Глава 10 — Глава: 10

Глава: 10 Первый ход ножевика: Резкий выпад низко, в бедро. Финт. На самом деле – переход в подкат, удар в голень. Сайго отбил клинком, отшагнув. «Быстро, точно». Восстановив равновесие Сайго пошел в атаку. Тупой тренировочный клинок засвистел, выписывая смертоносные дуги. Ножевик не блокировал – уворачивался с невероятной гибкостью, используя падения, кувырки, отскоки от стен. Он не атаковал – изматывал, выжидая. Сайго, раздраженный увёртливостью, сделал чуть более широкий замах. Ножевик увидел это, и не стал уворачиваться. Вместо этого он швырнул горсть пыли и мелкого гравия, набранную с земли, прямо в лицо Сайго! По велению животного инстинкта – тот закрыл глаза, отпрыгивая в сторону. Этого мгновения хватило. Ножевик не пытался нанести рану – это было бы самоубийством. Он бросился вперед, не в корпус, а вскользь, как тень. Его тренировочный нож (тупой, но с зазубренным краем для имитации реза) чиркнул по боковому шву рубахи Сайго, на уровне нижних ребер. Рррраз! Ткань расползлась на пару дюймов, обнажив бледную кожу и шрам под ней. Сайго, смахнувший с лица пыль, замер. Его взгляд упал на распоротый шов. Адреналин сменился ледяным осознанием, смешанной с… искрой уважения. Ножевик уже откатился на безопасное расстояние, подняв руки в знак окончания боя. Он дышал как загнанный зверь, но в глазах горел холодный триумф. Горн орал что-то нечленораздельное. Сайго медленно опустил тренировочный клинок. Он подошел к ножевику. Не для удара. Он протянул руку не к горлу, а к плечу парня, сжимая его с силой, от которой тот поморщился. – Имя? – голос Сайго был тише шепота, но слышен во всем дворе. – ...Лорик, брат Сайго. – Лорик, – Сайго кивнул. Его глаза все еще горели зеленым льдом, но уголок губ дрогнул. – Рекомендация – твоя. Грязь в лицо – грязный приём. Но иногда… единственно оправданный чтобы выжить. Он отпустил парня, поднял свой рюкзак и, не оглядываясь на ошеломленных адептов и ревущего Горна, направился к дальним мишеням. На его боку алела потертость, а под ней – едва заметная царапина от зазубрины. Мало кто мог коснулся его плоти. Кусок рубахи стал трофеем новичка. И напоминанием ему: даже щенок может поцарапать. Тяжелая дверь захлопнулась за ним, отсекая шум мира, крики Горна, шепот адептов. Тишина Тренировочного Склепа обволокла Сайго, как плотный саван. Здесь, в каменном чреве Сен-База, сокрытом от чужих глаз и ушей, он мог снять маску. Не маску убийцы – ее он носил всегда. А маску контроля. Здесь можно было извергнуть всю ярость, весь страх, всю накопившуюся адреналиновую дрожь в свинцовую реальность ударов. Воздух пахло пылью, маслом для оружия и… озоном. Старшие братья использовали этот зал для экспериментов, боясь утечки секретов. Предателей правда не находили десятилетиями, но осторожность была в крови Клана. Как и у него сейчас. Сайго швырнул бархатный рюкзак на каменный пол. Металлическое содержимое грохнуло, эхо прокатилось под сводами. Он методично начал облачаться: Метеоритные Перчатки Ареса – холодный, инопланетный металл сжал костяшки. Кислотная Сабля на бедро – ножны шипели от случайных капель. Кольцо Ненасытной Бездны – камень тьмы ледяным грузом лег на палец. Щит Лунного Отражения примагнитился к предплечью – зеркальная поверхность поймала тусклый свет кристаллов в потолке. Проникающие Клинки "Тени" – три тонких стилета, спрятанных в складках одежды. Его фавориты. Для особых моментов. Тяжело. Снаряжение давило, как доспех титана. Но свой груз костей не ломит. Особенно когда знаешь – каждый грамм может стать барьером между жизнью и вечным мраком темной пещеры. Он встал в стойку. Не ту, что показывают адептам. А в свою – низкую, пружинистую, смертоносную, как поза разъяренной кошки. Глаза уперлись в рычаг, торчащий из стены. БАХ! Удар кулаком в тумблер и механизмы взревели. Десятки манекенов, до этого замершие как каменные идолы, ожили. Они понеслись по сложным каналам, вырезанным в полу, как безумные шахматные фигуры по невидимой доске. Скрип, лязг и гул заполонили зал. ВЖУХ! Первый манекен выплюнул струю мутной, шипящей жидкости – имитацию яда василиска. Сайго рванул влево. Жижа пролетела в сантиметре от плеча, впечаталась в каменную колонну. Камень натужно зашипел. Здесь все было реально никаких иллюзий, и фокусов. «Хм. А если в движении... и под огнем?» – мысль пронеслась, пока он уже скакал по наклонным плитам, уворачиваясь от летящих стрел-имитаторов из глазниц другого манекена. Дальше – начался уже привычный и до боли знакомый ад. Часы слились в кровавый танец. Ноги мелькали, перебирая по стенам, кувыркаясь через движущиеся препятствия. Руки работали как поршни: БАХ! – удар перчаткой. Манекен не упал – испарился в облаке щепы и металлической пыли. Волна осколков брызнула в Сайго – звенела о щит, впивалась в плотную ткань одежды. ВЖУХ! – выхват сабли. Дуга желтой жидкости рассекла воздух. Второй манекен расползся как воск под паяльной лампой, оставив лужу едкого дыма. ЗАВИЗЖАЛО! – Кольцо тьмы впитало симуляцию темной магии (фиолетовый луч из третьего манекена), камень засветился зловещим багрянцем. Сайго направил накопленную энергию обратно – разряд снес голову четвертому манекену, превратив его туловище в тлеющие угли. ШШШ-БУМ! – Щит поймал струю ледяного дыхания (белый пар от пятого), зеркальная поверхность дрогнула, но отразила удар обратно. Манекен взорвался в глыбу ледяных осколков. И Проникающие Клинки... Они мелькали как иглы осы. В щели, в "суставы", в имитацию глаз. Идеи роились в голове: «Вот так – под чешую... Так – в основание крыла... А здесь – в магический узел на горле...» Он потерял счет времени. Потер чувства веса. Только движение. Только цель. Только выживание. Так он хлестался пока мышцы не загорелись белым огнем, а дыхание не стало рвать грудь на клочья. И вот когда ноги едва не подкосились, чуть не бросив его на каменный пол. Он остановился. Пот рекой стекал по лицу, смешиваясь с пылью и копотью. Воздух в легких горел. Рукава рубахи превратились в лохмотья от взрывных отдач, кислотных брызг и магических рикошетов. Но артефакты были целы, а он – жив. Достойная плата за опыт… В покои он вполз за полночь. Дверь закрылась на щеколду. Бархатный рюкзак, все еще набитый смертью, он скинул на пол без сил. После чего рухнул на кровать. Без сил, мыслей и сновидений. Только черная, бездонная пропасть истощения поглотила его целиком. Последнее, что он ощутил перед падением в небытие – тупая боль в каждом мускуле и холодок кольца тьмы на пальце. «Завтра – гора. Завтра – дракон. Завтра – свобода. А сейчас – спать». Пробубнил он в мыслях погружаясь в морфей.