Крошечная Великая война 743 года после Основания началась с пограничного инцидента на наспех начертанной линии между Суверенитетом Пруда и Великой Миртовой Ниндократией. Первым столкновением стал Удар Резиновым Кунаем в 15:15. За ним последовал Контрудар Жвачным Сюрикеном в 15:20. Затем наступило затишье, во время которого обе стороны совершали набеги на продовольственные склады друг друга, одновременно готовя новые стратегии. Казалось, возобновления боевых действий удастся избежать в 15:45, но мирные переговоры сорвались из-за Вероломства Вероломства, что дало решительное преимущество Суверенитету.
— Поверить не могу, напасть под белым флагом?! Клянусь Хинатой! Хината… Как ты могла, Хината?! Ты за это заплатишь, Наруто, Шино ни в чем не виноват!
— Гав!
— Так, слушайте все! Мы захватили их песчаный форт и взяли заложника, но они еще не сдались! Хината теперь наш самый ценный игрок, защищайте её любой ценой!
— – ЕСТЬ! — …
Суверенитет Пруда поспешил развить успех, но угодил в засаду, в результате которой был полностью разгромлен, потеряв и принцессу-дипломата, и главного стратега. Вот что бывает, когда решаешь поставить одного человека выше всех военных усилий, а твой главный стратег спит на посту.
— Так, войска, они прижаты к канатам, но это еще не конец! Приведите мне пленных, у меня на них свои планы.
— Чёрта с два! Чоджи, секретное совещание по стратегии, немедленно! Теперь нас только двое, так что выбора нет – переходим к асимметричной войне!
— – ПОНЯЛ! — …
Великая Миртовая Ниндократия пронеслась по Суверенитету Пруда, не встречая сопротивления, пока не остался лишь Форт Мусорное Ведро. К сожалению, блицкриг в 16:15 закончился вонючим взрывом отбросов, за которым последовали крики. И их собственные, и те, что доносились далеко из тыла. Они бросились обратно в свои владения лишь для того, чтобы обнаружить там полный хаос: продовольственные склады разорены, арсенал пуст, а заложников и след простыл.
— СЕЙЧАС!
— СЕЙЧАС!
— – Э-Э?! — …
Внезапность свела на нет преимущество родных стен, а Великий Столовый Контрудар в 16:25 вылился в полнейшую неразбериху, когда Принцесса Бьякугана предала своего Короля Солнца ради коварного Тёмного Императора.
— Хината, как ты могла?!
— Вот и я хочу это знать!
— Не то чтобы я жаловался на этот раз.
— Гав!
— П-прости, Н-наруто, я… я просто не могу заставлять себя следовать за кем-то настолько вероломным!
— И ты говоришь это только сейчас?! Ты же сама напала под флагом перемирия!
— П-потому что т-ты попросил, я… я не могу этого сделать!
— Что значит «не могу», ты уже это сделала! Слезай с меня, чертов пес!
— Гав!
— Не ты!
— Ну всё, тебе конец!
— Тяф!
— Куча мала!
— Да что здесь вообще происходит?
— Куча мала – это такая морока…
— Конец игры близок. Почему? Потому что Хината продолжает вести себя нелоги…
— Куча мала!
— Гав!
— Клянусь богом, Шино, если ты тоже переметнешься, я подожгу твоих жуков ф…!
— Не давайте им отвлечь вас, бойцы, вперед! В этот раз они точно наши!
— Чёрта с два! Чоджи, ЧОДЖИ, ЗАЩИЩАЙ СВОЕГО СЮЗЕРЕНА!
— ОРА-А-А!
Человеческая Лавина в 16:27 вошла в историю со всем изяществом перевернутого стола с закусками и окончательно выродилась в битву едой.
Пока я сидел там, наблюдая и слушая разворачивающуюся катастрофу с обеих перспектив – как это и бывает, когда можешь контролировать каждый орган чувств в отдельности, а слух у тебя не хуже, чем у большой восковой моли, – я мог только гадать, как всё дошло до такого. Откуда эти громкие слова? Где вечно хмурый Учиха? Где добродушный Чоджи? Где забитая Хината? Узумаки Наруто, что ты наделал?
Был еще и последний вопрос, на который мне требовался ответ, чтобы должным образом скорректировать ментальную модель сегодняшнего дня.
— Как до сих пор никто не вмешался, чтобы унять их?
— Полагаю, потому что мы ближе всех, – Итачи подтвердил мои первые подозрения. — Действовать раньше меня было бы оскорблением клана Учиха, а большинство других гостей предпочтут дисциплинировать своих отпрысков позже, в уединении своих домов, как мне кажется. Что касается моих родителей, полагаю, отец не хочет демонстрировать разобщенность, а мать, скорее всего, наслаждается видом Саскэ, когда он так беззаботен.
Ох уж эти политические приличия.
— А ты?
— Помимо того факта, что я никогда не видел Саскэ таким оживленным? Это из-за того, что ты сделал с Узумаки. — Вот это было что-то новенькое. — Не в обиду ему будет сказано, но он был сущим бедствием, а не ребенком. Пока ситуация приносит чистую пользу счастью Саскэ, я готов стоять в стороне и наблюдать за твоей работой.
Все всегда сводится к Наруто. Сколько еще моё бедное эго должно это терпеть?
— Ловко ты переложил всю ответственность на меня, – проворчал я. — Что ж, раз ты так любезен, с кем мне поговорить насчет реквизиции припасов?
— Что тебе нужно?
— Ящик водяных бомбочек. На самом деле, давай два, чтобы их анонимно доставили обеим сторонам конфликта.
Итачи моргнул, затем пожал плечами и кивнул.
— Я об этом позабочусь.
И он ушел. Ушел играть в посыльного, лишь бы не оставаться в моем присутствии, бросил меня здесь беззащитным, этот недоросший негодяй!
— КВА…
— Не обижайся, здоровяк, – я похлопал Гаму по спине. Я призвал его, как только началась война – не хватало еще, чтобы Наруто неправильно понял суть асимметричных боевых действий. — Ты не виноват, что всё еще просто неразумное животное. — Учитывая, как мало смысла было в этом определении для столь эмпатичной формы жизни, чей когнитивный фундамент не прекращал эволюционировать. Разве голографический разум не должен предполагать автоматический переход к самоопределению?
— КВА…
— Иди уж, помучай других лягушек, почему бы и нет.
