пальцы не начали слегка ныть от напряжения. А в конце, с театральным шиком, он поднёс сложенные пальцы к губам и сделал вид, что задувает с них невидимый дым, словно настоящий ковбой после дуэли.
После этого Риан словно сорвался с цепи, его магия выплеснулась наружу буйным, необузданным фонтаном. Он создавал в воздухе раскалённые огненные шары и отбивал их ладонями и кулаками, словно мячи, заставляя их с грохотом взрываться о стены, оставляя на камне чёрные, дымящиеся пятна. Затем его руки обвивал холодный пар, и в них мгновенно материализовалось оружие из прозрачного, идеального льда — то клинок, то топор, то нечто фантастическое, с чем он играючи размахивал, отправляя в стороны брызги ледяной крошки. Не всё поддавалось контролю — иногда лёд трескался и рассыпался, прежде чем долететь до цели, а порывы ветра, вызванные его волей, вырывались слишком мощно, оставляя на древних стенах глубокие, свежие царапины.
Когда буря внутри него наконец утихла, он остановился, тяжело дыша, и окинул взглядом аудиторию. Стены и потолок были испещрены сажей и следами его могущества. И тогда ему в голову пришла последняя, почти безумная идея.
— Так, надо прибраться, — прошептал он, закрывая глаза.
Он представил, как комната медленно заполняется чистой, прозрачной водой — она поднимается от пола, заливая каждый уголок, смывая сажу и пепел. Вокруг него самого образовался уютный воздушный карман, позволяющий дышать. Когда воображаемый потоп достиг потолка, Риан начал медленно вращаться на месте, и вода послушно последовала за ним, превращаясь в мощный, стремительный водоворот, который скреб стены, сдирая с них все следы его недавнего буйства. Вода гудела в ушах, и мир вокруг превратился в сюрреалистичный, мерцающий аквариум.
И в этот момент раздался глухой стук — будто что-то тяжёлое и невидимое ударилось о стену. Риан резко остановился, и вода мгновенно рассеялась, исчезнув в никуда без единой капли. Его рука уже была направлена в сторону звука, пальцы сжаты, готовые в любой момент выбросить новую атаку.
На коленях, отчаянно выплёвывая воду и давясь кашлем, сидел человек в промокшем насквозь плаще. Риан присмотрелся, и сквозь мокрые пряди волос и гримасу боли узнал знакомый силуэт.
Наконец, откашлявшись, парень поднял голову, и его голубые глаза, полные ярости и изумления, встретились с взглядом Риана.
— Теперь-то ясно, почему директриса и Сузуми за тобой носятся постоянно, Монтеро, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги.
— ЭНДРЮ, КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ЗА МНОЙ СЛЕДИЛ! — крик Риана прозвучал оглушительно в гулкой тишине аудитории, и в нём смешались ярость, недоумение и остаточный адреналин, едва не заставивший его поджечь собственного соглядатая на месте.
— Ты не должен был знать об этом... — голос Риана понизился, стал глухим и напряжённым, а к концу фразы и вовсе перешёл в шёпот, полный недоумения и скрытой угрозы. — Почему ты вообще за мной следил?
— Я просто стал замечать, как часто вижу тебя, Натали, Сузуми и Кейтлин вместе, — Эндрю медленно поднялся с мокрого пола, с достоинством отряхнул промокший плащ и сделал несколько шагов в сторону Риана, его движения были выверенными, несмотря на только что пережитое потопление. — Мне стало любопытно.
— Я думал, я тебя даже и чуть-чуть не интересую, — Риан не сводил с него взгляда, наблюдая, как вода стекает с тёмных волос Эндрю на каменные плиты, и машинально поправил собственные непослушные пряди.
— Изначально так и было, — холодно парировал Эндрю, его голубые глаза, казалось, просвечивали Риана насквозь. — Потом я заметил, как Крис много с тобой общается, и решил, что, может, мне стоит тоже… Однако потом я увидел, как тебя вела Натали, и решил, что ты облажался. А я не собираюсь общаться с теми, кто может плохо повлиять на мою репутацию. — Он провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их со лба, и его взгляд стал ещё более пристальным, изучающим. — Потом опять тебя вели… Потом сама Директриса пришла к тебе на занятие. Всё это показалось мне очень, очень странным.
