Упитанный священнослужитель в белой рясе, расшитой позолоченными кругами, сидел за столом и смаковал очередное блюдо, когда его покой потревожил человек в армейском мундире. Совершенно не удивившись позднему посетителю, примас отложил столовые приборы и поприветствовал своего гостя:
–Добрый вечер, генерал. Прошу вас, присаживайтесь и разделите со мной это скромное ве́чере.
– Благодарю за приглашение, но у меня нет времени, – послышался категоричный отказ с другой стороны внушительного стола. – Я принес срочное донесение.
Говоривший скользнул взглядом по «непритязательному» фуршету, после чего горделиво вскинул голову. Всем видом он старался показать, что подобное его не интересует, однако предательская слюна скользнула-таки в горло, и мужчина в форме был вынужден тихо сглотнуть.
К несчастью, подобный жест не ускользнул от острого взора хозяина ужина, поэтому тот перешел в наступление. Борясь с гравитацией, упитанный церковник поднялся со своего места, а потом недовольно покачал головой.
– И все же, вынужден настоять. Я наслышан, сколь сложна ваша работа, и каким лишениям подвергает себя армия, дабы защитить общее благополучие, так что считаю своим долгом отплатить хоть сколько за подобную добродетель.
В следующее мгновение поросячья шея примаса повернулась в сторону одной из теней, и он добродушно добавил:
– Жозеф, мальчик мой, будь любезен, налей уважаемому генералу вина и помоги расположиться поудобней.
– Сию минуту, ваше преосвященство, – отозвалась тьма.
Невесть откуда взявшийся юноша в белых одеяниях, бесшумно скользнул к ближайшему стулу, отодвинул его и наполнил бокал темно-красным напитком.
– Прошу, присаживайтесь.
Опытный воин с сильным недоверием покосился на загадочного слугу, что смог незаметно подкрасться к нему сбоку, но все же принял приглашение и уселся рядом с гостеприимным Леоном. Стараясь держать маску безразличия, он сделал приличный глоток вина, после чего потянулся к зажаренной тушке птицы и оторвал от нее упитанное бедро.
– Итак, я вас слушаю. – Довольный священник вернул себе сидячее положение, окончательно отложил столовые приборы и переключил внимание на соседа. – Я постараюсь помочь всем, чем смогу.
– Зверолюди… – мрачно бросил генерал, пережевывая сочное мясо. – Вчера с границы пришли неприятные известия, что один из их городов направил свое оружие против существующей власти. Эти грязные животные задумали бунт!
С перекошенным от отвращения лицом, высокопоставленный военный откинул от себя полуобглоданную кость и вытер руки об скатерть. Было решительно неясно, скривился он от сказанного или от съеденного, однако выяснять это не было необходимости. Еще утром Жозеф в деталях доложил своему покровителю об обстановке, как в Королевстве Альтерион, так и в Государстве Крастан, поэтому примас знал даже больше, чем его гость. Просто Леону нравилось скрашивать свой досуг подобным общением. Смотреть, как жертва пляшет под его дудку, полностью уверенная в собственной свободе воли, приносило ему несказанное удовольствие.
– Прискорбно это слышать. – С гримасой глубокого волнения церковник покачал головой. – Его Величество Карлос-II столько помогал их стране подняться с колен, а они перечеркивают все его старания… Какое неуважение. Если так пойдет и дальше, то они могут укусить руку, которая их кормит. Этого никак нельзя допустить.
– Приятно, что вы, Примас Леон, оказались именно таким, каким мне вас описали. – Купившись на безупречную игру собеседника, генерал столичных войск снисходительно кивнул. – Вы без труда определили всю важность подобного инцидента, а это значит, что мы сможем договориться.
– Конечно, конечно, – подобострастно залепетала фигура в рясе, – я готов оказать посильную помощь. Что может сделать для непобедимой армии Королевства этот скромный служитель Ауриэля?
