Глава 4 — Глава: 4

Глава: 4 Прислуга и братья расступались перед Сайго, как вода перед ледоколом. Не столько из уважения – он никогда не был душой компании, его аура отталкивала фамильярность – сколько из страха. Взгляд его горящих зеленых глаз, казалось, прожигал насквозь, а репутация беспощадной эффективности и ледяного спокойствия была известна всем. Но Сайго это не волновало. «Боятся – значит, не полезут с глупостями», – сухо отметил он про себя. Страх был полезным инструментом дисциплины. Банный комплекс представлял собой уединенную зону: деревянный настил, ограждающий природный горячий источник, бьющий прямо из скалы под открытым звездным небом. Пар стелился над водой, смешиваясь с прохладой горной ночи. Окинув взглядом пространство, Сайго отметил про себя: сегодня здесь непривычно пусто. Даже пустыннее, чем обычно. Тишина. Сбросив пыльную, пропахшую дымом и потом одежду, он облился ледяной водой из стоящего рядом ведра – резкий контраст готовил тело к теплу источника. Затем принялся за жесткую мочалку, счищая с кожи грязь и запах дороги. Чистота – залог здоровья. И того, что тебя за милю не учует сторожевой пес. Эта аксиома вбивалась в него с первых дней в Клане. Через пару минут он уже погружался в обжигающе-теплые воды источника. Мышечная усталость и нервное напряжение начали медленно растворяться в целительной влаге. Он откинул голову на гладкий камень, закрыв глаза, погрузившись в редкое ощущение покоя, наблюдая сквозь веки за мерцающими точками звезд в черной вышине неба. – Сайго… – женский голос, сладковатый и нарочито томный, разрезал тишину, как нож шелк. Он не открыл глаз, лишь чуть напряглись мышцы под водой. Аято. «Сестра-обольстительница». Она подошла неслышно, словно кошка, и уселась на край настила совсем близко, нарушая его личное пространство с наглой непринужденностью. – Как дела, Сайго? – спросила она, растягивая слова, улыбка играла на ее губах, обещая неведомые наслаждения. – Нормально, – ответил он сухо, не меняя позы. Сайго терпеть не мог эти их «разговоры». Ее маниакальное упорство раздражало больше, чем тупые новобранцы. Даже после прямых, как клинок, отказов она не оставляла попыток. Покачивая бедрами, Аято подвинулась еще ближе, почти касаясь его плеча. Ее отсутствующее одеяние придавало этой сцене нотку пикантности. – Брат Сайго, ты всегда так холоден со мной, – на ее лице появилась жалобная гримаска, фальшивая, как фальшивая монета. – А ты так надоедлива, что хочется на стену лезть, – выпалил он, наконец открыв глаза и уставившись прямо в ее лицо. Взгляд его зеленых глаз был пустым, как взгляд статуи. Аято фыркнула, но не отодвинулась. Она знала границы – физически приближаться к нему в воде было смертельно опасно. Сайго снова откинул голову, начал механически считать звезды в знакомом созвездии. «Надеюсь, она просто уйдет. Достала. Один и тот же спектакль, каждый раз». – Я тебя вижу… если что, – произнес он тихо, но так, что слова легли на тишину, как капли свинца. Девушка взвизгнула и резко отскочила назад, как ошпаренная. Как она оказалась у него за спиной, не издав ни звука, Сайго мог только догадываться – «иллюзия? Мимикрия? Неважно, но ее намерение, плотное, липкое, как смола, он почувствовал кожей спины еще до того, как она приблизилась. Сильный, густой запах опасности и похоти». – Ты каждый раз меня находишь! Как? – в ее голосе прозвучало искреннее изумление, смешанное с досадой. – По запаху, – спокойно ответил он, не поворачиваясь. – Твои духи… и амбиции. Резковаты. Аято замерла, потом медленно, с преувеличенной грацией, приблизилась снова и легла на живот на самом краю настила, подперев подбородок руками. Ее выдающаяся грудь угрожающе нависла над водой. – Ну, как у вас там… с Мари? – спросила она, игриво поднимая бровь. Сайго лишь пожал плечами, вода плеснула. – Мари в полном здравии. – Да не это! – она рявкнула, потеряв терпение, фальшивая игривость исчезла. – У вас было… это? – Нет. – Поч-че-му? – протянула она с преувеличенным сочувствием. – Я тебе много раз повторял почему, – его голос стал опасным, низким. Брат Кай такой бука… – она показала язык, пытаясь вернуть игривость, но это выглядело вымученно. – …а тебе следует быть… серьезнее… или помрешь молодой? – А-а-а, – коварно протянула она, ловя новую идею. – Так может, ты меня потренеруешь? А я тебе за это… – договорить она не успела. Сайго встал. Вода хлынула с его мощного торса, очерченного шрамами и стальной мускулатурой. Он вышел из источника, абсолютно не стесняясь своей наготы, демонстрируя не тело, а броню из плоти и воли. Капли воды стекали по холодной коже. Он направился к стопке чистых, сложенных квадратиком одежд. – Эй! Ты куда?! – крикнула Аято ему вслед, ее голос сорвался на визгливую ноту разочарования и злости. – Спать! – бросил он через плечо, не оборачиваясь, уже натягивая черные штаны. Его движения были