Глава 6 — Глава 6

Первым делом, вернувшись домой, я схватился за свой генератор Ван де Граафа. И я имею в виду – в буквальном смысле. Я включил его, обхватил купол ладонями и просто сидел, надеясь, что моя догадка, единственное, что уцелело после прогулки по «аллее ДНК», не была лишь плодом воображения. Это не было иллюзией. Как только покалывание статического электричества начало наполнять меня, я буквально почувствовал, как клетки моей правой руки вновь оживают, становясь всё более… осознанными с каждой секундой. Тела анами поглощали энергию. Практически кормились ею. Хотя «чувствовал», пожалуй, было не совсем верным словом – я просто знал. Знал всё больше и больше о том, что происходит на клеточном уровне и дальше, пока не смог отчетливо отделять то, что я «знал», от того, что я снова «ощущал». Мне не привиделось. Ни то, что произошло, ни то, что стало ответом на случившееся. Мои клетки обрели собственные души. И моя система циркуляции чакры принялась их пожирать. И всё еще пожирала. К счастью, очень медленно. Моя система каналов чакры, по всей видимости, была полным дерьмом, даже теперь, когда мой объем чакры стал почти в полтора раза больше прежнего. Поскольку чакра следовала чему-то, напоминающему закон сохранения энергии, это не вызывало у меня восторга. Теперь, когда мне было с чем сравнить мой неуклонный упадок биологического самоосознания за последние несколько дней, отсутствие восторга быстро сменялось тревогой. И она лишь росла по мере того, как мои подсознательные биологические процессы снова становились открыты сознательному разуму – чем больше клетки моей руки восстанавливали свои тонкие тела. Это было… тяжеловато для одного потока мыслей. Но моя рука, казалось, сама справлялась с изрядной долей «самоанализа». Мои клетки тоже – словно они внезапно обрели способность к обработке информации. Нечто большее, чем просто автоматические метаболические процессы. Это было странно. Интересно, не так ли ощущается обладание мозгом Наруто? Разум Наруто, вероятно, работал по принципу одновременного многопоточного решения задач. Но так как никто не удосужился научить его этому самому «решению», все эти мысли были праздными. А праздные руки – игрушка дьявола, и всё в таком духе. Его собственный разум изматывал его. Точно так же, как моё собственное тело едва не прикончило меня. Сперва – провести инвентаризацию. Меня доставили домой в полдень. Все соседи это видели. Меня снова пришлось тащить на себе, так что все поняли: у меня возникли какие-то новые проблемы со здоровьем. К счастью, Хатакэ Какаши наложил на себя хенге в стиле «я просто гражданский никто», как это сделал Шисуи до него. К несчастью, это всё равно оставляло простор для злых языков. — Эй, Хатакэ. — Хмм. — Как ты относишься к миссиям ранга D? — Хмм? — Переспросил Какаши, привалившись к моей стене и читая какую-то порнуху. — Ты что-то сказал? За кого ты меня, черт возьми, принимаешь? За Гая? — Либо так, либо трудности в поиске общего языка вынудят меня натравить на тебя Наруто. — Ну-ну, не нужно резких движений. Что вам угодно, о достопочтенный хозяин? — Я хочу знать, как далеко ты готов зайти ради выполнения миссии. Ты здесь, чтобы соблюдать букву приказа или его дух? Какаши спрятал книгу. — Что ж, как ты и сказал. Мы живем в деревне шиноби. «Не жалуйся на то, что променял свою свободу на безопасность», так, что ли? То, что у меня не было права голоса, жалило больнее всего. — Я здесь твоя цель или твой клиент? — Ситуация необычная. Перевод: это решать не тебе. — Но, следуя духу миссии – ты клиент. — Тогда нам нужно обсудить условия. — Полагаю, что так. Оказалось, что Третий предоставил мне практически полную свободу в