Через лесной массив двигался невысокий мальчик, на плечах которого бегала маленькая коричневая сосиска и задорно уркала. Ее суета и постоянные попытки забраться под одежду немного отвлекали, но, все же, создавали хороший настрой. Иметь возможность поговорить, пусть и с не самым разумным собеседником, неплохо спасали разум от негативных мыслей.
В этот раз путь по землям демонов был не таким безжизненным, как днем ранее. То и дело Ксандору попадались следы крупных копытных животных, перемешанные с отпечатками лап хищников, а также совсем странные оттиски на грязи, напоминающие человеческую руку, но с удлиненными фалангами. Все это послужило толчком, чтобы паренек опять сменил свой маршрут, и держался поближе к центральной горе.
– Странно, – пробубнил он себе под нос, в очередной раз разглядывая карту, – я уже должен был хотя бы увидеть горы Сауф. Не говоря уже о том, чтобы дойти до них… Куда же они подевались?
Пока мысли мальчика были направлены на кусок кожи с изображением континента, его руки играли с энергичным зверьком. Вилли то просачивался между пальцами, словно жидкость, то пытался зарыться в ладони, как в землю, и при этом постоянно издавал довольное урчание. Каждый раз, когда руки друга останавливались, он хватал ближайший палец и тянул его до тех пор, по те не начинали снова двигаться.
Такую их игру прервал едва уловимый звук ломающихся веток. Нечто, довольно быстро, приближалось к их с Ксандором месту привала.
Наконец, заметив назойливый шум, большое двуногое поспешило убрать свои странные штуки, и приготовилось встречать неизвестную опасность, в то время, как сам Вилли уже давно шмыгнул в рукав стеганки и затаился.
*Хрусть*, *Тресь*, *Хрык*, *Хрык*
Натужно сопя, из-за деревьев показалась темно-коричневая бронированная туша, которую Ксандор уже встречал у ворот замка. Только, в отличии от своего монструозного предшественника, этот живой танк был в несколько раз меньше, а на голове еще не успел полностью сформироваться прочный нарост и рог-вилка. Сокрушительной мощи в движениях монстра тоже не наблюдалось, от чего тому приходилось неуклюже лавировать между стволов, вместо того, чтобы просто сносить их ударом туши, как это делала взрослая версия.
Вслед за мини-горгоной, словно тени, бесшумно двигались несколько пятнистых существ, похожих на гиен, только намного крупнее. Хищники преследовали свою жертву, постепенно отрезая ее от возможности скрыться в глубине лесной чащи, однако нападать не торопились. Было ясно, что они сначала хотят измотать своего противника, а уже потом напасть и растерзать его обессиленное тело.
Отчетливо понимая, что ему ничего не грозит и он просто стал невольным свидетелем обычной охоты, Ксандор поспешил укрыться за ближайшим относительно крупным стволом, но тут случилось непредвиденное: носорогоподобный монстр заметил его. Быстро распознав в худощавом силуэте более слабого противника, нежели те, что следовали за ней по пятам, горгона вдруг яростно замычала, сменила направление и пошла в атаку.
– Вот же безмозглая тварь! – Обескураженный подобным поведение, мальчишка попытался сместиться в сторону, но существо последовало за ним. – Я же тебя даже не трогал! Чего ты ко мне привязалась?!
*Му-у-у-у*, *Фр-р-р-р*, *Фр-р-р-р* – будто в ответ на его замечание, вырвалось из ноздрей обезумевшей горгоны, и она опустила голову, наставляя обрубок своего рога, а потом ускорилась для самоубийственного рывка.
Это действие оказалось красноречивей любых слов. Бронированный монстр явно понимал, что ему грозит смерть, поэтому жаждал забрать чью-нибудь жизнь вместе с собой. А, поскольку, преследователи были достаточно хитры и опасны, чтобы вступать с ними в открытый бой, то подвернувшийся двуногий задохлик показался горгоне довольно привлекательным кандидатом.
Осознав все это, Ксандор оставил попытки укрыться за препятствиями, и решил принять брошенный ему безмозглой тварью вызов. Он встал в боевую стойку, выставив руку с открытой ладонью перед собой, а когда та приблизилась на достаточное расстояние – согнул ее в локте, призывая из земли прозрачный шип. Острый как бритва барьер вонзился в относительно мягкий живот носорогоподобного существа и вышел левее позвоночника. Подброшенная на полметра в воздух заклинанием горгона, издала истошный вопль, но не погибла сразу. В попытке сломать удерживающий ее шип, она стала брыкаться и бить копытами в разные стороны, попутно опускаясь по гладкой конусообразной поверхности все ниже и ниже, а также все сильнее заливая окружение черной кровью.
