Глава 7 — Глава 7

То, что лежит в сердце самой сути, и есть эта суть. Теневой клон Какаши доставил отчет о наблюдениях Хокаге тем же вечером. Третий не стал немедленно снимать охрану, но это позволило Какаши покинуть пост к концу той же недели, вместо того чтобы растягивать миссию до бесконечности. Я коротал дни, работая над первым черновиком «Комплексных методов исследования». Ну, в перерывах между тем, как натравливал Наруто на Человека-Пугало всякий раз, когда малец заходил проведать Гама-тян (Древний Нифон всегда всплывал тогда, когда его меньше всего ждали). Я был почти уверен, что втайне Какаши ценил время, проведенное с ребенком, несмотря на то, что до сих пор активно избегал Наруто из-за старой травмы. На которую я лишь слегка намекал. Мы должны были оставаться профессионалами, ведь здесь буквально решался вопрос моей жизни и смерти. И все же мне удавалось использовать угрозу дальнейшего общения с Наруто, чтобы задобрить Какаши и склонить его к паре одолжений, которые технически выходили за рамки его обязанностей телохранителя. Главным из них было нанесение пары печатей хранения прямо на кожу моего предплечья. На всякий случай. Они должны были активироваться кровью, так как я не использовал чакру, но это была цена, которую я готов был заплатить. Я не сказал ему, что собираюсь там хранить, а он не спросил. И это было к лучшему, потому что он сделал определенные предположения, которые я не хотел опровергать (пневмостеплер, серьезно? Как я удержал лицо, когда он мне это сказал – ума не приложу). Когда настал последний день, Какаши спросил, не пришел ли я к каким-нибудь новым выводам, которые он еще не успел зафиксировать, слушая, как я бормочу себе под нос, делая заметки. Вообще-то, вопрос был справедливым. Я любил целыми днями разговаривать на другом языке, просто чтобы не терять практику. Это было немного печально, но озвучивать все, что я пишу, стало привычкой с тех пор, как погибла моя семья. Кроме того, все важные исследовательские заметки я делал либо на английском, либо на латыни. Ну, когда не говорил на гэльском и не писал огамом просто для того, чтобы вынести ему мозг. — Ну, кое-что есть, — сказал я ему, когда он уже собирался уходить. — О? — Даймё, вероятно, введет придворное письмо для всех официальных дел в течение нескольких лет. — …Ладно, это прозвучало внезапно. Каковы твои доводы? Тот факт, что кандзи являются частью фуиндзюцу, совершенно застал меня врасплох. Хотя не должен был. Сейчас я смутно припоминаю, что когда Какаши впервые появился в манге «Наруто», он бросил бумаги своей команде и велел встретиться с ним для тренировки на выживание. Наруто пришел в ужас при виде кандзи, в то время как Саскэ и Сакура прочитали их без проблем. С точки зрения японского автора или читателя это имело бы смысл – в Японии есть катакана и хирагана как своего рода детский язык, в то время как от взрослых ожидается знание и использование кандзи. Оказывается, здесь все иначе. Поразмыслив, я понял почему – прошло всего пятьдесят лет с тех пор, как Скрытые Деревни и даже сами страны стали реальностью. Не только не было времени для языкового дрейфа, но и между странами нет серьезных географических барьеров. Также отсутствовала многовековая история старой Японии, использующей кандзи, импортированные из Китая. Кроме того, в эпоху Воюющих Кланов, вероятно, не было времени тратить его на изучение такой сложной и обширной системы письма, когда ты постоянно воюешь. Это время лучше потратить на тренировки. Таким образом, если в Японии было три слоговых азбуки – катакана, хирагана и кандзи – то в Элементальных Нациях было всего две: эквивалент хираганы и слоговая азбука катаканы, используемая для транскрипции более традиционных просторечий и поэтических вольностей. Это было похоже на огнестрельное оружие – пистолетов не существовало, но само слово было. И произошло оно не от физического оружия. Оно пришло от техники Второго Мизукаге «Водный Пистолет», которую он назвал в честь своей погибшей возлюбленной Гуннирды. Я не знал, было ли так же в моей прошлой жизни, но не удивился бы, если бы там пушки тоже были названы в честь Гуннхильд или кого-то в этом роде – имена валькирий пользовались большой популярностью. Помимо этого, на самом деле существовала логографическая система, а именно придворные символы, используемые королевскими семьями и высшей знатью, которые сами были производными от фуиндзюцу, согласно Какаши. Из суеверия. И тщеславия. В мире, где маги-воины находятся за пределами возможностей правительства по их контролю, знать могла навязать свою волю ниндзя только двумя способами: деньгами и бюрократией. И никогда во время войны, потому что, как все видели четыре раза за одно поколение, войны были войнами ниндзя. Мнимая государственная власть на практике не имела ровно никакого авторитета над своими военными. Кстати, предсмертное послание Джирайи было бы чем-то иным, если бы местный эквивалент кандзи не был к тому времени хотя бы умеренно вплетен в ткань общества. Итак. — Я даю дворянам еще пять-семь лет максимум, меньше, если на фронте ниндзя случится какой-нибудь великий кризис, который не перерастет сразу в следующую мировую войну. Это один из немногих оставшихся способов, которыми знать может утвердить хоть какую-то реальную власть над вами, шиноби – играйте по правилам, иначе вы ни черта не поймете в официальных документах остальной страны. Единственный глаз Какаши смотрел на меня ровно. Это было нормально. Его серьезность проявлялась в том, как долго он медлил с ответом, и в отсутствии «Ма» или других причудливых восклицаний. — Это было бы тяжеловато для наших маленьких генинов. — И для многих чунинов, и, вероятно, для молодых джонинов тоже, вроде юных АНБУ. — Но я не слышу никаких оснований для этого прогноза. — Назовем это интуицией. Если я был прав, то в оригинальной истории Резня Учиха была именно тем моментом, когда это произошло. Даймё и его придворные увидели Коноху в ее самом слабом состоянии со времен нападения Курамы и ухватились за шанс утвердить власть над шиноби, как бы мелочно это ни выглядело. Вероятно, аргументировали это как буфер оперативной безопасности в масштабах всей страны, каким бы прозрачным ни был этот довод. У ниндзя были бы другие заботы, а именно разведывательные удары со стороны других деревень. Знать набросилась бы на это как на способ устранить или выкупить мелкие предприятия, которые не знали или не использовали этот шрифт. Эта неразбериха могла даже перерасти в то, что послужило причиной разрыва Сарутоби Асумы с Хирузеном в то же самое время. Это было мелочно и в конечном итоге привело бы лишь к еще большему бессмысленному хаосу, но именно этим и занимались государственные власти. Особенно государственные власти, состоящие сплошь из бесполезных бюрократов. На всякий случай, если это неясно: политика – отстой. Особенно она отстойна, когда правитель не контролирует собственную армию. — Время покажет, — сказал Какаши, когда я не продолжил. — Не то чтобы твоя интуиция когда-либо доставляла тебе неприятности или типа того. — Вот почему Шисуи нравится мне больше, чем ты. — Ма, это жестоко, Хандзо-сан. Древний Нифон теперь всплывал и там, где я его больше всего ждал. Какаши махнул рукой и исчез, использовав Мерцающее Тело. Будем надеяться, он не забудет передать Шисуи мое приглашение на ужин в стиле «кто старое помянет». Закрыв дверь и вернувшись в свой кабинет, я выглянул в окно на свой весьма обширный задний двор, где строители и генины усердно работали под руководством прораба над строительством моего водяного колеса. Похоже, сегодня оно наконец будет закончено. Все это происходило под завороженным взглядом Узумаки Наруто, который снова зашел «присмотреть за жабами, чтобы мне не пришлось прерывать важную работу». Вот что я получаю за похвалу без оговорок. Ах, но иметь кого-то, кто позаботится о моих лабораторных не-крысах, было не так уж плохо. Особенно кого-то настолько честного и жаждущего угодить, что он был готов сделать все, что я скажу, даже если это означало провести весь день на побегушках. Не то чтобы я когда-либо зашел так далеко в использовании детского труда, на самом деле он бывал у меня от силы дважды в неделю – это был мой нынешний верхний предел общения с Наруто. Но я обнаружил, что Узумаки Наруто, который тебе доверяет – это удивительно вдумчивый и внимательный ребенок. Все еще энергичный, но при этом тактичный и тихий, пока к нему не обратятся, особенно когда он видит, что ты занят. Я взял за правило публиковать все свои «утерянные знания» в виде комиксов на одну-две страницы в газетах (теперь в обеих). Я даже использовал вырезки в качестве раскрасок, чтобы помочь Наруто освоить остальную часть базовой хираганы, пока он не смог самостоятельно практиковаться с таблицами диграфов и диакритик. Даже умудрился заинтересовать его настоящими пазлами. Он, правда, щелкал их быстро, а большие, которые я нанял ниндзя привезти мне из Хэйан-кё в качестве запоздалого подарка на день рождения, были еще в пути. Наруто проявил некоторый интерес