Глава 8 — Глава 8

— Страж ворот. — Мужчина вздрогнул от неожиданности и обернулся. — Господин Итачи? Чем могу помочь? Боюсь, последний гость ещё не прибыл. — Всё в порядке. Я встречу его сам. На сегодня вы свободны. Пожалуйста, отдохните. — Благодарю вас. Доброго вечера, и передайте мои наилучшие пожелания юному господину. — Мужчина поклонился и оставил Итачи одного у ворот квартала. В обычных обстоятельствах он не стал бы подрабатывать швейцаром, но на сей раз отец не обмолвился и словом о том, что самоличная инициатива Итачи недостойна его положения или бросает тень на клан Учиха. В масштабах великих свершений это была лишь малая уступка. Но учитывая, что Фугаку решил превратить этот день в политический цирк – невзирая на то, что это был последний день рождения Саске перед тем, как на него обрушится суровая жизнь шиноби, – Итачи был рад и этому. Его раздумья прервал приближающийся гул, подобного которому он прежде не слышал. Итачи затруднялся его классифицировать. Самой близкой аналогией была бы цепь скрежещущих шестерён, внутри которой десять раз в секунду детонирует взрывная печать стихии огня. И всё это – оглушительно громко. Итачи перевёл взгляд на развилку как раз в тот миг, когда источник адского шума вылетел из-за поворота на скорости, недоступной большинству ниндзя, изрыгая клубы дыма и скрежеща по булыжникам на крутом вираже. «Транспортное средство», – Итачи мгновенно запечатлел объект при помощи шарингана, напрягшись: расстояние сокращалось пугающе быстро. «Двухколёсное и… самоходное?» Демоническая машина резко вильнула влево, заваливаясь в почти горизонтальный занос, прежде чем замереть в вертикальном положении всего в метре от Итачи. Скрежещущие звуки смешались с хлопаньем полы плаща; поднялась пыль, окутывая последние струйки дыма, выходящие из труб, пока это… нечто окончательно не затихло. Итачи постарался не морщиться от запаха жжёного бензина. Неужели этой неприглядной субстанции наконец-то нашли достойное применение? Помимо производства пластика и сомнительной роли горючего для техник огня. — Прошу прощения за шум, — произнёс Масанари Хандзо, слезая с… — Боюсь, мотоциклы всегда будут шумноваты. Хотя я работаю над более практичными четырёхколёсными моделями, для начала я решил сделать ставку на скорость и маневренность – на случай, если Наруто припозднится и мне придётся за ним мчаться. Он настоял на том, чтобы прийти одному: хочет, чтобы его подарок остался в секрете даже от меня. — Хандзо что-то повернул на рукоятке, заставив машину сменить рокот на сравнительно тихое урчание, и уставился вдаль, прежде чем снова взглянуть на Итачи. — Ну что ж, даже если он задержится, обычно это приводит к тому, что позже не случается какая-нибудь более раздражающая пакость, так что это тоже работает. Приветствую, не-такой-уж-и-маленький Учиха. Вижу, ты начал стремительно расти. Прими мои соболезнования в связи с этой трагедией: уверен, все будут горько оплакивать утрату твоего детского очарования. «Хорошо, что я отпустил стража», – иронично подумал Итачи. «Хотя, полагаю, разница невелика, ведь стража и конюхи всё ещё поблизости». — Господин Масанари. Добро пожаловать. — Спасибо. Найдётся место, где я могу пристроить этого зверя? — Он похлопал по… урчащей диковине. Звук ударов напоминал столкновение металла с кожей. — И, может, переодеться. Я прихватил кое-что более традиционное, если мой нынешний вид слишком вызывающ. — В конюшнях должно хватить места, вы не единственный гость, кто решил не идти пешком. Следуйте за мной, я покажу. — Хотя его «мотоцикл» наверняка будет смотреться дико рядом с рикшами, не говоря уже о паланкинах. — Что