Это душераздирающее действо продолжалось уже несколько секунд, когда Ксандор, наконец, решил добить поверженного противника, и сжал ладонь выставленной руки в кулак. Повинуясь приказу хозяина, большой шип выпустил в разные стороны еще несколько шипов поменьше, моментально превращая тело жертвы в решето и обрывая ее бессмысленные попытки освободиться. Похожую на странного ежа, темно-коричневую тушу пробили предсмертные конвульсии, после чего она обмякла и перестала подавать признаки жизни.
К тому моменту, когда горгона была повержена, три самых быстрых пятнистых пса уже успели обступить нового участника их охоты. Они застыли на почтительном расстоянии и смотрели на паренька своими немигающими глазами, наполненными интеллектом.
«Я где-то видел этот окрас…» – В сознании Медсона постепенно всплыла картина из дома охотничьей семьи. – «Леди «S» сказала тогда, что это шкура молодого гнолля…»
– На… ше! – вдруг вырвалось из пасти одного гиеноподобного существа, прерывая мысли человека, – Дай!
– Э?! – непонимающе уставился тот. Он все еще думал, что ему показалось.
– Мы... есть… дай! – на ломаной человеческой речи, повторил монстр.
– Забирайте.
Стараясь не придавать значения тому, что с ним только что разговаривала собака, мальчик разжал кулак, и кровоточащий труп горгоны плюхнулся на землю. Гнолли-охотники издали торжествующий вой, после чего плотно обступили добычу и снова стали чего-то ждать.
Вскоре из лесной чащи начали показываться все новые и новые фигуры с черными пятнами на светло-желтой шерсти и приближаться к своим товарищам. Среди них были и более молодые особи и совсем маленькие, также Ксандор заметил пару собак с большими животами.
Поначалу гиеноподобные монстры спешили присоединиться к тройке своих соплеменников, но стоило им заметить худощавую фигуру на двух ногах, как они останавливались и начинали сверлить ее взглядом. Самое жуткое в этой ситуации для последнего было то, что он не мог уловить ни единой эмоции странных существ, как бы не старался. Они не скалились от злости, но и не выказывали страха или любопытства. Их взгляд и язык тела были абсолютно нечитабельными. Ксандор не понимал, стоит ему сейчас выразить дружелюбие, сбежать или готовиться к бою за свою жизнь.
Обстановку разрядило самое крупное и отличающееся цветом шкуры, существо, которое вышло вперед и четко произнесло на чистой человеческой речи:
– Не бойся, человеческий детеныш, тебя не тронут. Мы, гнолли из Диких земель, пришли сюда в поисках еды. Спасибо, что помог братьям с охотой.
– Подумать только, говорящая собака, – не удержавшись во второй раз, в полголоса пробубнил Ксандор.
– Я не говорящая собака, – с ноткой обиды, возразил разумный монстр, –Я – вожак этой стаи. Меня зовут Алкин.
– А я не человеческий детеныш, – последовав примеру собеседника, огрызнулся мальчик. – Я Ксандор. Житель Альтериона.
– Что ж, будем знакомы. – Гнолль-вожак издал едва слышный, но все равно мерзкий хихикающий звук. – Что ты забыл в этих лесах?
– Иду в Дикие земли, – прозвучал непринужденный ответ.
Паренек не мгновение о чем-то задумался, после чего добавил:
– Вы же как раз оттуда? Не могли бы вы, в знак благодарности, показать мне дорогу?
Теперь уже Алкин погрузился в раздумья. Его умные карие глаза моргнули, и он повернулся к своим сородичам.
– Что скажете, братья?
– Силь… ный, – с большим трудом, выплюнул один из троицы гноллей-охотников.
– Чест… ный, – почти прогавкал второй.
Поль… за, – добавил третий.
Вся троица переглянулась и издала звук, похожий на смесь смеха и воя. Остальные члены стаи тут же подхватили и усилили этот малоприятный клич. По округе прокатилось эхо из непонятной какофонии, распугивая все живое в радиусе нескольких сотен метров.
