Глава 5 — Глава 5

Следов яда не было – по крайней мере, того, что не был бы смешан с черной слизью, которая просочилась из руки мужчины и тянулась мазками от подвала до самого верха лестницы. О вероятном мотиве того же сказать было нельзя, но Пёс всё еще не мог найти достаточного повода для прямой ликвидации. Впрочем, имелся мотив для похищения, по крайней мере, если похититель состоял в определенных организациях, которые могли – или не могли – открыто идти против прямых приказов Хокаге, дабы потешить гордыню своего лидера. Хотя, вероятно, мотивы эти отличались от тех, что предполагала жертва. Электромеханический фума-сюрикен не принес никакой новой информации. Попытка в подвале воссоздать ниндзюцу стихии молнии с помощью технологий была настолько любительской и непрактичной, что научный отдел Конохи выставил бы этого человека за дверь под общий хохот. И хотя пусковое устройство для сигнальных ракет было, признаться, симпатичным, оно оказалось настолько шумным, что могло претендовать на звание самого бесполезного инструмента, когда-либо попадавшего в руки ниндзя. И это без учета проблемы самодельных, слишком маленьких ракет, которые мужчина явно не успел создать, судя по неиспользованному черному пороху, всё еще валявшемуся вокруг. Впрочем, не худший способ для гражданского позвать на помощь, тут надо отдать ему должное. Если бы он смог заставить это работать. Нет, настоящим сокровищем были записные книжки. Пёс смахнул пресс-папье – используя стальные заклепки вместо грузиков и ярлыков, этот человек оказался ровно настолько прижимистым, как и сообщалось, – и просмотрел бумаги на столе, надеясь, что они хотя бы послужат шифром для незнакомых букв, которых он сегодня навидался в избытке. Не повезло. Он задумался над блокнотами. Их были десятки, исписанных на совершенно чужом языке. Или на нескольких, если верить Ворону. Пёс не мог даже предположить, о чем там речь. Он даже не знал, что это за языки: во всех использовался алфавит, совершенно незнакомый не только ему самому, но и Ящерице, которая была из отдела криптоанализа. И поблизости не было ничего, что могло бы послужить ключом, так что не было никакой возможности даже начать расшифровку, не говоря уже о том, чтобы сделать это быстрее, чем за… ну, может, за десятилетие. Как минимум. Единственными понятными бумагами были чертежи миниатюрных сигнальных ракет, на которых лежало пусковое устройство, – по сути, просто крошечные фейерверки. Вероятно, для того, чтобы их мог прочитать тот, кто в итоге взялся бы за выполнение заказа. Ради Ворона Пёс сознательно старался не лезть в кроличью нору раздумий «а что, если Корень в чем-то прав». На данный момент. Кланц-кланц-кланц. Пёс повернул голову и увидел, как Ящерица подносит несколько заклепок к доске на стене. Они вылетели из её руки и прилипли к ней с глухим звуком. Демонстрационная доска с магнитными полосами. Значит, дело не только в том, что этот человек был скрягой: он творчески подходил к использованию ресурсов. Пёс крутанул одну из заклепок между пальцами. Она была короче и толще обычных, но в остальном походила на другие «невидимые» заклепки без хвостовика, но с кожухом, который можно снять после установки, что облегчало маскировку. Миссии D-ранга по строительству были одними из самых популярных, потому что генины могли вставлять заклепки вручную, а затем тренировать контроль чакры, извлекая кожухи мануально и закрывая отверстия с помощью манипуляций землей. Пёс моргнул, внезапно осознав кое-что. Подобрав устройство для «сигнальных ракет», он перевернул его и вставил одну из заклепок в зарядную камеру. Щелк. Подошла идеально. Хм. Значит, оно было не для стрельбы ракетами, по крайней мере, пока. Это был пистолет для заклепок. Что ж, теперь он чувствовал себя глупо. Этот человек был мастером на все руки, живущим на заказы в деревне, которая больше не восстанавливалась после катастрофы – почему бы ему не сделать инструмент, чтобы сэкономить деньги, которые иначе пришлось бы тратить на миссии D-ранга? Теперь, когда Пёс подумал об этом, в отчетах говорилось, что мужчина планировал расширение дома. «Капитан?» – раздался голос Ворона. Ты был прав, Шисуи: убийца не может надеяться понять разум творца. «Мы закончили». Пёс положил заклепочный пистолет обратно в ящик и закрыл его. «Верните всё на свои места, затем свободны». Пёс перепроверил образцы слизи, оставил остальных возвращаться к отдыху, никак не прокомментировал то, что Ворон отправился вести наблюдение за госпиталем, и направился в резиденцию Хокаге с докладом. Но Третьего там уже не было, поэтому он расспросил Петуха и вернулся туда, где Третий находился на самом деле, а именно – в вышеупомянутый госпиталь. Он нашел Хокаге в кабинете главврача, принимающим отчет. — …так что нам удалось предотвратить полный отказ почек. Однако его почкам всё еще требуется помощь в регенерации, а стенки мочеточников и уретры стали вдвое тоньше, чем раньше, после того как были почти разрушены изнутри. Нам не удалось выделить яд; что бы это ни было, оно либо уже вымыто из его системы, либо было разработано так, чтобы распадаться на базовые компоненты после того, как подействует. Однако мы уверены, что это был контактный препарат, и он, должно быть, попал в его Тело через кожу правой руки. Сама конечность сейчас находится в лучшем состоянии, я бы даже сказала – в идеальном, если бы не последствия. Каким бы ни было это соединение, оно каким-то образом перегрузило очистительные процессы в тканях до такой степени, что кровь господина Масанари буквальностала ядом из-за огромного