касается вашего наряда… — Итачи внимательно осмотрел мужчину, ведя его внутрь. Подобного стиля он никогда не видел. Полированные белые туфли, рубашка цвета солнечного сияния с плотным воротничком под застёгнутым белым жилетом, длинные брюки – тоже белые, — облегающие, но не стесняющие движений. Если бы цвета были инвертированы, это могло бы сойти за похоронное одеяние, но вместо грозовой тучи, которой Хандзо стал для Конохи, он выглядел ярким сияющим облаком. Даже пряжка ремня, пуговицы и запонки были со вкусом исполнены из золота, дополняя ансамбль, словно россыпь солнечных лучей. И всё это гармонировало с ремнём и узким куском ткани, повязанным вокруг шеи – оба того же красного цвета, что и платок, нарочито торчащий из нагрудного кармана. Оттенок был лишь чуть темнее его волос. — Будь это частная встреча, вы могли бы выделиться сильнее, но сегодня список гостей извне клана весьма обширен, и каждый предпочёл своё традиционное платье. Вы всё равно привлечёте внимание, но сомневаюсь, что вы готовы пойти на единственную уступку, способную это изменить. — Какую же? — Борода. — И что это была за борода! Итачи понимал, почему в мёртвых диалектах производное от этого слова означало «мужчина». Он также понимал чувства неполноценности Шисуи, хотя никогда бы в этом не признался. — Пока она на месте, почти неважно, во что вы одеты. Ваша стать внушительна, но борода – вот главный акцент. — Да, она остаётся. — Я так и думал. — Оставалось ещё кое-что. — Плащ – единственная проблема, которую я вижу. Я понимаю его полезность при вашем способе передвижения, но он скрывает всё остальное. — Чёрный цвет технически ни с чем не конфликтовал, но в данном случае он скорее затмевал белый, чем контрастировал с ним, доходя до самых лодыжек. — Будь он сделан не из кожи, возможно… — Ладно, я и не собирался носить его внутри, но это должно подойти лучше. — Хандзо скинул плащ, небрежно бросив его на свою машину, затем открыл меньший из двух ящиков и вытащил нечто, очень похожее на накидку. Белая мантия, отороченная тигриным мехом желтого оттенка, идеально сочеталась с рубашкой и золотыми элементами наряда. Это не было хаори, но ему шло. Накидка крепилась на шее десятью желтыми плетёными шнурами, соединёнными золотой пряжкой. Как и плащ, она доходила почти до пяток, но не скрывала основной костюм и в целом сидела на мужчине превосходно. Итачи окинул Хандзо взглядом, используя шаринган – наследнику не пристало быть менее усердным, чем остальным соклановцам, в применении эйдетической памяти в спокойных ситуациях, раз уж они поняли, что это необходимо, – и одобрительно кивнул. Шисуи не шутил, говоря, что чакра этого человека «выглядит так, будто её принесли прямиком из морга», но Итачи предоставит остальным почётным гостям возможность самим совершать социальные оплошности при встрече с ней. — Намного лучше. — Материал был не столь высокого качества, как остальной ансамбль, но с точки зрения практичности… — Габардин? — Подбит шерстью с изнанки. Я заказывал плащ из того же материала, но его не успели закончить в срок, к сожалению, так что пришлось взять кожаный на случай капризов погоды. — Если позволите, я полагаю, что даже в этом случае нынешний выбор лучше. Эта вещь больше соответствует месту действия. Вам не хватает лишь шакудзё, и вы вылитый Мудрец. — Внушительный, смелый и совершенно не стесняющийся заявлять о себе везде, где бы он ни появился. Итачи ещё не до конца понял, в чём заключалось это заявление на сей раз, но оно определённо присутствовало. — Ты и впрямь представляешь Хагоромо Ооцуцуки разгуливающим в костюме-тройке? Весьма смелые вкусы, господин Учиха. «Что же