Глава 27 — Глава 27

В голове Се Аня промелькнула мысль, но тут же он вспомнил, что все говорят о Поместье Тан, которое набирает талантливую молодёжь. А он, в конце концов, уже старик за пятьдесят. Неужели, рискнув пойти, он не станет посмешищем? – Я просто куплю подарков и навещу наставника Тан Цинфэна. Это будет как благодарность ему за былые уроки. Так будет справедливо и уместно. ### Глава 36. Ответ Тан Цинфэна Денег у Се Аня оставалось немного. Всё, что у него было, это пять лянов серебра, которые дала ему госпожа Ли перед отъездом. Он только что пообедал, потратив пятьдесят медяков, так что оставалось чуть больше четырёх лянов. На дорогие подарки не хватало. Поэтому он нашёл магазин местных товаров и купил там немного копчёного мяса и целебных трав из городка Уцяо. Затем он аккуратно завернул их в специальную бумагу. На всё ушло два ляна серебра. Хоть и не богато, зато прилично. Отправляясь навестить Тан Цинфэна, Се Ань, с одной стороны, действительно хотел разведать тайны Поместья Тан. С другой же, он искренне чувствовал благодарность за прежние уроки Тан Цинфэна. Расспросив прохожих и узнав дорогу к Поместью Тан, Се Ань отправился туда на своём коне. Для обычных людей езда верхом по городу считалась дурным тоном. Хотя в уезде Цинъу не было прямого запрета на это, все придерживались неписаных правил. Обычно только знатные семьи или чиновники из правительственных учреждений позволяли себе ехать верхом по городу. Пройдя по пересекающимся мощёным улицам, Се Ань наконец добрался до ворот Поместья Тан. Он был по-настоящему поражён тем, что увидел. Здания Поместья Тан были величественными, сравнимыми с великими поместьями прошлого, с высокими стенами и твёрдыми, как горы, постройками. Перед воротами располагалась широкая площадь, которая сейчас была заполнена людьми. Здесь собрались молодые парни, пришедшие на отбор, а также несколько мужчин средних лет, привлечённых славой Поместья. Возле входа стоял длинный стол, за которым сидел экзаменатор. Рядом с ним находилось несколько охранников с мечами, которые выглядели довольно сильными. Толпа выстраивалась в очередь к столу, записывалась, затем выполняла оздоровительные упражнения, или же экзаменатор проверял их пульс и кости, определяя врождённые способности. Было очень людно и шумно. Се Ань привязал лошадь к стволу камфорного дерева у дороги, затем взял свои подарки и встал в очередь, медленно продвигаясь вперёд. Спустя больше получаса, когда наконец подошла очередь Се Аня, экзаменатор, заметив его седые волосы и довольно старое лицо, нахмурился. Большинство пришедших на отбор были моложе восемнадцати, самым старшим едва ли было тридцать. Что тут делал какой-то старик за пятьдесят? На самом деле, внешность Се Аня мало отличалась от мужчины сорока лет, но его полностью седые волосы слишком бросались в глаза. Однако экзаменатор весьма вежливо сказал: – Почтенный, наше Поместье Тан набирает талантливых людей только до тридцати лет. Вам лучше… вернуться домой пораньше. Как только эти слова были произнесены, сразу же раздался смех и подначки со стороны толпы. Се Ань не обратил на это особого внимания, двумя руками протянул аккуратно завёрнутые в бумагу подарки экзаменатору и объяснил причину своего прихода: он хотел выразить благодарность Тан Цинфэну за былые уроки. Услышав искренние слова Се Аня, подначивающая толпа притихла. Все решили, что Се Ань – это пожилой человек, который знает цену благодарности. Экзаменатор тоже взглянул на Се Аня с большим уважением. Он знал, что семья Тан много путешествовала, распространяя информацию об оздоровительных упражнениях. Но ещё никто не пришёл лично поблагодарить, как