– Мы согласны проводить тебя. – Алкин одобрительно кивнул. – только сначала нужно поесть.
Он повернулся к все еще теплому трофею и зацепился клыками за грубую шкуру горгоны в том месте, куда когда-то ударил прозрачный шип.
– Я помогу, – коротко бросил Ксандор, глядя на потуги вожака оторвать кусок плоти с брюха.
Он обошел тушу с боку, извлек катану из ножен и закрыл глаза. Несколько мгновений мальчик сосредотачивался, формируя места реза, после чего медленно опустил меч вниз. Ряд прозрачных пластин прошил темно-коричневую шкуру и труп монстра распался на аккуратные части.
Нежное бордовое мясо с прожилками белого жирка, предстало перед глазами стаи пятнистых собак, от чего те аж перевозбудились и начали метаться из стороны в сторону. Они прыгали друг через друга, клацали слюнявыми пастями, издавали целый букет неприятных звуков, но, пока вожак набивал свой желудок, ни один из них не осмеливался приблизиться к туше больше чем на пять шагов.
Наконец, Алкин оторвал свою окровавленную морду от изрядно обглоданного окорока и довольным тоном произнес:
– Ешьте братья. Силы вам еще понадобятся.
Получив приглашение к столу, свора голодных гноллей мигом сорвалась со своих мест и принялась растаскивать куски «нарезки» во все стороны. Распаленные томительным ожиданием, пятнистые псы хватали отрубленную часть с разных направлений, после чего парой резких рывков буквально разрывали ее на ошметки. Хруст костей, довольное утробное рычание молодняка и чавкающие звуки пережевываемой плоти смешались в единую симфонию зловещего пиршества.
– Садись мне на спину, – произнес Алкин, привлекая внимание маленького человека к своей персоне, – я отвезу тебя. Тут не далеко.
Ксандор оторвал взгляд от картины жуткой трапезы, и смерил большую разумную пятнистую собаку перед ним. Он уже собирался примериться, с какого боку лучше на нее взбираться, но тут из-под его стеганки показалась коричневая мордочка и уставилась на гнолля-вожака.
– Вижу, духи леса послали тебе своего хранителя, – почти без удивления подметил Алкин и тихонько «хихикнул».
Его морда приблизилась к юркой ласке, после чего та смело перепрыгнула на разумного собрата, и сразу же принялась копаться в его шерсти, выцепляя оттуда довольно упитанных блох.
– Ха-а-а, – расплылся в блаженстве пес-переросток, – какое приятное чувство. Большое спасибо, маленький хранитель леса.
*Мурк-урк-урк* – Вилли подбежал к уху Алкина, несколько раз легонько укусил его за кончик, а потом вернулся к своей охоте.
Где-то через пять минут он закончил со своими «изысканиями» и оббежал контрольный круг по телу «пациента». Остановившись ровно на макушке гнолля-вожака, коричневая сосиска посмотрела на своего двуногого друга, а когда тот протянул ладонь – перескочила обратно, незамедлительно шмыгнув в рукав стеганки.
– Теперь можно отправляться? – поинтересовался парень у своего «скакуна».
– Прошу простить мне эту задержку. – Алкин подставил спину и слегка пригнулся, чтобы наезднику было проще на него взобраться. – Я просто не мог отказать себе в удовольствии.
– Понимаю. И не осуждаю.
Кое-как Ксандор влез на мохнатую спину и вцепился в длинную шерсть на загривке пса. Стоило ему усесться поудобнее, большой гнолль развернулся почти на сто восемьдесят градусов и промчался мимо своих пирующих братьев. Те уже знатно обглодали тушу горгоны, разбросав по округе желтые кости и обрывки коричневой шкуры.
– Откуда ты знаешь человеческий язык? – стараясь разогнать скуку от путешествия через однообразный лес, поинтересовался мальчик у своего провожатого.
– Это очень сложно объяснить. – Вожак гноллей слегка покачал головой. – Знаниями нас наделяет Хозяин Диких земель, когда считает, что мы достаточно умны для этого.
– Значит, ты не единственное разумное существо?
– Абсолютно верно. Как ты видел, мои собратья тоже смогли овладеть вашей речью. Не так хорошо, но все же.
– Получается, что все гнолли способны разговаривать по-человечески?
– Да. Просто не у всех хватает на это мозгов.
– А кто такой, этот ваш Хозяин Диких земель?