— КВА…
Гама поскакал туда, где камыш был гуще всего, но все еще в пределах растущей тени великого мирта. Дерево было в полном цвету, так что оно было не только красивым, но и отбрасывало идеальную тень для отдыха Гамы. Это было хорошо, так как означало, что зверь останется в пределах слышимости голоса Наруто.
Я услышал, как изменились пять разных разговоров в тот момент, когда я остался один, и это были только те, что я пассивно поглощал, не прилагая усилий. Всенаправленная гиперчувствительность, несомненно, была бы значительным инструментом сбора информации, будь я ниндзя. Но поскольку я не ниндзя, мне было куда интереснее научиться тому, как вступать в социальное взаимодействие и выходить из него с шишками Конохи. Это, вероятно, сэкономило бы мне кучу нервов, в зависимости от того, кто подойдет ко мне первым.
Не в первый раз я задавался вопросом, что я вообще здесь делаю. Какие бы причины ни были у Фугаку для моего приглашения, они устарели. Мое влияние на политику деревни истекло в первый же месяц. Мое кажущееся влияние на Хокаге – истинная динамика которого была противоположна тому, что думали люди – аннулировалось, когда я перестал видеть этого человека после моего второго пребывания в больнице. Мой «разовый пропуск прямой связи АНБУ» был секретом, о котором знали только мы двое. И что бы ни получал Хокаге от Шисуи, докладывающего о неописуемо запутанных экспериментах, которые я ставил над самим собой, – никто другой в это посвящен не был. Официально, во всяком случае.
Поскольку я не держал в секрете абсолютно ничего из информации и средств, которые использовал для достижения своего «влияния», у меня больше не осталось политических рычагов, которые я мог бы предложить или получить. Оставалось лишь мое косвенное влияние через «контроль» над дзинчурики Конохи, но даже это не подходило, так как приглашение было дано задолго до того, как Наруто стал постоянной частью моей жизни. То, что распорядитель назвал меня «Выдающимся Хранителем Знаний Конохи», лишь подтверждало мой вывод. Это был почетный титул, полностью выдуманный для того, чтобы, как я полагаю, Фугаку мог заявить, будто он пригласил не абы кого на… грандиознейшее политическое событие Учих с самыми высокими рисками и перспективами в истории клана со времен Мадары.
За исключением того, что именно Учиха Итачи уделял мне особое внимание.
— Вам следовало бы быть мертвым.
А вот и это.
— Лорд Хьюга. — Я поднялся со скамьи и повернулся, чтобы поприветствовать Хьюга Хиаши кивком. Я постарался не звучать так, будто говорю с ним свысока, как бы трудно это ни было, когда ты намного крупнее всех остальных, а парень, вторгшийся в твой покой – рабовладелец. Двое других, что были на подходе, Акимичи Чоза и Яманака Иноичи, остановились достаточно далеко, чтобы любые обвинения в подслушивании можно было отрицать. — Чем могу помочь?
— Способами, в которых мой клан окажется не менее предусмотрительным и признательным, чем наши хозяева, я уверен.
Это сказало мне всё, что нужно было знать о том, как третья Великая Династия Конохи относится к «Трактату Масанари». Не говоря уже о мысли, что у меня может быть в работе нечто подобное для них. Или других.
— Хокаге сообщает мне, что вы цените прямые слова.
Потому что упоминание любого другого было бы недостаточно весомым.
— Хокаге прав.
— Тогда буду прям: я желаю изучить вас своим бьякуганом.
Что стало сюрпризом ровно ни для кого. Честно говоря, настоящим сюрпризом было то, что он вообще спросил, вместо того чтобы выследить меня в любой случайный день до или после.
— Каковы параметры эксперимента?
Хиаши вынул руки из рукавов.
— Поясните, если не затруднит.
— Когда, где, как долго, собираетесь ли вы просто смотреть на меня или планировали что-то более инвазивное, буду ли я вовлечен активно или пассивно, это одолжение или сделка?
— Вы так же прямолинейны, как и обстоятельны. — Что могло быть как хорошим, так и плохим знаком. — Тогда по порядку: сейчас, здесь, всего на несколько минут, я лишь осмотрю вас своими глазами, вы можете вносить устный вклад по своему желанию, и… мы назовем это небольшим одолжением. — Хиаши серьезно посмотрел на меня. — От одного главы клана другому… Хотел бы я сказать, что это застало меня врасплох.
Итак, первым делом, когда «небольшое одолжение» покрывало всё вплоть до дарения целых поместий с не менее весомыми оговорками – тянуть время. И посмотрите-ка, мне даже не пришлось делать это самому, потому что я услышал удобный повод для отвлечения. Взглянув на детскую площадку, я увидел пару незнакомых Учих, вносящих ящики с водяными бомбочками. Скрытно. Настолько скрытно, что никто из детей не заметил, кроме Шино. Один из них наступил на его жуков, судя по тому, что он бормотал себе под нос. Привычка, от которой его всё еще отучают? Увы, в своем замешательстве он проигнорировал кусок пирога, которым Наруто не сумел попасть в Саскэ. Лицо в креме окончательно добило самообладание бедного мальчика. Шино схватил яблоко и залепил Наруто в лоб так сильно, что тот свалился с мостика прямо в озеро. Боевые лагеря мгновенно перегруппировались, и битва едой тут же переросла в грязевую войну.
Грязевую войну, для которой, как выяснилось, потребуется еще больше воды, чтобы отмыться, чем от еды. Например, из тех водяных бомбочек, которыми маленькие дьяволята тут же принялись бомбардировать друг друга. Я снова посмотрел на Хиаши как раз в тот момент, когда Саскэ и его сторона начали обстреливать остальных, вызвав немедленное возмездие.
К слову сказать, способность запускать в уме голографические симуляции с истинной физикой – верный путь к тому, чтобы тебя прозвали пророком.
Теперь обсудим то, что не так удобно. Глава клана, честное слово.
— Как бы мне ни претило испытывать ваше терпение, лорд Хьюга, мне нужно, чтобы вы объяснили, что имели в виду в последней части.
— Наверняка это не должно быть сюрпризом, раз уж именно вы ввели метод верификации. — Голос Хиаши не звучал ни снисходительно, ни насмешливо. — Немногие сочтут ваше утверждение в качестве Старейшины Узумаки чем-то иным, кроме как предрешенной формальностью.