этот старик. Если бы он рассказал Тан Цинфэну, тот, несомненно, был бы тронут и счёл бы, что экзаменатор хорошо выполнил свою работу, возможно, даже получил бы хорошее впечатление. Подумав об этом, экзаменатор значительно улучшил своё отношение: – Почтенный, подождите немного, я сейчас же доложу господину Тану. Се Ань кивнул в знак согласия и стал ждать на месте. Вскоре экзаменатор вернулся. В его руках уже не было подарков, но его лицо расплылось в улыбке: – Господин Тан передал, что знает о добром расположении почтенного. В данное время Старый Мастер Тан плохо себя чувствует, и господин Тан прислуживает ему, не имея возможности отлучиться. Поэтому он попросил меня передать благодарность вместо него. Сказав это, экзаменатор поклонился Се Аню, выражая благодарность от имени Тан Цинфэна. Затем экзаменатор добавил: – Моя фамилия Лу, а имя Чаншуй. Почтенный, если и вы желаете обрести свою судьбу, то, пожалуйста, выполните комплекс оздоровительных упражнений. Если сделаете это хорошо, я смогу доложить господину Тану о вашем случае, и, возможно, он сделает исключение для вас. Се Ань понял, что Лу Чаншуй, вероятно, подумал, что у него есть какие-то связи с Тан Цинфэном, и поэтому решил проявить к нему доброе отношение, просто для виду. Ему просто оказывали знак уважения. Ведь если бы для Се Аня сделали исключение только потому, что он принёс подарок, хотя для других таковых не было, что бы подумали остальные? Если бы Се Ань согласился, это поставило бы Лу Чаншуя в затруднительное положение. А также создало бы трудности для Тан Цинфэна, оставив о нём плохое впечатление. Кроме того, Се Ань ведь сказал, что пришёл только из благодарности к Тан Цинфэну, поэтому и следовало вести себя соответственно. Добавлять к этому корысть было бы совсем неэффективно. Подумав об этом, Се Ань поспешно поклонился в ответ: – Большое спасибо, брат Лу, но вы ошиблись. Я пришёл лишь, чтобы выразить благодарность наставнику Тан Цинфэну за его былые уроки. Надеюсь, Старый Мастер Тан скоро поправится. А теперь я откланяюсь. Лу Чаншуй, заметив искренность в словах Се Аня, в душе проникся уважением к этому старику и поклонился в ответ: – Почтенный, счастливого пути. Се Ань ушёл. Он чувствовал некоторое разочарование от того, что Тан Цинфэн не смог его принять. Но он прекрасно понимал: Тан Цинфэн был приёмным сыном Старого Мастера Тана, а поскольку тот находился при смерти, Тан Цинфэну было явно не до личных встреч. В конце концов, он был лишь незначительным посторонним, с которым у Тан Цинфэна даже не было особой дружбы. Достаточно было просто передать подарок и выразить свои намерения. Этого было вполне достаточно. Чтобы избежать опасностей ночной поездки за город, Се Ань не стал задерживаться в городе, а пораньше выехал, поскакав по дороге в сторону городка Уцяо. Хотя Се Ань теперь обладал силой, достаточной, чтобы одолеть начинающих воинов в «медной коже» и считался первоклассным мастером в городке Уцяо, в уезде Цинъу его сила была незначительной. Прошлое нападение банды «Гигантский Кит» до сих пор вызывало у Се Аня дрожь. К счастью, на этот раз его никто не преследовал. Кроме того, Се Ань, много раз путешествовавший в уезд Цинъу вместе с Чэнь Хэ, научился ездить верхом. Хотя его навыки верховой езды не были выдающимися, для путешествий этого было достаточно. Доехав до места, где он в прошлый раз попал в засаду, Се Ань обнаружил, что никого вокруг нет, и остановился. Он пошёл проверить яму, где в прошлый раз похоронил тело. Яма, скрытая от глаз, не имела никаких следов того, что её кто-то вскрывал. Похоже, банда «Гигантский Кит» так и не нашла тело Ли Вэя. Чтобы убедиться