Эндрю на мгновение опустил глаза, словно собираясь с мыслями, затем отошёл к стене, уверенно прислонился к ней, достал из внутреннего кармана слегка подмокшую, но всё ещё пригодную сигарету и, щёлкнув зажигалкой, принялся её раскуривать. Первая глубокая затяжка, и ядовитый дым медленно выплыл из его губ, закручиваясь в причудливые узоры в холодном воздухе аудитории.
— Последней каплей для такого, признаю, глупого с моей стороны поступка стало то, что позавчера за тобой лично пришла Сузуми. Я решил, что понаблюдаю, но ты… ты вывел меня из себя, и я решил отложить эту затею.
Пока Эндрю снова затягивался, выпуская облако дыма, Риан молча прислонился к противоположной стене, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым маской, но в глазах бушевала буря из гнева и любопытства.
— Вчера я планировал выследить тебя, но ты был с Директрисой и Профессором, поэтому я просто бесшумно прошел к этой аудитории и вернулся обратно. А сегодня, когда ты пошел один… это было идеально для слежки. Хоть ты и замечал, но моё мастерство шпионажа, поверь, на высшем уровне. — На губах Эндрю промелькнула самоуверенная, почти дерзкая ухмылка, и он снова сделал затяжку, его взгляд сквозь дымку был вызывающим и в то же время оценивающим.
— Ясно, — голос Риана дрогнул, в нём зазвучали ноты горькой иронии и нарастающего гнева, то повышаясь до резких акцентов, то опускаясь до сдавленного шёпота, обнажая всю глубину его недовольства этой абсурдной ситуацией. — Я настолько тебя бешу, что ты даже опустился до слежки за тем, кто тебе не нравится?
— Именно, — отрезал Эндрю, сделав глубокую затяжку и медленно выпустив струйку дыма, его взгляд скользнул в сторону, где на стене виднелись свежие следы от ветряных клинков Риана, будто шрамы на теле древнего воина. — Насчёт этого, — он лениво ткнул пальцем в одно из повреждений, — не волнуйся, я никому не расскажу твой секрет.
— Точно! — Риан отшатнулся, его глаза расширились от изумления, смешанного с недоверием. — То есть тебя совсем не смущает, то, что я могу использовать магию без слов? — Он окинул Эндрю изучающим взглядом, пытаясь разгадать эту загадку — человека, который, казалось, оставался ледяной глыбой даже с таким знанием.
— Признаюсь, мне немного досадно, — голос Эндрю прозвучал почти задумчиво, он снова отвернулся, рассматривая узоры на стене, — что какой-то первокурсник из деревни эльфов смог использовать магию таким… изящным способом. Но нет, меня это не удивляет. Это даже поднимает тебя в моих глазах и объясняет такую заинтересованность директрисы и учителя в тебе.
— Ах да, я забыл! — Риан почти взорвался, его слова прозвучали с горькой, едкой насмешкой. — Ты же у нас вундеркинд, тебя сложно удивить, ты самый умный, крутой и красивый!
Но Эндрю, не меняя выражения лица, лишь слегка склонил голову, и его ответ прозвучал обезоруживающе спокойно. — Заметь, это не я сказал. И повторю — это довольно забавно и досадно, что тебе, новичку, не нужны заклинания для магии. Это очень редкий дар, так что я тебя почти уважаю.
С этими словами он докурил сигарету, раздавил окурок о камень и, не оборачиваясь, направился к выходу из аудитории, оставив за собой лёгкий шлейф дыма и Риана, стоящего в одиночестве среди следов своего необузданного волшебства.
Риан покинул аудиторию, и за его спиной дверь закрылась с тихим, но чётким щелчком магического замка, звуком, который означал, что все его сегодняшние секреты и буйства остались запечатаны в подземном мраке. Он медленно поднялся по каменным ступеням, ведущим из подземелья, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от усталости, а рубашка прилипла к спине от пота, выступившего после интенсивной тренировки и напряжённого разговора с Эндрю. Мысль о прохладном душе была единственной, что грела его душу, обещая смыть и физическую усталость, и остатки адреналина.
Наконец добравшись до комнаты, он толкнул дверь и вошел внутрь. Эндрю внутри не было, но его встретила неожиданная картина: Крис, сидящий на краю кровати с видом человека, ожидающего казни, и Ребекка, развалившаяся в кресле с грацией хищной кошки. Её волосы цвета светлого меда были слегка растрёпаны, а холодные аквамариновые глаза сверкнули при его появлении.