– Извини, но не могу сказать. – Алкин снова легонько покачал головой.
– Секрет? – Собеседник понимающе кивнул. – Тогда может знаешь, где его искать?
– Это я тоже не могу сказать. Он всегда появляется в разных местах и в разное время. Никто во всем мире не ведает, где и когда его повстречает.
–Ясно, – разочарованно буркнул паренек и погрузился в собственные мысли.
«Спасибо и на этом…»
Поняв, что разговор окончен, разумный пес прибавил ходу, и уже через полчаса оба очутились на безжизненной равнине усеянной множеством острых обломков невысоких скал. Их форма была похожа на змеиные клыки, да и расположены они была таким образом, что напоминали челюсть гигантской рептилии.
– Вот мы и на месте, – пояснил вожак гноллей останавливаясь на границе зелени и пустыни, и давая человеку на нем спуститься.
– Большое спасибо. – Ксандор спрыгнул со своего верного скакуна, после чего почесал его пятнистый бок. – Может еще встретимся.
– Может, – прохрипела гиеноподобная собака и закрыла глаза от удовольствия.
К прощальному жесту мальчика незамедлительно присоединился неугомонный Вилли. В очередной раз он выскочил из рукава парня и побежал к голове пса.
*Мурк-урк-урк* – промурлыкала коричневая сосиска, кусая его сначала за одно ухо, а потом и за другое.
– Ха-ха-ха! – неприятно засмеялся гнолль и слегка дернул головой, – Да хранят тебя и твоего маленького спутника духи леса.
Ласка снова довольно уркнула, после чего совершила резкий, почти молниеносный разворот на месте и припустила обратно к своему привычному укрытию. Нырнув в рукав, она пробралась под одеждой до шеи Ксандора и вынырнула уже из-под воротника.
*Мурк-урк-урк* – юркий зверек забрался на плечо и лизнул двуногого друга в щеку.
Алкин, проследив за действиями собрата, зачем-то кивнул, а потом развернулся и поспешил обратно в лес, оставляя парочку стоять и пялиться на каменистый пейзаж с множеством острых скал далеко впереди.
Только когда вожак гноллей удалился, до Ксандора, наконец, дошло, что последние слова, сказанные им, были адресованы Вилли.
– Так ты у нас, все-таки, голубых кровей? – с напускным раболепием, обратился он к ласке на своем плече. – Ну простите, Ваша «Кусакость». Не со злого умысла, а ток-ма по скудоумию своему, не признал барина.
Но в ответ та лишь тихо чихнула и поспешила укрыться внутри стеганки.
– Ну хорошо, хорошо, – не унимался малолетний шутник, – В следующий раз буду усердней выказывать Вам свое уважение.
Понимая, что после такой дозы иронии неугомонная сосиска еще долго его не потревожит, Ксандор перевел взгляд на то, что, судя по карте в наплечной сумке, называлось величественными словами «Горы Сауф».
– И это по-вашему горы? Да тут от гор, одно только название.
Он быстро поправил свою экипировку, перекинул сумку и мешок на одно плечо, чтобы случайно не раздавить Вилли, а потом стал спускаться к безжизненному скалистому переходу в заветные земли, которые, если верить историям пожилого Гудвина, были населены всевозможными чудищами и монстрами.
«Такое ощущение, – перебирал в своей голове мысли по поводу увиденного Джон, – Что кто-то гигантский просто сгреб все скалы в свою ладонь, оставив только кучу камней, которые чудом смогли проскользнуть между его пальцами. Теперь понятно, почему я все никак не мог найти ориентира, сколько бы ни искал. Его попросту не существовало».
И действительно, представшая перед ним равнина, в обе стороны, на сколько хватало взора, была абсолютно лишена всякой растительности или резких перепадов высок. Голые скалы-зубы очерчивали четкую границу между фиолетовой землей Царства Миджалай и пустынной территорией Диких земель, а обломки камней разного размера и формы, торчавшие из потрескавшейся от обезвоживания глади в хаотическом порядке, – формировали множество извилистых дорожек и троп между собой. Воздух на границе зубастой долины был наполнен таинственным низким гулом.