в этом смелого?» – Итачи, если вам угодно. — Мне это весьма угодно. А ты можешь звать меня Хандзо, хотя мне больно признавать, что в моей эмоциональной броне против вас, очаровательных юных убийц, появилась ещё одна брешь. — Мужчина стал ещё более бесстыдным, не так ли? Особенно с тех пор, как он превратил себя в этот исполинский маяк чакры на день и час незадолго до конца прошлого года. Всё, что там произошло, до сих пор оставалось засекреченным уровнем, превышающим полномочия Итачи. Его полномочия в АНБУ. Хокаге и капитан Какаши были единственными, кто знал правду, не считая Шисуи, который там присутствовал и тоже наотрез отказался делиться информацией. Все знали лишь одно: Масанари Хандзо нельзя обижать или оскорблять. Приказ Хокаге. Иначе – расплата. «Официальная» утечка гласила, что дело касалось ребёнка-девятихвостого, и теперь Хандзо считался его главным опекуном «во благо деревни». Собственные расследования Итачи давно выявили, что Узумаки Наруто уже был дома, когда всё произошло. Так что, если Шисуи не нарушит молчание, чтобы сказать обратное, то всё случившееся было сосредоточено вокруг самого Хандзо. Гражданского, который до того дня даже не касался своей чакры. Оставалось гадать, что ещё изменилось за последние семь с лишним месяцев. — Знаешь, говоря об очаровательных юных убийцах: Шисуи опять таится где-то вне поля зрения? — Увы, нет. Другие обязательства мешают ему присутствовать сегодня. — Итачи не знал, где именно находился Шисуи, кроме расплывчатого «дела капитана АНБУ», что было серьёзно, учитывая, что он и сам был в АНБУ. — Я уверен, он был бы здесь, чтобы лично поприветствовать вас, если бы мог. Боковой взгляд Хандзо сказал Итачи… больше, чем тот мог расшифровать о том, как много мужчина прочитал в его ответе. — Ясно. Тогда нам лучше поспешить обратно. Если я не ошибаюсь, Наруто прибудет с минуты на минуту. «С минуты на минуту» оказалось поразительно точным прогнозом: не успели они вернуться к воротам и на десять секунд, как послышался крик. Далекий крик, который стремительно приближался: — А-а-а-а-ай-ай-аргх! БА-БАХ…! Огромная жаба рухнула, словно метеор, прямо посреди улицы. — Господин наследник! Итачи моргнул и подождал, пока поднятые по тревоге ниндзя-охранники используют стихию ветра, чтобы разогнать облако пыли, после чего приказал им вернуться на посты. — Ква-а-а. — О-о-ох… Узумаки Наруто, пошатываясь, сполз со спины гигантского земноводного и едва не впечатался лицом в землю, если бы Хандзо вовремя не подошёл и не придержал его. Этот человек был самым высоким из всех, кого Итачи когда-либо видел, но жаба была почти такого же роста. — Г-голова кружится… — Что за чертовщина, парень? — Я не опоздал! — Выкрикнул нетвёрдо стоящий на ногах ребёнок. — …Я ведь не опоздал, правда? — Почти. — Хандзо едва успел поймать ребёнка, не давая ему снова упасть, схватив за загривок… наряда, который, вероятно, должен был зеркально отражать его собственный, за исключением отсутствия плаща или мантии. Помятая белая рубашка была с короткими рукавами, галстук где-то потерялся, а весь ансамбль был выполнен в выедающем глаза оранжевом цвете. — Но бьюсь об заклад, твой подарок хотел бы, чтобы ты не так торопился, а? — Чт… О НЕТ, нет-нет-нет, я всё устроил, всё в порядке, должно быть в порядке, всё будет просто отлично, даттебайо! — Ребёнок в спешке едва не разорвал сумку, висящую на шее жабы, вытаскивая какую-то коробку, кое-как обёрнутую в три разных вида упаковочной бумаги. — Я набил её распорками, шариками и всем таким, слушай! — Узумаки яростно потряс коробку с бантиком у самого уха. — Видишь, ничего не слышно, всё путём! Хандзо зажал