– Хотя остальные и против, я бы хотел попросить лично вас разобраться с одним деликатным делом. Возможно, это просто слухи, но говорят, что за всем этим стоит некий «ребенок-еретик», причастный к трагедии в замке Кирхаз. Понимаю, что борьба с неверными не совсем ваша задача, ведь для этого есть инквизиторы, однако мне известно, что именно вы обратились к Его Величеству за особыми правами для церкви, когда того требовала ситуация. Ваша прозорли́вость поражает, поэтому я пришел именно к вам.
– Слухи обо мне сильно преувеличены, но вынужден признать, что я больше всех озабочен поимкой этого нечестивца. Я с радостью займусь вашей просьбой и немедленно брошу все силы, чтобы собрать самых верных подчиненных для святого похода. Правда и мне придется просить вас об ответной услуге.
– Все, что угодно, – не раздумывая согласился собеседник. Вино, еда и душевный разговор растопили его ледяное сердце, поэтому он не видел препятствий для подобного жеста доброй воли. – Можете смело говорить.
– Тогда, не могли бы вы, пока я не вернусь из похода, попридержать любые поползновения армии в сторону замка Кирхаз. Дело в том, что я искренне верю, что его жителей еще можно спасти от проклятья, поэтому и прошу о подобном. Как мне кажется, достаточно устранить источник заразы, и бедолаги вернуться к праведной жизни.
– Кирхаз, говорите… – Услышав заветное название, генерал слегка замялся. – Может на месяц, а может на год… Не могу обещать, что получится надолго, но я сниму осаду. Правда тогда вам придется поторопиться.
– Большего и желать не смею. – Примас Леон изобразил на груди круг и склонил голову в молитве. – На все воля Ауриэля.
– На все воля Ауриэля, – повторил за ним собеседник. Прочитав скрытый посыл, он не стал мешать слуге господнему общаться со своим создателем и предпочел тихо удалиться.
Когда же генерал покинул обеденный зал, примас тяжело выдохнул и вновь обратился к темному углу, где скрывался его протеже.
– Вот видишь, мой дорогой Жозеф, насколько быстро распространяется зараза? Не даром говорится: для глупцов искра на сухой траве лишь яркая точка, для мудрецов – предвестник пожара.
…
Смахнув последние слезинки, Виктория сделала пару глубоких вдохов и взяла себя в руки.
– Я-то, может, и согласна, – горделиво вскинув носик, заявила она, – но ты должен уяснить одно важное правило: прежде чем делать предложение приличной девушке, нужно получить одобрение ее родителей!
– Родителей? – не ожидая подобного, удивился Ксандор. – И где же я могу их найти, твоих родителей?
– В столице, – прозвучал ехидный ответ, – и, если ты действительно жаждешь моей руки и сердца, то советую тебе поторопиться. Кто знает, может какой-нибудь другой, более расторопный кавалер опередит тебя.
– И тогда ты выйдешь за него? – продолжил подыгрывать собеседник.
– Не скажу.
Повеселевшая крастанка показала кончик языка, после чего скользнула к дверям и скрылась за ними, оставив парня в полной темноте. Стоило ей оказаться по ту сторону деревянной преграды, как проклятые эмоции вновь стали брать верх, из-за чего Виктория ощутила острую необходимость сбежать из этого места подальше. Сейчас ей срочно требовались вкусности, полный покой и группа поддержки, поэтому она оправилась искать все это у своих подруг. В тот момент, когда Ксандор вышел-таки из допросной, от девушки осталось только облачко пыли и быстро удаляющийся силуэт вдалеке. Сильно удивленный подобной прыти своей пассии, юноша медленно повернул голову вправо, и встретился с таким же непонимающим взглядом человека-волка.
– Девушки, – с усмешкой, выдал тот, после пары секунд игры в гляделки.
– И не говори.
– Как там «людь»? Хорошо себя вел?
– Плохо.
– Тогда сегодня останется без ужина.
– Он ему уже не понадобится.
– Да ну?