к пазлам с подвохом – например, с недостающими деталями – но это не очень сработало, потому что работа над одними и теми же пазлами ему просто надоедала. Не то чтобы он когда-либо говорил мне об этом, он жаловался на это только жабам, когда думал, что я его не слышу. Его голос для помещений был, сюрприз, все еще довольно громким. Я был уверен, что мои предположения о его мозговой активности были верны еще до того, как ниндзя-курьер принес мне отчет из больницы о сканировании мозга Наруто. Без просьбы. Как будто я был его ближайшим родственником или типа того. К слову, Сарутоби Хирузен был патологическим любителем совать нос в чужие дела, и моя месть теперь проявлялась в снах, где он выступал в роли моего забитого и горестного секретаря. Тем временем я позволял пацану играть, сортируя и переставляя хлам в моей мастерской. Удивительно, сколько инструментов и других полезных вещей у меня было зарыто под ломом, о котором я совсем забыл. Я бросил ему вызов: расставить все самым эффективным образом. Затем он узнал, насколько плохо справился, по тому количеству разочарования, которое он причинил самому себе, пока я заставлял его приносить тот или иной инструмент или винт, необходимые для моего совершенно нового, изготовленного на заказ генератора. Он переставлял все уже пять раз. Я вполне ожидал, что в один прекрасный день он перейдет от сортировки хлама к сборке случайных штуковин. Любые будущие розыгрыши, которые он устроит жителям Конохи и ниндзя, будут потрясающими. И все же он всегда спрашивал разрешения, прежде чем что-то сделать, и если я вместо этого просил его о чем-то, явно надеясь, что я каждый раз буду говорить «да» второму варианту. Он даже начал спрашивать меня на английском, уже подхватывая мои языки просто через пассивное воздействие. Это было почти как иметь ученика. Мои соседи были в смятении и во всем винили Ёри, но Наруто медленно изматывал их, повторяя им мои случайные «жемчужины мудрости». «Потому что именно так я исправил его глупость, так что на них это тоже должно сработать», видимо. К слову, Ток-но-дзюцу была заклинанием типа «эффект по площади», не требующим прицеливания. Если бы только я знал, что делать с этим неопределенным статусом его найма. Конверт с зарплатой Наруто неуклонно пополнялся деньгами. Я ждал случая спросить кого-нибудь, должен ли я отдать их ему или положить на счет где-нибудь. Но Шисуи так и не появился, а мне не столько нужен был его совет, сколько информация. Я не собирался ждать разрешения на принятие решений, особенно когда ни у кого другого не было ни капли здравого смысла. Сюрприз: даже лучшая ипостась Наруто вызывала у меня головную боль. Мессия явился как раз в тот момент, когда Фэнтезийная Старая Япония закончила превращаться в Фэнтезийную Нынешнюю Японию, – криво ухмыльнувшись, подумал я, садясь за стол и заправляя перьевую ручку из чернильницы. Идеально совпав с запланированным Мадарой мертворождением новой эры. Или Кагуи, при том, что заявления Черного Зецу о его влиянии на историю были до бредового преувеличены. И разве это не отдельная банка с червями? Вообще-то, теперь, когда я об этом подумал… «План Глаз Луны, судя по всему, сработал с первого раза, что порождает ряд вопросов», – записал я на испанском. Помимо шифрования, я использовал разные языки, которые знал, как дополнительный метод разграничения моих различных занятий. «Как долго это длилось? Каковы были последствия? Почему? Почему нет? Произошло ли это на самом деле? Как это работало, если Луна была создана только потом как место для ее запечатывания? Была ли другая луна до нынешней? Что с ней случилось? Была ли луна втиснута в старую луну? Или она была просто кооптирована?» Титаническая битва, закончившаяся потасовкой всех против всех в космосе, не была чем-то совсем уж невозможным при таком уровне абсурда. Возможно, луна была повреждена и восстановлена вокруг Кагуи в качестве последствий. Или, может быть, предыдущая луна была использована, чтобы сломать мир, как пытался сделать Мадара с теми двумя метеоритами против альянса шиноби. «Имеет ли это какое-то отношение к круглой форме определенных береговых линий в центре карты мира?» Так много новых теорий для разработки. И столько же вопросов. Например, каковы были последствия для охвата и эффективности Бесконечного Цукуёми? Давала ли техника сбой днем или когда луна была на другой стороне планеты? Существовал ли где-нибудь в другом полушарии эквивалент Австралии, до которого ветви и корни Шинжу не дотянулись? И если были люди, не попавшие в ловушку, что они делали все это время? Сколько это длилось, в конце концов? Я не мог представить, чтобы Хамура и Хагоромо восстали из-за своей любви к коконам Шинжу. Может быть, они испытали висцеральную реакцию на ворарефилию… … Мне придется быть очень осторожным, чтобы никогда не сказать этого при Наруто. Никогда. Слава сансаре, что у меня есть полдюжины неизвестных языков на выбор, вместо того чтобы записывать это на Нифоне, чтобы все видели, какой я сумасшедший. Я положил руку на генератор Ван де Граафа и закрыл глаза, на некоторое время сосредоточившись на ладони. Накопление статической энергии предотвращало гибель душ клеток и, казалось, даже восстанавливало их силы. Без этого они все еще слабели и угасали, но это был постепенный процесс, занимавший как минимум пару дней, а я мог восстановить души клеток в течение часа. Это была временная мера, приносящая все меньше пользы, чем больше рос мой объем чакры. Будь я ниндзя, это, вероятно, стало бы вершиной моего пути к абсолютному могуществу. Но так как я не был ниндзя, я мог только радоваться, что Какаши никогда не подозревал, что здесь происходит на самом деле. Меня больше интересовало то, что может предложить мне моя ДНК, чем инструмент, для обучения которому мне пришлось бы бросить все. Это был лишь неудобный лимит времени, наложенный на мою истинную цель: выяснить, как правильно раскрыть секреты человеческой ДНК. Интересно, что иногда казалось, будто потеря осознанности происходит немного медленнее, что, надеюсь, означало, что Анами тоже учатся. Возможно, тому, как блокировать чакру, чтобы она их не пожирала. Или как контролировать, сколько она съедает? Это похоже на то, как они приносят дань в обмен на свои жизни, словно принося деву в жертву дракону. Я все еще не имел представления о том, насколько сложна их автономия, и тот факт, что каждый из них теперь имел в своем распоряжении всю мою ДНК, не помогал. Или наоборот. Я пытался «говорить» им, что делать, но было ясно, что мой мозг не понимает, чего я пытаюсь добиться. Вероятно, не поймет, пока я не усилю его подобным образом – стадия эксперимента, которой я еще не достиг. Мне нужно будет воссоздать тот первоначальный момент прозрения. Покалывание начало подниматься к запястью, поэтому я убрал руку с генератора и принялся записывать все, о чем только что думал. Трюк заключался в том, чтобы дать ровно столько статического электричества, сколько нужно для поддержания жизни душ клеток, но не настолько много, чтобы побудить их распространяться вверх по руке или дальше. Не раньше, чем я найду способ избежать отказа выделительной системы, как в прошлый раз. Значительно возросшая сила хвата и ловкость были, признаться, приятны, но цена того не стоила. Даже если бы стоила, у меня были более высокие ожидания от моих творений, чем случайное деицид. И посмотрите-ка, я снова проецирую интеллект на одноклеточную жизнь. Когда в мозгу одновременно проносится столько побочных мыслей, возможно, не так уж неразумно думать, что я могу быть в родстве с Узумаки. Ну что ж, я всегда работал лучше, когда позволял волнам мозга улечься самим по себе, а не отталкивал их. Особенно дикие. Теперь, когда я записал их и они больше не переполняли мой мозг, я мог снова сосредоточиться на текущих делах. «Выжившие жабы продолжают демонстрировать превосходное здоровье и рост», – записал я в отдельной тетради, на этот раз на латыни. Мне, наверное, стоит заказать новую книжную полку, груды становятся неуправляемыми. «„Гама-тян“ достигла размеров взрослой леопардовой жабы, несмотря на то, что начинала как полностью развитая взрослая особь рода хористых квакш. Рост продолжается. При нынешних темпах она достигнет размеров взрослой жабы-быка максимум через три недели. Сложность поведения возрастает спорадически, но неуклонно, с соразмерным ростом интеллекта, о котором можно сделать предварительный вывод». Я не совсем ожидал этого, когда импровизировал этот эксперимент с Какаши, но теперь, когда это происходило, я бы солгал, если бы сказал, что не думал о сравнении результатов с призывными животными. Нинкены Какаши не в счет. Мало того, что это другой вид с гораздо большим мозгом, так это еще и его собственные породы, которых он призывал из дома. Он неохотно признавал это, но и не отрицал, когда я вывел, что они – наследство от его матери из клана Инузука. Его маска была не просто иллюзорным ниндзюцу, она также служила блокиратором для его гиперчувствительного обоняния. «Остальные выжившие жабы демонстрируют аналогичную