Значит, это была моя менее лестная гипотеза – все вели себя, исходя из предположения, что я Узумаки, просто чтобы обойти вопрос социального класса, обращаясь со мной как с равным главой клана. Или Старейшиной, по крайней мере. Что ж, справедливо, у меня было достаточно общих ДНК с Наруто, чтобы соответствовать – я поглотил немного его крови и сравнил его ДНК со своей еще тогда, когда он только начинал набивать ссадины, слишком увлеченно играя с жабами. Но я помалкивал о том, какой именно контроль я получил над своей анатомией – и всем остальным, – а в больнице всё еще не изолировали ферменты для картирования ДНК, так что фактических доказательств не было. Кроме того, генетически я был настолько далек от главной ветви, что это было смехотворно.
— Полагаю, это понятная позиция, – наконец произнес я через четверть секунды после его ответа. — Но, честно говоря, кажется, вы тратите слишком много усилий на рационализацию этого привилегированного обращения. Я бы предпочел обратное.
— Вы предпочли бы, чтобы к вам относились свысока, как к простолюдину?
Проверяешь границы прямоты, да? Насколько же тебе противно, Хьюга, «опускаться» до такого?
— Вы неправильно поняли, моя проблема не в том, что вы и ваши сверстники относитесь ко мне как к равному, а в том, что вы вообще считаете других жителей Конохи низшими существами. — Хиаши не перебивал, но в его глазах проявились микродвижения, не слишком отличающиеся от моих собственных, когда я изучал свои микровыражения в зеркале. — Конечно, ваши претензии на статус легитимнее большинства, учитывая, что вы потомки Хамуры и всё такое, но всё же вы присоединились к королевству Сенджу и Учих, так сказать. — И уж точно не в качестве правителей. — Имя Сенджу, возможно, свелось лишь к одному человеку, но кровь Сенджу в Конохе едва ли стала жидкой, как вы знаете. — Сенджу провели большую часть эпохи Воюющих Кланов, вплетая другие родословные в свою и собирая техники. Затем, когда они основали Коноху, они поступили наоборот, чтобы воплотить веру в видение Хаширамы – они выдавали своих замуж и женились на других, чтобы укрепить вливающиеся родословные, и даровали свое богатство техник деревне в целом. — У среднего жителя Конохи в жилах больше от Сенджу, чем у меня от Узумаки. Вкупе с тем фактом, что моя семья не из числа первых поселенцев, я технически стою на иерархической лестнице ниже всех тех простолюдинов, о которых вы упомянули. Жители Конохи и есть Сенджу.
— Тогда я буду с нетерпением ждать того дня, когда и они перестанут растрачивать свое наследие, независимо от имени Сенджу, – ровно произнес Хиаши.
— Что ж, будем считать, я услышал ваше мнение. — Цунаде тоже. — Наверное, мне грех жаловаться, что меритократия Конохи всё еще функционирует. — Как бы нелепо ни звучал этот аргумент из уст человека, который держит собственного не менее способного близнеца в рабстве даже после прихода к власти.
— Хотя, возможно, их подход не будет столь саморазрушительным, как ваш, – говорил теперь Хьюга, его тон стал чуть мягче. — Стоит ли нам ожидать нового трактата в ближайшее время?
«Должно ли это вас беспокоить?» – вот что вы на самом деле спрашиваете.
Ответ был очевидно «да», но также и «нет». Я покачал головой.
— Я перешел к более физическим средствам продвижения человечества.
— Ваше транспортное средство.
— И другие вещи. Большинство из которых поначалу даже не будут конфликтовать с путем ниндзя. — Но эту мысль пришлось отправить в фоновую область сознания, потому что я услышал, как Саскэ улизнул из хаоса, чтобы попытаться запустить свой маленький летательный аппарат, не понимая, что он делает. — Можете осматривать меня, лорд Хьюга. Нужно, чтобы я стоял смирно?
— Желательно.
— Хорошо, позвольте мне только… — Пробежав глазами по земле, я заметил поблизости камешек и присел, чтобы поднять его. — Вот. Можете приступать.
Хьюга Хиаши приподнял бровь, глядя на меня, но решил не спрашивать. Его руки сошлись в печати.
Третий Глаз Отшельника.
— Бьякуган.
Глаза Хьюга Хиаши испустили одну – и только одну – всенаправленную волну чакры при активации. Но это было не единственное излучение, за ним последовали регулярные импульсы энергии Ян, шестьдесят раз в секунду – так же, как частота кадров обычного глаза? На самом деле я не мог видеть энергию Ян так же, как не видел Инь, но я мог её чувствовать. Я бы ожидал, что вместо этого будет задействована Инь, но тогда… это скорее фишка Учих, да и не нужна магия, чтобы использовать эхолокацию или как там называется этот визуальный эквивалент. Это объясняло, почему использование бьякугана физически утомительно, лучше, чем усиленный кровоток. Истечение энергии также объясняло, почему визуальные гендзюцу на Хьюга не действуют – это было бы всё равно что пытаться затолкать воду обратно в работающий кран.
Также это обходило ту маленькую проблему изменения энергетических состояний. Твердая материя по большей части состояла из пустоты между атомами. Единственная причина, по которой вы не могли видеть сквозь стены, заключалась в рое электронов вокруг атомных ядер. Каждый электрон в основном придерживался одного и того же паттерна, но время от времени он мог смениться другим, пока ни один другой электрон еще не занял этот паттерн. И это сопровождалось изменением энергетического состояния – переход на более быстрый ритм требовал энергии, а переход на более медленный паттерн приводил к потере энергии. Эта энергия высвобождалась в виде света, который, в свою очередь, мог поглощаться любыми электронами, на которые он попадал, вызывая очередное изменение на более быстрый паттерн, и так далее до бесконечности, при этом большая часть этого света вообще покидала объект. Так получался цвет. Непрозрачность.
Любая форма пассивного зрения должна была бы компенсировать эти меняющиеся энергетические состояния электронных частиц. Всех электронных частиц. Постоянно. Каким-то образом.
Очевидно, бьякуган не обладал этой способностью. Как и мозги Хьюга.
Спустя десять секунд без поступления новых данных я ненадолго бросил свой Третий Глаз на Коноху, чтобы проверить соседей и свой дом – проникновений нет, жабы тоже в порядке, – затем в противоположном направлении, к Скале Хокаге и за неё, где я почувствовал Шисуи отчетливее, чем кого-либо другого. В его Духе было нечто такое, что заставляло меня осознавать его присутствие так же ясно, как и Наруто, несмотря на столь интенсивную и отчетливую смесь «ароматов» последнего. К лучшему или к худшему, но последний крупный сдвиг в характере Шисуи произошел почти полностью под моим влиянием, настолько, что я сам стал фундаментальной частью его опыта. Его Инь. Оказалось, не только Учихи могут даровать свой дух. Хотя это было не совсем дарование Инь, скорее Инь-резонанс. Фраза «я буду нести тебя в своем сердце» приобрела для меня в эти дни совершенно новый смысл.