том, как именно я хочу всё обустроить – так же, как предоставил бы высокопоставленному клиенту в рамках контракта. Разумеется, он также дал Какаши полное разрешение не выдавать эту информацию добровольно, как и любую другую информацию, о которой я не спрошу прямо – именно такого крючкотворства я и ожидал от ниндзя. К счастью, Хатакэ не счел мои условия чрезмерными. Он понимал, что у меня нет той репутации или образа жизни, которые оправдали бы его роль случайного арендатора или заезжего родственника (которых у меня не было вовсе). С другой стороны, его приоритетом было моё дальнейшее и неиспорченное выживание, поэтому он выступал против всего, что ставило это под угрозу – например, против лишних стен между нами. Тем не менее, он не спорил так рьяно, как я опасался, когда я указал, что в округе я довольно хорошо известен своим презрением к нахлебникам. И это будет вдвойне верно теперь, когда врачи велели мне соблюдать покой. — Я понимаю, о чем ты, – мягко сказал Какаши. — И всё же, я не смогу защитить тебя должным образом, если буду отвлекаться на бытовые мелочи. Я взглянул на установку. Сейчас она безмолвствовала: катушки Теслы и электроды были неактивны, пыль давно осела. Но герметик держал хорошо, аргон не вытек и не смешался с воздухом. Отсутствие плазменной жизни вызвало у меня укол печали, но я утешал себя знанием того, что большинство из них покинуло среду, когда вошло в меня, а новые не могли появиться позже – даже до того, как АНБУ всё вырубили, заботясь о моих счетах за электричество. Я всё еще мог чувствовать тела анами, даже индивидуально, если концентрировался – всё отчетливее по мере того, как запасы «плазменных клеток» пополнялись. Я даже снова чувствовал Йемо, хотя его присутствие было не шаром, а скорее длинной нитью, связывающей мой мозг с ладонью, подобно ветви дерева, неспособной вырабатывать собственный сок. Теперь он полностью слился с нервом; подобие автономии, которую он проявлял в среде, исчезло. Возможно, её никогда и не было, и я просто проецировал свои желания. Или, может быть, он просто спал. Мне всё же казалось, что я могу нащупать его потенциал где-то там. Тем не менее, за последние несколько дней я пересмотрел свои предположения об автономии и разумности плазменных клеток. Именно поэтому для следующего эксперимента я хотел держаться подальше от установки. — Как насчет «мнимых» бытовых мелочей, которые на самом деле требуют твоего личного участия? Единственный глаз мужчины внимательно изучал меня. — Например? — Например, эксперимент, который может доказать, что меня на самом деле не отравили. Возможно. Взгляд Какаши стал предельно напряженным. — Да. Думаю, мне и Хокаге это будет весьма интересно. — Отлично. Что ж, на этот раз мне нужно держаться на расстоянии. Давай, поверни те ручки, ладно? Вон ту, и вот эту. В руке закололо. Клетки, чьи плазменные оболочки были сожраны чакрой, обретали новые по мере того, как оставшиеся снова множились. К сожалению, я чувствовал, как моя система чакры принимается ими «обжираться», если не подберешь слова получше. Впрочем, восполнение значительно опережало отток – по крайней мере, пока. — Хорошо. Теперь. Дергай рубильник. Хатакэ Какаши снисходительно дернул рычаг. Катушки Теслы ожили. Какаши наблюдал за ними с некоторым удивлением – возможно, они напомнили ему о чидори? Затем он выключил их по моему слову. Перешел к другому по моему указанию. Следом ожили электроды. Шаг за шагом мой эксперимент воссоздавался, пока в миниатюрном супершторме не начала обретать форму новая плазменная жизнь. Только на этот раз я не приближался. Вместо этого… — Так. А теперь, пожалуйста, подойди к стеклу так близко, как сможешь, не касаясь