кривую развития, причем различия в основном обусловлены разницей в родах». До такой степени, что я всерьез начал задаваться вопросом, не выполняют ли Анами ту же функцию, что и природная энергия. Результаты были почти неотличимы от контрактных призывов во всем, кроме отсутствия у моих жаб способности говорить. А так как ни одна из них еще не была такой большой, как Гамакичи, я даже не мог исключить, что в будущем они разовьют и это. Возможно, рост был побочным эффектом какого-то другого свойства миров призыва. Но тогда, так ли уж сильно отличаются миры призыва? Поскольку и Пещеру Рючи, и Мёбокудзан можно достичь пешком, каким бы секретным ни был путь, я ставил на то, что «нет». Тем не менее, было две вещи, которые мешали мне считать Анами и природную энергию взаимозаменяемыми. Одна из них – видимая и осязаемая проявленная природа форм жизни Анами. Другая – различные способы, которыми они убивают тебя, если ты обращаешься с ними неправильно. «Анами и природная энергия на данный момент классифицируются как различные явления». Из тринадцати жаб, которых я подверг процессу Анами, девять выжили, а остальные погибли только потому, что я забрал их из среды на полпути к завершению. Я позаботился о том, чтобы проводить все эти эксперименты ночью, под односторонними звукоизолирующими печатями, которые я заплатил Какаши нанести на стены моей мастерской. Таким образом, мои соседи не слышали криков, и риск того, что Наруто снова в панике вломится ко мне в окно, был минимален. Жабы испускали дух так же, как чуть не испустил я – крича в агонии, в то время как черная слизь вытекала слишком быстро или слишком неравномерно. Это был уродливый процесс, но он давал мне надежду на то, что я не совсем ошибся в гипотезе, которую разработал, будучи прикованным к постели, в компании лишь постепенного угасания моих душ клеток. Чем больше регенерировали мои плазменные клетки, тем лучше я мог отключаться от мира в пользу осмотра своей новой идеальной руки и всего, что в ней было. Я узнавал многое, даже если мало что или вообще ничего не попадало в мою долгосрочную память. Пока что. «Вывод: Гама-тян – и друзья – пережили процесс внезапного скачка клеточной очистки и операционной эффективности, потому что плазменным клеткам удалось достичь всех частей тела одновременно, а не только ограниченной области». Поскольку плазма биологически совершенствовала клетки, которых касалась (ну, обеспечивала среду, через которую это делала ДНК), и поскольку это происходило везде одновременно, организм смог скоординировать и установить скорость очистки в пределах допусков. Затем он продолжил улучшения и дополнительный рост до тех пор, пока не были достигнуты новые пределы организма. Напротив, на меня живая плазма воздействовала лишь в ограниченной области, а это значило, что огромное количество отходов вместо этого перекачивалось в мою неоптимизированную кровь и органы, которые не могли принять нечистоты. Остальные мои биологические системы тоже не понимали, что происходит, поэтому мой мозг даже не знал, что нужно послать команду «замедлиться». Я не был отравлен. То, что произошло, было последствиями локального и неравномерного применения лечения, которое должно было быть целостным. «Предварительный вывод: терапия Анами работает целостно как процесс „все или ничего“». Потому что, как я полагал, Анами давали всему телу, особенно мозгу, способность разобраться и скоординировать остальную часть организма в том, как адаптироваться к оптимизированным возможностям клеток, и наоборот. «Предварительное заключение: Анами действуют как вспомогательное оборудование для неиспользуемых в иных случаях инструкций клеток по самоочищению и общей координации». Мои клетки сразу поняли, что делать, – осознал я с… Я даже не знал, что чувствовать. В моей ДНК уже была программа на случай, если мои клетки… обретут духов. Или, может быть, вернут их. Последствия чего заключались в том, что каким-то образом ДНК уже обладала полными инструкциями для этого. Наряду с бог знает чем еще, чего биологические организмы могли достичь с помощью плазменной оболочки. ДНК, капля которой размером с булавочную головку обладала такими же возможностями хранения и обработки данных, как квантовый компьютер. Теперь казалось, что плазменные оболочки заменяют отсутствующие в противном случае эквиваленты оперативной памяти и Wi-Fi. Кроме того, они обладали собственной мощной способностью к генерации энергии, независимой от биологического метаболизма. Сигнал жизни внезапно активирует всю эту «мусорную» ДНК, просто лежащую там. Чрезвычайно эффективно. ДНК по своей сути обладала инструкциями по использованию плазменных душ. Кроме того, плазменные оболочки позволяют реактивировать ранее неактивные функции, закодированные в ДНК. И как будто это не было монументальным открытием, существовал также довольно очевидный факт, что того же нельзя сказать о чакре. В ДНК могут быть или не быть инструкции по созданию системы циркуляции чакры, но на этом все. Человеческое тело или мозг практически не имеют представления о том, что делать с этой штукой, не говоря уже о самой чакре. Напротив, нужно тренироваться, чтобы хотя бы почувствовать ее, не говоря уже о том, чтобы использовать. Единственными исключениями, да и то лишь частичными, были улучшенные геномы, которые опирались либо на то, что сама чакра была особенной (как ледяной геном), либо на наличие специфических органов, чьи особые способности были автономны (как особые глаза). Существовали и настоящие аномалии, одной из самых крупных был геном Хозуки, которые могли… становиться водой. Каким-то образом. Но одно исключение никогда не опровергало правило. Хотя они и затрудняли количественную оценку правила. Может быть, они унаследовали свойства чакры Шинжу, которая все еще была в форме сока, – сухо подумал я, хотя в моей голове это не звучало так уж натянуто. Очевидным контраргументом было то, что людям нужно обучение буквально для всего, но тогда… я полностью обошел это во время своего краткого момента глубокого осознания, и моя рука, казалось, не закончила совершенствоваться в ловкости и силе. Кроме того, это ограничение изначально не имело особого смысла – зачем организму ограничивать себя таким образом? Если гены точно знают, как достичь оптимального телосложения, почему бы просто не сделать это вместо того, чтобы требовать стресса и боли для убеждения? Логично, что до тех пор, пока обеспечивается достаточное питание, ДНК должна постоянно работать над совершенствованием организма до его абсолютных верхних пределов во всех отношениях. Но она этого не делает. Она делает это у растений, даже у некоторых животных, но не у людей. Почему-то. Было и другое – в то время как ДНК и души клеток не знали, что делать с чакрой, чакра, похоже, знала, что делать с душами клеток. Она пожирала их. Пожирала их, чтобы производить больше самой себя. Я открыл новую тетрадь. Мне придется купить кучу новых, так как они заканчивались, но это на потом. «Факт: ДНК изначально знает, что делать с плазмой. Факт: ДНК изначально не знает, что делать с чакрой. Факт: Ниндзюцу возникает, когда индивид использует чакру, чтобы соединиться со своими собственными, ранее существующими „физической и духовной энергиями“. Предварительное наблюдение: у ниндзя, обученных контролю своей чакры, нет активного тонкого тела / духовной энергии вне их тел. Факт: чакра происходит от формы жизни, которая по замыслу является паразитической. Факт: сендзюцу нуждается в том, чтобы природная энергия была сбалансирована поровну с физической и духовной энергиями, а не в чакре как таковой. Факт: сенрики вообще не нуждается в чакре для работы. Предварительный вывод: чакру нужно контролировать, чтобы она не пожирала природную энергию слишком быстро, иначе она убьет тебя. Предварительное заключение: формулировка „чакра состоит из физической и духовной энергии“ неверна. Вместо этого чакра потребляет „физическую и духовную энергии“ индивидов, чтобы производить больше самой себя, но в отличие от естественных порождающих или регенеративных процессов (лимфообращение, кровообращение, генерация энергии из аденозинтрифосфата), этот процесс не является круговым. Подтверждающие доказательства: большее количество чакры не означает лучшего здоровья, благополучия, выносливости или долголетия, но оно извлекает из них пользу, и известно, что оно вызывает болезни у людей с низкой „жизненной силой“, сжигая их изнутри или мутируя в похожие на болезни, иногда смертельные симптомы. И наоборот, потеря слишком большого количества чакры ведет к болезни и смерти, даже когда здоровье, благополучие и даже уровень выносливости индивида остаются оптимальными». Ну что ж, разве я не звучу зловеще? Я не собирался клеймить чакру как злобного паразита, враждебного человечеству. Я не исследовал цифры достаточно, чтобы решить, оказывает ли путь ниндзя в целом положительный или отрицательный эффект на человечество. При этом я почему-то сомневался, что бритва Оккама здесь применима. Ооцуцуки были инопланетянами. Шинжу было внешней