переносицу со всей скорбью добропорядочного человека, доведённого до крайности. — Знаешь что, я даже знать не хочу. Просто буду держаться сзади и наблюдать за грядущей катастрофой с безопасного расстояния. — Эй! Ты даже не знаешь, что я сделал! «Сделал?» — Да, в этом-то и проблема. — Хандзо покачал головой. — Неважно. Пошли уже внутрь, покончим с этим. — Не обращай внимания на Ворчуна-дядю, Гама-тян, он просто дурашливый, пошли вперёд! — Ква-а. Узумаки побежал вперёд. Гама-тян попрыгал следом. Мимо конюшен. Не останавливаясь. Хандзо негромко заговорил с Итачи, пока они неспешно следовали за странным дуэтом. — Поскольку настоящий подарок почти наверняка испустил дух по дороге, можешь считать визит Гамы «истинным» подарком, а Наруто якобы задумал это как «один подарок-шутка, один – настоящий». — Ребёнок и его… питомец? Остановились посреди дороги, с запозданием осознав, что понятия не имеют, куда идти. — В худшем случае у меня припрятан запасной вариант на всякий пожарный. — Это определённо необычно, но Инузука Цуме и двое её детей уже здесь, с ними пять нинкен. Шисуи рассказывал мне о незаурядном интеллекте ваших жаб, так что всё должно быть в порядке. Думаю, Саске будет очарован. — Итачи окинул взглядом смущённого ребёнка и его спокойно квакающего спутника. Даже зная, что это не так, он легко мог бы поверить, что это один из призывов господина Джирайи. — Он умеет говорить? — К сожалению, нет. Он легко запоминает команды, может повторять слова как попугай и даже понимает некоторые концепции; он определённо чувствующее существо и куда умнее любого другого животного, но разум в полной мере к нему не приходит. Это единственное, в чём жабы Мьёбокузана превосходят моих. — Возможно, он ещё слишком молод? — Сомневаюсь. Призывные жабы умеют говорить и в остальном эквивалентны пятилетним детям, даже когда они размером с обычную лягушку. — Хандзо ласково похлопал Гаму по голове. — Нет, чего-то не хватает, и дело не в плоти. — Ква-а. — Жаба начала ползти рядом с ними. Очень неуклюже – задние лапы были непомерно длинными. Итачи старался не выказывать странных чувств, возникающих из-за происходящего. — Вы говорите о душе. — Возможно. — Хандзо рассеянно погладил Узумаки по голове и взял ребёнка за руку, когда они поравнялись. — Хотя я сомневаюсь, что твоё понятие души полностью совпадает с моим. Хорошо, что любопытство в клане Учиха одобрялось и поощрялось, когда дело касалось Масанари Хандзо, – теперь, когда почти каждый в клане прочёл его «Трактат». — Я был бы рад узнать больше о вашем видении. Хандзо перешёл к тому, что явно было сильно сокращённой лекцией о «Восьми Частях Я», которые, вопреки первоначальному предположению Итачи, не имели ничего общего с Восемью Небесными Вратами. Велик был соблазн счесть это простой философией, но мужчина говорил так, будто это были практические, прикладные данные. — Итак, его тело в порядке, память хорошая и растёт, разум достаточно сложен, чтобы обрабатывать долгосрочные команды; удача у него определённо есть, иначе он был бы уже мёртв; у него есть вдохновение время от времени петь свои квакающие песни; я бы даже сказал, что у него есть дух – сны буквально являются разумом, покидающим тело ради приключений, вроде того, как вы проецируете его в кого-то для наложения гендзюцу, или как Яманака вторгаются в чужие головы. Но это работает только при наличии духа, который поддерживает это и связь с памятью, и наоборот. — Многое из того, что вы приписываете разуму, большинство назвало бы душой. И разве дух и душа не синонимы? — Нет, во всяком случае, не в этой парадигме. Дух – это сила воли и стойкость, эквивалент корневой