Иван приоткрыл дверь в подземную комнату, но его глаза не нашли ничего кроме кучки пепла на земле.
– А где этот? – спросил он у уходящего Ксандора.
– Отправился на встречу со своим богом.
Не поворачиваясь, Посланник духов направил указательный палец куда-то вверх, после чего сунул руку в карман штанов и прибавил ходу. Настроения болтать у него совсем не было. Слишком многое следовало обдумать и еще больше пересмотреть. Ксандор даже не осознал, как очутился на пороге комнаты своей будущей невесты.
«Дорогая, я дома», – устало произнес Джон, когда вошел в пустующее помещение. Аккуратно заправленная постель, стол, пара стульев, шкафы с книгами, вещами и письменными принадлежностями, едва уловимый сладкий аромат все также были на своих местах, от чего ученый ощутил то само приятное чувство уюта. За столь короткое время эти четыре стены стали для него самыми родными, от чего он уже не осознано тянулся именно сюда. – «Хорошо иметь место, куда хочется вернуться».
Юноша в национальных одеждах прошел внутрь и уселся за стол, на котором его уже ждал приготовленный чистый лист пергамента. Ловко выудив карандаш из наплечной сумки, пылившейся рядом, он упер грифель в желтоватую поверхность, после чего начал записывать все, что сейчас вертелось у него в голове.
«Зеленый поток – кислый, синий – сладкий, красный – жгучий, как перец…» – сложились символы в первое предложение, – «…по всем правилам, черный должен быть горьким или соленым, но он оказался никак не связан с вкусовыми ассоциациями. В отличие от остальных, черный поток – это эмоция. Скорбь, если быть точным…»
Очень долго Ксандор расписывал свои догадки, почему темная мана выбивается из общего правила, и какой, в таком случае, может оказаться «на вкус» душа бога, однако ничего дельного так и не смог вывести. Это ломало ему мозг все сильнее, поэтому парень решил переключиться на что-то менее раздражающее. Отложив текущие размышления в долгий ящик, он достал новый лист и стал скрупулезно вычерчивать на нем устройство, что должно будет ознаменовать новую эпоху и заставить науку встать на одну ступень с магией. Конечно, ученый внутри парня прекрасно осознавал, что своими действиями он, скорее всего, нанесет непоправимый урон равновесию этого мира, однако вопросы этики перестали мучить его еще пятьсот лет назад. В любом случае каждый из посещенных им миров, рано или поздно, вступал в век индустриализации, после чего слабые получали возможность конкурировать с сильными. Вопрос заключался лишь в том, смирялись ли вторые с тем, что им теперь придется делиться властью с первыми, или они начнут кровопролитную войну, которую неизбежно проиграют. В итоге общество объявит их вне закона, и тем до скончания веков придется ютиться в небольшой школе для «одаренных», которой будет заведовать лысый мужик в инвалидном кресле.
Ни на секунду не сомневаясь в правильности своего поступка, Ксандор сунул листы с чертежами в свой карман, достал из сумки кисец чая, а потом выскочил на улицу и отправился к оружейной мастерской. За работой молодой изобретатель даже не заметил, как наступил глубокий вечер, но поворачивать назад уже не хотелось. На утро могут появиться срочные дела, и он так и забудет исполнить задуманное.
– Добрый вечер, мастер. – Ксандор дружелюбно помахал колючей фигуре, когда та открыла ему дверь. – Есть минутка?
– Конечно, конечно, уважаемый. Для вас у меня всегда есть время.
Интеллигентный оружейник нырнул внутрь своей обители, пропуская гостя, и, пока тот возился с чем-то в прихожей, быстро освободил место для беседы от скопившегося хлама в виде обрывков записей, грязной лабораторной посуды, металлических заготовок, а также инструментов для измерений. Все, что по мнению хозяина комнаты, могло помешать их с Посланником духов общению, отправилось прямиком в самый темный и пыльный угол, и теперь лишь чистая мебель встретила позднего посетителя.