— О, Риан, привет! — её голос прозвучал привычно игриво и немного насмешливо, будто она только что закончила рассказывать очередную язвительную шутку. Крис тоже поднял голову и молча кивнул в знак приветствия, но в его болотно-зелёных глазах читалось беспокойство.
— Ребекка, привет, — Риан устало улыбнулся, отбрасывая в сторону сумку. — Тебе уже легче? — он спросил с искренней заботой, вспоминая, как вчера она выглядела бледной и больной.
— Уже лучше, — она бодро махнула рукой, и на её бледной, почти фарфоровой коже играли блики от закатного солнца. — Наш знахарь быстро ставит на ноги. К празднику я буду как новенькая. — Её губы, обычно бледно-розовые, сейчас были слегка прикушены, будто в предвкушении нового приключения.
Крис, однако, не разделял её беззаботности. Он то и дело поглядывал на дверь, его пальцы нервно перебирали край одеяла.
— Да когда же он уже придёт? — наконец не выдержал он, и его голос прозвучал с непривычным раздражением. — Риан, ты случайно не видел Эндрю?
— Нет, — Риан неловко почесал затылок, избегая прямого взгляда, и уставился в окно, за которым медленно гас вечер. — А что такое?
— Мы с ним договорились сегодня сходить в книжную лавку, чтобы он помог мне подобрать учебники для самостоятельных занятий по алхимии. — Крис вскочил с кровати и начал мерно шагать по комнате, его тень растягивалась по стене. — Мы должны были прийти в магазин к восьми, а сейчас уже семь. Я не люблю, когда опаздывают.
— Да успокойся ты! — Ребекка легонько ударила его по плечу, и в её движении была и ласка, и лёгкая насмешка. — Он же не пропадёт.
— Ну не люблю я, когда опаздывают, — повторил Крис, нервно взглянув на часы и закатив глаза.
— Ладно, вы тут ждите, — Риан вздохнул, чувствуя, что его терпение тоже на исходе. — А я, пожалуй, в ванную комнату, мне надо освежиться.
Он схватил с полки сложенное полотенце, кусок мыла и направился к двери, ведущей в ванную, мечтая о том, чтобы струи воды смыли не только пот, но и остатки этого бесконечно долгого, странного дня.
После того как Риан завершил все свои водные процедуры, смыв с себя пот и напряжение дня под прохладными струями, он вернулся в комнату, но застал её пустой — ни Криса, ни Эндрю, ни даже Ребекки, чей легкий аромат горького миндаля и стали ещё витал в воздухе, не было внутри. Тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на столе Эндрю, встретила его густым, почти осязаемым покоем. С облегчением выдохнув, он повалился на свою кровать, и его взгляд упал на книгу, оставленную на прикроватном столике Криса — томик в потрёпанном переплёте, написанный каким-то популярным писателем из Меруаза.
Он взял её в руки, чувствуя под пальцами шершавую бумагу, и открыл на странице, помеченной закладкой — глава, посвящённая Празднику Лиловых Фонарей. Его глаза скользили по строчкам, в которых автор с излишней, почти утомительной подробностью живописал обычаи города и страны: шествия с фонарями, традиционные угощения, символику цветов… Но чем больше он читал, тем сильнее нарастало чувство разочарования. После пары страниц он с лёгким стуком захлопнул книгу и вернул её на место.
— Ну и нудятина, — пробормотал он себе под нос, вставая с кровати. — Кто такое вообще пишет? Одна вода, ничего по факту.
Его взгляд упал на часы: без двадцати минут восемь — вечер ещё был молод, и время до сна тянулось лениво и пусто. Мысль о том, чтобы провести остаток дня в четырёх стенах, показалась ему невыносимой. С решимостью, внезапно вспыхнувшей в груди, он накинул уличную одежду — простую тёмно-зелёную футболку из мягкой ткани и штаны из чёрного материала, струящегося и прохладного, напоминающего шёлк. Ловко повязал пояс, закрепив его так, чтобы футболка не разлеталась при движении, а штаны сидели идеально, не сползая и не сковывая шаг. Наконец, убедившись, что всё в порядке, он вышел из комнаты.