Ощущая некий дискомфорт от здешнего пейзажа, а также опасаясь внезапного нападения, Ксандор, с особой осторожностью, стал маневрировать между остроконечными скалами. Короткими перебежками, он продвигался вглубь перевала, постоянно осматривая как землю под ногами, так и небо над головой. И, хотя вокруг не было замечено ни одного намека на постороннее присутствие, его все не отпускало ощущение, что за ним кто-то постоянно наблюдает. Чтобы хоть как-то успокоить свою паранойю, мальчик вытащил Вилли из-под одежды и стал играться с ним, как делал это ранее в лесу. А тот, будто чувствуя настроение двуногого друга, даже не пытался улизнуть обратно, самоотверженно принимая предложение поразвлечься.
Почти час потребовался парню на преодоление, казалось бы, небольшого пограничья. Каждую секунду путешествия через долину ему казалось, что вот сейчас на него набросится какой-нибудь монстр, притаившийся за соседним «клыком» или спикирует неведомая ему до этого летучая кракозябра и унесет в свое гнездо. Но все прошло спокойно, и Ксандор с Вилли благополучно перебрались на противоположную сторону гор Сауф, так и не повстречав ни единого живого существа.
– Ну и где я сейчас нахожусь? – задал он риторический вопрос своему маленькому спутнику, пока пытался хоть как-то сориентироваться на местности, – После увиденного верить этому куску разрисованной кожи не очень-то и хочется…
И действительно. Вопреки указаниям карты, почва на противоположной стороне странного перевала оказалась полностью песчаной, а лесной пейзаж сменился чем-то, больше похожим на пустыню, но поросшую редкими кривыми деревьями и колючим кустарником. На большинстве местных растений практически отсутствовала привычная зелень листвы, зато красовалось множество ярких фруктов и ягод, манивших путников попробовать себя.
«Мда-а-а, все такое красивое и мирное. Вот уж не скажешь, что тут водятся всякие чудища с говорящими собаками, – заключил Джон после короткого осмотра нового окружения, – Хотелось бы надеяться, что, хотя бы еда в этих землях не будет пытаться меня убить».
Некоторое время он рассматривал яркие плоды, не решаясь даже притрагиваться к ним, но, когда его глаз зацепился за отдаленно знакомый ему фрукт, все же решился сорвать один и попробовать.
«Я помню эти огромные разноцветные сливы…»
Ксандор дернул пальцем, разделяя фрукт пополам прозрачной плоскостью.
«Внутри он такой же, как и в прошлом мире: оранжевый, сочный и с большой косточкой по центру».
Он осторожно понюхал половинку плода, а потом кончиком языка коснулся проступившего на нем сока.
«Пахнет приятно… Немного кислый… Не похоже на отраву».
Мальчик нашарил в наплечной сумке небольшой ножичек и отрезал кусочек фрукта, чтобы предложить его Вилли, который уже вовсю тянул свои усики к неизвестному предмету, чуть ли не падая с плеча.
Неугомонная ласка старательно обнюхала предложенный ломтик, легонько попробовала его на зуб и тут же потеряла всякий интерес.
– Ну да, это тебе не жирные блохи с говорящей гиены, – усмехнулся паренек и отрезал себе кусок побольше. – А в вот я попробую.
Он смело отправил сочную мякоть себе в рот и задвигал челюстями.
Вилли в это время перебежал на противоположное плечо друга и цапнул его за мочку уха.
– Ну, не вредничай, – отмахнулся тот, – и, если вдруг помру, не ешь меня. Хорошо?
*Мурк-урк-урк* – прозвучало в ответ от суетливой сосиски.
– Ну вот и договорились.
Как только первый кусочек был проглочен, Ксандор отрезал себе второй и снова отправил его по назначению.
– Слушай, а неплохо! – заключил он продолжая активно жевать, – Не деликатес, но определенно вкусно… Может стоит попробовать и остальные?
Он закинул остаток сливы себе в рот, сорвал еще пару про запас, а потом снова осмотрелся. В этот раз его взор остановился на гроздях небольших розово-красных плодов с толстыми остроконечными бугорками и отростками, напоминающими волосы.
«Выглядит так себе, но, если я правильно помню наставления Киллы, плоды, которые покрыты разными шипами и скорлупой, априори можно есть».
На всякий случай осмотрев новую цель повнимательней, мальчик оторвал от грозди один красный шарик и попытался разделить его пополам ножом. Короткое лезвие легко прорезало красную кожуру и бесцветную, практически прозрачную, мякоть, но уперлось в коричневую косточку посередине. Тогда Ксандор обвел преграду по кругу, а потом попытался силой разделить фрукт на две части. Почему-то ему показалось это отличной идеей, но после того, как шершавая кожура провернулась на склизкой сердцевине и обдала его липким соком, пахнущим вином, юный гений поменял свое мнение.