системы, поддерживающей твои нефизические части, если хочешь обойтись без мистики. Это то, что вы называете энергией Инь, но это не «ты». Обладать душой – значит иметь некую основополагающую самоконцепцию, придающую смысл всему остальному, некую базу для постановки целей и принятия решений. Душа – это твоя идентичность. — Хандзо указал на жабу. — Вот чего здесь не хватает. Оказывается, появление души гораздо менее произвольно, чем люди думают. «Я не думаю, что большинство людей вообще об этом задумывается», – про себя отметил Итачи, вспоминая, как Фугаку взял его с собой посмотреть на гору трупов в конце Третьей мировой войны, когда ему было четыре года. «Или о том, что может заставить душу сдаться и уйти». — Кажется, я понимаю, за исключением… вы говорите, что память и разум – разные вещи? — Да. Именно поэтому люди обычно не помнят сны и почему они не превращаются в «овощей», если заболевают амнезией. Разум – это самостоятельная стабильная система, память – лишь его текущая точка отсчёта. Верно и обратное: именно так, я почти уверен, должно работать ниншу Мудреца – соединение корней духа, если можно так выразиться. Смешивание чужих Инь для достижения телепатии по принципу «всё или ничего», оставаясь при этом собой. Так гласит традиция. Мои случайные изыскания в нейробиологии пока подтверждают это: ты не поверишь, сколько кажущейся бессмыслицы, возникающей ex nihilo, происходит в центральной нервной системе. — Прошу прощения, ex nihilo? — Из ничего. Масанари Хандзо привычно переходил на давно мёртвые языки так, словно вырос на них. — А как же восьмая часть? Хандзо нахмурился, осознав, что и впрямь упомянул лишь семь. — Верно. Это так называемый «Фамильяр». — Хандзо хлопнул Гаму по боку и кивнул вперёд, побуждая его прыгнуть. — Наруто, иди присмотри, чтобы он не ускакал куда не надо, пока мы говорим о вещах, которые безнадёжным болтунам знать не положено. Ребёнок возмущённо раскрыл рот. — Ты хуже всех! — Но, на удивление, подчинился мгновенно. — Да ну и ладно, всё равно мне плевать, о чём вы там болтаете! — И он убежал. Итачи моргнул, глядя на ребёнка. Саске никогда бы не подчинился без борьбы. Хандзо подождал, пока ребёнок выйдет из зоны слышимости. — Ты ведь можешь наложить техники приватности? Техника подавления звука, техника «Длинный Язык», периметр просканирован, радиосигнал «Крысе» для проверки, не используют ли гости из Хьюга бьякуган – отчётов нет. — Мы в безопасности. — В зависимости от того, кого ты спросишь, восьмой частью может быть просто твоё чувство направления, тотем, так называемая «тень», которую твое существование отбрасывает на реальность, или дух-спутник в образе животного, который является и съедает твой послед. Итачи многозначительно взглянул на Узумаки и обратно. Хандзо кивнул. — Да, обычно это не должно применяться столь буквально. Хотя, полагаю, твой клан может с этим не согласиться. — …Боюсь, я не совсем понимаю. — Вся эта история о том, как ваш шаринган совершает скачок в силе, когда умирает кто-то любимый, но обретает «супер-шаринган» только тогда, когда ты присутствуешь при смерти того, кто любит тебя. — У Фугаку случился бы удар, узнай он, как много Шисуи поведал этому человеку. — А ещё есть Учиха Мадара, который, очевидно, забрал уже пробуждённый «супер-шаринган» своего брата – из сентиментальности – и сорвал куш в виде величайшего усиления в истории. «Этот разговор становится опасным». — Я всё ещё не понимаю. — Суть в том… идея в том, что некоторые части могут быть отделены. Тело становится трупом после смерти, душа отправляется в Чистый Мир, разум может блуждать вне тела, ты можешь передать свою Удачу – свою