количества токсинов, хлынувших в неё одновременно. Каким-то образом его кровеносная система справилась. К сожалению, это произошло только потому, что его почки перешли в режим паники, пытаясь восстановить pH и осмолярность крови. Токсинов поступало так много и так долго, что его нефроны уничтожались пачками, а токсины забивали почечные тельца, пока почки почти полностью не утратили фильтрующую способность. В некоторых местах мозговое вещество буквально разорвалось. Даже при самом искусном применении техники Мистическая Ладонь я удивлена, что он не мертв. Это… честно говоря, звучало как самый зловещий яд, о котором Пёс слышал за последние пять лет. — Тем не менее, он всё еще испытывает боль и, вероятно, будет страдать от симптомов почечной недостаточности неделю или две. Ему не обязательно переходить только на мягкую пищу, но у меня всё же есть рекомендации по диете для его выздоровления, и в любом случае в этот период ему нужно будет пить много жидкости. Он должен быть готов к домашнему уходу через один-два дня, но я бы хотела, чтобы он возвращался раз или два в неделю на случай рецидива и чтобы стимулировать его выделительные каналы восстанавливаться как можно быстрее. Сейчас мы держим его на обезболивающих, которые, отмечу, действуют на него слабее обычного, как и седативные средства – он дважды просыпался на операционном столе, нам пришлось оба раза увеличивать дозу, чтобы он не пришел в себя. У него удивительная жизненная сила для гражданского. Третий хмыкнул, выпуская дым из трубки. — Может ли это быть улучшенным геномом? — Вы тоже считаете, что он может быть из Узумаки? — И разве не это было главной темой, которую все обходили молчанием? — У него определенно подходящий фенотип. Красные волосы и зеленые глаза характерны для клана. Однако я не могу сказать ничего определенного. Тест на цвет глаз явно бесполезен по отношению к юному Узумаки, а тест на группу крови не дал однозначных результатов. У юного Наруто кровь группы B, в то время как у Масанари – группа O, но это вряд ли доказывает или опровергает отцовство, не говоря уже о том, о какой степени родства мы здесь говорим, если таковая вообще имеется. Возможно, если бы его прошлые записи не были утеряны во время бесчинства Кьюби… Пёс знал, что это бессмысленно. Если бы семья Масанари имела хоть какие-то связи с Узумаки, это всплыло бы в тот самый момент, когда дед подал прошение о гражданстве, и было бы перепроверено трижды при одобрении. Разве что они были потомками изгнанников? — Нападение сделало всех нас беднее, – посочувствовал Третий. — Как он сейчас? Надеюсь, не слишком устал. — Он не горел желанием снова засыпать теперь, когда седативные средства вышли из его системы, но мальчик Узумаки, возможно, заставил его передумать с тех пор, как вы его привели. Медсестра Хонока приглядывает за ними на всякий случай. Почему Наруто был там? Если мужчине было так плохо, как утверждал медик, разве визиты не должны быть ограничены до тех пор, пока он не придет в достаточно хорошую форму, чтобы справляться? Насколько сильно Хокаге хотел свести этих двоих вместе? Зачем? — Где они сейчас? Женщина слегка нахмурилась, переводя взгляд на Пса и обратно. — Палата наблюдения VIC-01, как распорядились АНБУ. Только знакомство Пса с манерами Третьего позволило ему заметить, как пальцы мужчины сильнее сжали трубку. — Ведите. Я бы хотел понаблюдать за ним сам. Пёс нахмурился под маской, следуя за Третьим теннью, перескальзывая из одной слепой зоны в другую под маскировкой. VIC. Особо Важный Преступник. Одна из немногих комнат, которую можно было штурмовать со всех сторон и которая в мгновение ока превращалась в камеру, поглощающую чакру. Как и следовало из названия, они предназначались только для опасных ниндзя-заключенных. Он подождал, пока Хокаге отпустит врача и медсестру, чтобы они остались единственными перед односторонним зеркалом. Техника приглушения звука, техника Длинный Язык, периметр закрыт, все входы перекрыты, ручная печать Филина для проверки на шпионов с бьякуганом – сообщений нет. «Лорд Третий. Никто из моей команды не отдавал таких распоряжений». — И я тоже, – сказал Сарутоби Хирузен мрачным голосом. — Похоже, некоторым людям просто не живется без испытания моего терпения. Шимура Данзо играет с огнем. — Говоря о терпении: есть ли причина, по которой мужчину не допросили, пока у него еще был «длинный язык» от седативных средств? — Его допрашивали, но всё, что мы получили, – это невнятное бормотание на одном или нескольких языках, о которых никто раньше не слышал. Мы даже не смогли составить рабочий шифр, не говоря уже о чем-то другом. Его заявления Ворону не были простым хвастовством. Это было всё, что сказал Хокаге, предпочтя вместо этого наблюдать за последними результатами своего вмешательства, разворачивающимися по ту сторону стекла. — …а потом Старик вообще сказал, что я ем слишком много рамена, можешь в это поверить? Он сумасшедший, я тебе говорю! Распростертый на больничной койке, Масанари Хандзо был самим воплощением отчаяния, взывающим к небесам о силе. Тщетно. — Почему ты смотришь в потолок? Не делай так, это жутко, даттебайо! Я видел похороны на прошлой неделе, и у того парня глаза были открыты, им пришлось положить на них монеты, а они всё время соскальзывали, и кто-то-там продолжал пялиться на меня, это было жутко, ты ведь не собираешься делать то же самое, когда умрешь… погоди, ты ведь не умер, да? Да? Эй, не смей умирать, тебе нельзя умирать, эй, СЕСТРА, ПОМОГИТЕ, ПОМОГИТЕ – – НАРУТО! Наруто замолчал. Масанари заметно поник от