его. — Ну, раз ты так говоришь. Мужчина повиновался. Ничего нового не произошло. На самом деле, произошло гораздо меньше, чем раньше. Никакого чудо-ребенка, никакого грандиозного всплеска автономии, никакого аномального поведения, возникающего из первичного бульона, никакого блудного сына. Просто… плазменные клетки. Маленькие. Словно парящие голубые искры. Ничего особенного. Ну, помимо того факта, что они существовали и тем самым бросали вызов всем предположениям об истинной природе жизни и её происхождении во вселенной. — Ладно, – сказал я, мысленно готовясь. — Теперь коснись стекла. Какаши иронично взглянул на меня и коснулся стекла. Ничего не случилось. Плазменные клетки просто… вихрились в среде, как и прежде, оседлав электрические токи и аргоновые ветра. Вот и всё. — Ты скрываешь свое присутствие? Или что вы там, ниндзя, делаете… — В какой-то мере. Мой брат по оружию обычно делает это подсознательно. Мне не стоит? Твой брат по оружию – из АНБУ? — Если не затруднит? Какаши расслабил контроль над собой, но ничего не изменилось. Разве что та горстка плазменных клеток, что была рядом с его рукой, возможно, задержалась там вопреки потокам аргона – с такого расстояния трудно было сказать наверняка. Хорошо. — Теперь выплесни свою чакру. Какаши выпустил чакру. Тела анами съежились. Я знал, что не должен проецировать разумность на одноклеточную жизнь, но это было первое слово, пришедшее на ум. В тот момент, когда Какаши выплеснул чакру, плазменные клетки, ближайшие к его руке, сгорели, а остальные метнулись прочь, словно… Я вспомнил один из тех фокусов, что крутили по ТВ после мультфильмов о магии. Кто-то брал миску с водой и сыпал в неё молотый перец. Затем тер кончик пальца о кусок мыла под столом. Когда палец касался воды, перец отскакивал, будто в ужасе убегая к самым краям. Тела анами отреагировали точно так же. Даже будучи настолько простыми, они ответили чем-то, практически неотличимым от инстинкта «бей или беги». Я поморщился от сочувствия, но это была важная порция данных. — Хорошо. Можешь прекращать. Какаши убрал чакру и отнял руку. Взгляд его стал более задумчивым. — Для следующей части нам понадобится… — подопытное животное с достаточным генетическим сходством с человеком. — Жаба. Взгляд Какаши стал плоским. — Жаба. Что, предпочел бы возиться с крысой? Вообще-то, лучше не подавать ему идей. Этот человек находил удовольствие в том, как страдают дети – взять ту же Тору. — Да. Думаешь, сможешь найти одну? На участке их должно быть навалом. Я даже не шутил – у меня было много времени подумать об этом за последние несколько дней. — Я не могу за ними скакать, мне нужно беречь себя ближайшие пару недель, распоряжение врача, сам понимаешь. Какаши лениво моргнул, затем сложил ручную печать и исчез в облаке дыма. Я неохотно убрал руку с генератора Ван де Граафа – единственного, что удерживало моё тонкое тело от гибели, — и очень медленно приблизился к установке. Интересно, не спрятал ли Какаши где-нибудь теневого клона, наблюдающего за мной прямо сейчас? Ничего не происходило, пока я не оказался в полутора метрах, и тогда плазменные клетки начали вести себя как настоящие анами. Я отступил. Плазменные клетки… не то чтобы регрессировали, но сложность их поведения не прогрессировала. Я оказался более буквален в проецировании разумности, чем думал. Развитие Йемо, как выяснилось, не было полностью спонтанным. Я перебрал несколько теорий, но единственным объяснением было то, что он позаимствовал когнитивную способность у чего-то другого. Или, скорее, у кого-то. У меня. Тело ауры реально. Затем я подумал о полном отсутствии реакции на Какаши, пока не вмешалась чакра. Тело ауры реально, за исключением