Без долгих раздумий, повинуясь настойчивому урчанию в животе, Риан направился в столовую — его внутренние часы, казалось, наконец-то пробили час, напоминая о забытом ужине. Он всё чаще ловил себя на мысли, что жизнь в Академии течёт иначе, чем та, к которой он привык в своём мире: здесь она была размеренная, почти ленивая, но при этом насыщенная скрытой силой, а еда в столовой — плотной, питательной, сбалансированной так, что порой хватало одного приёма пищи, чтобы не чувствовать голода до самого вечера. Однако дни, наполненные изнурительными магическими практиками или физическими нагрузками, напоминали ему о прежнем ритме — в такие моменты аппетит просыпался зверский, ненасытный. Сегодняшняя самостоятельная тренировка, вытянувшая из него все соки, не стала исключением — хотя днём он и забыл о еде, теперь голод напоминал о себе с каждой минутой всё настойчивее.
Наконец добравшись до просторной, почти пустой в этот поздний час столовой, Риан с почти вальяжной решимостью наполнил свой поднос до краёв: сочный стейк с розмарином, запечённый картофель с хрустящей корочкой, две порции свежих салатов — один с зелёными листьями и орехами, другой с томатами и моцареллой, — несколько бутербродов с ветчиной, копчёной рыбой и пряными соусами, а в завершение — целый литровый графин прохладного яблочного сока, благоухающего сладостью и свежестью. Найдя уединённый стол у высокого арочного окна, он устроился поудобнее и с наслаждением погрузился в трапезу.
Но не успело пройти и 5 минут, как на горизонте его уединения появилось знакомое лицо — тот самый парень, с которым он столкнулся после занятия по уходу и обороне от магических существ, чьи белые волосы и янтарные глаза казались теперь призрачным воспоминанием, материализовавшимся в тихом сумраке столовой.Пока Риан с наслаждением погружался в свою трапезу, его внимание привлекла фигура Мираи, двигавшаяся по столовой с почти королевской непринужденностью. Беловолосый парень, чьи волосы казались призрачным сиянием в теплом свете люстр, приблизился к раздаче, и несколько студентов, словно по негласному приказу, почтительно расступились, пропустив его вперед без единого слова возражения. Это показалось Риану странным — здесь, где обычно царил здоровый хаос и борьба за последний кусок пирога, такое почтение выглядело почти сверхъестественным. Мираи быстро набрал себе еду — скромно, всего несколько блюд, — а когда подошёл к стойке с напитками, повар, кивнув в сторону Риана, что-то тихо сказал ему. Мираи кивнул в ответ, взял свой поднос и направился прямо к его столу.
— Снова привет! — Раздался его спокойный, бархатный голос, когда он остановился напротив.
Риан, с набитым ртом, поднял руку в жесте, означающем «подожди секунду», поспешно прожевал и, сглотнув, ответил. — Привет. Что-то случилось? — Его взгляд скользнул по Мираи, и он слегка приподнял бровь, пытаясь понять причину этого визита.
— Я просто хотел взять яблочный сок, а мне сказали, что ты забрал последний графин, — объяснил Мираи, и в его янтарных глазах мелькнула лёгкая, почти застенчивая улыбка.
— Ах, да, секунду! — Риан быстро налил себе полный стакан сока из графина и протянул сосуд Мираи. Но тот, вместо того чтобы взять его, поставил графин обратно на стол и спросил с лёгкой неуверенностью. — Не против, если я с тобой посижу?
— Да, конечно, — Риан кивнул, делая широкий жест рукой к свободному месту, и вернулся к своей трапезе.
Некоторое время они ели в тишине, которая, однако, быстро начала казаться Риану слишком громкой и неловкой. Он чувствовал, как напряжение нарастает, и решил разбавить его вопросом, который вертелся у него на языке с момента их встречи.
— Слушай, не прими мои слова за моветон, но… почему тебя пропустили в очереди? — спросил он, стараясь звучать максимально нейтрально.
Мираи слегка удивился, но ответил. — Да я просто немного спешу в спортивный зал академии, а он работает до десяти, вот и попросил пропустить. — Он сделал паузу, затем добавил с лёгким любопытством: — Прошу прощения за вопрос, а что значит «моветон»?
Риан смущённо улыбнулся, осознав, что снова использовал слово из своего прошлого мира. — А, в моей деревне так говорили, когда не хотели показаться грубым. — Пояснил он, надеясь, что это звучит достаточно убедительно.