изнеможения. — Третий – редкостный козёл. Что он только что сказал? — Эй! Не гони на старика, в чем твоя проблема? — Ты – моя проблема. — Не начинай снова, ты сказал, что у нас всё схвачено! — Нет, я сказал, что буду болеть за тебя, если ты всерьез решишь измениться к лучшему. Глупо с моей стороны, как видно, раз я снова разочаровался. — Что? Почему? Что я на этот раз сделал? — Позволил использовать себя как пешку в силовых играх стариков, – слабо произнес мужчина. — За мой счет. Как обычно. Этот человек опасно проницателен. — Я… ну… Но… я закончил книжку! Масанари устало моргнул, пытаясь сесть в постели и бросив это занятие с гримасой боли. Он просто повернул голову. — Пацан… прошло, в буквальном смысле, меньше суток. Ты вообще спишь? — Еще как сплю! Просто я быстрый, да. — Ты определенно быстро высасываешь из меня последние остатки жизни, маленький вампир. — Эй! — Вот что я получаю за то, что не выжал из тебя обещание, – слабо проговорил Масанари, прикрывая глаза. — Позор мне за то, что я захотел в тебя поверить, наверное. Пёс почувствовал это как удар в сердце – каково же сейчас Наруто? Или даже Третьему? Наруто открыл рот, закрыл его и удрученно посмотрел на раскраску перед собой. Пёс взглянул на Третьего. Хокаге выглядел напряженным, даже разочарованным. Сожалеющим, почти. Нет, не почти, он действительно… — Давай уже, – слабо жестикулировал Масанари. — Показывай, чтобы ты уже мог идти домой и дал мне страдать в покое. — …Ну и ладно! — Наруто подошел, отвернувшись со всей напускной бравадой пятилетнего сироты. — Вот. Масанари умудрился не выронить книгу. Он подтянул её к себе и открыл на случайной странице. Затем моргнул и посмотрел на неё. Пустым взглядом. — …Она оранжевая. Наруто потер затылок. Пёс почувствовал укол жалости. Он даже не мог понять, гордится ли Наруто собой или смущен. — Пацан, почему черепаха оранжевая? Что? — А что не так с оранжевым? — Не так то, что это неправильно, паршивец, Исобу – красно-серый. Кто? — Ну да… Оранжевый лучше! — Конечно, ты бы так и сказал, ты… — перелистывание страницы. — Гьюки тоже? Только не говори мне… — перелистывание, перелистывание, еще несколько страниц, затем Масанари застонал. — Все они… пацан, за что ты так со мной? Мой тяжкий труд для тебя шутка? — Конечно нет! Нет, мистер, я обещаю, я старался изо всех сил, честно! — После того как я прошел через все эти трудности… ох, да какой в этом вообще прок? Мужчина явно махнул на Наруто рукой, как на безнадежное дело, только чтобы дойти до самого конца книги и прийти в еще большее, если это возможно, ужас. — Пацан, как, черт возьми, ты умудрился выбрать другой цвет, кроме оранжевого, для единственного хвостатого зверя, который на самом деле оранжевый? Чего? Наруто моргнул, затем по-детски нахмурился. — О чем ты? — Вот об этом, пацан, об этом. — Мужчина развернул книгу, чтобы показать Девятихвостого Демона-Лиса в младенчестве, что за чертовщина… — Курама должен быть оранжевым, а не белым. — Брехня! Он не может быть оранжевым, кролики белые, все это знают! — Заявил Наруто Узумаки со всей абсолютно ложной убежденностью детей во всем мире… погоди, как он его назвал… — Погоди, это Курама? — Пацан, я же буквально говорил тебе это и всё остальное, ты вообще слушал? Историю, понимаешь? Ту самую, которую ты требовал как капризный сопляк? По дороге домой, когда я разжевывал тебе всё, как маленькому ребенку? — Я не ребенок! — Наруто взорвался от возмущения. — И ты болтал кучу всего, кто вообще запомнит всю эту скучную фигню? Я просто спросил про проклятие, а не… эй, погоди, я не эт-ин-эли-этил… как ты меня там назвал! — Наруто кипел. Затем замялся. — …Его зовут Курама? Масанари уронил книгу на простыни и положил руку на глаза. — Меня окружают идиоты. — Эй! Теперь ты снова вредничаешь, я на этот раз ничего не сделал! — Ты ничего не сделал правильно, это уж точно. У Пса руки дернулись от недружелюбного импульса: неужели этот человек должен быть таким злым? — Нет, это не совсем справедливо. — Мужчина снова взял книгу и придержал её открытой одной рукой. — Ладно, полагаю, ты справился достаточно хорошо, чтобы не выходить за контуры, и даже попытался кое-где наложить тени, на это не совсем ужасно смотреть. — Ну, спасибо, мистер. — Эй, пацан. — Чего? — Ты ведь не умеешь читать, верно? Наруто открыл рот, закрыл его и пристыженно отвернулся, сцепив руки за склоненной головой. По ту сторону одностороннего зеркала Третий Хокаге Сарутоби Хирузен внезапно замер. Пёс тоже. Умение читать было обязательным условием буквально для всего в Конохе, а умение читать к пяти годам было необходимо для поступления в Академию, как же Наруто не мог…? — …Ясно. — Я не тупой! — Выпалил Наруто, резко обернувшись, и голос его звучал… не сердито и даже не громко, скорее… отчаянно. — Нет! Госпожа Суджими просто сказала, что я не могу научиться читать, как другие дети, это не то же самое! Госпожа Суджими? Это была матрона приюта Наруто? — Вот как? — Масанари Хандзо вдруг заговорил пугающе спокойно. — Докажи. — Что? — Докажи. Мне. Прямо сейчас. — И как я должен это сделать? Привести её сюда или…? — Не это, пацан. Другое. — Что другое… что я не умею читать? — Что ты не можешь научиться. Наруто беззвучно, беспомощно зашевелил губами. — Чт… Как я должен это сделать? Масанари снова воззвал к небесам о силе. Затем, мучительно, с трудом он заставил себя сесть в постели, хотя к концу этого процесса стал бледным, потным и кривился от боли. Мужчина даже не пытался говорить, он просто жестом велел Наруто… Забраться на кровать? — Ну что, паршивец? Я не собираюсь умолять, если ты