ниндзя. Но Какаши был не единственным моим источником данных. В прошлый раз я был даже дальше, когда всё началось, но я всё равно получил Йемо. На мгновение я отчетливо ощутил нерв в своей руке. То, что ничего не произошло, даже когда Какаши был рядом и держал руку на стекле… Мысль о том, что я какая-то «особенная снежинка», была рассмотрена и немедленно отброшена. Значило ли это, что Какаши – аномалия? Или, может быть, у ниндзя в принципе нет ауры? Ну, в определенном смысле. Хирузен и Орочимару устроили буквальную дуэль аур, или как там это называется, когда вы так выплескиваете чакру. И риннеган, по всей видимости, мог вырывать у людей «души», которые имели форму их тел. По крайней мере, на какое-то время. Всё это, вероятно, значило нечто большее, чем просто художественная условность. Чакра состоит из физической и духовной энергии, подумал я. Якобы. А что такое духовная энергия? Опыт? Очевидно, это не просто концептуальная абстракция, если она достаточно материальна, чтобы чакра могла ею буквально питаться. Добавьте к этому то, что скрытность ниндзя – это не просто умение быть невидимым и тихим… Я отступил, пока снова не смог положить руку на генератор. Мне показалось, что я почувствовал очень легкое снижение осознанности в руке за то короткое время, что был разлучен с ним, но чтобы убедиться, нужно пробыть без него дольше. А пока я собирался регенерировать свои анами, пока не почувствую, что отдача начала убывать. Или пока не почувствую, что они начали распространяться за пределы кисти – смотря что наступит раньше. Не хотелось бы, чтобы еще одна порция клеток была очищена до совершенства ценой всего остального. Мне совсем не улыбалось снова проходить через отказ почек. Не говоря уже о том, что еще могло случиться. Моя кровеносная система справилась, но лимфатическая была изрядно перегружена. Я и так уже шел на жертвы в этом плане: у лимфатической системы нет собственного насоса, она движется только если движешься ты. Каждое мгновение, проведенное в кресле в ожидании подзарядки моих странных клеточных духов, было временем, которое я не тратил на «легкую физическую активность». Какаши появился снова с небольшим бумажным пакетом, в котором были крошечная жаба, маленькая жаба, не очень маленькая жаба, средняя жаба, а под мышкой у него была жаба размером почти с мой кухонный стол. — …Ты серьезно сходил в Лес Смерти только ради того, чтобы поиздеваться надо мной? — Вы действительно лишаете жизнь всякого веселья, сэр. Вспышка дыма показала, что большая «жаба» на самом деле была комплектом татами – о, я совсем забыл про ту просроченную доставку. — Какой смысл пытаться шутить, когда вы на ходу придумываете шутки еще лучше? — Твой пафос принят к сведению, – сухо сказал я. — В следующий раз спроси совета у Наруто. — Ма, ты любишь ходить по краю, не так ли, Масанари? — Вряд ли. Наруто я нравлюсь. Не то чтобы это до сих пор имело какое-то значение, но, по крайней мере, пацан не мог сделать со мной ничего хуже того, что уже сделал. Почти. — Можешь высадить жаб в террариум, кроме той самой маленькой. Эту просто посади на крышку установки. Какаши повиновался. Ничего не произошло. Не раньше, чем я встал со своего кресла и снова вошел в зону действия. Плазменные клетки немедленно стали более скоординированными. Я не знал, был ли это просто пассивный эффект от пребывания в ауре разумного существа или мои ожидания оказывали какое-то влияние, подобно квантовому эффекту наблюдателя. Так или иначе, плазменные клетки эволюционировали в анами за какие-то десять минут, пока, наконец, не начали скапливаться под жабой. Они не формировали зеркальное отражение, как раньше, а вместо этого устремлялись вверх