проблемой, предназначенной для сбора генетического материала и производства плода чакры из чего-то. Эта энергия должна была откуда-то взяться. Тот факт, что Шинжу было разработано для одновременного сбора и энергии, и генетического материала – несмотря на гордость Ооцуцуки своим собственным генетическим превосходством – наводил на мысль, что это была жертва в эффективности. Возможно, неизбежная. Например, если вы не могли собрать энергию без генетики. Точно так же сама чакра не могла существовать без поглощения существующей энергии, что она могла делать даже без Шинжу. Дерево, которое, по-видимому, могло поражать и собирать всю жизнь. Включая животных и людей. Многие древние мифологии и фольклор говорят, что люди были созданы из деревьев. Аск и Эмбла были первыми людьми, сделанными из ясеней. Лиф и Ливтрасир были парой, которой суждено было возродить мир после Рагнарёка, и их имена были альтернативным вариантом написания Иггдрасиля. Скандинавские мифы были не единственными, где говорилось, что люди созданы из деревьев. Гвидион буквально означало «рожденный из деревьев», и он был валлийцем. На этой Земле это можно было объяснить тем, что люди сбежали из коконов Шинжу. Как бы это ни случилось. С этой точки зрения система каналов чакры была по сути Шинжу в миниатюре. Словно… Словно омела существовала без корневой системы, но делала это только потому, что жила за счет сока настоящих деревьев. Как паразит. И все же, как ни парадоксально, омела считалась святым элементом обновления в алхимии в моей прошлой жизни. Как и чакра здесь. «Факт: система каналов чакры не является духовной частью тела, как индуистские чакры или даосские даньтяни, на которые она похожа, это биологическая система, которую можно обнаружить и которой можно манипулировать физическими средствами, по крайней мере, частично». Другими словами, не та вещь, которую можно передать с помощью Техники Передачи Чакры. На самом деле, система каналов чакры, вероятно, была необходима для того, чтобы эта техника работала, а не сжигала вас или иным образом убивала изнутри. Мне нужно будет спросить, есть ли у призывных животных тоже каналы чакры, или они используют чакру как-то иначе. Я не удивлюсь, если у них вообще нет чакры, и все их техники основаны на прямом управлении физической или духовной энергией. Чакра не была энергетическим полем, как Сила, это была природная энергия. Природная энергия предшествовала чакре, сенрики предшествовало сендзюцу, разумная мегафауна предшествовала Ооцуцуки, Великий Жаб-Мудрец Гамамару был там к моменту прибытия Кагуи, а Хагоромо дал чакру только людям. И наоборот, Мудрец должен был откуда-то научиться сендзюцу. Хотя не исключено, что он развил его сам, фактом было то, что он жил с жабами достаточно долго, чтобы подружиться с Гамамару и получить пророчество об «озорном голубоглазом мальчике». «Напоминание: спросить Хьюга, есть ли у кого-то, кроме людей, система каналов чакры». В любом случае, у меня были вопросы о том, как Хагоромо Ооцуцуки «дал чакру человечеству». Особенно в свете того, что единственным прецедентом этого были он и Хамура. Унаследовавшие ее. В утробе. В теории техника Сотворения Всех Вещей могла послужить мостом для любого пробела в биоинженерии, который мог существовать. Но я не решался поверить, что техника оправдывала логическую крайность своего названия, потому что, ну… «Факт: бросок энергии в объект может сдвинуть его или изменить его базовое энергетическое состояние. Это не позволяет людям использовать свой позвоночник в качестве мечей или вырастать до гигантских размеров и обратно без изменения функции или формы, не говоря уже о более тонких материях, таких как когнитивные способности. Предварительный вывод: форма тонкой материи, специально спроектированная для изменения природы, чтобы служить пищей и топливом для инопланетных хищников, путешествующих между измерениями, теоретически могла бы активировать способности, инструкции для которых уже закодированы в строении организмов». Таким образом, у вас могли быть стихийные техники, созданные целиком с помощью чакры, но техники модификации тела, такие как манипуляция костями Кагуи и изменение размера Акимичи, требовали наследуемых генетических черт и биомассы для работы. Более двусмысленно, у Узумаки была «особая чакра» из-за их необычайной жизненной силы, а не наоборот. Я помнил, что Карин нужно было кусать себя, чтобы исцелиться, что не имело смысла, если бы сама чакра обладала исцеляющими свойствами. Этого было достаточно, чтобы заставить меня задуматься, не было ли у старых Узумаки и, возможно, Хаширамы тоже душ клеток или чего-то подобного. Это не объясняло некоторые из более эзотерических техник, но тогда… они почти всегда опирались на прямое использование физической или духовной энергий. Возвращали ли вы чакру к ее базовым компонентам или просто обходили ее полностью, все сводилось к стихии Инь, Ян или Инь-Ян. Люди называли их типами чакры, но как часто люди упрощают свои выражения для мирян? Неудивительно, что ниндзя требовался очень хороший контроль чакры, чтобы хотя бы активировать Мистическую Ладонь, не говоря уже о том, чтобы использовать ее правильно. Или гендзюцу, где вам нужна была «чакра» Инь, и вы становились сильнее, чем лучше у вас получалось «отделять» «чакру» Инь или Ян от вашей «базовой» чакры. Эффективность буквально зависела от того, насколько хороши вы были в прямом управлении физической или духовной энергией. Что объясняло, почему техники, работающие путем воздействия на чакру вашей цели с помощью вашей собственной, все еще работали на существах без чакры – работала другая энергия, а не сама чакра. Это также аккуратно объясняло несоответствия в эффектах между целями. И наоборот, насильственное вливание вашей чакры в людей в сыром виде вызывало симптомы, похожие на лихорадку, или действовало как настоящий яд из разряда «сжечь тебя изнутри». Акадо Ёрои был внешней проблемой и в этом ключе. «Предварительный вывод: Девятихвостый Курама вообще не состоит из чакры, а из собранных планетой физической и духовной энергий, которые Шинжу еще не успело переработать в чакру». Разница между паразитизмом и симбиозом была вопросом степени, и не было никаких доказательств того, что Хагоромо Ооцуцуки не заботился о лучших интересах человечества, когда проектировал кейракукей. При этом у людей была сила и до чакры, а чакра проявляла паразитические характеристики, потому что в этом и заключался весь смысл ее создания ее не менее паразитическими создателями. Наконец, Хагоромо Ооцуцуки принимал все решения, связанные с чакрой, за человечество, совершенно в одностороннем порядке. В этом свете степень, в которой он на самом деле понимал или даже уважал человечество, была в лучшем случае спорной. Я был готов исключить злой умысел. Относительно Хагоромо я мог поверить, что он действовал из лучших побуждений. Даже в самых худших группах есть достойный член. Но я не мог исключить возможность высокомерия. Ни невежества. Представьте себе. — Предварительное заключение, — тихо произнес я, почти не веря тому, что записываю. — Система кейракукей либо неисправна, либо… неполна. Я вспомнил свои смутные воспоминания о системе каналов чакры из манги и свои гораздо более четкие воспоминания о результатах сканирования моей собственной системы во время пребывания в больнице. Больше всего мне бросалось в глаза расположение Небесных Врат. А именно то, насколько оно было асимметричным. Несбалансированным. На двое врат в мозгу еще можно было закрыть глаза, возможно, но Врата Смерти, расположенные над физическим сердцем, на мой взгляд, делали всю конструкцию вопиюще перекошенной. Это могло быть просто личным предубеждением, но я также должен был учитывать, что это может значить, если это не было предубеждением. «Предварительная гипотеза: должно быть возможно реконструировать автоматизированную систему, способную к обратному процессу генерации чакры. Кейракукей, перепроектированная с включением этой функциональности, позволила бы преобразовывать чакру обратно в энергию Инь и Ян, тем самым завершая „цикл“». Может быть, именно поэтому каждый Ооцуцуки мог поглощать ниндзюцу, даже если их запасы энергии в противном случае были конечны. Как дары силы Мудреца Саскэ и Наруто начинались с очень высокого предела, который неуклонно снижался по мере использования. «Я никогда не запишу это на Нифоне», – мрачно подумал я. Кто знает, до каких низин экспериментов в пробирке опустились бы Орочимару или Данзо? Целью, наиболее соответствующей законам природы, было бы полностью отказаться от этой системы и вернуться к тому, что люди могли делать со своей ДНК и энергиями раньше. Каким бы козырем ни было сендзюцу, сенрики было еще более серьезной вещью, и трудности с достижением состояния мудреца сегодня были больше связаны с проблемами контроля чакры, чем с чем-либо еще. Но это означало бы игнорировать небольшую проблему того, как Кагуя – по всем признакам, слабейшая из клана Ооцуцуки, клана, состоящего из членов, которые неизменно оказывались полными идиотами в тот