этого ждешь. — Ты не… я не! Не будь таким… — Наруто осекся, затем медленно, тихо спросил: — Это… это правда можно? — В этот раз. Давай. Наруто заколебался, затем забрался на кровать, где снова замер на самом краю – Пёс на мгновение забеспокоился, что тот может свалиться, – прежде чем Масанари буквально притянул его за шиворот и обнял за плечи, чтобы тот не сбежал. — Это «И». Наруто не ответил. Он застыл как вкопанный с широко раскрытыми глазами. — Пацан, повторяй за мной. Это «И». — Э-эт-это «И». — Буквы достаточно. Давай следующую, это «С». — С, – пискнул Наруто. — Хорошо. Теперь вот эта – «О». — О, – механически повторил Наруто, всё еще не шевелясь. — Б. — Б. — У. — У. Масанари теперь вел кончиком пальца по бумаге. — И-со-бу. — …И-со-бу. — Исобу, Треххвостая Гигантская Черепаха. — И-со-бу, – Наруто произнес по слогам еще несколько раз. — Исобу. Внезапно Наруто, казалось, разом вышел из своего оцепенения и положил руку на страницу. — Погоди, так, так, это «И», ты же так сказал, верно? — Ага, молодец. Наруто, казалось, больше не слушал, перелистывая одну, две, три, четыре страницы. — Как здесь? Это тоже «И», верно? Мужчина моргнул, но принял правила игры. — Правильно. — Ого. Эй, эй, значит, это еще одна «У», да? Да? — Правильно, пацан. — Ого… Это было легко. — Наруто был так искренне удивлен, это было просто… — А что это за другие? — Г-й-у-у-к-и. — Г-й-у-у-к-и. — Гью-ки. Гьюки. — Гью-ки, Гьюки! И у него… — Наруто начал считать на пальцах. — Восемь хвостов! Значит, он Восьмихвостый Гигантский… Парень-Осьминог? — Насколько я знаю, он называет себя быком. Мудрец, видимо, называл зверей в основном по их головам. — Правда? Да, правда? Откуда, черт возьми, ему это знать? Вообще, откуда Масанари знает всё это? Он что, всё это выдумывает? — Но… но тогда разве Девятихвостый не должен быть кроликом? — В этом-то и вопрос, верно? Между нами говоря, я думаю, Мудрец в старости ослеп и впал в маразм, он и со своими человеческими детьми-то не особо угадал. Что. — Итак, как думаешь, какой звук у этой буквы? — Т, ясно же, для хвостов, это же это слово, да? — Хмм… — Масанари Хандзо смотрел на маленького мальчика сверху вниз с очень расчетливым видом. — Итак, какую букву хочешь выучить следующей? — Я могу выбирать? Почему он звучал так, будто это было самое доброе, что кто-либо для него делал? — Конечно, валяй, выбирай. Наруто высунул язык, затем перелистнул несколько страниц назад и… — Эту! Тут Т и У, а потом? — Хмм, это «Р». Пёс с нарастающим недоумением наблюдал, как Наруто листал страницы туда-сюда, казалось бы, в случайном порядке, пока они проходили А, затем С, К, М, затем он снова прошел через Р и У, прежде чем Наруто перелистнул еще больше страниц, добравшись до самого конца. — Тогда это тоже Р! Вот эта здесь, верно? Как ни странно, Масанари Хандзо теперь выглядел чем-то средним между неохотным восхищением и желанием убивать. — Верно. — Я понял! — Триумфально вскричал Наруто. Затем, словно это не было величайшим достижением в учебе, он начал произносить звуки, затем слоги, а затем прочитал свое первое слово без посторонней помощи всего через четыре минуты после начала своего первого в жизни урока чтения. — К-у-р-а-м-а. Ку-Ра-Ма. — Наруто ухмыльнулся. — Курама! Слово прозвучало в больничной палате так, будто это было величайшее свершение Наруто, главная веха в его жизни, самая важная вещь в его мире. — Курама. Девятихвостый Демонический… Кролик! — Затем Узумаки Наруто хихикнул и начал хохотать, свободно, от души и долго. Когда он закончил, Наруто с радостью подчинился, когда мужчина велел ему разобрать цвета, которые он написал чуть ниже имен. И Масанари Хандзо медленно, многозначительно поднял взгляд и направил его прямо на них. Пёс напрягся. Взгляд мужчины не был направлен ни на чье-то лицо, ни даже туда, где они на самом деле стояли в этой комнате. Но он либо знал, либо подозревал, что там кто-то есть. Он догадался о природе стены как одностороннего зеркала. Пёс попытался подумать с его точки зрения. Если бы он был гражданским, знающим о Кьюби, не говоря уже обо всем остальном, связанном с Наруто, что бы он подумал о том, что снова оказался в комнате наедине с мальчиком? Снова. Против его прямо выраженного желания. После того как его едва не убили. Возможно. Первые слова, которые я услышал из уст Масанари Хандзо, – это то, что Третий Хокаге – козёл. «Я начинаю понимать, почему он так досаждает вам, лорд Хокаге». — Сомневаюсь, что нам известна и половина причин. Вот как? «Пёс, зайди внутрь со мной. Можешь использовать любые средства маскировки, какие пожелаешь, но я хочу, чтобы он тебя видел». Значит, он мог скрыть свои манеры, голос, даже чакру, пока остается видимым. «Как прикажете, но могу я спросить, зачем?» – Просто хочу кое-что проверить, – Третий отложил трубку. — И, возможно, прояснить один момент. — Похоже, он ваш момент уяснил более чем полностью. — Он не тот, кому я его разъясняю. Значит, Наруто? Ответом, как выяснилось, не был ни тот, ни другой. — Лорд Третий. — Старик! — Наруто спрыгнул с кровати. — Старик, старик, смотри, что я умею! — Наруто чуть ли не впихнул книгу Третьему, открытую на том, что казалось… двухстраничной картинкой с девятью хвостатыми зверями, выглядящими как маленькие дети, окружающими человека, что это за фигня он не… — Хаг-Ор-Ум… — Наруто осекся, перевернул книгу обратно, беззвучно произнес дюжину слогов, затем снова сунул разворот Третьему и сказал: — Ха-го-ро-мо Оо-цу-цу-ки! — Его триумфальные слова странным образом зазвучали в комнате, но Наруто, казалось, этого не почувствовал. — Это