– Блин, ну и мерзость! – сморщился он, держа фрукт на вытянутых руках и продолжая стараться оторвать мякоть от косточки. Вопреки его расчетам, та довольно прочно цеплялась за практически гладкую поверхность своего ядра.
Когда добрая половина внутренности фрукта превратилась в пюре, а руки – покрылись липкой жижей, паренек смог-таки совладать с непокорным красным «ежиком»: косточка поддалась на уговоры и отпустила вожделенную мякоть.
– Надеюсь, это стоило таких усилий, – буркнул он, отправляя в рот уцелевшую после боя половинку плода.
Но и тут его ждал неприятный сюрприз. Стоило мальчику надкусить мясистую мякоть и распробовать резко пахнущий сок, как все во рту стянуло невидимыми нитями.
– Фу, флин! (Фу, блин!) – промычал он, а его лицо перекосило гримасой отвращения. – Похофе на ифполфенный виноклат! Да ефе и футко вяшет! Офень на люфителя. (Похоже на испорченный виноград! Да еще и жутко вяжет! Очень на любителя.)
Сильное тянущее чувство еще некоторое время не давало ему нормально ворочать языком, но вскоре отступило. Вернув возможность нормально говорить, Ксандор отшвырнул остатки волосатого шарика, как можно дальше, после чего вытер руки о скудные листья дерева, на котором он рос.
– Эту гадость больше не трогаем, – вынес он неутешительный вердикт.
Несмотря на то, что после этого неудачного эксперимента, оптимизм молодого фруктового сомелье сильно пошатнулся, он, все же, решился продолжить свои гастрономические эксперименты.
Третьим на очереди стало высокое дерево с такими же бугристыми плодами, как и на прошлом, но уже зелено-желтого цвета, без ворсинок, и в десятки раз крупнее.
*Вшу-у-у*, *Взынь*
Две прозрачные пластины взмыли в воздух: первая – срезала высоко висящий фрукт неправильной формы, вторая – разделила его на две относительно ровные части прямо в воздухе. Все еще держась вместе половинки плода спикировали на мягкий песок, а потом развалились в разные стороны, представив зрителю свой богатый внутренний мир. По цвету и фактуре, их мякоть оказалась схожа с разноцветной сливой, с тем лишь отличием, что не была однородной. Рыхлая, чем-то напоминающая ананас, сердцевина разделялась белыми прожилками на сегменты, а в каждой «дольке» можно было заметить по крупной косточке. Пах фрукт весьма приятно, отдавая чем-то сочным и свежим с еле уловимой ноткой карамели.
– Надеюсь, этот будет повкуснее, – тяжело выдохнул Ксандор, отправляя маслянистый кусочек в рот. Его челюсть шевельнулась, и приторно-сладкий вкус, похожий на смесь переспелой дыни с грушей, с силой ударил по рецепторам, заставив закрыть глаза от удовольствия.
– М-м-м! Восхитительно! Это именно то, что я и искал!
Впечатленный необычным вкусом не менее необычного плода, паренек нарезал всю первую половинку на ломтики, а вторую – завернул в ткань из-под съеденного хлеба и сунул к разноцветным сливам в вещь-мешок.
«Думаю, на этом стоит закончить, – мысленно напомнил сам себя Медсон, закидывая очередной кусочек груше-дынного фрукта в свой желудок, – Я и так уже довольно долго тут прохлаждаюсь, а мне еще надо найти источник воды и место для будущего лагеря».
И действительно, солнце уже приближалось к зениту, а кроме песка, кустов да кривых деревьев ничего, хотя бы отдаленно напоминающего укрытие, не наблюдалось. Определить, сколько придется пройти до подходящего места, не представлялось возможным, поэтому Ксандор быстро нанес на свою карту пару пометок, а потом двинулся вглубь неизведанных пустошей.
Он уже отдалился на достаточное расстояние, когда его боковое зрение зацепилось за сильно контрастирующее на фоне своих кривых собратьев дерево, с относительно прямым стволом и мелкими, но густо налепленными по веткам листьями лимонного цвета. Помимо ствола и листьев, растение выделял еще и единственный весьма крупный плод на самой макушке. Словно звезда на елке, тот сиял в полуденных лучах, привлекая к себе внимание своими мощными колючками и насыщенным салатовым цветом.