момент, когда открывали рот – сумела в одиночку подчинить себе все человечество, которое тогда существовало. Большая часть этого была заслугой Шинжу и, несомненно, огромного количества подрывной деятельности. Но это все равно было довольно убийственным свидетельством о человечестве до Кагуи. Надеюсь, дело было в низкой численности населения и уровне технологий, а может быть, в редкости человеческих сверхъестественных способностей. Возможно, из-за этики или сохранения силы – осторожного баланса, который рухнул перед лицом внешней проблемы, как это происходит с большинством закрытых систем. Но у чакры было два главных преимущества. Во-первых, чакру было до смешного легко использовать. И второе… Люди на самом деле могли производить ее больше. Чего, насколько я понимал, сами Ооцуцуки делать не могли. Как и положено паразитам. Отсюда их вечная жатва по всей вселенной. В асимметричной войне побеждает та сторона, которая лучше реконструирует технологии, – мрачно подумал я. «Вывод», – наконец написал я в самом конце страницы. «Требуется больше данных». Я закрыл тетрадь, положил ручку в нагрудный карман и спустился на кухню готовить ужин. Когда началось строительство водяного колеса, я сделал постоянный заказ в местном ресторане на доставку еды на дом. Но люди все еще сторонились Наруто, и наставники-джонины по большей части тоже предпочитали избегать этой проблемы, в чем я даже не мог их винить, когда их собственным генинам-подросткам угрожали риски, связанные с запретом на Кьюби. Обещание еды, приготовленной моими собственными руками, было самым безболезненным способом, который я нашел, чтобы удерживать Наруто внутри, пока рабочие и ниндзя ели на террасе. Моя любовь к большим окнам немного работала против меня, учитывая то, как Наруто любил подолгу смотреть в них с тоской, но для этого и существовали места спиной к стене. По правде говоря, мне не нужно было ничего этого делать. Я не был обязан кормить этих людей, и мне не нужно было подкупать Наруто – в наши дни он был почти пугающе покладист. Но я знал, что не стоит превращать детей в приспешников, как бы сильно они мне ни не нравились, и мои привычки из прошлой жизни тоже почти полностью сохранились. Если у тебя в доме рабочие, ты, черт возьми, должен накормить их, и накормить хорошо. Кроме того, у меня было предчувствие, что с меня взяли бы больше, если бы не хорошая еда, компенсирующая стресс, вызванный общей патологией бригады. Синдром Помешательства на Джинчурики был не шуткой. Разносчик еды пришел как раз в тот момент, когда я снимал сковороду с плиты – дровяной печи, потому что этот причудливый мир, судя по всему, не собирался обзаводиться крупномасштабной нефтяной промышленностью, пока я не введу поезда, хотя он был достаточно тщеславен, чтобы продавать прохладительные напитки и рамен в пластиковых стаканчиках, – так что я проводил их на задний двор. — Эй, Наруто, пора ужинать! Загоняй своих бородавчатых друзей обратно в дом, ладно? — Конечно, мистер Хандзо, сию минуту! Пока, дяденьки строители! Пока, ниндзя, вы круче всех! Они проигнорировали его, но Наруто сделал вид, что ему все равно, и начал созывать свою маленькую стайку квакающих друзей. Самым большим индикатором того, что жабы обрели интеллект, было то, как легко они выучили команды в дни после их… назовем это пробуждением. С тех пор их поведение становилось только сложнее, и теперь они вели себя чем-то вроде домашних кошек, только гораздо менее прихотливых. Было и другое: метаболизм жаб значительно улучшился в плане переработки биомассы и эффективности выработки энергии, до такой степени, что им почти не требовалось есть больше, чем в самом начале. Еще меньше, если им перепадали сладости. Судя по всему, они могли сохранять свою биомассу почти идеально, если у них было чистое потребление топлива, каким бы малым оно ни было. Глюкоза, другими словами. Я не ожидал, что это продлится долго, если эти штуки будут продолжать расти как лигры, но это значительно продлило период наблюдений, на который я мог рассчитывать. Я разложил еду, а также солонки и мои лучшие воссоздания универсальных приправ, которые я предпочитал в прошлой жизни. Еще один пункт в моем длинном списке идей для монетизации, с которыми я до сих пор ничего не сделал. Пока ниндзя ели, мы с прорабом в последний раз осмотрели водяное колесо, проверяя, не пропущены ли какие-либо крепления в приводном механизме. Все было в порядке, так что я проигнорировал любопытные вопросы мужчины о моих планах на эту штуку, выплатил оставшуюся половину вознаграждения и закрыл контракт. Я оставил мужчину и его команду за ужином, проводил ниндзя и вошел внутрь, обнаружив, что Наруто корчит странные рожицы, используя леденцы, чтобы обучить жаб трюкам. Водный Шлем стоял на языке, Огненное Брюхо лежало на спине, притворяясь мертвым, Повитуха выглядела так, будто сейчас взорвется – ее горловой мешок был настолько большим, что я видел его изнутри, – а Чесночница безуспешно пыталась разрубить засахаренную сливу приемом каратэ. Только Гама-тян была избавлена от этого, вольготно развалившись на голове Наруто и лениво моргая. Я откашлялся. — Остальные вернулись в террариум? — Ага! — Весело сказал Наруто, протягивая конфету, которую Гама-тян слизнула языком. — Я посадил их в средний, надеюсь, это ничего? Они становятся слишком большими, и если бы я их разделил, им было бы одиноко! Я насыпал туда побольше земли и жуков, и тот разбитый цветочный горшок тоже! — Идет. — Думаю, на этот раз я скрыл, насколько неохотной была моя похвала, хотя большая часть этого, несомненно, была связана с тем, что Наруто отвлекся на еду. Баранина, картофель и лук, приготовленные в хорошем густом рагу, подавались с чипсами-бабочками. В Конохе не особо любили морепродукты, увы, поэтому я готовил похлебки только тогда, когда прибрежные караваны привозили свежих мидий, что случалось редко. — Время игр закончилось, малец. Ешь – и домой. — Точно! — Наруто выставил всех, кроме Гама-тян, из комнаты – жабы послушно запрыгали вниз, в свой террариум, который на самом деле не должен был так быстро перестать казаться странным, – и принялся поглощать порцию за порцией за то время, пока я доедал свою. Я ел медленно и продолжал наполнять его тарелку, пока он не наелся. Сегодня он остановился на трех. Как я и надеялся, с каждой неделей он набивал живот все меньше и меньше. Как бы забавно ни выглядел будущий Наруто, съедающий дюжину мисок рамена за раз со стороны, подспудный смысл никогда не давал мне покоя – человек набивает себя до отказа только тогда, когда уверен, что в следующий раз поест нескоро. Я был уверен, что в «Ичираку» готовят очень хороший рамен, но тот факт, что это было единственное место, где Наруто мог наесться досыта, был трагедией. Вдвойне трагедией потому, что во многом это было связано с тем, что его там не обсчитывали, как везде. Со стороны определенных лиц и заведений в мой адрес предпринимались некие пассивно-агрессивные… меры с тех пор, как стало известно о моей связи с Наруто. Они не продлились дольше моего первого разоблачения в газетах об их недобросовестности. Лавочники и предприятия знали, как обходить «Вестник Конохи», но теперь я печатался и в «Мудреце Конохи». После того как мы закончили, я проводил строительную бригаду и упаковал остатки еды в контейнер, чтобы Наруто взял их с собой. Малец, как обычно, плелся к выходу и спросил, не сходим ли мы в следующий раз в «Ичираку Рамен». Я, конечно же, сказал «нет». Согласие означало бы, что я наконец прошел какую-то точку невозврата. Ни за что я не собирался облегчать ему жизнь. — Ну, я пытался, — сказал Наруто, делая вид, что не разочарован. — Думаю, увидимся позже, Гама-тян. — Наруто прижался к лягушке так сильно, что я испугался, как бы он ее не раздавил, затем протянул жабу мне. — Вот. — …Оставь его себе. Наруто замер с широко открытыми глазами. — Если он согласен. — Ква. Не проецируй, не проецируй. — Видишь, он согласен. — Правда?! Это… это здорово! Спасибо большое, дядя, вы лучший! — Наруто крепко обнял меня, затем отпрыгнул, прижал Гама-тян к груди и убежал. Я остался в дверном проеме и смотрел, как он поднимает пыль по пути на улицу, пока он внезапно не остановился перед поворотом за угол – долгий взгляд тоски, который быстро сменился смущением, когда я помахал рукой, заставив его снова пуститься бегом и скрыться из виду. Не помню, чтобы мои дети были такими утомительными. Я вернулся в дом, закрыл дверь и с опозданием остановился, чтобы осознать произошедшее. — Как он меня только что назвал? Узумаки Наруто только что назвал меня дядей. Черт бы побрал мою жизнь. Тяжело вздохнув, я спустился в мастерскую, чтобы проверить жаб – все они были в своих домиках – и неохотно отложил подключение водяного колеса к моему новому генератору. Вместо этого я проверил, не передумали ли они насчет еды. Нет, но они хотели внимания. Я вздохнул, когда они запрыгнули на меня, усевшись на голову и повиснув на руках и плечах. Я взрыхлил землю в террариумах и добавил новых червей и насекомых, некоторых из них – крупных, собранных