имя Мудреца Шести Путей, уж поверь! — Что-что? — Я могу это сделать, я могу читать, я правда могу читать, видишь? Я так разыграю госпожу Суджими, она мне говорила, что я не умею читать, я не тупой, это она тупая, я разыграю её целых три раза! То, что даже Хокаге ничего не сказал против клятвы возмездия Наруто, говорило о многом. Умение читать к пяти годам было не только предварительным условием для Академии Ниндзя, но и для получения собственного жилья, даже если Хокаге был твоим спонсором. Либо женщина солгала, либо кто-то другой солгал. С какой целью, Пёс не был уверен, но он ставил на саботаж. В последнее время этого добра навалом. — Нет, не разыграешь, Наруто, – сказал Масанари. Поправка: почти все промолчали. — Что? Почему нет? Она это заслужила! — А другие сироты заслужили побочный ущерб? Наруто открыл рот, затем закрыл его… Это было, честно говоря, впечатляюще. — Рад видеть, что ты не совсем безнадежен. — Эй! — Я уверен, что Третий сможет разобраться с госпожой Суджими, не ломая вещи детей и не подвергая их риску погибнуть, как ты это сделал с некоторыми людьми в этой комнате. — Эй! Я это только с тобой сделал! Тишина была долгой, обличающей и по-настоящему мучительной. — …Я, пожалуй, замолчу, Старик, можно мне домой? Третий, будь он неладен, всё еще не закончил доить эту несчастную корову. — Посмотрим, что скажет господин Хандзо. Масанари одарил Третьего бесстрастным взглядом, затем снова переключился на Наруто. — Иди, пацан, помни о нашем уговоре в следующий раз, когда какой-нибудь старик решит использовать тебя в своих схемах. А теперь иди и прячься под кроватью следующие несколько недель. Наруто ахнул. — Как ты, черт возьми, узнал, что я собираюсь это сделать!? — Тишина на этот раз была еще тяжелее. — То есть я не… Гах! Ты отстой! Старик, где Ворон? Ворон! Мне нужно домой, скорее, где этот птичий парень!? Третий усмехнулся. — Ворон. Шисуи Мерцающее Тело мгновенно появился в комнате в вихре движения. — Ворон, ВОРОН, скорее, нам надо уходить-и-и-и… Дверь открылась и закрылась, оставив за собой эхо и послеобраз. И в последовавшей тишине Масанари Хандзо перевел взгляд с Хокаге на Пса и заговорил первым. — Я так понимаю, мой спаситель видим не просто так? Пальцы Третьего дернулись. Проверка периметра. Обновить технику приглушения звука, наложить Длинный Язык на всех троих, периметр в безопасности, все доступы перекрыты командой, ручная печать Филина для проверки на бьякуган – сообщений нет. «Чисто». Хокаге посмотрел на гражданского, который едва не умер от того, что вполне могло быть ядом, возможно, заказанным единственным человеком в Конохе, который когда-либо шел против воли Хокаге и выжил, чтобы сделать это снова. Возможно. — Теперь, господин Масанари, вы можете говорить свободно. — Ладно. — Масанари Хандзо посмотрел на Хокаге, затем на Пса и сказал: — Хатакэ Какаши, верно? Если бы он уже не замер, Пёс мог бы застыть сейчас. — Что ж, вы весьма информированы, сэр. — Не совсем. Вы тот, кто спас мне жизнь после бесчинства Курамы, вынюхали меня под обломками. Я узнал вашего пса. Пёс дернулся между расслабленностью и напряжением. Мужчина, наконец, сказал что-то разумное, но потом взял и назвал Кьюби по… имени? У него действительно было имя? — Ах, вам не нужно благодарить меня за это, я просто исполнял свой долг ниндзя Конохи. — Тем не менее, я благодарен и за сегодня, и за то, что было тогда, даже если в то время я этого не чувствовал. Это было весьма откровенное признание, мирное предложение? Секрет за секрет? С этим можно работать. Он поднял руку к маске. — …С вашего позволения, лорд Третий? Момент, который вы хотели прояснить, был для меня, не так ли? — Дозволяю. Хатакэ Какаши снял маску, чтобы явить… еще одну маску! — Йо. Губы Масанари дрогнули, как будто он был единственным, кто понимал внутреннюю шутку или… — Иллюзорное ниндзюцу, вроде Длинного Языка, верно? Это… у Какаши просто… не нашлось слов. Ненадолго, но всё же. — Я начинаю понимать, почему Ворон так из-за тебя переживает. Выражение лица мужчины закрылось. — Пожалуйста, не держи на Шисуи зла за его последние действия, – заговорил Третий, и о каких действиях шла речь? — Он лишь исполнял мою волю. Масанари имел наглость открыто выказать разочарование. — И это должно быть лучше? Вместо социальной ошибки одного ребенка, теперь это моральный провал для него, моральный провал для вас, моральный провал для того, кто добился своего через вас, провал лидерства, если вы действительно имели в виду, что это не та деревня, которой вы пытаетесь управлять, моральный провал для Конохи в целом, провал политики вдобавок ко всему, операционный провал для буквально каждого участника, полная и абсолютная трата времени, и ради чего? Маленького разбитого сердца и кучи паники для меня, из-за того, что вы подвергли меня еще большему риску трагического самоубийства в ближайшем будущем? В каком мире фраза «просто выполнял приказ» хоть когда-нибудь делала ситуацию лучше? Какаши скрестил руки на груди и прислонился к стене с обманчивой непринужденностью. Он бы схватил этого человека за горло, если бы не сигнал Хокаге не делать этого. — Ма, это немного резковато, тебе не кажется? — У меня буквально ничего не осталось, чего бы вы уже не разграбили. — Это… — Что еще вы могли бы от меня хотеть? — Это… действительно было сутью проблемы, не так ли? Однако он ошибался. У него всё еще оставался его Разум. Третий не ответил. И пока тишина растягивалась, разочарование Масанари переросло в смирение, настолько глубокое и неприкрытое, что Какаши почувствовал себя так, словно