сквозь стекло рывками. Всё это время маленькая жаба оставалась неестественно покорной. — Хатакэ, эта штука под гендзюцу? — Да. Ну, по крайней мере, это была переменная, которая не слишком испортит эксперимент. — Готовься. Настоящая, из плоти и крови жаба вдруг издала хриплый звук, похожий на отрыжку. Какаши дернулся. — Что это было? Ниндзя подошел ближе и наклонился, чтобы лучше рассмотреть. — Моё гендзюцу развеяно. Он сложил печать. — Ква. Жаба спрыгнула. — Гендзюцу не работает? Какаши в мгновение ока оказался в другом месте, зажав жабу двумя пальцами. Его другая рука снова сложила печать. — Гендзюцу действительно не… нет, не только это, моя чакра не может проникнуть внутрь, интересно… Он выплеснул чакру. Сильно. — Ква-а-а-а-а-а… Крошечная жаба сдохла. — Отличная работа, – сухо сказал я, потому что это было так в духе Наруто. — Ты выжег ей внутренности, верно? — Полагаю, что так. Мои извинения. Хатакэ, с какой-то долей макабризма, подошел и уронил дохлую жабу мне в руку. — С ледующей я буду действовать нежнее. — Твоя страсть к научному методу оценена по достоинству, – сказал я тем же тоном. — Но, может быть, мы проведем мой очень срочный и действительно практически применимый эксперимент, прежде чем перейдем к остальным? — Ах, точно. Моя вина. Какаши подошел к террариуму. — Тогда следующую по размеру? — Будь так добр. Взять следующую жабу. Гендзюцу. Посадить животное на установку. Анами собрались в плазменную воронку даже быстрее, чем раньше, несмотря на необходимость сперва размножиться. Они быстрее адаптировались к моей ауре? Или моя аура к ним? Вскоре они уже струились сквозь стекло в маленькое существо, совсем как в прошлый раз. И когда гендзюцу Какаши снова лопнуло, мужчина смог удержаться от того, чтобы выхватить её из воздуха и сделать невесть что. — Ну и, – лениво протянул Какаши, пока мы наблюдали, как маленькая жаба скачет по моей мастерской. — Что теперь? — Жди. Мы ждали. Пока, почти как в пьяном угаре, маленькая жаба не промахнулась при приземлении, покачнулась, моргнула, открыла рот и… заорала. — У-у-у-а-а-а-а-а-а-а-а! Какаши дернулся. Я вздрогнул. Стиснул зубы. О боже, звучит как плач младенца. К счастью, у жабы закончилось дыхание. Но она лишь что-то проклокотала и закричала еще громче. — У-у-у-а-а-а-а-а-а-а-а! Я больше не мог этого выносить. Я отпустил генератор и поспешил к ней, чтобы поднять… Я не знал, что вообще буду делать, но я просто… Животное вздрогнуло, когда я коснулся его, извиваясь на животе, а затем на боку, отчаянно дрыгая лапками и широко разевая пасть… — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Крик резал по ушам и по душе, черт возьми, я знал, что лягушки и жабы кричат, защищаясь, но я не… КРАХ Мое крошечное окно разлетелось вдребезги, когда Узумаки Наруто влетел внутрь ногами вперед. — Прекрати немедля, злоде-Е-ЕЙ! Пацан с запозданием осознал, как высоко он находится, и вопил до тех пор, пока его не поймали за шкирку в паре дюймов от пола. — Ой! Было близко… эй, погоди! Пусти меня, пусти меня, злодей… а-а! ПУГАЛО! СЖЕЧЬ! Наруто невесть откуда извлек коробок спичек и начал кидаться огнем в Какаши. — ГОРИ, ГОРИ, ТЫ, ГНУСНОЕ ЧУДИЩЕ, ГО… упф! Какаши уронил пацана лицом вниз. Что, черт возьми, сейчас произошло? — Подумал я в оцепенении. — …Наруто? Откуда он взялся, как он вообще умудрился попасть в этот проем, окно же крошечное, что, что у него вообще с этими пугалами… нет, неважно, почему он здесь? — Наруто, какого хрена ты тут делаешь? — Мистер! Я не следил! Правда, я просто проходил мимо и услышал крики, и прибежал так быстро, как смог, я не мог ничего не сделать, вы же только что из больницы, я защищу вас, уж поверь! Что? — Р-р-р-и-и-и-и-и-я-я-я-а-а-а-г-х-х…! Наруто