Глава 33 — Глава: 33

Глава: 33 От калейдоскопа пейзажей в магическом шаре у Маркуса начало рябить в глазах. Паримед устроил ему грандиозную экскурсию по столице. «Необычно? Еще бы. Вот только сука, к главному вопросу – где этот пиздюк? – мы так и не приблизились!» – мысленно выкрикнул он. Паримед, слегка осунувшийся, но с неиссякаемым блеском в глазах, лишь утер пот со лба, засекший разочарование на лице друга. Он отошел от мерцающего шара и приблизился вплотную. – Не бойся, у меня есть еще один трюк, – прошептал он и небрежно извлек из щели в доспехах Маркуса волос. Огненно-рыжий волос. – Старик, откуда ты..? – Маркус сглотнул, он сразу понял с чьей это головы. «И как давно у нее волосы выпадают»? – пронеслось в голове. – Скажу прямо: наша импи сильна примерна так же, как глупа. Но этот волос... – Паримед поднес его к свету. – Стоит чуть напрячься, сфокусироваться на энергии Бытия... и он загорится маяком. Даже в этой мелочи – есть великая сила и она нам поможет. – Хех, старик, неужто маны на старости не хватает? – усмехнулся Маркус. – Не мели чепухи, пиздюк! – Паримед фыркнул. – Я в одиночку заткну весь Круг, если припрет. Нет, он для другого. Он покажет, где гуляет наш паренек. – Как? – Скажи мне, кто сильнее всех хочет его найти? Катарина. – Маркус нервно сглотнул. – И ты верно подумал... Ее желание – ключ. Где б он ни был... мы его найдем. – Старик слегка осек свой спич, – Но это лишь теория. – Давай, – Маркус похлопал его по плечу. – Если надо – я еще принесу. «Как – уже десятый вопрос...» Волос вспыхнул в руках архимага, едва тот поднес его к поверхности шара. Туман внутри заклубился, взвихрился водоворотом, жадно впитывая энергию сквозь стекло. Буря бушевала минуты две, а затем стихла так же резко, уступив место очертаниям города. С протяжными секундами они проступали все четче. – Узнаю... Торговый квартал, южной стороны, – пробормотал Маркус. – Эмм? Что? Что там? – спросил Паримед, глаза его были плотно закрыты для лучшей концентрации. – Катарина... Что она там делает? – Маркус прильнул к шару. Картинка ожила: вот она на крыше... секунды ее падения... Прямо в руки какого-то посыльного. «Эх, бедолага...» – мелькнуло у Маркуса. «Или...» – Паримед, приблизь вот тут. – Он ткнул пальцем примерно в центр шара. – Попробую... – сквозь зубы выдавил архимаг. На его лбу выступили новые капли пота, руки задрожали. Картинка медленно, с усилием, поплыла вперед. Ближе, еще ближе. Маркус оказался почти лицом к лицу с посыльным. Он не знал всех в лицо, но... Мог точно сказать: парень выглядел странно. Форма не по размеру, да и мятая к тому же. Дворяне-посыльные помешаны на своем внешнем виде, как и все дворяне в прочем. И тут его взгляд начал цеплять нестыковки: белый прядок волос, выбившийся из-под бармицы, слишком легкая, кошачья походка как для доспехов, осанка... знакомо-чужая. И тут его почти затрясло. «Эти глаза... Как с портрета». – Какого черта? Она его УЖЕ нашла?! – вырвалось у Маркуса. – Паримед, это... прошлое? Настоящее? Будущее?! Что это? – Понятия не имею, друг мой... – прохрипел архимаг. – Вот черт! – Маркус сорвался с места. «Может, еще есть время...» Паримед просто отпрянул от шара, погасшего мгновенно. Он опустился на стопку пыльных фолиантов, достал из-за пазухи короткую трубку, закурил. Никакой обиды – лишь усталое удовлетворение в глазах. – Рад был помочь, старина, – сказал он в пустоту, выпуская колечко белого дыма в тишину башни. … Сайго шатало. После встречи