кто-то только что умер. Мужчина осел в постели, безучастно глядя в потолок, мрачный и молчаливый. Третий взглянул на Какаши. — Позови доктора Хирано, пожалуйста. Какаши подал сигнал своей команде, которая в мгновение ока препроводила медика в комнату – две минуты прошли в полной тишине. — Господин Масанари. — Целительница Хирано храбро разрядила обстановку, такова была её роль. — Пришли последние результаты. Мы можем просмотреть их сейчас, если вы не передумали и не предпочли бы отдохнуть? Взгляд Масанари прошелся по всем троим с тем же смиренным видом, прежде чем он остановился на женщине и принялся притворяться, что Хокаге и Какаши не существуют. — Нет, продолжайте. Всё, что поможет мне выписаться как можно скорее. — Хорошо. Первая серьезная проблема – ваши почки. — Целительница изложила Масанари тот же отчет, который давала Хокаге ранее. Это заняло несколько минут, в течение которых мужчине удалось восстановить самообладание, к его чести. Третий жестом подозвал Какаши в сторону и окутал их еще одной техникой приглушения звука, пока это продолжалось. — Думаю, нам придется вернуться к вопросу о персонале бывшего приюта Наруто, так как они явно потеряли хватку, если солгали о способностях Наруто и заклеймили его неспособным к чтению. — Вы тоже подозреваете саботаж? — После того, что мы только что видели? Определенно. Какаши вынужден был согласиться: Наруто действовал хаотично во всем, но всё же выучил буквы и сумел прочитать многие слова в той книге после одного-единственного урока. Продолжительностью менее десяти минут. — Мне начать немедленно? — Нет, думаю, я поручу юному Ястребу заняться этим, чтобы он мог отвлечься. Удачи, Итачи. — У меня для тебя другое задание. — О? Но Третий не стал его просвещать, вместо этого развеяв технику приглушения и вернувшись на прежние позиции как раз к тому моменту, когда целительница Хирано закончила свой обзор. — …вопрос о вашей реакции на седативные средства. Вы дважды просыпались на операционном столе, нам пришлось дважды увеличивать дозу, чтобы вы не пришли в себя. Если вы обладаете какими-либо сведениями о причине, это позволит нам лучше составить план вашего восстановления. Скажу прямо – он вам необходим, даже несмотря на то, что у вас удивительная жизненная сила для гражданского. Масанари пожал плечами. — Обычное дело. У меня зеленые глаза, так что я проживу дольше, красные волосы означают, что я чуть более устойчив к веществам, которые пытаются меня вырубить, но всего на 20% или около того. Единственное другое – я не облысею и не поседею, мои волосы из красных станут блондинистыми, а потом всё светлее и светлее, пока не станут снежно-белыми. Вот и всё, в общем-то. — Сказал мужчина так, будто он не перечислил только что черты, которыми славились даже гражданские из Узумаки. — Но у меня есть вопрос. — Да? — Вы когда-нибудь измеряли скорость синаптических разрядов Наруто? Потребовалось несколько секунд, чтобы все адаптировались к новой и такой неожиданной смене темы. Наконец целительница открыла рот, затем закрыла его и вопросительно посмотрела на Хокаге. Получив его кивок, она покачала головой и ответила: — Мне нужно проверить его досье, чтобы быть уверенной, но не думаю, нет. Однако Третий не собирался оставлять это просто так. — У вас есть теория? — Не у меня, я просто видел это где-то написанным, примерно… хм, неужели уже десять лет прошло? Не помню, кто это придумал. Я совершенно забыл об этом, но потом увидел, как Наруто магическим образом научился основам чтения за десять минут, просто подойдя к этому как к решению головоломки. Добавьте к этому то, как быстро ему становится скучно, и, что ж, возможно, мы имеем дело с врожденным когнитивным разделением. Глубоким. Целительница Хирано моргнула, затем достала блокнот с ручкой и начала делать записи. — Я слышала о таком только у ниндзя очень высокого уровня, и никогда не более двух независимых потоков мысли. Даже тогда они не очень популярны, потому что сопряжены с риском синдрома множественной личности. Но техника лучше всего работала, если её активировали в очень раннем возрасте. Впрочем, целительница ошибалась: второй внутренний «я» мог развиться спонтанно. И всё же она была права насчет ограничений и недостатков. — Вы думаете, у Наруто есть внутреннее «я»? — Нет… ну, может быть, если ему придется притворяться еще долго, но это не имеет к делу отношения, и два независимых потока мысли? Попробуйте сотню одновременных. Но опять же, вам нужно будет проверить его синаптическую скорость, чтобы убедиться. Это были очень важные новости, если они подтвердятся. Хокаге согласился. — И если это окажется верным, что бы вы предложили? Масанари настороженно посмотрел на Третьего. С недоверием, даже. Какаши почувствовал себя оскорбленным за Третьего. Но Хокаге просто пропустил это мимо ушей. — Господин Хандзо, пожалуйста, поверьте, когда я говорю, что желаю Наруто только самого лучшего. — Я хочу в это верить, правда, но каждый раз, когда я приближаюсь, вы заставляете нас находиться в одной комнате, и мне приходится изо всех сил стараться не советовать Наруто превратить ваше лицо на горе в клоунское. Ну и наглость у этого гражданского никого. — Ах, – Третий поправил шляпу. — Признаю, я не пытался быть особо тонким в этом вопросе. — Очевидно. Сколько еще неуважения собирался терпеть Хокаге? — Тем не менее, я хотел бы получить ответ. Если Разум Наруто работает… иначе, скажем так, как бы вы с этим справились? Мужчина вздохнул, но всё же немного подумал, прежде чем ответить. — Я могу сказать вам, что бы я рекомендовал в любом