– Хотите обсудить наше творение? – с надеждой поинтересовался Феофан. После утреннего испытания его детища, оружейника буквально распирало от гордости, вот только разделить ее было решительно не с кем. Во всем Восточном форпосте не найдется ни одного собеседника, который сможет по достоинству оценить всю значимость подобного события.
– И да, и нет, – прозвучал уклончивый ответ.
Ксандор вручил пожилому зверочеловеку кисец с чаем, а сам полез в ближайший шкаф, чтобы достать оттуда пару глиняных чашек.
– Простите, но что мне с этим делать? – Мужчина-еж озадачено осмотрел мешочек с сушеными листьями и кусочками фруктов. – Это какая-то сладость?
– Нет, мастер, – усмехнулся юный гость, – это напиток. Просто его надо приготовить.
Мановением руки юноша очистил позаимствованную посуду от пыли при помощи барьера, поставил ее на стол, взял щепотку заварки и кинул в каждую чашку.
– Есть на чем вскипятить воду?
– Д-да, – еще более озадаченно ответил колючий крастанец. Он покосился на большой чан, при помощи которого извлекали хлорат калия, но не стал опускаться до глупых шуток. Вместо этого оружейник откопал среди недавно сброшенного мусора горелку с черной жижей, потом установил на нее медный черпак, наполовину наполненный пресной водой, а следом – достал деревянную щепку, слегка обмазанную мелким порошком и чиркнул ей по шершавому краю стола
*Ч-ф-ф-ш-ш*, *Пуф*
От трения хлорный порох на палочке тут же вспыхнул и поджег собой фитиль в горелке. Пламя непривычного, насыщенно красного цвета, растеклось под дном черпака, наполняя воздух своим особым «ароматом», и вода потихоньку стала нагреваться.
– Поистине, это была великая победа, – решил скрасить томительное ожидание Феофан, – я и не припомню на своем веку чего-то столь выдающегося.
– Просто враг нас сильно недооценил, – скептично отозвался на откровенную лесть собеседник. – Подойди он к сражению хоть немного серьезнее, и нам бы пришлось несладко.
– И все же. – Пожилой еж поправил свои очки. – Не стоит умолять своих достоинств. То, что сегодня обошлось без жертв со стороны воинов заставы, целиком ваша заслуга.
– Как скажете, мастер.
Ксандор попытался изобразить доброжелательную улыбку, но вышло у него так себе. Совершенно неестественный и неискренний, его оскал нес в себе множество аргументов против подобного тезиса, что не могло остаться незамеченным для хозяина оружейной. Смущенный собственной бестактностью, тот поерзал на стуле, после чего притих. Образовалась неловкая пауза.
– Как вы думаете, мастер, – спустя несколько томительных секунда взял слово вечерний гость, – что сильнее: магия или наука?
– Вы знаете, – отозвался интеллигентный голос, – как бы мне не было грустно это признавать, но магия сильнее. Пусть нам и удалось покорить небеса с помощью науки, с точки зрения разрушительной мощи заклинания по-прежнему остаются недосягаемы. Нам попросту нечего противопоставить им.
– А если бы существовал способ уровнять этот перевес, как бы вы поступили?
– Что вы имеете ввиду? – Колючая фигура уставилась на посетителя и прищурила свои глазки-бусинки. – Неужели у вас есть нечто подобное?
Наученный опытом, Феофан понимал, что каждый раз, когда Посланник пускался в философские размышления, случалось невероятное. Своими безумными умозаключениями, он буквально сносил вековые столпы этого мира, после чего выстраивал новые, невозможные, и, одновременно, притягательные. То, что до этого казалось лишь эфемерной мечтой, вдруг обретало форму, после чего уже не выглядело таким сверхъестественным.
– Есть, – прозвучал утвердительный ответ. – Однако сначала я хочу кое в чем убедиться.
Ксандор опустил несколько сложенных листков на стол, разлил вскипевшую воду по кружкам, а потом пододвинул одну к ошарашенному крастанцу.