Проведя короткие переговоры со своим внутренним «Я» и придя к единогласному решению, Ксандор сменил курс и уже через мгновение стоял возле дерева с лимонными листьями и прицеливался.
Отточенным движением пальцев, он запустил прозрачную пластину и срезал макушку дерева вместе с вожделенным фруктом.
– Какой странный…
Парень отделил макушку от увесистого плода, после чего повертел его в руках. В отличии от своих более мелких собратьев, его кожура даже наощупь казалась довольно прочной. К тому же сами колючки были по-настоящему острыми, и не просто придавали причудливый вид и форму, а могли реально защитить содержимое от посягательств врага.
– Ножом такую не взять, – сделал неутешительный вывод Ксандор, после чего перехватил фрукт одной рукой и прочертил линию в воздухе.
Плоский барьер без труда разделил плод на две части, открыв то, что было надежно запечатано под его броней. При этом одна половинка случайно съехала и шмякнулась в песок возле ног мальчика, а вторая – осталась в его руке.
– Бу-э-э-э! – вырвался непроизвольный звук изо рта незадачливого дегустатора, когда ему в нос ударила едкая смесь аммиака, тухлой рыбы, канализации и вонючих носков. – Ну и вонь!
Борясь с подступившей тошнотой, и потекшими из всех щелей соплями и слезами, Ксандор откинул от себя вонючую колючку, как можно дальше, а сам отбежал от того места, где стоял.
– Да кому в здравом уме захочется есть такую гадость?! – прокричал он куда-то в пустоту, жадно хватая свежий воздух, – Нужно быть совсем отбитым, чтобы решиться даже попробовать это, не говоря уже о том, чтобы полноценно насладиться всей палитрой вкуса!
Но будто отвечая на этот вопрос, Вилли, внезапно, вынырнул из своего укрытия, спрыгнул на теплый песок и посеменил в сторону ближайшей половинки «вонючки». Добравшись до плода, он хорошенько обнюхал каждый его сантиметр, а потом с жадностью стал отрывать липкую пластилиноподобную мякоть.
– А, ну да, как я мог забыть… – с нескрываемым разочарованием буркнул паренек, – У буржуев же своя жизнь.
В ответ пушистая сосиска лишь довольно помурлыкала и продолжила жадно поглощать ярко-коричневую жижу фрукта. Неприятный запах плода ее явно не волновал, а скорее наоборот – только сильнее дразнил.
В то время, как Вилли досыта набивал свой маленький желудок, его двуногий друг старался не расплескать содержимое своего. Рвотные позывы, словно волны, продолжали подступать к горлу мальчика, грозя извергнуть все, что было съедено до этого. В итоге, кое-как ему удалось справиться с кризисом, но врезавшееся в память ощущение чего-то гнилостного отбило всякое желание повторять подобный опыт.
«Как же хочется сдохнуть, – внутренне пожаловался сам себе Джон, прислушиваясь к собственным чувствам, – Чтоб я еще хоть раз…».
Но не успел он закончить свою мысль, как судьба попыталась нанести ему следующий удар.
Наевшись странного фрукта, Вилли, зачем-то сначала обгрыз кончики его колючек, а потом стал хорошенько тереться о них всеми частями тела. Он тщательно размазал по своей шелковистой шерстке капельки молочной жидкости, проступившей из мест укуса, после чего припустил в сторону ожидавшего паренька.
– Даже не думай ко мне приближаться, ты, любитель вонючей экзотики! – заметив действия юркого зверька, воскликнул тот и отгородился от него прозрачной стеной, – Пока не проветришься от своей «Шанели», пойдешь своим ходом!
На это замечание Вилли лишь озадаченно обнюхал еле заметную преграду, а потом постарался обогнуть ее.
– Я сказал, стой там! – еще раз крикнул Ксандор и передвинул барьер левее.
Ласка снова обогнула выставленный заслон и ускорила бег.
– Серьезно! Я не шучу! – Мальчик в третий раз переместил заклинание.
И опять юркая сосиска обошла его, резко сменив направление движения.
Палящее солнце уже давно перевалило за полдень, а по среди пустынного пейзажа с редкими деревьями стоял человек и яростно отгонял от себя крохотное коричневое существо.
Обновлено: 15.02.2026