точными, быстрыми, лишенными лишнего жеста. Он уходил, оставляя ее одну на пустом настиле, с нереализованными амбициями, и теперь бесполезных духов, смешанным с паром от воды и горечью поражения. Еще одна попытка пробить его ледяную броню закончилась ничем. Как и все предыдущие. Спокойно дойдя до своих покоев, Сайго заперся в кабинете. Тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и мерным тиканьем старинных часов. Он приступил к отчету. Слова ложились на бумагу четко, безжалостно: «Потенциал минимален. Риски чрезмерны. Рекомендую отзыв группы на переподготовку или исключение.» – Он изложил все увиденное почти дословно – провалы, небрежность, сломанные ребра из-за глупости. «Правда». Холодная и неудобная. Дальше – дело Главы. От его решения зависела судьба тех неудачников. «Ну и пусть». Сайго отложил кисть. Его это не волновало. Каждый – кузнец своей судьбы. Или ее могильщик. Он потянулся, костяшки пальцев хрустнули в тишине. Легкая разминка – несколько плавных, смертоносных форм боевого искусства – разогнала остаточную тяжесть. Теперь он был свеж, собран. Как отточенный клинок. Тихо, как тень, он прокрался мимо спальни, где спала Мари. Прислушиваясь к ее ровному дыханию за дверью. Еще тише он миновал почти спящие коридоры Сен-База. Охранники на маршруте были предупреждены его молчаливым проходом заранее – часть его ночного ритуала. Оказавшись на открытом участке крепостной стены, он замер. Лунный свет заливал каменные громады, отбрасывая длинные, черные тени. Вшх-вшх... Два бесшумных прыжка – и он нашел знакомые зацепки в кладке, невидимые глазу непосвященного. Затесы, едва выступающие камни, узкая трещина – созданные века назад, то ли забытыми строителями, то ли предусмотрительными предками Клана. Спустился вниз быстро, ловко, как паук. Зацепы в крепостной стене. Со стороны – вопиющий изъян. Но Сайго знал истину: обычный человек не смог бы ими воспользоваться, даже найдя. А если враг уже вольготно шатается у самых стен... то дыры в кладке – наименьшая из твоих проблем, а признак куда более глубокого провала. Неспешным шагом, сливаясь с тенями, он пробирался сквозь редкие кусты и молодую поросль у подножия скалы. Лунный свет серебрил листву, превращая путь в лоскутное одеяло света и тьмы. Вышел на небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз выступом скалы. Здесь стояли не памятники, а простые, гладкие мраморные плиты, вросшие в землю. Кладбище Клана Котто. Место вечного покоя для тех, кто служил до конца. И здесь покоились его родители. Подойдя к двум плитам в дальнем углу, Сайго замер. Затем медленно опустился на корточки. Поза была неудобной, неестественной для него – но именно так он чувствовал себя здесь. Своих родителей он помнил слабо. В памяти – лишь смутные силуэты, обрывки голосов, тепло чьей-то руки. Но одно он знал точно: они были достойными членами Клана. И погибли из-за собственной неосмотрительности. Глупо. Сайго глубоко вздохнул, и звук выдоха был громким в мертвой тишине поляны. По рассказам Главы: его мать, талантливый информатор, вышла на что-то важное. Но легкомыслие, жажда обычной жизни взяла вверх. Она оторвалась от слежки и осталась в городе... Ее последние часы были не для слабонервных. Отец, узнав, наплевал на приказы, на логику, на все уставные нормы. Помчался мстить сломя голову. В итоге – два трупа вместо одного. Глупо. Безумно. Неэффективно. «Глупо», – прошептал он в лунную ночь, словно ожидая ответа от холодного мрамора. Но что-то копошилось внутри. Что-то, чего он не мог осознать, назвать. Обида? На кого? На родителей за их слабость? Или на Клан, не сумевший их удержать? Злость? Нет. Их бессмысленная гибель вызывала лишь стыд. Желание отомстить? Но тех, кто это сделал, давно не было в живых – Глава позаботился. Так что же это? Он провел пальцами по гладкой, холодной поверхности плиты отца. Обида? Нет. Злость? Нет. Желание отомстить? Нет. Что-то другое. Глубокое и тихое. Как трещина в броне, которую он так тщательно выковывал годами. Чувство, что их гибель была... напрасной? Что их помнят лишь как пример того, как не надо? Что их достоинство как воинов растворилось в тени их последней, роковой ошибки? «Или... разве я сам не совершаю их ошибку?» – мелькнула крамольная мысль, когда в памяти всплыл Шен, его сломанные ребра и потраченный зря эликсир. Защищая слабого... Разве это не то же легкомыслие? Он встал резко, будто отгоняя наваждение. Лунный свет падал на его лицо, делая его еще бледнее, а глаза – двумя ядовито-зелеными углями во тьме. Ответа на поляне не было. Только тишина, мраморные плиты и холодный свет, не дающий тепла. Он развернулся и пошел прочь, оставляя вопрос висеть в ночном воздухе, таким же неразрешенным, как и тайна его собственного, внезапно дрогнувшего сердца. Возвращался он тем же путем, но тяжесть на душе была куда ощутимее веса каменных стен Сен-База.