случае. — Пожалуйста. — Сделайте упор на решение головоломок. И на создание головоломок. Везде. Может быть, даже сделайте из этого тесты, чтобы он сам проводил тестирование – лишь бы не на мне. Поощряйте его ситуационную осведомленность, пока вы этим занимаетесь; может быть, его уникальная ситуация дала ему обостренные чувства? Чем выше скорость обработки входных данных, тем лучше. Теперь, когда я думаю об этом, Курама исторически провоцировался местами с сильными негативными эмоциями, может быть, Наруто может чувствовать что-то подобное? — Кьюби исторически что? — Я не могу представить, чтобы он продолжал доставать меня, если бы не знал с абсолютной уверенностью, что я не такой, как все остальные олени. — Все остальные… неужели этот человек не может говорить не загадками? — В любом случае, чем больше уникальных элементов задействовано, тем лучше. Ловушки, засады, архитектура, механические устройства… — Вроде ваших машин и изобретений? Хандзо стиснул зубы на прерывании, явно заставил себя проглотить три разных ответа, которые хотел дать, а затем смерил Хокаге взглядом, который был практически крамольным. — Вы хотите, чтобы всё детство Наруто состояло из того, что его навязывают другим людям против их воли? Какаши расцепил руки и оттолкнулся от стены, на которую опирался. — Полагаю, нет, – только и сказал в ответ Сарутоби Хирузен. — У нас с Наруто есть договоренность. Это важно для него. И это очень важно для моего психического здоровья и моей готовности иметь с ним дело. Когда-либо. Если вы не хотите, чтобы я сломался и превратился в очередного безумного ученого, и если только вы не солгали мне только что и ему во всех ваших прошлых взаимодействиях, вы больше не будете вмешиваться. Какаши почти захотелось, чтобы Третий физически остановил его от того, чтобы не научить этого человека правильному поведению. Почти. Но тот факт, что Третий всё еще преграждал ему путь рукой, показывал, что он не был достаточно осторожен без маски. — Понял. — Погодите, как Хокаге мог просто…? — Я прекращу вмешательство на этом фронте. Теперь, было ли что-то еще? Мужчина имел наглость изобразить удивление, но, с другой стороны, Какаши тоже был удивлен: Хокаге проявлял гораздо больше благоразумия, чем тот заслуживал. — Что-то еще? О чем? — Что бы вы порекомендовали для его развития. О чудо, невыносимый гражданский на этот раз выглядел столь же выбитым из колеи, как и Какаши. — …Я думаю… может быть, научить его второму языку? Или просто погрузить в него, погружение всегда работает лучше. Или нескольким, он может оказаться способен выучить их так, чтобы всё это не превратилось в кашу. И если у вас где-то завалялась логографическая система письма, посмотрите, не заинтересует ли это его. — Простите, что-что последнее? — Спросил Третий задолго до того, как Какаши успел оправиться от изумления по поводу потока дельных предложений. — Логографическое письмо, это когда символы представляют понятия или вещи, а не звуки. Как кандзи, понимаете. — …Боюсь, я на самом деле не понимаю, – сухо сказал Хокаге. — Что это за кандзи, о которых вы говорите? Масанари моргнул в полном изумлении. — Погодите, серьезно? Вы не… В смысле, я не особо ими пользуюсь, могу вспомнить лишь несколько символов навскидку, но я могу записать их, если… ладно, спасибо. — Хандзо взял блокнот и ручку у целительницы и быстро набросал несколько символов, которые затем показал им и… вот она, вторая сторона медали. — Вроде этих. Это в основном означает «день», но также может означать «солнце» или «солнечный свет» в зависимости от контекста, кажется… Почему вы так на меня смотрите? На этот раз уже Хокаге одарил Масанари взглядом, полным бесстрастного недоверия. — Господин Хандзо. Это почерк печатей. Фуиндзюцу. — Чего, правда? Да. Правда. Затем мужчина имел наглость пожать плечами, будто это не было великим откровением. — Ну, я знаю их только как кандзи. Это просто то, чему нас учили бабушка с дедушкой. Никогда ничего с ними не делал, но мой дед настаивал, что это важно знать. С другой стороны, это система, используемая в Древнем Нифоне, на котором называются все ваши техники, даже в других странах, которые, по-хорошему, не должны все говорить одинаково. — Затем мужчина пустился в бормотание о войне, культуре и языковом дрейфе, которое совершенно не укладывалось в голове Какаши. И в головах всех остальных, судя по всему. — Господин Масанари, думаю, я последую вашему примеру и буду говорить максимально прямо. — Третий снял шляпу, передал её Какаши и подошел к кровати. — Вы из клана Узумаки или нет? Это должно было сбить мужчину с толку, но Хандзо лишь посмотрел на Третьего с недоверием. — Разве не я должен спрашивать об этом у вас? Не думаю, что вы к этому времени не провели тесты ДНК. Я собирался спросить о них после того, как, ну, узнаю, выберусь ли я из этой комнаты живым. Или вообще. Какаши пришлось приложить усилия, чтобы не сжать кулаки, отчасти из-за собственного конфликта по поводу этих вариантов, но в основном из-за того, как явно пошатнулось самообладание Третьего при этих словах. Было очень мало вещей, способных сломить самоконтроль Сарутоби Хирузена, и хуже всего было видеть, как люди Конохи принимают несправедливость как должное. — Ма, господин Хандзо, – обманчиво мягко спросил Какаши. — Вы это специально делаете? — Какаши. Холодный окрик Третьего заставил его замолчать. Значит, я неправильно понял ситуацию, да? — Прошу прощения, – целительница Хирано, к всеобщему шоку, нарушила протокол. — Простите, господин АНБУ, лорд Третий, я не хочу проявить неуважение… — Нет, нет, доктор, я