с Катариной-Фениксом он свернул в первый же переулок, прижавшись спиной к холодному камню. Воздух свистел в горле, сердце колотилось о ребра. Он только что прошел по тончащему льду... – мысль о смерти обожгла его разум, но он резко оборвал ее. «Что там, подо льдом? Мне лучше не думать». – Брр... – Он мотнул головой, сбрасывая липкий ужас. Надо менять шкуру, причем срочно. Расставаться с личиной посыльного было жалко – маска была удобной. Но даже тень вероятности, что Императрица его запомнила... была хуже пытки. «Глушить еще одного солдата? Слишком рискованно если мой трюк обнаружат – начнут рыскать и проверять всех подряд. Очень не хочеться оказаться в окружении по одному окрику». Он рванул к окраине Торгового квартала, ноги подкашивались. На мгновение сомнение охватило: «Может, не стоит? Прошел же спокойно, четыре-пять постов...» Но в памяти всплыло лицо Катарины – ее ухмылка, эти глаза. «Нет. Лишний риск смерти подобен, особенно в моей ситуации. Да и...» Он взглянул на зубчатые крыши, черневшие на фоне сумеречного неба. «По ним куда быстрее». – Решено. Форма посыльного бесшумно шлепнулась в зловонную яму под мостом. Сайго стянул ее с себя, как старую кожу. Под ней – его истинное обличье, легкое и темное. Вдохнул полной грудью – и ему показалось, что воздух стал чище. Одним упругим толчком взметнулся на ближайшую кровлю. Черепица застучала под ногами. Северная сторона была близко… Маркус орал на кучера, мат лился густой, обжигающей лавой. Кучер, бледный как мел, хлестал лошадей, и карета с Императорским гербом неслась по мостовой, сметая тележки заграждения. Торговый квартал был близко. Люди разбегались при виде герба, как тараканы от света. Карета врезалась в очередной пост, разбрасывая стражников – колеса жутко завыли по камням. Маркус выбил дверь ногой, да так сильно что щепки полетели. Гремя латами, как разъяренный бык в кузнице, он ринулся в переулок. Поворот. Еще поворот. Сердце колотилось о ребра, дикое, неистовое. «Ну же, богиня удачи, давай хоть раз подними свою жопу!» Пустота. Только пыль и вонь. Сердце все так же глухо лупило в груди. Маркус схватил ближайшего гвардейца, впиваясь пальцами в его кольчугу: – Катарина была тут?! – Э-э, я... – залепетал стражник. – Отвечай! – Да... Стражники об этом говорили... Но сам я ее не видел... – Черт! – Маркус сплюнул, слюна шипела на камнях. После чего развернулся, и бросился обратно к карете, но кучер только развел руками. – Лошади, милорд... Они еле дышат... – А-А-А! – рев Маркуса разрезал площадь. К счастью, его ярость была предугадана – гвардеец уже подводил свежего, взмыленного коня. Маркус кивнул и бросил короткое – молодец – и тут вскочил в седло одним движением. Ему оставалось одно ехать во дворец, где его ждал свидетель. … Сайго снова скользил по крышам, как тень. Нервы улеглись, сменившись холодной ясностью и почти... удовольствием. Это было его стихией: тишина над спящим городом, ловкость тела, игра в кошки-мышки с обалдевшими от ночных смен стражниками. «Девятый уже сон небось видят», – мелькнуло у него в голове с задорной усмешкой. Каскад прыжков через ущелья улиц, бесшумные пробежки по гребням – ритм убаюкивал разум, затачивал фокус. Цель маячила впереди: северо-восточный участок стены. Серая громада вырисовывалась четче с каждым ударом сердца. «Максимум полчаса», – подумал он, ускоряя шаг. «И столица останется позади». … Катарине снилось нечто восхитительное. Она снова стояла на злополучной крыше. И снова