карму – кому-то другому, фамильяр технически всегда находится на свободном выгуле… Знаешь, что ворон Шисуи – не призыв? «Не призыв?» — Я не могу судить о значимости этого факта. Хандзо нахмурился. — Ладно, зайдём с другой стороны. Ты когда-нибудь слышал о тэнгу? — Боюсь, что нет. Хандзо проверил, достаточно ли далеко впереди Узумаки, и заговорил тише. — Легенда гласит, что тэнгу – озорные сверхъестественные существа, которые слыли прославленными мастерами меча и в стародавние времена обучали всех остальных фехтованию. — Хандзо многозначительно посмотрел на Итачи. — Говорят, что это реинкарнировавшие души тех, кто был горд и высокомерен при жизни; их описывают как высоких воинов в доспехах, с крыльями и длинным вытянутым носом. Этот человек говорил о Сусаноо. — Что вы хотите этим сказать? — Инь, Итачи. Я говорю о том, что Дух тоже может быть дарован другому. В момент смерти. … Техники мангекё шарингана истощали энергию Инь и вызывали прогрессирующую слепоту, не имевшую физического лечения или объяснения. Вечный мангекё шаринган, согласно записям, пробуждался, если близкий человек отдавал свой собственный мангекё шаринган при смерти. Но он не пробуждался, если два владельца «калейдоскопических глаз» просто обменивались ими при жизни. Завершённое Сусаноо было достигнуто лишь Мадарой с его Вечным мангекё шаринганом и никогда более. Теория дарования Инь… она объясняла всё это. Итачи каким-то образом удалось сдержать шок от этого каскада озарений и их последствий, ограничив внешнюю реакцию лишь коротким кивком. — Не буду притворяться, что полностью всё осознал из столь малого объёма информации, но я хотел бы вернуться к этому разговору позже. — Я попрошу Шисуи передать вводные материалы, если мы не сможем встретиться лично. — Благодарю. — Всегда пожалуйста. Ой, Наруто! — Чего?! — Ты идёшь не туда! — НАНИ?! — Не смей мне тут мемекать, ходячий анахронизм! — Да что это вообще значит?! — Не бросайся странными словами, если не хочешь в ответ почувствовать себя дураком. А ну вернись! — Ладно, ладно! «Этот человек вывел механику наших глаз из народных сказок», – в неверии подумал Итачи. «И если то, что он говорит, правда, он понимает мангекё шаринган лучше, чем величайшие секреты, начертанные на Каменной Скрижали». Это было… это было чересчур. К счастью, прибытие к месту назначения обеспечило достаточное отвлечение. Учитывая размах события, празднование проходило под открытым небом, на берегу озера, вокруг которого был выстроен квартал Учиха. Поскольку многие другие гости и их свиты уже присутствовали, их прибытие стало объектом пристального внимания. — Объявляю о прибытии Выдающегося Хранителя Знаний Конохи, доктора Масанари Хандзо. Его ученика, Узумаки Наруто. И господина Итачи, наследника клана. — Немного переборщили с пафосом, — пробормотал Хандзо. Более трёхсот пар глаз одновременно повернулись к ним. В это число не входили дети, за исключением самого Саске, который ждал в центре рядом с Фугаку и матерью. — Я твой ученик? — Узумаки опешил. — То есть, да, я его ученик, даттебайо! Теперь к ним приковались взгляды и детей. Ребёнок Узумаки прижался к боку Хандзо, крепко вцепившись в его руку. Хандзо же лишь хмыкнул при виде этого и повёл их сквозь расступающуюся толпу. — Дай угадаю: делегации всех кланов решили прийти пораньше из-за «проблем с безопасностью», которые требовали немедленного решения прямо перед началом праздника. — Именно. — А тот факт, что им всем довелось поглазеть на бедного гражданского – чистое совпадение, я уверен. Губы Итачи невольно тронула улыбка. — Такова вежливая условность. Господин Фугаку просил меня извиниться от лица наших