Когда-нибудь мне придется сделать что-то очень приятное для Узумаки Карин. Око Разума Кагуры – чертовски полезный навык, особенно когда он подкреплен человеческим мозгом, не застрявшим в режиме низкого энергопотребления, как у всех остальных. Те части мозга, что участвуют в сновидениях? Которые реагируют во время психотропных и психоделических переживаний? Те части моего мозга, что были обызвествлены?
Да. Это была природная энергия, пошедшая наперекосяк.
Но что поделаешь, когда вещь, позволяющая тебе творить магию, одновременно всасывает твой Дух в крошечный, сморщенный, запутанный комок Инь-Яньской чепухи? Вот почему у нас, людей, не может быть ничего хорошего.
Вроде поэзии призрака твоей матери, которая делает тебя неуязвимым.
Или некромантии.
Шисуи был с Хокаге, Какаши и кучей незнакомых аур. Ну, по меркам ниндзя они были неподалеку. Он чувствовал себя здоровым, его чакра вибрировала так, как это бывало у него, только когда он был на взводе, на грани нетерпения. У меня возник соблазн присмотреться поближе, но я еще не дошел до того момента, когда мог бы делать это, не теряя счет времени и не забывая об окружении. Да и не то чтобы я был хоть как-то заинтересован в обладании еще большим количеством информации под грифом «совершенно секретно».
Интересно, что увидел бы Хиаши, если бы я сел и отправил свой разум присмотреться к нему как следует. Но тогда я бы действительно оказался отрезан от остального мира.
Вместо этого я переместил осознание Третьего Глаза обратно на задний план и снова сосредоточился на окружении. И вовремя, потому что наступил финальный переломный момент в Крошечной Великой войне 743 года.
Я незаметно повернул голову ровно настолько, чтобы прислушаться к прогрессу Саскэ… не столь уж удивительному, ведь я сделал всё возможное, чтобы обезопасить от дурака всё, что создавал для общественного потребления. Всё это время я вертел камешек в руке. На мгновение я задумался о том, чтобы откусить от него кусочек – о-хо, кварц и железо в одном куске, надо проверить, не вышли ли мои пристрастия за рамки «человеческого стандарта», – но это было слишком вульгарно даже для меня. Вместо этого следующие пару минут я потратил на то, чтобы обточить его ногтями. Хиаши закончил свой немигающий осмотр как раз в тот момент, когда я вытащил из кармана блокнот, набросал несколько слов и оторвал бумажку, сделав её как можно более узкой полоской.
— Господин Масанари, – ну надо же, куда делся Старейшина Узумаки? — Что вы с собой сделали?
Восстанавливаю Золотой Век Человечества по одному фенотипу за раз. Что включало в себя воссоздание черт и техник Узумаки на основе фундаментальных принципов, разумеется.
— Вам придется уточнить.
— Я едва вижу вашу систему каналов чакры, словно мой взор заблокирован или затуманен.
Это могла быть моя сильно увеличившаяся плотность тканей, хотя, раз бьякуган мог видеть сквозь твердую сталь, вероятнее было то, что Анами сочли излучение Ян деликатесом. Я был удивлен, что осталось достаточно, чтобы отразиться назад и позволить ему хоть что-то увидеть.
— И то, что я вижу, не говоря уже о самой чакре, лишь подкрепляет мой первоначальный вывод и добавляет новых вопросов.
Я был удивлен, что людям потребовалось так много времени, чтобы наконец поднять вопрос о том, что «чакра утекает так же быстро, как генерируется», и еще больше удивлен, что он проявлял осторожность в этом одном вопросе. Для меня или для себя? Впрочем, неважно, мне от него ничего не было нужно такого, чем он мог бы меня попрекнуть.
— Спрашивайте.
— Как долго у вас открыты Врата Смерти?
Семь месяцев и 25 дней.
Акимичи и Яманака прервали разговор, и они были лишь двумя из многих, кто замер или встрепенулся при этих словах – даже те, кто находился более чем в тридцати метрах.
— В этом вопросе я воспользуюсь правом на секретность личных техник.
— Жаль, – сказал Хиаши, явно ожидавший такого ответа и собиравшийся наказать меня за него на том же вдохе. — Полагаю, именно поэтому ваши Врата Начала полностью разрушены?
Демонтированы, господин Бестактность, а не разрушены.
— Боюсь, разум предает вас там, где не справляются глаза. — Врата Начала были очевидным кандидатом на разбор для анализа, будучи одними из всего двух врат, чья функция была совершенно избыточна для кого-то вроде меня. Но я не собирался рассказывать кому-либо, что занимаюсь обратным инжинирингом системы каналов чакры по причинам, из-за которых я прослыл бы еретиком. — Но могу объяснить вот что: обычно вы открываете врата разума, чтобы снять биологические ограничения. Однако если вы сможете заставить другие врата открыться без открытия первых, вы получите любые преимущества, которые они могут дать, не переступая человеческих пределов.
— Вы всё равно должны быть мертвы. Количества чакры в вашем Теле меньше, чем я видел в некоторых трупах.
Да, большинство людей не сочли бы потерю чакры быстрее, чем она вырабатывается, чем-то хорошим. Конечно, большинству людей она не мешала использовать всякую ерунду с улучшенным геномом, вроде усовершенствованного пищеварения, внутриклеточной биомассы и усвоения сырых веществ. Для хранения. И плотности тканей. Да благословит физика все свои трюки по шумоподавлению, ведь я стал намного тяжелее, чем раньше. И крепче.
— Это, разумеется, тоже подпадает под секретность техник.
Я закончил наматывать свое маленькое послание на каменную палочку как раз в тот момент, когда Учиха Саскэ счел себя – ошибочно – готовым направить свой радиоуправляемый вертолет в первый полет. Закрепив его резинкой, я провел одну симуляцию, 3 симуляции, 5, 7, 11, 13, 17, 19, 23…
47, 53 и-и-и – щелчок.
Палочка из недо-мела угодила Наруто прямо в лоб.