падала – может, даже нарочно. И он, как тогда, словил ее. Его сильные руки – одна сжимала бедро, другая грудь – вызывали волну мурашек по коже. Она взглянула вверх, на лицо, скрытое полушлемом. На губах парня играла, чуть дерзкая улыбка. Сердце замерло. Дрожащими пальцами она коснулась его щеки и, едва дыша, щелкнула застежку. Шлем с глухим чваком грохнулся о булыжник. Перед ней предстал настоящий красавец. Острые скулы, властный подбородок. И глаза... Зеленые, бездонные, как лесные озера в самый разгар лета – в них можно было утонуть. Она застыла, сердце колотилось где-то в горле, ожидая его слова... – Пора, – прошептал он. Она смущенно кокетливо наклонила голову: – Что пора, милый? – Пора просыпаться! – Его голос стал резким, чужим. И прежде, чем она осознала хоть что-то, ее тело затрясло с такой силой, будто она была тряпичной куклой, невесомой в его руках. Катарина вынырнула из сна. Но тряска не прекращалась. Мир качался и прыгал. Ощущение было жуткое – будто ее тащили куда-то, с целью похитить. С трудом разлепив слипшиеся веки, она увидела не похитителя, а... Маркуса. Его лицо, искаженное раздражением, было совсем не похоже на лицо из сна. – Проснись! Как вообще можно было так нажраться? – его голос резанул по мозгам. В воздухе повис терпкий коктейль перегара и кислого винного душка. – Чего тебе... – прохрипела Катарина, с трудом фокусируясь. – ...чуть ли не по слогам? – Проснулась наконец? – спросил Маркус без тени сочувствия. Ее сознание, мутное и тяжелое, резко пронзила мысль. – Вы его нашли?! Маркус лишь мрачно покачал головой. – Ты его нашла. Сонная императрица моргнула, не понимая. – Это... как? – Ты летала по городу сегодня ночью? – Да. – Ты упала с крыши в Торговом квартале? – Да? – Она кивнула, медленно соображая. – Откуда ты знаешь... – Тебя поймал посыльный? – перебил он. – Да! – оживилась Катарина, вспомнив. – Он был милашка! Надо его наградить... У него были белые волосы... и глаза... зеленые... с легкой подводкой... – Она замолчала, массируя виски, пытаясь выловить из похмельного тумана черты его лица. Слова Маркуса начали медленно проясняться, обретая ужасный смысл. – Только не говори... – выдохнула она. – Да. Твой избранник уже успел подержать тебя на ручках, – подтвердил Маркус с ледяной точностью. – ЧЕРТ! – Катарина взвыла, как под ножом мясника. Он был так близко! И снова ускользнул, как мираж! Она резко откинула одеяло, пытаясь вскочить. – Ты куда?! – Искать его! Он еще в городе?! – Не знаю. Но мы уже проверили всех гонцов. И нашли... "оригинала", – его голос был сух. Катарина, не видя валявшуюся на полу пустую бутылку, споткнулась и шлепнулась на ковер. – Ауч! Маркус, вздохнув, помог ей подняться. – Ты никуда не идешь. – Почему?! – взвизгнула она. – Ты себя видела? На ногах устоять не можешь. Отоспись для начала, а я разберусь с остальным. – Но... – Никаких "но"! Марш спать! – Его голос стал стальным, командирским. В моменты ее беспомощности Маркус был единственным, кто мог надавить – и добиться послушания. Она, как и всегда в таких случаях, сдалась. Покорно забралась на кровать, поджала ноги к животу и уставилась в окно, где начинал светлеть рассвет. – Не разочаруй меня, Маркус, – прошептала она. – Не посмею, – твердо ответил он, разворачиваясь к выходу. Эта изматывающая игра в кошки-мышки ему осточертела, и ее пора было заканчивать. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком оставляя Катарину наедине со своими спутавшимися мыслями.