– Попробуйте, мастер. Это должно взбодрить и помочь вам прояснить голову.
– Д-да… Хорошо… – кивнул тот, будто завороженный. Сейчас все его внимание приковалось к заветным клочкам кожаной бумаги, а остальное окружение перестало для него существовать.
Совершенно не обращая внимания на исходящий от напитка жар, мужчина с головой ежа поднял чашку и сделал уверенный глоток. Вопреки ожиданию, он не забился в конвульсиях от полученного ожога, а даже наоборот – довольно причмокнул. Долгая работа в кузнице наложила свой отпечаток на тело маленького работяги, поэтому лишь кипяток смог заставить его рецепторы ощутить в полной мере весь купаж непривычного угощения. Полученный заряд бодрости помог заклинившему разуму Феофана вернуть себе чувство реальности, после чего тот сумел отпустить навязчивые идеи и сосредоточиться на чем-то другом.
– Довольно неплохо, – озвучил он свой вердикт после очередного смелого глотка, – такой терпкий и в то же время освежающий вкус. Мне нравится.
– Рад слышать, – стараясь не выдавать собственного удивления, кивнул Ксандор. – Это сушеные листья колючего кустарника, что растет в Диких землях. Я называю его «чай».
– Чай? – Колючий интеллигент влил в себя новую порцию дымящейся жидкости. – Подходящее название. Довольно емко отражает весь смысл.
В следующее мгновение он опустил пальцы в остатки смеси разварившихся листьев и кусочков фруктов, собрал все это в один комок, а потом закину в рот.
– Объеденье.
– И все же, мастер, я жду вашего ответа, – напомнил о себе юный гость. – Что вы сделаете, если узнаете способ уравнять науку и магию?
– Ничего, – без тени сомнения, произнес Феофан. – Мало в этом мире бед от магов? Не хватало еще, чтобы и обычный люд получил средство для массового убийства себе подобных. Такие знания не принесут ничего, кроме горя и разрушений, так что пусть мечты остаются мечтами.
– Даже если это единственный способ победить в восстании?
– Тем более, если это единственный способ победить в восстании.
– А как вы считаете, – не унимался Посланник духов, – можно ли избежать катастрофы, например, спрятав самые опасные научные открытия от непосвященных?
– Сомневаюсь, – фыркнула фигура в очках.
– Почему?
– Наивно надеяться, что, если убрать от новорожденного все ножи и вилки, он случайно не откроет сундук и не найдет их. Если вам так уж принципиально узнать мое мнение, то вместо того, чтобы скрывать, лучше научить правильно пользоваться. Закрепить, так сказать, некий свод законов и следить за его исполнением.
– Весьма мудро. Значит так и поступим.
Ксандор пододвинул принесенные записи к оружейнику и мотнул головой, чтобы тот раскрыл их.
– С сегодняшнего дня, «профессор» Феофан, я назначаю вас главой научно-исследовательского отделения Восточного форпоста. Вам поручается разработка всех изобретений, а также подготовка персонала. Именно вы будите решать, что из того, что родится в вашей лаборатории, станет народным достоянием Крастана, а что останется лишь подарком богов. У меня же будет только одно условие: прежде, чем кто-либо получит в свои руки мощь прогресса, он должен научиться ей пользоваться. Со своей стороны, обязуюсь снабдить вас любыми ресурсами, что вы попросите.
– Я… Я н-не готов… – предпринял робкую попытку возразить собеседник, пока его глаза предательски продолжали изучать предложенные чертежи. Он очень боялся, что врученное ему – это некое страшное оружие, однако жажда знаний и любопытство толкали его все глубже в эту бездну.
Вскоре, когда мысли в маленькой черепной коробке сложились в окончательную картинку, мастер оружейного дела вернул листки на протертую от времени крышку стола, снял очки и протер зудящие глаза пальцами.