Он повалился с вскриком, который был полностью проигнорирован в начавшейся свалке и драке за то, кто первым захватит и потребует выкуп за воздушное «супер-оружие», которое Саскэ только что вогнал в землю при минимальной помощи цветущих ветвей мирта. Именинник очень храбро пытался и не смог не топнуть ногой от смущения и досады. Досада быстро переросла в мерцающую в глазах обиду, когда все, кроме него, получили возможность поиграть с его новой игрушкой, да еще и неправильно.
Я поймал взгляд Наруто и указал вниз.
Растерянный сорванец так и сделал и наконец увидел моё послание. Наклонившись вперед – попутно увернувшись от двух комьев грязи и трех водяных бомбочек, – Наруто быстро развернул его, спрятал резинку в карман на всякий случай – молодец, – прочел моё послание, крепко сжал его в кулаке, съел его – что за чертовщина, пацан? — Глубоко вздохнул, выпятив грудь, и…
— ТАЙМ-АУ-У-УТ!
Дети замерли. Оставшиеся разговоры смолкли. Кваканье лягушек и жаб в камышах прекратилось. Далеко позади Хиаши и остальных я увидел, как Фугаку Учиха прервал разговор с Абураме Шиби, чтобы с хмурым видом оглянуться. За ними Микото Учиха с любопытством высунула голову в окно.
— Тайм-аут! — Повторил Наруто, чтобы тут же – – ВСПЛЕСК – – получить две водяные бомбочки в лицо. — Пф-ф… я сказал тайм… блу-у… ТАЙМ-АУТ, черт возьми, вы же вертолет сломаете!
Это наконец проняло Кибу.
— Что сломаем?
— Подарок дяди для Саскэ, дубина. Тот самый, который ты воруешь. Вода и электричество делают «пш-ш», понимаешь, и он всё равно не твой, дворняга, скажи ему, Акамару!
— Гав!
— Ах ты предатель! — Но Киба вернул Саскэ его игрушку, хотя всё еще сверлил Наруто взглядом. — Не думай, что я тебе верю, ты уже показал, что играешь нечестно!
— Честно – это когда мы не на миссиях, мы же шиноби!
Пока еще нет.
— Но дело не в этом, не в честности. Это не-ре-а-лис-тич-но. — Наруто старательно выговорил слово, которое я написал в своем послании. Которое он только что съел, стоит повторить – Наруто, какого черта? Я же говорил ему, что такое могу делать только я, лучше бы ему не ломать зубы о камни, когда меня нет рядом.
— Что нереалистично? — Спросил Чоджи. — Ты только что сказал…
— Нет, он прав. Почему? Потому что враг всегда будет лучше владеть собственными ресурсами и оружием.
— Какая морока, – Шикамару с кряхтением привалился к дереву и начал выжимать воду из волос. — Но я это вижу. В настоящей миссии Саскэ был бы мастером управления своим летательным аппаратом, он смог бы сбрасывать на нас целые охапки водяных бомбочек и всего такого.
— Вот именно! — Глубокомысленно изрек Наруто. — Саскэ! Ты говорил, что хочешь, чтобы я показал тебе, как это делается, ну так давай начнем.
Саскэ сердито посмотрел на Наруто, грязный и мокрый, как и все остальные, но…
— Хм. Пора бы тебе уже сдержать слово, Наруто-маки. Но больше никаких фокусов!
— Да-да, уткозадый, давай начнем сначала с машины, она не развалится при первом же столкновении.
Я оскорблен.
— Я ничего не разбиваю!
— Конечно, мне просто померещился бедный вертолет…
— Я его не разбивал, это был тактический маневр, испорченный вмешательством извне!
— Ладно-ладно, Киба – худший приспешник, я тебя услышал.
— Наруто, заткнись, а то я…
— Гав!
— И ты тоже, Акамару?!
Было еще много ворчания, но дети собрались вместе, чтобы посмотреть, как Наруто учит Саскэ тонкостям работы с маленьким подарком, на создание которого я потратил последние два месяца, используя двигатель и радио, которые я позволил ему забрать в качестве «сувениров» после того, как они «оказались слишком слабыми». Наруто всё еще вел себя шумно и уверенно, но бросал на меня вороватые взгляды, полные надежды и неуверенности. Я улыбнулся и кивнул. От этого пацан практически засветился, а остальные откликнулись на его настроение и вскоре уже смеялись и клялись отомстить за плачевное состояние своих волос и одежды, выкрикивая подбадривания. Некоторые выражали восхищение Наруто за то, что он создал такую замечательную машину. Другие открыто завидовали удаче Саскэ, которую мальчик сносил с лицом, совершенно не способным скрыть его самодовольство. Они даже не ошибались, это действительно было большим достижением, особенно в таком возрасте.
Хиаши тоже наблюдал теперь за детьми, его взгляд задержался на смеющейся Хинате.
— Впечатляет.
Я покачал головой.
— На самом деле это просто Наруто, он весьма харизматичен.
Я даже почувствовал легкую гордость за мальчишку. Я всё еще не мог долго выносить детей, они быстро становились раздражающими и изматывающими, хотя раньше я без проблем справлялся с ситуациями и похуже на ежедневной основе. Я подправил гормоны и эндорфины в мозгу, чтобы компенсировать это, но всё было не так, когда ты остро осознаешь, какие чувства настоящие, а какие – подделка. Я всё еще работал над этим, но когнитивно-поведенческая терапия – наука неточная. Как я с тех пор обнаружил, дело было даже не в мозге, судя по моим постоянным неудачам в распространении контроля на нематериальные части себя. Это было нечто духовное.
В моем Инь было нечто, пиявка, засевшая в моем духе, некий сгусток, с которым даже Анами не могли взаимодействовать напрямую, чтобы их не засосало и не пожрало. И на этой ноте…
— Итак, лорд Хиаши, что за последнюю вещь вы хотели попробовать?
— Именно. Я хотел бы использовать Мягкий Кулак, чтобы заблокировать один из ваших узлов чакры.
Вот как, спасибо, что избавили меня от лишних усилий.
— Обычно я бы отказался, раз вы просто пытаетесь обойти пункт о секретности, но я предложу вам сделку. — Я указал на неопределенную область над моим правым плечом. — Вы видите здесь что-нибудь странное? Чакру, Ян, Инь, какие-либо визуальные искажения, хоть что-нибудь?
Хиаши сфокусировал свой бьякуган на указанной области и провел следующую минуту, хмурясь всё сильнее и сильнее по мере того, как мой указывающий палец двигался вслед за аномалией. Да, она была в разной степени подвижна. Совершенно произвольно.
