Глава 11 — Глава 11

Глава 12: Тихий похититель Чемодан был собран с безупречной, холодной эффективностью. Кан Хеён не взяла ничего лишнего — только необходимое. Её задача была ясна: изъять дочь из зоны потенциальной угрозы. Не спросив, не объяснив. Просто вернуть в свою экосистему, где все правила писаны ею. Она отправилась в университет не как мать в гости, а как стратег на разведку. Вместо того чтобы ждать на скамейке у входа, она выбрала укрытие — нишу за колонной у библиотеки, с которой открывался вид на главную аллею. И выждала. И не зря. Вскоре она увидела, как Миён и Сора выходят из корпуса, оживлённо о чём-то болтая. И к ним, с той же спокойной уверенностью, что была у него утром, подошёл он. Чон Джихун. Сердце Кан Хеён ёкнуло, но не от страха, а от злого удовлетворения. «Вот он, источник инфекции». Она прислушалась. Обрывки фраз доносились по ветру. «…спасибо за конспекты, Джихун-сси, без них я бы…» «…не за что. Как самочувствие?» «Всё хорошо, просто… мама приехала, немного нервничаю». «Всё будет хорошо». Тон его голоса, когда он говорил с Миён, был тёплым, защищающим. И в ответе дочери сквозило такое доверие, такая раскрытость, которых Кан Хеён никогда от неё не слышала. И главное — ни единого намёка на их утренний разговор. Парень молчал. Значит, он всё ещё верит в её сладкую ложь о «времени» и «переговорах». Идеально. Теперь нужно было действовать. Не афишировать свою слежку. Она вышла из-за колонны и, сделав небольшой круг по площади, появилась в поле их зрения будто случайно, только что подойдя со стороны от входа. — Тётя! Мама! — почти одновременно воскликнули девушки, увидев её. Миён инстинктивно сделала шаг назад, отдаляясь от Джихуна, словно пойманная на месте преступления. Он же, встретившись взглядом с г-жой Кан, лишь вежливо, почти незаметно кивнул и, поняв, что семейный визит требует уединения, так же тихо отступил и растворился между студентами. — Что ты тут делаешь? Мы как раз собирались к тебе в отель! — сказала Сора, бросая взгляд вслед удаляющемуся Джихуну. — Да вот, отец только что звонил, — голос Кан Хеён был гладким, как масло. — Скучает невероятно, всё спрашивает о дочке. Решила, что раз уж я здесь, то заберу тебя на выходные, Миён-а. Поедешь домой, а в понедельник утром вернёшься. — Но, тётя, в понедельник у нас очень важный проектный семинар! — вмешалась Сора, нахмурившись. — Миён его пропустить не может! — Не пропустит, не волнуйся, — Кан Хеён не повышая тона, перебила её, но её взгляд, устремлённый на дочь, был непреклонным. — Успеет. Собирайся, Миён. Автобус через час. Аргументов не было. Был только мягкий, не допускающий возражений приказ. Сора, ворча, помогла Миён собрать в общежитии небольшую сумку — на выходные, как будто. Проводила их до автобусной станции под предлогом «помочь донести». Всю дорогу Миён молчала, чувствуя подвох, но не в силах понять его масштаб. --- Вернувшись в опустевшую комнату, Сора с раздражением швырнула сумку на кровать. И тут в дверь постучали. На пороге стоял Джихун. — Извините, Сора-сси. Миён-сси… не вернулась ещё? — Её нет, — буркнула Сора. — Мамаша её внезапно решила, что папа соскучился, и увезла на выходные домой. На автобус посадила полчаса назад. На лице Джихуна мелькнуло что-то — не беспокойство, а скорее мгновенная, холодная переоценка обстановки. «На выходные». Значит, в понедельник вернётся. Возможно, мать действительно просто захотела видеть дочь. Но инстинкт подсказывал другое. — Понятно, — сказал он просто. — Спасибо. Весь вечер и весь следующий день он писал ей короткие сообщения. Сначала лёгкие: «Как дорога?». Потом чуть более личные: «Надеюсь, всё хорошо дома». Ответа не было. К ночи воскресенья он позвонил. Абонент временно недоступен. «Наверное, устала с дороги, забыла зарядить или в деревне связь плохая», — попытался убедить себя рациональный ум. Но то, иррациональное, пульсирующее беспокойство в груди не унималось. Он лег спать с мыслями о том, что, возможно, прямо сейчас мать рассказывает Миён о его визите, о его предложении. Что она краснеет, смущается или, может быть, даже улыбается в темноте своей комнаты. Эта картина была настолько светлой, что позволила ему на время отогнать тень тревоги. --- Картина в деревне была иной. Как только они переступили порог дома и Миён, сдавленная тисками предчувствия, поприветствовала отца, тот с сияющим лицом объявил: — Дочь! У нас для тебя прекрасная новость! В понедельник будет твоя свадьба! Мы сегодня всё окончательно согласовали с семьёй Чанов. Всё готово! Мир перевернулся. Звуки стали глухими, цвета — серыми. Миён почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она схватилась за косяк двери. — Папа… Мама… Но моя учёба… Мама, ты же обещала, что после выпуска… — её голос был тонким, надтреснутым. Она с мольбой посмотрела на мать, ища поддержки, спасения, хоть какого-то намёка на то, что это шутка. Кан Хеён встретила её взгляд каменным спокойствием. — Какую ещё учёбу? Кому нужна эта твоя учёба теперь? — её голос звучал почти удивлённо. — У тебя прекрасная партия. Сын старосты! Будешь жить в достатке, в почёте. Голодать не будешь. О чём ещё мечтать? Ни слова о визите Джихуна. Ни намёка на его предложение. Ни тени сомнения или угрызений совести. Её мать просто вычеркнула целый кусок реальности, как будто его никогда и не было. Всю ночь Миён проплакала в своей детской комнате, которая вдруг стала похожа на камеру. Она сжимала  выключенный, отобранный матерью телефон, словно это был амулет, связывающий её с другой жизнью. С жизнью, которая заканчивалась с рассветом понедельника. А в Сеуле Чон Джихун спал, обманутый тишиной и ложной надеждой, пока часы безжалостно отсчитывали время до катастрофы.