невежественных гостей за то, что они сочли вас человеком, склонным к подобному непотребному притворству. Он обещает загладить неудобства. — Что ж, спасибо, Итачи. Пожалуйста, не говори ему, что я ожидал от него большего и что это первый и последний раз, когда я терплю подобное выставление напоказ. Я сам скажу ему об этом позже, когда исчезнет риск испортить праздник Саске. — О боже. — Ква-а. — Так им и скажи, дядя, — «прошептал» Узумаки. — Вот именно, я скажу. А ты веди себя прилично и помалкивай об этом. Постарайся подружиться с Саске и другими ребятами, пока есть возможность: его мать и твоя были лучшими подругами. — Погоди, что? — Сделай всё, что сможешь, Наруто. Я за тебя болею. — Я… я постараюсь, обещаю. «Ваша участь предрешена, мама», – иронично подумал Итачи. «Ну что ж. По крайней мере, гигантская жаба в крайнем случае послужит отличным отвлечением». — Господин Масанари, — поприветствовал Фугаку. — Добро пожаловать. Позвольте представить вам мою жену, Учиха Микото, и сына, Учиха Саске, чьё шестилетие мы сегодня празднуем. — Благодарю за тёплый приём, примите эти скромные знаки нашей доброй воли. Во время приветствия Хандзо так и лучился улыбкой. Узумаки пытался подражать ему, но, увы, выглядел так, будто его сейчас стошнит. Впрочем, ему удалось не споткнуться, вручая свой подарок. Это было самодельное подобие четырёхколёсной машины, целиком собранное из хлама. Это казалось самым постыдным подарком дня, ровно до тех пор, пока Наруто не велел Саске взять «пульт дистанционного управления» из коробки и не показал, как крутить ручки. Маленькая «машинка» дернулась и рванула вперёд сама по себе, направляемая волей Саске. Итачи мог поклясться, что увидел звезды в глазах младшего брата. Он даже не мог его винить: это было гениальное устройство, заставившее Итачи задуматься о мотоцикле Хандзо и его словах о четырёхколёсных моделях. Подарок Узумаки легко занял бы первое место в списке предпочтений Саске, если бы не подарок самого Хандзо, который оказался куда более эстетически совершенным устройством, способным на всё то же самое, что и машинка Наруто, только в воздухе. Фугаку был не единственным, чей взгляд стал расчётливым при виде этого. Тем более когда Хандзо продемонстрировал, что штуковина даже обладает способностью к ограниченной автономии в полете. — Сделано на совесть, разумеется, — сказал Хандзо в конце презентации. — Негоже ей ломаться от малейшего толчка или подобной ерунды. — Мужчина передал свой пульт сияющему Саске, который уже почти потерял связь с реальностью, планируя следующую тренировку по мишеням. — Она также использует конденсаторы для хранения энергии вместо батарей, так что может послужить даже для тренировки сродства к молнии, если до этого дойдет. — Ну вот, теперь я выгляжу глупо, — проворчал Узумаки. — Должен был догадаться, что ты сделаешь штуку получше. — Вовсе нет, они обе крутые! — Торжественно пообещал Саске, как и подобает хорошему мальчику, выныривая из своих грез. — П-покажешь мне, как с ними играть? Узумаки выглядел так, будто его ошарашили. — Э-э… Конечно! Саске умоляюще посмотрел на Фугаку. Итачи тоже перехватил взгляд отца. В конце концов, официальное приветствие было окончено. Фугаку склонил голову. — Иди, Саске. Развлеки гостей. — Да! Пошли! — Саске схватил Узумаки за запястье и потащил за собой. — Ты мне всё покажешь, а потом устроим стрельбы, не терпится начать! — Л-ладно! То есть, да, это будет круто, даттебайо! Наблюдая за тем, как младший брат тащит Узумаки Наруто к игровой зоне, где остальные дети коротали время, чувствуя себя неловко, Учиха Итачи позволил себе притвориться, что это всего лишь день