ахнул. — Что это, где… ЛЯГУШКА! Я тупо наблюдал, как Узумаки Наруто напрочь забыл, где он и зачем, и бросился поднимать орущее животное. — Что случилось, что случилось, маленький, не бойся, всё будет хорошо, ты просто глупенький, что ты с ней сделал, ты, Пугало?! Нет, погоди, я не это имел в виду, маленький, я не на тебя кричал, нечего бояться, мистер Хандзо тебя мигом починит, он отличный! Он самый умный и добрый человек в мире, вот увидишь, он всё исправит… Именно тогда из её кожи начала сочиться черная слизь. — Э? Фу, ФУ, какая гадость! Наруто держал всё еще вопящую жабу как можно дальше от лица. Но он её не бросил. Я поднялся. Беспомощно смотрел на Наруто. Я чувствовал одновременно разочарование и стыд от того, как он невольно превозносил мой характер. Какаши теперь стоял прямо рядом со мной, напряженный. Он колебался. Он не подавал виду, так что я не знаю, как я это понял, но я понял. Затем мужчина поднял руку и открыл свой шаринган. Какого черта? — Я не вижу никакой чакры, – пробормотал он. — Как бы ни было достойно восхищения и внимания желание найти способ передавать чакру другим, сэр, боюсь, это не сработало. Конечно, в следующий раз вам стоит нанять ниндзя, прежде чем создавать устройство, которое причиняет мучительную смерть любому, кто не ниндзя – просто потому, что у них нет чакры для защиты. … Это настолько мимо цели, что я даже не… — Нет, нет, Лягушка, что случилось, что случилось?! Мистер Хандзо, Лягушка заболела, что мне делать, что мне делать? Что ему делать? Как насчет того огромного и жирного «без понятия», которое я пытался реализовать до того, как он появился из ниоткуда… погодите. — Наруто… Какого хрена ты здесь делаешь? — У-У-У-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — ЛЯГУШКА! НЕТ, ЛЯГУШКА, НЕ УМИРАЙ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ, Мистер Хандзо, помогите, помогите! Ладно. Что ж. — У-У-У-А-А-А-А-А-А-А-А-А! В конце концов, я прибег к своему главному средству. Прямолинейной честности. — Это моя вина, пацан. Я дал ей лекарство, которое гораздо болезненнее самой болезни. А именно – жизнь. Но Наруто, конечно, не мог поступить разумно, увидев, как я причиняю мучительную агонию другому живому существу, и вместо этого посмотрел на меня с доверием. — Но вы же можете сделать лучше, правда? Вы всё исправляете, вы всегда так делаете! Мать твою за ногу. — Иногда ты можешь делать всё, что считаешь правильным, и в итоге только ломать вещи еще сильнее. — Как я те урны? … Вообще-то нет, не в этот раз. — Как если бы часть меня заживала слишком быстро, и тело не успевало справляться со всей той дрянью, которую нужно выбросить. — О, так вот оно что! Это как когда вам пришлось расстроить меня, чтобы сделать мою жизнь лучше, я так и знал! Давай, добивай все мои чувства разом, пацан, почему бы и нет? — У-У-У-А-А-А-А-А-А-А-А-А! Рядом со мной Какаши в какой-то момент снова закрыл шаринган и теперь выжидательно на меня смотрел. Только за это я сделаю его твоей проблемой при первой же возможности. — Ладно, – вздохнул я и подхватил Наруто, усаживая его к себе на колени. Пацан замер. Лягушка продолжала орать, так что Наруто тут же снова принялся суетиться над ней, не обращая внимания на черную слизь, пачкающую его руки и рукава. — Всё, что мы можем сейчас сделать – это ждать. Дальше будет видно. Крики и корчи продолжались еще минут десять. Но в конце концов жаба была всё еще жива. Дышала. Квакала. Морщилась на нас. Не прошло и пяти минут, как она уже ела. — Ква. — На, Лягушка, на, поешь еще немножко, – уговаривал зверушку Наруто, скармливая ей пауков одного за другим с помощью пинцета, который я выудил из косметички своей покойной