– Вы, молодой человек, – послышался его усталый голос, – столь же легкомысленны, сколь образованы…, и я возьмусь за ваше поручение только потому, что хорошо понимаю это. Однако я со всей ответственностью заявляю: не смейте меня винить, если что-то пойдет не по вашему плану! Как вы недавно сказали, именно за мной остается последнее слово! И никто, даже вы, не вправе его отменить!
– Именно это я и имел ввиду, – спокойно кивнул юноша в изумрудных одеяниях.
– Значит мы договорились.
Уже не стесняясь, Феофан закинул новую горстку чая в свою чашку, залил их остатками кипятка, после чего начал излагать свои мысли по поводу того, с чего стоит начать двигать крастанскую науку вперед, какие ресурсы для этого понадобятся и сколько времени уйдет на все приготовления.
Из всего оговоренного, самым насущными стали, как не странно, деньги. Людских ресурсов тоже не хватало, но эту проблему Ксандор намеревался закрыть за счет будущих переселенцев. То, что столичная армия использовала своих же граждан, как разменную единицу, безусловно, нехорошо, однако будучи освобожденными от цепей, бывшие рабы могут встать под знамена сопротивления. Те же, кто все-таки захочет уйти, станут вестниками перемен. Истории, что они расскажут у себя на родине, определенно привлекут нужное внимание, и к пограничной заставе потянутся охотники за лучшей жизнью.
– Мы сделаем свои деньги, – заявил Ксандор, после того, как изрисовал очередной лист ровными линиями. – Так мы убьем двух гончих одним выстрелом.
– Прошу прощения, но где мы возьмем столько золота? – встрепенулся новоиспеченный профессор. – Да и специалисты по чеканке на дороге не валяются.
– Они нам и не понадобятся.
Юноша развернул свое художество к фигуре с колючей головой и ткнул пальцем в часть с некой установкой.
– Это штамповочный пресс. При помощи него мы и будем выпускать собственные монеты. Он спроектирован таким образом, что работать на нем сможет даже ребенок, главное изготовить «матрицу». Ее, кстати, я возьму на себя. Не то, чтобы я не был уверен в ваших навыках, но скорость сейчас важнее.
– Понимаю, – кивнул Феофан, – а что с сырьем? Неужели у вас есть свой собственный рудник?
– Лучше. – Парень улыбнулся во все тридцать два зуба. – У меня есть рисунок рудника.
С этими словами он перевернул лист на обратную сторону и постучал пальцем по замысловатым формулам, понятным только ему.
– Видите ли, если смешать медь и то, из чего Альтерион делает столовые приборы, вот в этой пропорции, то получится металл, по цвету неотличимый от благородного. Для простоты, назовем его «Крастанским золотом». Конечно, оно будет чуть легче своего настоящего аналога, однако придав ему нужную форму, мы сможем без труда завоевать доверие рынка. Наши деньги будут блестеть так, как не блестят даже самые изысканные драгоценности, а их форму можно будет использовать в качестве эталонной модели. Рисунок же на аверсе и реверсе станет нашей визитной карточкой, которая не позволит подделать монету даже самым искусным умельцам.
– Значит вопрос только в самом станке… – Пожилой оружейник на мгновение нырнул в свои мысли и произвел необходимые расчеты. – Думаю, недели мне хватит.
– Приемлемо, – одобрительно кивнул Ксандор.
– Значит решено.
Хозяин мастерской выковырял остатки размокших фруктов из своей чашки, закинул их в рот, а потом лениво потянулся.
– Наверное на сегодня стоит закончить, – прочел скрытый посыл юноша напротив, – уже довольно поздно. Завтра нас ждет много работы, так что отдыхайте, профессор.
– Рад был поболтать. – Собеседник протянул свою ладонь с перчаткой без пальцев. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Ксандор пожал предложенную руку, поставил опустевшую кружку на стол, после чего выскочил в тьму ночи и побрел к себе. Когда он вернулся в комнату к Виктории, ее хозяйка уже мирно спала, обняв подушку парня.
Обновлено: 15.02.2026