уверен, что собирался спросить о том же. — …Я окончательно запутался, – честно признался Масанари, у этого человека действительно не было ни капли стыда, не так ли? Целительница не теряя времени просветила его. — Что вы имели в виду под тестированием ДНК? Масанари Хандзо не просветился. Совсем. Напротив, он выглядел полной противоположностью. — …Вы не знаете, что такое ДНК. — Сэр, если бы вы могли… — ДНК. Дезоксирибонуклеиновая кислота. Вы никогда о ней не слышали. — Возможно, дело в расхождении терминологии. — ДНК, дезоксирибонуклеиновая кислота, самовоспроизводящееся вещество, содержащееся в каждом живом организме от мха до морской звезды и волос у вас на макушке, основной компонент ядра наших клеток, штука, из которой состоят хромосомы и которая хранит все инструкции по созданию и поддержанию живого организма, 3,2 миллиарда строительных блоков жизни – вот что такое ДНК. Полная тишина. Целительница Хирано, Хатакэ Какаши и Третий Хокаге Скрытого Листа наблюдали с очень смешанными чувствами, как гражданский «никто» смотрит на них так, будто никогда раньше не видел подобных существ. Затем Масанари Хандзо медленно, с чувством закрыл лицо руками и произнес: — Это так много объясняет. Нет, не объясняет, – мысленно фыркнул Какаши. Он был уверен, что остальные чувствуют то же самое. — Мать вашу, люди! — Внезапно взорвался Масанари, и это было так на него похоже – взорваться из-за чего-то, что оставило Какаши в таком же замешательстве. — Насколько вообще безумна наука в этом мире? Это было открыто сто лет назад! Я думал, вы проверили всё, что мы привезли с собой, когда переехали сюда, как это могло не… только не говорите мне, что Орочимару пошел и занялся генетическим тестированием, не зная генетики? Эти несчастные… сотни детей за раз, и все они погибли, потому что он даже не… или всё-таки? Неужели он знал, но всё равно пошел и… боже мой, Орочимару из Саннинов – невежественная свинья, я даже… Я тоже не могу, – тупо подумал Какаши. Орочимару. Невежественная. Свинья. В одном предложении. Откуда-то справа голос целительницы прорезал туман недоверчивых мыслей Какаши, звуча по-настоящему напряженно. — …Возможно, лорд Орочимару просто пренебрег тем, чтобы поделиться? «Пренебрег»? В смысле, забыл? Каковы шансы? Скорее «воздержался». Вообще-то, это было вполне в его духе: заново открыть важные утраченные знания и оставить их при себе. Как долго Орочимару на самом деле был предателем, прежде чем вынудил Третьего действовать? И как, черт возьми, это всплыло сейчас? Здесь? С другой стороны, учитывая, кто мог подстроить отравление… — Черт, то, как работает ваша магия, иногда просто выбешивает меня, так сильно, мать вашу. — С трудом Масанари заставил себя сесть и жестом подозвал врача. — Дайте мне этот блокнот. У меня нет материалов по этой теме, я потерял почти всё вместе со своим домом, но я могу записать то, что знаю. Это будет немного, только основы, которые я могу вспомнить, это не моя специальность. Но я всё равно хочу, чтобы моё имя было в научной статье, вы слышите меня, женщина? — Да! — Автоматически ответила растерянная целительница. — Да, конечно, я… я принесу бумагу получше? — Принесете? Мы под землей? В этом госпитале нет… что я несу, конечно, есть, я полагаю, для… — Хандзо замолчал. — Я сейчас в камере предварительного заключения, верно? Логично, у нас всегда жертва оказывается в пролете. Глядя на то, как случайный гражданский яростно вколачивает свои бесценные знания в блокнот бедной целительницы, Хатакэ Какаши не знал, похвалить ему этого человека или придушить. В конце концов, он не мог сделать ни того, ни другого. Хокаге запретил. Потому что тот не был ниндзя. Видимо. Тот факт, что Какаши не мог решить, рад он этому или извращенно злится из-за невозможности дисциплинировать его, говорил сам за себя. Наконец Масанари закончил набрасывать то, что набрасывал, – его стенография была такой же раздражающе острой и точной, как и он сам, – и показалось, что вся эта ситуация наконец-то закончилась. — Господин Хандзо, – сказал Третий ни с того ни с сего. — Я хочу, чтобы вы знали: я отношусь к вашему делу очень серьезно. — Ладно. — Я лично прослежу, чтобы все ниточки были вытянуты; к сожалению, в вашей ситуации, похоже, замешаны интересы очень высокого уровня. — Это очень мило и зловеще с вашей стороны. — В связи с этим я назначаю вам круглосуточную охрану на время расследования. Какаши будет жить с вами всё это время… Что-что? Нет. Какаши не мог этого слышать – наверняка это шутка за счет Масанари… У меня для тебя другое задание… Третий Хокаге не был Богом Шиноби, он был демоном. Судя по выражению лица Масанари, его гражданский партнер по несчастью чувствовал то же самое. — Лорд Третий, вам знакомо понятие «оскорбление величества»? — Не на том языке, на котором вы это произнесли, нет. — Je suis un saint, vous êtes un troll, я буду натравливать Наруто на Циклопа вон там при каждой возможности просто потому что, как вам такое, в этом был хоть какой-то смысл для вас? — …Только в тоне. — Хорошо, потому что я хочу, чтобы это стало полным сюрпризом, когда я скажу следующее. — С этими словами мужчина вернул блокнот и ручку целительнице, проигнорировав её причитания о том, что ему не следует перенапрягаться, с трудом сел на край кровати и затем, используя всю силу своих немощных рук, чтобы удержаться в вертикальном положении, Масанари Хандзо посмотрел на Сарутоби Хирузена сверху вниз и сказал совершенно серьезно: — Вот почему Наруто любит меня больше, чем вас. **Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!**