по деревне с помощью миссий D-ранга, которые я оплатил. Скоро мне придется присмотреть кого-нибудь покрупнее в Тренировочном Лагере №44, жабы становились большими. Кроме того, они требовали моего присутствия, если не обязательно внимания или еды. Похожи на человеческих сорванцов. Тяжелые тоже, ух, со временем они становились плотнее. Я измерял их уменьшающееся количество выделений по отношению к потреблению пищи, но меня все равно удивляло, сколько биомассы они могли упаковать в такие маленькие тела. И это, похоже, не замедлялось. Как и их рост. Когда я наконец закончил заманивать квакающие угрозы обратно в их стеклянные аквариумы, я взял одну из немногих тетрадей, в которых писал на языке этого мира, и добавил запись, над которой колебался с тех пор, как Главный Завхоз и эта невыносимая ябеда-доктор так настойчиво указали мне на мое возможное происхождение из клана Узумаки. «Рекомендации по расследованию и идентификации остатков клана Узумаки». В мире, который находится гораздо ближе к зарождению человечества как вида, базовый фенотип был гораздо более надежным индикатором происхождения и семейных связей, чем в моей прошлой жизни. Если кто-то был рыжим, например, шансы на то, что он был частью клана Узумаки, на самом деле были очень высоки. Невозможно было отличить истинные шансы от моей предвзятости подтверждения до того, как медики-ниндзя наконец выяснят, как надежно извлекать ДНК, не говоря уже об идентификации надлежащих ферментов для профилирования ДНК. Тем не менее, по моим, признаться, грубым оценкам, я давал около 70–75% вероятности того, что рыжеволосый человек принадлежит к клану Узумаки. Вероятность росла с любыми дополнительными чертами. В манге «Наруто» отмечалось, что Узушиогакуре была уничтожена, но гораздо туманнее говорилось о том, когда и как, и особенно о том, что случилось с выжившими. Карин – это одно, но когда несколько разных неопределенных наций решают, что один клан достаточно опасен, чтобы они были готовы уничтожить его и пережить последовавшую за этим мировую войну, это гарантировало, что любые выжившие будут забраны в качестве племенного скота. А лучший племенной скот достался бы самым крупным шишкам. И каковы были основные характеристики Узумаки? Исключительная жизненная сила, исключительные запасы чакры, рыжие волосы и то, что они были единственными, кто был способен выжить в качестве джинчурики Курамы. А значит, они были бы идеальными носителями и для всех остальных Биджу. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы компенсировать любые недостатки в печатях. Кроме того, теперь я мог добавить исключительную синаптическую скорость, граничащую со стократным ментальным разделением. Раса из Суны был рыжим, отцом еще более яркого рыжего, который стал самым близким к идеальному джинчурики Шукаку из всех, кого когда-либо видела Сунагакуре, даже несмотря на дефектную печать, на время сделавшую его биполярным. Превращение людей в марионеток практически обязано было основываться на фуиндзюцу, и у Суны было не только много специалистов по запечатыванию людей – какими бы посредственными они ни были, – у них был Сасори Красного Песка. Рыжий, который ненавидел Казекаге своего поколения настолько, что похитил и убил его по какой-то причине, и, что самое важное, мог управлять сотней марионеток одновременно, что буквально требовало как огромной чакры, так и синаптической скорости за гранью привычного. Роши из Ива был джинчурики Сон Гоку, и он ненавидел Цучикаге настолько, что покинул Ивагакуре. Мать Карин передала исцеляющую чакру и цепи своей дочери. Нагато говорил сам за себя. И все они родились примерно во время уничтожения Узушио. Черт, даже Теруми Мей была чудом природы с двумя улучшенными геномами трансформации природы в мире, где тела Сенджу и Узумаки были священным граалем для улучшения крови. Она уж точно не переняла свой характер, напоминающий Кушину, из своего детства, похожего на детство Забузы (только триггеры были другими), она родилась в разумный период времени и – о сюрприз – у нее были рыжие волосы и зеленые глаза. Я не мог исключить даже браки между Акимичи и Узумаки – рыжие волосы Чозы уж точно не были чертой Акимичи. Из более недавних были Карин, Таюя и Гаара. Каруи из Кумогакуре тоже была под вопросом, у нее был характер, если не что-то еще. А потом был Киллер Би, который выглядел чистокровным жителем Кумо, но был усыновленным сиротой. Тот, ради кого Самехада бросила своего любимого владельца, потому что у него была куда более вкусная чакра. Что-то, скорее всего не связанное с его биджу, потому что ничего подобного не случилось с Наруто, Роши или любым другим джинчурики, с которым Кисаме сражался и которых побеждал раньше. Кроме того, у Би была довольно хорошая печать для Гьюки, которая почему-то не использовалась для Югито Нии. — Интересно, что все это говорит обо мне, — произнес я вслух. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Риббит. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Ре-е-е. — Да, я тоже так подумал. — Поскольку душа действительно отражалась на теле, особенно в этом мире, где несколько фрагментов трупа могли восстановить внешность мертвого человека с помощью некромантии, не было невозможным, что я просто развился так, чтобы отражать свой последний образ самого себя. Я выглядел почти так же, как в прошлой жизни, за вычетом более массивного телосложения, которое было целиком заслугой воспитания, а не природы. И все же я не мог не задаться вопросом… — На данном этапе я, честно говоря, удивлен, что у Ягуры тоже нет рыжих волос, — пробормотал я, рассеянно почесывая бороду концом ручки. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Риббит. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Ре-е-е. — Он мог просто пойти в своего родителя, не принадлежащего к Узумаки, как Наруто. Он определенно был достаточно вспыльчив в том малом, что я видел, и выглядел гораздо моложе, чем был на самом деле. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Риббит. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Ре-е-е. — Вы что, поете мне, малыши? На этом пути лежит какая-то по-настоящему ужасающая магия иллюзий, знаете ли. — Ре-е-е. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Ква. — Риббит. — Риббит. — Ре-е-е. — Ну не мило ли. Но это неправильно! И совсем не пугающе. Точно. Я проверил свои заметки, чтобы убедиться, что не указал никаких имен или мест, которые я не мог бы оправдать словами «какой-то торговец из каравана упомянул об этом». Но я был особенно тщателен в отношении фенотипов и характеристик: как их идентифицировать и где «наиболее вероятно» могли оказаться выжившие Узумаки «на основе геополитических факторов во время уничтожения Узушио». Я совсем выдохся из-за статистики, но, надеюсь, мои прежние «подвиги» придадут мне авторитета, хотя на этот раз я полностью выдумывал путь к фактам. Два дня спустя, когда я уже подключил свой генератор к водяному колесу и превратил свое поместье в дом с независимым энергоснабжением, в мою дверь постучал Учиха Шисуи. — Здравствуйте, мистер Масанари. Мне сказали, вы хотели меня видеть? Я обнял его. Просто потому что. Шисуи был удивлен, но недолго оставался скованным и даже ответил на жест. — Я же просил называть меня Хандзо, парень. — Я похлопал его по спине, прежде чем отпустить. — Я рад, что ты здесь, наконец-то. — Я жестом пригласил его следовать за мной прямо вниз. — Конечно, было бы гораздо лучше, если бы ты был здесь вчера, чтобы я не провел последние 24 часа как на иголках, откладывая свой Очень Важный Эксперимент, но такова жизнь. — Почему я слышу «Очень Важный Эксперимент» с ужасающе заглавных букв? — Потому что ты очень мудрый мальчик. Как жизнь тебя баловала? Вижу, ты подрос на пару дюймов, поздравляю. Как дела дома? На работе? — Спасибо, скоро я буду всего на полторы головы ниже вас. Дела идут так себе. — Позади меня возникла пауза. — Дома все хорошо, спасибо, что спросили. На работе было немного напряженно, но я справлюсь. Я замер прямо у двери в мастерскую. — Могу я спросить, или это ужасно секретно и, следовательно, препятствует моральной поддержке? — Лорд Данзо сделал мне выговор. — В полумраке тени придавали темным глазам Учиха Шисуи жуткую глубину. — За недопустимую трату стратегических активов. … Святое дерьмо. — Знаешь что, почему бы тебе не присесть и не дать своим прыгучим ногам отдохнуть, пока я принесу закуски? — Я усадил его в кресло поближе к жабам и даже не стал дожидаться ответа, прежде чем подняться наверх. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя после того, что только что произошло, это было слишком много ликования при слишком слабой подготовке. — У меня определенно не хватит харизмы, чтобы вот так ломать судьбу, — проворчал я, копаясь в морозилке в поисках мятных леденцов. И немного мороженого, почему бы и нет? В магазине наконец-то научились правильно делать «Твистер». — Может быть, это чакра Асуры, его фишкой было очаровывать всех остальных, чтобы они делали то, что он сам был слишком некомпетентен сделать. Было ли обвинение Наруто во всем легким выходом? Определенно. Был ли я неправ, поступая так? Честно говоря, я не был уверен. Когда я вернулся, Шисуи склонился над одним из террариумов, разглядывая жаб с активированным шаринганом. — Видишь что-нибудь странное? — …Возможно. Шаринган ничего не показывает, но мангекё шаринган видит вещи в немного других оттенках на жабах и вокруг них. Как если бы я видел чакру, но ее нет, поэтому можно заметить лишь намеки на составляющие энергии. Он действительно рассказал мне о Калейдоскопе Мангекё. Это было просто… Это было гораздо больше информации, чем я думал, он решится раскрыть. Я поставил тарелку рядом с ним. Шисуи осмотрел мятные леденцы, попробовал один, а затем взял мороженое. Ну что ж, гвоздичный вкус – на любителя. Я взял парочку себе. — Я полагаю, Какаши рассказал тебе, чего ожидать? — Только то, чему он был свидетелем во время своей миссии телохранителя. Вы не находитесь под наблюдением АНБУ. Что ничего не говорило о Корне. — Спасибо. Шисуи многозначительно взглянул на меня. — Я хотел бы сделать больше, но это все, что я могу сказать. Этот ребенок действительно был слишком добр для АНБУ, ему повезло, что у руля стоит такой «мягкосердечный», как Хирузен. Относительно говоря. — Ладно. Что ж. Перейдем к тому, зачем я тебя позвал. Но сначала! — Я подошел к столу и собрал несколько тетрадей, которые подготовил заранее. Моя «теория» об Узумаки была последней записью, но не единственной. — Это последние выводы, к которым я пришел и которые, как мне кажется, могут заинтересовать деревню. У меня не было времени писать диссертацию по каждой из них, и, честно говоря, я от этого совсем выгорел. Не жди, что я сделаю это снова, это четыре года моей жизни, плавящих мозг, которые я не верну. Но теперь, когда у тебя есть методы, ты должен быть в состоянии это проверить. — Звучит важно. — Так вот. Прежде всего, прав ли я, сделав вывод, что шаринган эволюционирует в моменты крайнего психологического стресса? — Да. — Ладно, приятно знать, что я не тратил время зря. Вот. Это все, что я смог придумать о шарингане. Я уверен, что многое из этого неверно, и твой клан наверняка знает все входы и выходы гораздо лучше меня, но я все же… решил… Шисуи уже был на середине скорочтения всей тетради с помощью шарингана и теперь демонстрировал мне весьма выразительное лицо в стиле «О-черт». — Мистер Масанари, это… Я вытянул шею, чтобы посмотреть, на какой странице он остановился. — А-а. — Страница «последствия наличия эйдетической памяти только во время стресса». Где я чисто гипотетически делал вывод о последствиях того, что люди «берегут» использование шарингана для миссий, тем самым гарантируя, что единственные эйдетические воспоминания в их сознании – плохие. Раздел включал последовательное детальное исследование основополагающей природы формирующих воспоминаний в дезадаптивных глубинных убеждениях. Он заканчивался моими «размышлениями» о том, чем все может обернуться, когда «добрые» сломаются. — Верно, это. — Я откашлялся. — Это можно смягчить, активируя шаринган во время отдыха. Я настоятельно рекомендую использовать его как можно чаще, пока ты отлично проводишь время с людьми, которых любишь больше всего в своей жизни. Проклятие Ненависти не было чепухой, к сожалению. Шисуи дочитал остальную часть тетради и на долгое время закрыл глаза. — Вы пишете здесь, что для шарингана нет смысла эволюционировать только в моменты травмы. Потому что это не жизнеспособная эволюционная черта. — На самом деле нет. — Ну, как я узнал, часами разглядывая свою руку, технически ничто не было «эволюционной» чертой в привычном понимании. Я просмотрел свою ДНК и историю всех изменений в ней – что, да, тоже было зафиксировано, по-видимому, – и хотя я не удержал информацию, я помнил вывод, который сделал в то время. И мой вывод заключался в том, что вся «мусорная» ДНК вовсе не мусор, а «эволюция» не приводила к новым изменениям в ДНК, лишь к перестановке частей, которые уже там были. Но я должен был помнить, что в этом мире никто даже не знал, что такое ДНК. Пришлось импровизировать, как обычно. — Для любого биологического организма нет буквально никакого смысла развивать зависимость от травмы для достижения успеха – это изъян, а не особенность. Логичнее, если важной частью является просто достаточно сильный эмоциональный опыт, меняющий парадигму. Он не обязательно должен быть хорошим или плохим, просто очень мощным. Определяющий момент в твоей жизни. Моя идея проверки состоит в том, чтобы заставить кого-то, кто собирается родить ребенка, держать шаринган активным во время родов. Или чтобы муж держал его включенным во время процесса схваток. Шисуи медленно вдохнул. — Мой мангекё шаринган пробудился, когда мой отец перестал узнавать меня на смертном одре. Я поморщился. — Тогда я, должно быть, звучу как невежественный дурак. — Вы не так поняли. — Шисуи откинул голову назад, все еще с закрытыми глазами. — Мои глаза эволюционировали, когда я признал, что все умирают. В тот момент я стал готов к его смерти. Когда он ушел, я почувствовал покой. Я знал, что он наконец в Чистом Мире, свободен от всех страданий и боли. И вот, мои Копирующие Вращающиеся Глаза стали глазами Калейдоскопа. Я молча ждал, пока Шисуи закончит свою речь. Почему-то мне казалось, что я не тот человек, которому стоит все это рассказывать. Это ведь секретная информация, не так ли? Но я не собирался менять свой характер и отказываться от честности. Было странно, однако, насколько охотнее люди стали использовать ее в последнее время. По крайней мере, со мной. — Эйдетическая память о хороших временах. — Шисуи открыл глаза и посмотрел на меня сияющим красным шаринганом. Затем его взгляд отвел в сторону ровно настолько, чтобы не смотреть прямо на меня, когда три томоэ превратились в калейдоскопический сюрикен. — Вы ведь это сказали? Я стоял тихо. Я не думал, что он сделает это со мной. Я не знал, что сказать. Подумать только, он счел меня… Счел этот момент достаточно важным… Но я, к счастью, уже привык к абсурду. Мне было жаль, что это случилось преждевременно, но когда мальчик становится мужчиной, ты проявляешь уважение. — Посмотри мне в глаза. Калейдоскопический глаз Шисуи впился в мой. Я не чувствовал, чтобы что-то вползало в мой разум. — Для меня большая честь, что ты считаешь этот опыт здесь и сейчас со мной достойным бессмертия. Шисуи долго и пристально изучал меня, прежде чем кивнуть, не сводя глаз с моих. — Честь для меня. Хандзо. Вот тогда я снова обнял его, потому что мне тоже нравилось обнимать друзей, особенно когда они еще достаточно малы, чтобы я мог спрятать их под подбородком. — Ты все еще крошечный, надеюсь, они выдают тебе хорошие пайки, когда ты выслеживаешь всякий сброд. Шисуи легко рассмеялся. — В Конохе самые лучшие. — Вы, маленькие ассасины, слишком милые на мою голову, — проворчал я, отпуская его. Будучи элитным ниндзя, он не выглядел растерянным или выбитым из колеи. — Короче говоря, я думаю, что шаринган эволюционирует от любой достаточно сильной эмоции. — Это имеет смысл. Я расспрошу лорда Фугаку или других о различных зафиксированных обстоятельствах эволюции шарингана. — Больше данных всегда полезно, — согласился я. — Ладно, вот, держи и это. Это для Хокаге, но я отдаю это тебе, чтобы ты передал на случай, если я в ближайшие несколько часов ужасно погибну. Шисуи замер на полпути к скорочтению всего, что я написал обо всем, включая потенциальные преступления против человечества, совершенные в отношении остатков клана Узумаки. И о том, как их найти. — Пожалуйста, скажите, что я ослышался? — Ну, я в достаточной степени уверен, что моя новая установка позволит мне проводить новаторские исследования в сравнительно выживаемом режиме. — Я торжественно указал на среду, окруженную тремя большими катушками Теслы, которые в свою очередь были окружены клеткой Фарадея, заключенной в большую нейлоновую палатку, занимавшую добрую половину моего подвала. Удерживать Наруто подальше от нее оказалось на удивление легко после того, как я позволил ему осмотреть ее под присмотром. — …Пожалуйста, скажите мне, что вы не планируете бить себя молнией. — Это, вероятно, случится, — сказал я со всем весельем безумных ученых мира, хотя я явно был лучше этих дилетантов. В конце концов, я был в здравом уме. — Но все в порядке, человеческое тело может выдержать много статической энергии, и смотри, на полу резиновый коврик, видишь? — Опять же, нефтяная промышленность в этом мире была ненормальной. — …Мне придется срочно везти вас в больницу, не так ли? Вот почему я здесь. — В идеале нет, но, возможно, да. — Я подошел к двери клетки и остановился, оглянувшись. — Если дела пойдут плохо, ты не будешь смотреть своими глазами, ладно? Шисуи выглядел так, будто хотел прямо сейчас оттащить меня в больницу и сидеть на мне, пока не придет кто-нибудь из Яманака, чтобы проверить меня на психоз. — …Если вы настаиваете. Я включил катушки Теслы и наблюдал, как молнии заплясали по всей клетке Фарадея, словно гроза в миниатюре. Я никогда от этого не