Затем, желая сменить тему, он решительно спросил. — Кстати, ты какой год в академии?
— Я тут уже три года, сейчас четвертый пошёл, — ответил Мираи, и в его голосе прозвучала лёгкая ностальгия. — А ты?
— А я тут только второй месяц, подготовительный курс, — признался Риан. — Скорее всего, буду полноценно учиться уже со следующего месяца.
— Понял, — коротко ответил Мираи, и беседа снова повисла в воздухе, наполненном лишь тихим звоном посуды и далекими голосами из кухни.
Пока Риан ел размеренно, смакуя каждый кусочек стейка, пропитанного травами, и хрустящий картофель, Мираи поглощал свою еду с почти военной эффективностью — быстро, без лишних движений, как и подобает тому, кто куда-то спешит. Когда Риану оставалось доесть лишь салат и половину стейка, Мираи уже опустошил свою тарелку, аккуратно сложил приборы и поднялся из-за стола.
— Спасибо за приятную трапезу, — беловолосый парень улыбнулся, его янтарные глаза на мгновение встретились с взглядом Риана, и он легко кивнул, прежде чем развернуться.
— И тебе! — ответил Риан, кивнув в ответ, и наблюдал, как Мираи быстрым, уверенным шагом отнес свой поднос и скрылся за дверью столовой, оставив после себя лишь лёгкий шлейф прохлады. Риан не спеша закончил свой ужин, наслаждаясь последними глотками яблочного сока, затем прибрал за собой и направился обратно в комнату.
Там, в тишине, он взял с полки учебник по ментальным чарам — толстый том в потрёпанном переплёте — и устроился на кровати, погружаясь в чтение. Прошёл около часа, наполненного сложными теориями и попытками визуализировать ментальные барьеры, когда дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвались Эндрю и Крис. Эндрю, едва переступив порог, бросил взгляд на учебник в руках Риана, и в его голубых глазах мгновенно вспыхнуло понимание, смешанное с привычной насмешкой.
— Не удивлён, что твоя слабая сторона — это ментальные чары, — раздался его высокомерный смешок, резкий и колкий, как удар булавой.
Крис, стоявший рядом, тут же ударил Эндрю локтем в бок, его лицо выражало лёгкое раздражение. — Эндрю, я тебе уже говорил, что это не красиво.
— Вообще он прав, — тихо признал Риан, не отрывая глаз от книги, но чувствуя, как тепло стыда разливается по его щекам.
— Вот видишь? Я, как всегда, оказался прав. — Эндрю бросил на Криса торжествующий взгляд и закатил глаза, словно говоря: «Я же предупреждал».
— Ладно, вы, как хотите, а я спать. — сказал Эндрю, снимая верхнюю одежду и бросая её на стул. — Завтра последний день перед выходными. — Он повалился на свою кровать, устроившись с комфортом.
— Да, я тоже скоро буду спать. — добавил Риан, закрывая учебник и откладывая его в сторону. — Уже поздно.
— А я, пожалуй, пойду к Ребекке. — Сказал Крис, поправляя сумку на плече. — Она меня обещала научить гадать на картах. Я не долго, буду через минут тридцать. — С этими словами он вышел, оставив Риана и Эндрю наедине в наступившей тишине.
И тогда Эндрю, к удивлению, Риана, нарушил её первым. Его голос прозвучал неожиданно серьёзно, без привычной язвительности. — Вообще, довольно логично, что тебе трудно дается ментальная магия. Ты не можешь представить результат, который необходим, а сосредоточение — видимо, в твоей безмолвной магии это важная часть.
Риан поднял на него взгляд, настороженный и немного сбитый с толку. — И с чего это ты такой разговорчивый? — спросил он, не понимая, что стоит за этой внезапной откровенностью.
— Я просто говорю свои наблюдения, — пожал плечами Эндрю, развалившись на кровати в позе звезды и уставившись в потолок. — Но раз ты не хочешь, то я не настаиваю.
— Давай так, — после паузы сказал Риан, — если мне нужна будет помощь, то я тебя о ней попрошу. А пока я тебя прошу просто держать мою тайну в секрете.
С этими словами он замолчал, закрыл глаза и попытался погрузиться в сон, чувствуя, как тяжёлые мысли о ментальных чарах и сегодняшних событиях медленно уступают место усталости.
Обновлено: 19.01.2026