Наконец он заговорил.
— Вы можете контролировать свою чакру достаточно хорошо для направленных всплесков? Локализованных, желательно.
— Да. — Я никогда не откажусь от искушения походить по воде.
— Сделайте это прямо в середине того, что вы чувствуете.
Похоже, додзюцу не могли видеть энергии Инь или Ян лучше, чем обычные глаза. Приняв мгновенное решение, я решил не использовать обычный контроль чакры и резко закрыл все тенкецу в руке – Хиаши дернулся, – подождал несколько мгновений, пока чакра накопится, затем снова открыл их и вытолкнул чакру волной.
— …Еще раз.
Мне пришлось проделать это одиннадцать раз, прежде чем он скомандовал остановиться.
— Я видел достаточно. Это едва различимо, но небольшое количество выброшенной чакры, кажется, исчезает в никуда, вместо того чтобы рассеиваться, как остальная. Я не стану спрашивать, подпадает ли это также под пункт о секретности.
— Признателен. — Я размял руку и запустил сканирование на клеточном уровне. Эксперимент, похоже, никак не повредил клеткам моей души, что всегда было приятно видеть. Мои маленькие духи природы тоже учились и адаптировались. — Что ж, сделка есть сделка. — Я отдал приказ на генерацию свежего слоя подкожных стволовых клеток, которые быстро преобразовал в мою последнюю конфигурацию «ассимиляции дермального материала». — Вот, подойдет ли узел на ладони?
Теперь уже Хиаши посмотрел на меня с кривой усмешкой.
— Да, вполне подойдет.
Принимайте доставку, малыши.
Я протянул ладонь.
Хиаши, не теряя времени, заблокировал главный узел в центре моей ладони ударом джукена.
Я не стал отключать болевые рецепторы, так что это обожгло, но от легкой боли еще никто не умирал, а мне было важнее узнать, поможет ли… да. При всей его скорости, несколько клеток кожи Хиаши всё же остались, пойманные свежевыращенными микрофиламентами, которые быстро втянули их в моё тело для анализа.
Додзюцу не были сугубо природными глазами, они больше походили на имплантаты, которые заменяли или кооптировали естественные органы либо постепенно, либо на ранних стадиях беременности. Шаринган был результатом той же инопланетной генетики, что и кейракукей – я узнал об этом, когда проделал тот же трюк с Шисуи некоторое время назад. Я уже мог подтвердить, что Хьюга ничем не отличаются, так что я не получу никакой информации о бьякугане, которую мог бы применить к своим глазам. Не то чтобы это сильно помогло, когда эта генетика была бы жестко закодирована, как и всё остальное; обратный инжиниринг шел довольно медленно, даже с моим мозгом, играющим роль квантового суперкомпьютера. Если только мне в руки не упадет глаз-другой, чтобы я мог вставить их в глазницы и разобрать систему по винтику, в обозримом будущем мне придется довольствоваться перебором животных фенотипов по мере необходимости. Не то чтобы я чувствовал упущенную выгоду: даже моё базовое зрение теперь могло реагировать на мерцания тела Шисуи, когда я мог задействовать его истинную максимальную частоту кадров, а мой мозг мог симулировать многое за тот же промежуток времени. Скорость мысли – вот истинный король.
Эпигенетика, тем не менее, давала много отличных данных. У меня уже появлялись идеи о том, как настроить систему чакры на работу в большей гармонии с моим телом, а не за его счет, и как улучшить точность и координацию рук и глаз для коротких взрывных движений. Это должно сильно помочь в устранении неполадок в двигателях во время ходовых испытаний. В прошлой жизни у меня было несколько машин, так что я знал, как менять детали и проводить техобслуживание, но как делать сами детали? Двигатели? Мне приходилось во всём разбираться с нуля. Если бы я не додумался до превращения своего мозга в симулятор реальности, я бы до сих пор тестировал формы поршней и сплавы корпусов, и мне, вероятно, потребовалась бы помощь. Наемная помощь, и много. Вместо этого я мог перераспределить деньги и ментальное пространство на что-то другое. Я больше не был просто экспертом без области знаний, я был инженером.
Кроме того, сравнение нормальных клеток с моими всегда давало понимание того, какие функции можно переложить с Анами обратно на саму клетку, чтобы высвободить ресурсы. Ресурсы, которые затем помогали в их вечной войне за адаптацию против вечно голодной системы чакры.
Там, к сожалению, действовал закон убывающей доходности, но любая мелочь помогала.
— Вы будете притворяться, что не можете разблокировать свои тенкецу после того, что только что показали? — Спросил Хиаши по прошествии десяти секунд.
— Нет. — Я манипулировал окружающими клетками, чтобы они потянули за узел чакры, как ирис, выталкивая пробку и позволяя моей собственной чакре вытолкнуть её. — Я хотел посмотреть, достаточно ли существующего давления само по себе. Видимо, нет. — Для одного блока, во всяком случае; я бы хотел посмотреть, как Хьюга попытается заблокировать тенкецу Майто Гая в разгар Утреннего Павлина.
Хьюга Хиаши, очевидно, понимал то же самое.
— Благодарю за ваше терпение, Старейшина Узумаки. — Он перевел взгляд с моей руки на мое лицо, затем на улыбающихся Хинату и Наруто и обратно. — Это была интересная встреча.
С финальным кивком лидер клана Хьюга удалился.
Я смотрел ему вслед, чувствуя противоречие. Хотя я ценил то, что он не сошел с ума от того, что джукен бесполезен против меня, я не мог быть уверен, что внутри он не замышляет шантаж и разорение. Ну что ж, придется разбираться с проблемами по мере их поступления, как обычно.
Настала очередь Яманаки Иноичи и Акимичи Чозы поговорить со мной. Первый поприветствовал меня и по большей части молчал. Второй спросил, не соглашусь ли я стать их партнером в разработке новой линейки рецептов из лягушачьих лапок. Очевидно, я был не единственным, кому нравился подход «ошарашь их чепухой, пока вытягиваешь ковер из-под ног». Я вежливо отказался, сославшись на разумность существ, но сказал, что готов поделиться определенными семейными рецептами в обмен на долю прибыли. Я был почти разочарован тем, что Иноичи не пытался играть в интеллектуальные игры, буквальные или иные. Хотя я не собирался подстрекать шиноби Яманака к попытке телепатического нападения на меня, я был почти уверен, что замечу это и, вероятно, устрою ему веселую жизнь. Хотя я не знал, как работают их техники разума, я был вполне уверен, что они уходят корнями в голономическую теорию мозга. И хотя я не мог сказать, какие модели были псевдонаукой, а какие нет, квантовое сознание в этом мире определенно существовало. В электрических осцилляциях тонковолокнистых дендритных сетей мозга я наконец нашел край Ян, чтобы увидеть Инь. Это был беспорядок, но беспорядок, который я теперь мог хотя бы воспринимать.