жены. Откуда у Наруто в банке оказались живые пауки, я знать не хотел, лишь бы он держал свои пранки подальше от моего квартала. — Она съела! Хорошая Лягушка, хороший мальчик, или девочка, или кто ты там, на, держи еще одного, всё будет путем, ты поправишься, наберешься сил, станешь большим и сильным, и мы будем вместе веселиться, будет здорово! Она уже взрослая особь, но какая разница? Я хмыкнул. Мне определенно нужно было на что-то отвлечься от затянувшегося воспоминания об ужасных криках боли, которые я сам же и вызвал. — Наруто, что ты всё-таки здесь делаешь? Наруто захлопнул рот и сжался вокруг Лягушки, буквально вибрируя от нерешительности. Я взъерошил ему волосы. — Выкладывай, пацан. «Это» оказалось сущим потоком слов и еще раз слов; Наруто то и дело клялся, что «я правда на этот раз не следил, честно!», и мне пришлось заставить его успокоиться и повторить всё по частям, прежде чем я наконец понял, что он пытается сказать. Когда он закончил, я был… удивлен. Наруто ошивался «в округе», потому что взял за правило проходить мимо хотя бы раз в день, чтобы проверить, как я. Судя по всему, то, что я (снова) угодил в больницу, убедило его, что я – хрупкая стеклянная скульптура, нуждающаяся в заботе и защите. Эх. Я даже не мог злиться на него; он действительно больше не следил за мной, а проведывать близкого человека – твою ж мать, дубль два – было в порядке вещей после того, как тот чуть не сдох на операционном столе. И будь проклят Сарутоби Хирузен за то, что врачебная тайна для него – пустой звук. Наруто беспокоился о мне, делал всё, что мог, чтобы присмотреть за мной. Но в то же время он действительно оправдывал мои надежды, которые раньше постоянно не оправдывал. И теперь, когда он наконец не подвел, когда он проявил всю ту деликатность и сдержанность, которую жители деревни из него вытравили… Я посмотрел на свое разбитое окно. Ну, «сдержанность» в определенных пределах. Маленькие шаги? Я не хочу этого делать, – подумал я с отчаянием. Но я должен. — Молодец, Наруто. Я горжусь тобой. Последовала пауза. Оборванный звук. Сбитое дыхание ребенка. А затем я уже обнимал липкий комок из плачущего ребенка и жабы, которая перешла от криков боли к крикам о нехватке воздуха. — О н-нет, жабк-ка! — Прохлюпал буквально сопливый сорванец у меня на коленях. — Я и-извиняюсь, на, держи еще па-аучка. Я закатил глаза, достал платок и вытер его лицо от слез, прежде чем поднести к носу. — Сморкайся, мелкий, ты звучишь как полный дебил. — Эй! Это грубо! Но пацан сделал, как я сказал, и счастливо улыбнулся мне, когда закончил. — У-у-у-а-а-а-а-а-а-а-а! — Ой! О нет, Лягушке снова плохо! Нет, она просто в бешенстве, – сухо подумал я. Но если у неё еще столько энергии, то, наверное, можно больше не бояться, что она сдохнет. В этот раз она быстро затихла и даже приняла еще еды от Наруто, пока у того не закончились пауки, и он не начал просить у меня жуков, которые у меня наверняка были наготове, потому что я, по его мнению, думал обо всем на свете. Уж поверь. — Вон то Пугало может тебе помочь, – вместо этого сказал я. — Он вообще-то элитный ниндзя, знаешь ли. И вот так настал черед Хатакэ Какаши в ужасе пучить глаза перед лицом фанатичного энтузиазма наследия своего трагически погибшего сенсея. Один готов, осталось еще с десяток, – мрачно подумал я, рассеянно поглаживая жабу, которую Наруто бросил у меня на коленях. Она не кричала и не дергалась, просто смирно сидела. Прости, маленькое создание, но научный метод должен продолжаться. Обещаю заботиться о тебе и о любых твоих выживших будущих братьях и сестрах по несчастью так хорошо, как только смогу. **Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!**