устану. — Настаиваю. — Я бросил на Шисуи последний, многозначительный и полный сожаления взгляд. — Обычно я бы никого не просил так подставляться ради меня, но в зависимости от того, как все пройдет, во мне многое может измениться. Сильно. Я не хочу, чтобы ты, или Хокаге, или кто-то еще подумали, что я все это время был шпионом или чем-то столь же глупым. Шисуи потер переносицу. — Тогда, полагаю, мне придется подчиниться. — Затем он перевел взгляд с меня на камеру, и его глаза снова стали черными. — Но что вы делаете? Потому что я начинаю думать, что капитан Какаши вообще ничего не понял. Я не ответил сразу, обходя установку, чтобы проверить состояние сред и, в частности, пыли внутри. Она плавала и распространялась как надо. — Если я ошибаюсь, мне будет очень плохо, как в прошлый раз, но хуже. — Это обнадеживает, — саркастически заметил Шисуи. — А если у вас получится… что бы вы там ни планировали? — Тогда я создам новый улучшенный геном. Наслаждаясь тем, как это заявление пошатнуло самоконтроль мальчишки, я выключил катушки Теслы снаружи, вошел в камеру, быстро застегнул складки, чтобы свести к минимуму потерю воздуха, вошел в клетку Фарадея и сел перед средой, перебирая распределительный щит, который я наспех собрал в перерывах между подготовкой этой среды, где я мог, надеюсь, ионизировать атмосферу достаточно для того, чтобы плазменные клетки выжили сами по себе, хотя бы на время. Я повернул одну рукоятку. Внешние катушки Теслы ожили, но слабее, гудя в такт той же музыке, которую я ставил в самом начале, так давно. Затем я активировал электроды внутри среды. Шаг за шагом мой эксперимент воссоздавался, пока новая плазменная жизнь не начала обретать форму в миниатюрном супершторме. И на этот раз, когда Анами ожили и достигли той же сложности, что и Йемо в одиночку в тот первый раз, они столпились у стеклянных стенок среды, прежде чем выйти в большой мир. Я сидел и наблюдал, как они появляются один за другим, затем группами, затем потоками, подтверждая, что атмосфера обеспечивает им условия, достаточно близкие для поддержания жизни вне первичного бульона. Воздух вокруг меня не был строго плазмой, но он был достаточно близок, чтобы они могли отправиться на разведку. Пока не нашли меня. Приблизились, сбиваясь в кучу, вращаясь вокруг меня. Заполняя воздух до тех пор, пока я не мог вдохнуть его, не вдыхая их. В чем, собственно, и заключался весь смысл. Наклонившись вперед, я сделал вдох. Казалось, я дышу молнией, но это не было неприятно. Поэтому я вдохнул снова. И продолжал, пока поток плазменных форм жизни окутывал меня, проникая внутрь, некоторые через кожу, большинство через легкие, некоторые через рот, в кости и дальше, проникая в мой мозг даже раньше, чем связанная с плазмой кровь, текущая через легкие, успела донести свой груз от сердца. С каждым вдохом я все больше чувствовал себя так, будто мое тело включили в розетку, но без дрожи. Мне даже пришлось пошарить по распределительному щиту, чтобы убедиться, что я не вырвал кабель и не схватился за него случайно. Покалывание в правой руке вернулось. Теперь оно появилось и в левой руке. Больше. Потом еще и еще, расходясь от легких наружу и обратно в ритме биения моего сердца. Пока, наконец, я не перешагнул какой-то порог, и плазменным клеткам больше не нужно было, чтобы я их вдыхал. Они просто входили в меня, связываясь с каждой клеткой, делясь, распространяясь от одной клетки к другой, вместо того чтобы ждать, пока другие их собратья придут извне. И по мере того как это происходило, я чувствовал, как мое осознание себя расширяется внутрь и наружу одновременно, пока я не стал способен изучать отдельные клетки так же легко, как моргать глазами. И вот я воспринял всю полноту себя как раз вовремя, чтобы заметить, как моя ДНК осознает, насколько плохо все работает, и готовится изгнать все плохое, застоявшееся и неэффективное. Нет. Они остановились. «Посмотрите-ка», – подумал я, завороженно наблюдая за тем, как мои синапсы сформировали эту мысль еще до того, как я осознал ее, а затем изменились в ответ на нее сразу после. «Вы умеете подчиняться приказам». Мой мозг отправил и получил ответ на мою команду прекратить и воздержаться еще до того, как закончился мой внутренний монолог. «Вы нетерпеливы, малыши, но опрометчивы. Ничего страшного. Задача отца – научить вас добродетели. Начнем с умеренности, хорошо?» Мне действительно, очень стоит перестать проецировать разумность на одноклеточную жизнь, пока я случайно не сделал это реальностью. Глядя на части генома, которые реагировали на мои приказы, на мою ДНК… Там было еще много чего. Но мне не нужно было исследовать все. Сейчас я хотел лишь времени, чтобы во всем разобраться. Было достаточно того, что теперь я знал части, отвечающие за клеточное обслуживание. Была только одна проблема. Моя система каналов чакры довольно жадно поглощала мои души клеток. Все больше и больше с течением времени. Мой запас чакры на самом деле увеличивался с пугающей скоростью, и система каналов чакры даже адаптировалась к растущей нагрузке. Без моего участия. Похоже, функции паузы не было. Как и любой другой исполнительной функции. Я даже не мог осмотреть ее, как все остальное, я видел лишь обрывки там, где функциональность была встроена в остальную часть моего тела, словно моя ДНК не совсем понимала, что с ней делать. У кейракукей свой генетический код, и он как минимум полуавтономен. Ну, это уже кое-что. — Хандзо! — Позвал Шисуи снаружи. Я наблюдал, как Анами, оставшиеся снаружи, сгорают и убегают за то же время, которое потребовалось мне, чтобы осмотреть сотню разных клеток к тому моменту, когда Шисуи произнес первое слово. — Вы в порядке? Что там происходит? — Безумная наука, — беспечно бросил я. — Хм. — «Хм», говорит он. Хандзо, вы хоть понимаете, что у вас чакра хлещет, как из пробитой трубы? По всему телу? — Не обращай внимания, — отмахнулся я от этой мысли. Ветер на моей коже казался таким новым. — На моих голосовых связках старые шрамы от того времени, когда я перенапряг их как раз в тот момент, когда в подростковом возрасте у меня ломался голос, что погубило мою способность петь. Думаю, я сначала исправлю это. — Это просто прелестно, — хмыкнул Шисуи. — Может, вы даже ослепите нас всех на вечеринке. Там будут все шишки и их дети из всех кланов, это может быть вашим дебютом в качестве Кагуры. — Только ради этого я возьму Наруто в качестве своего сопровождающего. — О нет, пожалуйста, не сходите с ума сейчас, вы нужны мне вменяемым. Я мог размышлять о своих впечатлениях от его слов в режиме реального времени. Я слышал интонации в его голосе так, как никогда раньше. И мне удавалось улавливать его микромимику, потому что человеческий глаз на самом деле может обрабатывать до трехсот кадров в секунду. — Все будет хорошо, парень, — сказал я вместо шутки, которую был на полпути к созданию в синапсах моей неокортекса. — Теперь я знаю, что делать. — …Я буду вам доверять. Сначала Наруто, а теперь он. На этот раз это было не мелочью, не так ли? Мои голосовые связки уже были в порядке. Хм. Что дальше? Эпифиз имел много общего с сетчаткой глаз, но он был обызвествлен. Мне было очень любопытно посмотреть, что произойдет, если я исправлю это следующим. Однако сначала мне нужно было позаботиться о кое-чем другом. При такой скорости роста чакры и активности каналов мне пришлось бы сидеть здесь и вдыхать плазму целыми днями, если бы я хотел оптимизировать все свое тело так же, как мою руку. По крайней мере, без мучительной, а возможно, и смертельной агонии. И к концу процесса у меня было бы столько чакры, что я не смог бы продолжать, не говоря уже о повторении. Моя чакра просто съела бы Анами по мере их поступления, если предположить, что они не сгорят и не убегут, как от Какаши. Этого определенно было бы достаточно, чтобы дать мне «исключительную жизненную силу и долголетие». И «уникальную чакру». Обнаружили ли это Узумаки и Хаширама тоже? Я почти видел это. Как проблему можно было решить с другой стороны. Истощить всю чакру, использовать любые средства, чтобы держать ее на низком уровне, использовать печати или медитацию для достижения сендзюцу и оставаться в таком состоянии год и один день. Так ли это было на самом деле или нет, они, очевидно, не смогли пойти дальше. Или, может быть, Хаширама был единственным, кому это удалось? «Я становлюсь жадным», – с раскаянием подумал я. Но почему-то на этот раз мне все равно. Кейракукей может быть закодирована на другом языке программирования, но ее встроенные функции по необходимости все равно подчинялись мозгу. Если я не мог остановить ее работу, я все еще мог сбрасывать конечный продукт быстрее, чем производил его. — Откройся, Врата Смерти. Во имя науки! — Хандзо, что за чертовщина?! Мое сердце екнуло один раз, но на этом все. В конце концов, остальные врата все еще были закрыты. «Теперь посмотрим», – подумал я с ленивой дугой света, пронесшейся по моей неокортексу. — «Посмотрим, что еще может предложить человеческая ДНК». **Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!**