Их визиты, казалось, послужили негласным сигналом, потому что после этого ко мне обратилось еще много людей, поодиночке и группами, большинство из них – Учихи с самыми разными интересами и профессиями, и все они интересовались моим летательным аппаратом. Я много практиковался в чтении микровыражений, распознавании тональных несоответствий и сопоставлении запахов с эмоциями благодаря обостренному обонянию, хотя мне приходилось активно переключаться на далекие ароматы готовки после четвертой женщины, попытавшейся меня соблазнить. Их было довольно много, не все они были одиноки, а некоторые даже вожделели меня вопреки всем стараниям. Полагаю, мне должно быть льстиво, что столько народу находит меня привлекательным.
Поскольку я не разрушитель семей, в конце концов я совершил тактическое отступление в туалет – в отличие от моей значительно улучшенной способности переваривать и хранить биомассу, моя выделительная система всё еще имела выход жидкости, сопоставимый с временами до усовершенствования. После этого я не спешил возвращаться к толпе снаружи. Я даже встретил Микото Учиху, которая провела для меня экскурсию по их личной художественной галерее и поблагодарила за то, что я привел Наруто на праздник. Мы отлично провели время, обходя запрет на упоминание Кьюби и родителей Наруто, и она ни разу не возжелала меня, слава небесам. Она спросила, не мог бы я приводить Наруто снова, и я не сказал «нет».
Когда я окончательно лишился оправданий, чтобы не возвращаться к самому празднику, я сделал медленный крюк мимо стола с напитками.
К несчастью (или нет?), Нара Шикаку как раз «случайно» столкнулся со мной там.
— Тебе нравится жить опасно, не так ли, Масанари?
— Полагаю, это не о моем способе передвижения.
— Хьюга Хиаши очень ценит честь, и какие бы техники ты ни изобретал – это твое дело, но он так же ревностно охраняет интересы своей семьи, в которых джукен стоит на втором месте после защиты самого бьякугана. Что более важно, Старейшины клана Хьюга не всегда видят грань так же четко, как он. Есть еще целый список вещей, которые мне следовало бы сказать, но я знаю, что ты достаточно умен, чтобы учесть их все, а это заставляет меня думать, что ты не ожидаешь, что эти последствия коснутся тебя – если не сейчас, то скоро. Ты ведь планируешь покинуть Коноху, верно?
Что ж, либо он имитирует беспокойство, либо я действительно произвел на него большее впечатление, чем думал.
А еще – как мало информации ему нужно, чтобы угадать чужие планы на будущее? Это не выходило за рамки моих предположений, но всё же.
— Не то чтобы я планирую разнести этот секрет по всему миру, и я сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, действительно сможет его воспроизвести.
— За исключением побочного эффекта от того, чем бы ты ни занимался, что может быть передано другим, верно?
Я выразительно посмотрел на него. Я не пытался здесь острить: я мог бы использовать обычный контроль чакры вместо того, чтобы фактически заявить Главе клана Хьюга, что я могу игнорировать их непобедимое тайдзюцу. Но Шикаку был прав: я действительно планировал в скором времени покинуть Коноху, чтобы стать настоящим бизнесменом, и при том, что моя телесная автономия и выживаемость росли так быстро, как я только мог их обеспечить, умение использовать рычаги влияния и противостоять диверсиям оставалось единственным, что требовало укрепления. Я не то чтобы подстрекал людей, но мне вряд ли снова представится возможность попрактиковаться в навыках контршпионажа в столь контролируемых условиях. Иногда нужно либо играть по-крупному, либо уходить.
Это было второй по значимости причиной, по которой я не усыновлял Наруто.
Шикаку вздохнул.
— Полагаю, мне стоит радоваться тому, что ты теперь выдаешь информацию порциями, а не ломаешь сложившийся порядок через колено каждые две недели, как в самом начале.
— Я бы извинился, но тогда мне пришлось бы притворяться, будто я жалею о том, что предотвратил ужасающую резню всех присутствующих.
— Полагаю, я не смогу заинтересовать тебя местом в Отделе Пыток и Допросов? Ибики настоял, чтобы я спросил.
— С тем же успехом вы могли бы попросить меня глотать ножи. Я могу это сделать, хотя в данный момент не настроен давать цирковые представления.
— Начинаю понимать, почему Хокаге терпеть не может разговоры о тебе.
Не может?
— Вряд ли я так часто всплываю в беседах.
— Ты бы удивился. А впрочем, может, и нет. Всего хорошего, Масанари, постарайся не напугать сегодня до смерти какую-нибудь другую династию, ладно? Отличная работа с твоим пацаном, он просто умора.
Шикаку оставил меня наедине с мыслями о политике шиноби и маленьких осиротевших мессиях, которые действительно заслуживали от меня большего, чем я буквально мог дать.
Планы покинуть Коноху были второй причиной, по которой я не усыновлял Наруто. Самой главной причиной была Инь-пиявка. Она пожирала всё добродушие и энергию, которыми я должен был естественным образом обладать для общения даже с самыми невыносимыми мелкими сорванцами. Она ощущалась как инфантильный клубок привязанности и стыда, хотя у меня и не было способности Курамы чувствовать эмоции. Хотел бы я сказать, что мне не с чем сравнивать, но это не так. Иногда, когда мне особенно везло во время изучения квантовых осцилляций в мозгу, я мог мельком увидеть что-то из своей психо-духовной истории, как и в случае с физическим телом, – вспышку ретрокогниции, которая говорила мне, что я прав. Даже дважды прав: в какой-то момент пиявок было две, пока вторая не исчезла. Это случилось в тот самый день, когда Наруто чуть не убил меня в моем собственном подвале, что было совершенно не подозрительно.
Другая пиявка, к слову, сидела на другом плече. И её исчезновение последовало – как удобно – как раз тогда, когда я наконец вытащил себя из суицидальной депрессии. Представление об ангелах и демонах, шепчущих на ухо, еще никогда не казалось столь зловещим.