рождения его глупого младшего брата. Что это не способ Учиха Фугаку собрать все кланы, улучшенные геномы и даже джинчурики Конохи в одном месте, чтобы сделать политическое заявление, затмевающее все прочие. И тут Учиха Саске – бедный, забитый, глупый маленький Саске, который последние два часа стоял смирно и говорил лишь то, что велели, вместо того чтобы наслаждаться, вероятно, последним мирным днем рождения в своей жизни, – наконец произнёс свои первые за день слова не по сценарию: — Что это за лягушка? — Лягушка? — Наруто запнулся, а потом фыркнул. — Это не лягушка, тупица, это жаба! — Кого это ты назвал тупицей, придурок?! — У тебя причёска дурацкая, вот ты и придурок! — Чт… что не так с моей причёской?! — Всё не так, болван, она похожа на утиную задницу! — Э-это неправда! — Правда! — Как ты смеешь?! А ну возьми свои слова назад! — Нет, ты возьми! — Нет, ты! — Нет, ты! — Нет, ты! — Нет, ты! — Нет, ты! — П-простите… — Эй, не лезь! — Эй, не приставай к моим гостям! — Ой, блин! Простите, милая леди, я не хотел, как вас зовут? — М-меня зовут Х-Хин… Вы считаете меня милой? — Хин? Это же мужское имя, ты странная девчонка! — Эй, не смей обижать Хинату! — Гав! — О, так тебя зовут Хината! Это куда более красивое имя! — Эй, не игнорируй меня! — Гав! — С-спасибо, э-эм… — Меня зовут Узумаки Наруто, я человек, который однажды станет Хокаге! — Пфф, как же! — Гав! — О боже, ты притащил питомца! — Шокированно воскликнул Узумаки, глядя на щенка Инузуки Кибы. — Но он такой уродливый, и у него изо рта воняет, он вообще к туалету приучен? — Ах ты гад! — Гав! — Га! — Наруто увернулся от прыгнувшего на него мальчика из клана Инузука. — Он бешеный! Бешенство! Тревога, бешенство, прячьте собак, прячьте женщин! — Я убью тебя! — Гав! — Безумие! — Ахнула Яманака Ино, воспользовавшись хаосом, чтобы вцепиться в Саске, о чём она явно грезила весь вечер. — Защити меня, храбрый герой! — Что… отцепись от меня! — Убежище! — Узумаки прыгнул за спину Саске-Ино, чтобы спрятаться. — Защити меня, Саске, это приказ твоего Хокаге! — Отойди от меня! — Р-Р-РА-А-АГХ! — Тяф! — Ой! — Вскрикнул Наруто, когда Саске повалился на девочку, и путь для Кибы освободился. Вот только Наруто увернулся и в этот раз, позволив Акимичи Чоджи стать несчастной второй половиной возникшего клубка рук и ног. — А-а-а! — Гав! — Ох! — Гав! — Больно! — Ква-а. — К-какая дикость, — пролепетала Ино, когда Саске вскочил с неё с пылающими щеками. — Ха-ха-ха, видел бы ты своё лицо! — Всё! — Закричал Саске, оскалившись прямо в лицо Узумаки. — Это война! — Ну давай! Чур, Хината и Жиртрест в моей команде! Раздался звук, похожий на свист закипающего чайника, после чего Абураме Шино и Нара Шикамару пришлось отпрыгивать с пути летящего Кибы. — КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ?! Учиха Итачи с изумлением наблюдал, как следующее поколение Конохи перешло к открытым боевым действиям в течение пяти минут после того, как Учиха Саске и Узумаки Наруто увидели друг друга. — Ах, столкновение элиты с плебсом, — елейно произнёс Хандзо, прихлебывая из блюдца саке и совершенно не обращая внимания на недоуменные взгляды всей элиты… ну, элиты Конохи. — В этом есть своя история. Пожалуй, назову её «Принц и нищий». Видишь, что бывает, когда люди строят планы, не посоветовавшись со всеми участниками? — Чем больше он слышал «здравый смысл» этого человека, тем менее здравым тот казался. — Послушай, Итачи, не покажешь ли мне тут всё? — Разумеется, господин. Следуйте за мной. — К ОРУЖИЮ! — К ОРУЖИЮ! «Похоже, это всё-таки будет лучший день рождения в жизни Саске». **Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!**