— Какой ещё здравый смысл?
Внезапная смена настроения гоблина Хока сбила Томаса с толку.
Его лицо побагровело от ярости, но, помня о своём статусе, он сдержался, силясь сохранить внешнее достоинство.
— Во-первых, я хочу кое-что прояснить. Оуэн брал эти полмиллиона как частное лицо или от имени герцога?
— Как частное лицо. Это чётко прописано в контракте, — Хок потряс документом.
При этих словах Томас облегчённо вздохнул, и на его лице снова заиграла улыбка победителя.
— Тогда всё просто. За хранение демонических артефактов Оуэн лишён права наследования. Он больше даже не член нашей семьи.
— А значит, за долги, взятые им как частным лицом, герцогство платить не обязано.
— Нет, нет, нет, нет, — Хок замахал руками, авторитетно указывая Томасу на его ошибку. — Это вы сейчас заявляете, что Оуэн отрёкся от семьи и стал еретиком-демонопоклонником. А контракт с нами он подписал вчера. И на тот момент он был первым наследником герцога. Этот факт подтверждён Богом Порядка. Следовательно, он воспользовался своим правом наследника и заложил резиденцию абсолютно законно. Включая, разумеется, конюшни и художественную галерею. Так что, строго говоря, контракт с нами подписал будущий правитель Среброграда.
Тут на лице Хока появилась уродливая ухмылка.
— Ваше превосходительство Томас, раз уж Оуэн теперь отлучён от семьи, то первым наследником становитесь вы. А значит, и долг теперь ваш.
От этих слов Томас то бледнел, то краснел. Он бросил взгляд на Оуэна, который с самым расслабленным видом сидел у гильотины, и затрясся от гнева.
Убить его сейчас — и долг в полмиллиона тут же ляжет на него и на всё герцогство.
Хоть они и правители Среброграда, но полмиллиона — не шутка. Чтобы собрать такую сумму, придётся распродавать имущество.
Но если не убивать его, то он — законный первый наследник, правитель Среброграда.
А поскольку о смерти старого герцога уже объявлено, этот факт становится железобетонным.
И самое главное, он уже объявил Оуэна демонопоклонником. Толпа не терпит еретиков, и сегодня Оуэн должен умереть.
Но чтобы не вешать на себя долг в полмиллиона, ему придётся спасать Оуэну жизнь.
Потратить столько сил, чтобы убить его, а в итоге быть вынужденным его спасать… Это было хуже, чем съесть дохлую муху.
Лили стояла в стороне, молча наблюдая за происходящим. В её глазах снова появился блеск.
Она уже думала, что её жизнь кончена: послужила никчёмному господину, попала под топор — и всё.
Кто бы мог подумать, что её хозяин, сходив в банк гоблинов и продав душу дьяволу, сумеет вырвать их из пасти смерти.
Это был совсем не тот Оуэн, которого она знала, — тот, что жил лишь развлечениями. Он изменился до неузнаваемости.
Ситуация зашла в тупик. Томас и Хок начали ожесточённо спорить о том, на ком висит долг. Толпа, собравшаяся поглазеть на зрелище, начала роптать.
— Что за дела?! Казнить-то будут или нет?!
— Точно! С еретиками нечего разговаривать, всех на плаху!
— Что-то вы долго возитесь! Может, вы с ним заодно?!
Волнение нарастало, эмоции накалялись.
Оуэн окинул толпу, жаждущую крови, холодным взглядом.
Он и так не питал к этим людям никаких чувств, а теперь они ещё и требовали его смерти.
Если бы не воспоминания о несправедливом обвинении и о том, как эти же люди раньше ему кланялись, он бы подумал, что оригинал был последним мерзавцем, заслужившим такую народную ненависть.
— Хех, отбросы, они везде отбросы, — усмехнулся Оуэн.
Тем временем спор Томаса и Хока пришёл к временному результату.
— Граждане! — проревел Томас, усилив голос магией. Понадобилось трижды повторить, чтобы толпа утихла.
Он прочистил горло и с напускной серьёзностью произнёс:
— В ходе расследования выяснилось, что вчера Оуэн Тузер, заложив герцогскую резиденцию, взял в банке гоблинов кредит на пятьсот тысяч золотых! И сейчас местонахождение этих денег неизвестно! У нас есть все основания полагать, что Оуэн Тузер перевёл эти деньги и готовит куда более масштабный заговор! Заговор, который может угрожать безопасности всего Среброграда! Поэтому! Мы решили отложить казнь Оуэна Тузера, чтобы досконально расследовать это дело и искоренить скрытую угрозу!
Толпа взорвалась гулом. Мнения разделились.
Одни поверили Томасу и, проклиная Оуэна последними словами за его «ужасный заговор», требовали немедленно во всём разобраться и защитить город.
Другие же решили, что Томас просто пытается выгородить родного брата и специально подговорил гоблинов разыграть этот спектакль.
Что до самих гоблинов, им было плевать на правду. Им нужно было вернуть свои деньги.
Хитрый Хок уже прикидывал, как извлечь из этой ситуации максимальную выгоду для себя.
В голове у каждого гоблина всегда были только золото и драгоценности.
Оуэн выдохнул и подмигнул Лили.
Мол, видишь, я же говорил, что выживем.
Лили тоже с облегчением вздохнула. Возможно, из-за пережитого шока она забыла о субординации.
И просто закатила глаза.
Бам!
Оуэн с силой ударился спиной о стену. Казалось, все внутренности сместились.
Из уголка рта потекла кровь. Он сполз по стене, но не успел коснуться пола, как чья-то рука схватила его за горло, подняла и снова впечатала в стену.
— Оуэн, лучше признайся, куда делись полмиллиона. И тогда, так и быть, я сохраню тебе жизнь, по-братски.
Томас стоял за пределами камеры. Пламя факела освещало половину его лица, подчёркивая холод и мрак в его глазах.
Рядом стоял Хок. Хоть он и не доставал Томасу даже до бедра, он изо всех сил выпрямился, задрав нос в сторону Оуэна.
Сплав Мириад
Бессердечный Предприниматель
Он Читер
Обновлено: 03.02.2026