Я всё еще был склонен списывать улучшение своего психического здоровья на всё остальное, что случилось со мной после того адского месяца, но я не мог сбрасывать со счетов и другие возможности, если хотел по-прежнему называть себя ученым. Депрессия не должна была отнимать у меня пять чертовых лет на восстановление. У меня был более крепкий стержень, еще задолго до того, как я начал есть геоды и играть с карбидокерамическим окостенением и стронцием. Я всё еще строил теории о том, что это значит, что всё это значит, и я до сих пор не мог по-настоящему воспринять или понять пиявку. Вся Инь, которая должна была быть мне доступна для «размышлений о себе», была запутана в кейракукей. Моя рабочая теория заключалась в даровании Инь, пошедшем не так, хотя мне не нравилось направление моих мыслей, когда я размышлял об этом слишком долго.
Я закрыл глаза и заглянул внутрь, сквозь нейроны и синапсы к квантовым эффектам между клетками. Двухслойные шары плазмы теоретически считались причиной многих паранормальных загадок в старом мире. Я всё еще сомневался в этом, потому что сомневался в большинстве теорий, пытающихся дать единое объяснение всему на свете. Но в этом мире вопрос был еще более запутанным из-за того, как много подобных явлений отсутствовало. С одной стороны – кайдзю и магия. С другой – никаких НЛО, несмотря на то что Луна буквально обитаема гибридами людей и пришельцев; никаких криптидов, которые не были бы плодом сбежавших биоэкспериментов; никаких ангелов, демонов, никаких спонтанных духов и привидений, никаких полтергейстов, ни одного трубного звука в небесах, никаких богов, несмотря на то что сильнейшие техники названы в их честь; я даже не мог быть уверен, что такое Шинигами на самом деле. Существовали одержимости, но только через техники чакры, завязанные на какой-то безумной науке биоинженерии. И еще был Король Ада, который буквально представлял собой безмозглую мерзость, подчиненную любому автономному интеллекту, которым был заряжен риннеган. Во многих отношениях чакра, казалось, сделала этот мир беднее в плане фантастического, как ни парадоксально, хотя цикл жизни и загробного мира был объективно дефектным. Или, может быть, именно поэтому.
Теперь же, чем больше я думал о Кэндзо и наблюдал за возникающими нарушениями и аномалиями в моих паттернах волновой интерференции, тем больше мне приходилось гадать, а не существуют ли призраки здесь в какой-то форме. Когда единственный способ воздействовать на аномалию – это думать о моем мертвом сыне и бросать энергию на его унаследованную травму, вариантов остается немного. Насколько же всё должно было быть плохо, чтобы это имело каскадный эффект на окружающих? Чтобы это сохранялось так долго? Интересно, о чем думал или что чувствовал мой сын, когда умирал, сколько времени ему потребовалось, чтобы истечь кровью в безнадежной агонии, прежде чем смерть мозга наконец настигла его.
Я задавался и другими вопросами. То, как система чакры монополизировала Инь, как она стягивала её в себя так плотно, могло объяснить, почему ниндзя теряли всё больше эмпатии и самосознания, чем сильнее становились, но могли подвергаться внезапным, чрезвычайно резким сдвигам в характере под правильным внешним стимулом. Особенно когда указанный стимул сопровождался крупным, безвозвратным пожертвованием Инь от только что погибшего парня. Или достаточно мощным Инь-резонансом – когда, скажем, Узумаки Наруто выбивает из тебя дурь, в порыве страсти вдребезги разбивая все твои закостенелые деструктивные убеждения.
— Сэр, вы в порядке?
Я открыл глаза и посмотрел направо. Учиха, обычные черные волосы, черные глаза, внешность мужчины, вступающего в средний возраст.
— Простите, я кое о чем задумался.
— Весьма глубоко, судя по всему. — Мужчина протянул руку. — Учиха Ругуру, страж ворот. Я должен был встретить вас по прибытии, но Лорд Наследник пожелал приветствовать вас лично.
Я пожал ему руку. Не то чтобы я ожидал делать это сегодня – рукопожатия не были стандартной вещью у Учих, да и вообще в Конохе или Стране Огня, но это не было чем-то неслыханным вне подписания сделок.
— Вы сами толкаете эти огромные ворота? — Его руки были в мозолях. И какими-то пыльными, больше чем просто следы пыли прилипли к моей ладони, он что, только что с дежурства? Что ж, еще больше генетических данных для меня…
Пыль начала зарываться под мою кожу сама по себе.
— Я рад, что мне выпал шанс познакомиться с вами, сэр.
Изолировать, проанализировать, метаболизировать митотическое потомство, чтобы контролировать распространение загрязнения.
— Хотя я знаю, что многие в клане недовольны тем, что какому-то гражданскому пришлось прийти и решить все наши проблемы, есть и другие, кто верит: рождение в Конохе человека, способного на такое ради нас – это величайшее подтверждение философии Воли Огня Лорда Хокаге.
Паразитические споры, чужеродная чакра, заранее сформированные волновые осцилляции, не зависящие от собственного ввода, последовательные паттерны, указывающие на удаленную синхронность, генетический отпечаток не схож с клетками кожи, поглощенными от вектора доставки; выделить ментальную область для того, чтобы мысленно кричать слово «блять» дважды в секунду.
— Я читал ваши книги. Иллюстрированные вклейки с руководством по научному методу для чайников были особенно вдохновляющими.
Физические чувства указывают на незначительное отклонение от человеческого стандарта, третий глаз не фиксирует аномалий чакры, частичный успех гештальта Анами в установлении резонанса, результаты соответствуют неклеточным двухслойным плазменным феноменам, ДНК вектора доставки – смесь мужских человеческих фенотипов и растения.
— Я боялся, что мне не представится возможности из-за того, что все остальные отнимают у вас время, но у меня есть вопрос, который я очень хочу вам задать, доктор, так как вы единственный человек, от которого я ожидаю подтверждения слов твердыми фактами.
Клан Учиха принимал крупнейшее собрание кланов в Конохе, я был отделен от других гостей, включая два десятка ниндзя, Наруто был в двадцати трех метрах с семью другими детьми-заложниками, я только что был заражен спорами Зецу, а Учиха Обито держал меня за руку.
— Каково ваше взвешенное мнение о пути ниндзя? Действительно ли система Скрытых Деревень помогла человечеству, или три Великие Войны Шиноби за одно поколение – это лучшее, на что мы можем надеяться?
**Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!**
Обновлено: 10.04.2026