в полной безопасности, Се Ань специально отъехал на несколько километров и взглянул на тот овраг, куда сбросили тело Вана У. Он увидел, что от трупа остались лишь обглоданные зверями кости. Только тогда Се Ань успокоился. Вернувшись к дороге, он продолжил путь верхом. Когда он прибыл в Уцяочжэнь, уже спускались сумерки. Се Ань первым делом разыскал Чэнь Хэ, чтобы вернуть коня, и лишь затем направился в домик на заднем дворе ломбарда. Едва он вошел, как увидел Хань Ли и Хэ Чуньли, почтительно стоявших по обеим сторонам. В их взглядах, обращенных на Се Аня, читались одновременно радость и благоговение, но также некое отчуждение, легкое разочарование и отдаление. Се Ань уселся на главное место. Откинув крышку с чайной чашки, он налил чай и осушил ее одним глотком. - Что стряслось? Хэ Чуньли что-то невнятно забормотал, не в силах вымолвить ни слова. Зато Хань Ли произнес: - Только что приходил управляющий Чэнь и рассказал нам о вашем выкупе... Се Ань все уразумел. Хань Ли и Хэ Чуньли были уже немолоды, обоим по восемнадцать-девятнадцать лет. Прежде они, как и он сам, были слугами в поместье Ли. Они чувствовали себя людьми одного с Се Анем круга и потому непринужденно с ним общались. Теперь же, узнав о его выкупе и обретении статуса свободного человека, Се Ань одним махом оторвался от них, возвысившись до куда более высокого сословия. Неудивительно, что они чувствовали отчуждение, а возможно, даже сильное разочарование. В конце концов, выкуп — был величайшей мечтой каждого слуги. Но им не хватало возможностей. Се Ань видел это, но не стал их утешать. Ведь у каждого своя судьба. Даже родные братья, выросшие в одной семье и начавшие с одного, в итоге добиваются разного успеха. В таких делах даже родители не могут помочь. Что уж говорить об учителе и учениках? Се Ань ободряюще произнес: - Ваш мастер проработал оценщиком тридцать лет и должен наконец отправиться в путь. И к тому же, когда я уйду, у вас появится возможность проявить себя. Услышав это, оба заметно приободрились. Они с большим ожиданием смотрели на Се Аня. Они знали, что должность мастера-оценщика требовала особых навыков. И если Се Ань уйдет, поместье Ли непременно запросит его мнение относительно кандидатуры следующего оценщика. Рекомендация Се Аня практически гарантировала, кто займет эту должность. Глава 37. Разлад между учителем и учеником Ночь сгущалась, роса ложилась тяжело. Пробирал прохладный воздух. Подхлестываемое сквозняком, пламя свечи в комнате безудержно трепетало, издавая легкое потрескивание. Хань Ли и Хэ Чуньли широко раскрытыми глазами смотрели на Се Аня, ожидая его решения. Се Ань, сидевший на своем месте, внимательно разглядывал обоих своих учеников. Честно говоря, Хань Ли был более предприимчив и сообразителен, лучше подходил для ведения дел. Хэ Чуньли же, хоть и был честным и немногословным, обладал более глубокими навыками и был более надежен и основателен в характере. Назначение Хань Ли мастером-оценщиком было бы выгодно для бизнеса ломбарда. Если же назначить Хэ Чуньли, дела, возможно, пошли бы чуть хуже, но основы ломбарда стали бы прочнее, что позволило бы ему развиваться в будущем. Более того, в самые трудные для Се Аня времена Хэ Чуньли неотлучно находился у его постели, проявляя сыновнюю преданность и заботу. Се Ань видел это, и в его сердце затаилась некоторая предвзятость. Он ведь не машина, а живой человек. Размышляя об этом, Се Ань более не колебался: - Хань Ли, ты сообразителен, красноречив, у тебя есть талант к ведению дел. Услышав это, Хань Ли возрадовался. Однако следующие слова Се Аня окатили его ушатом холодной воды. - Хэ Чуньли пусть и немногословен, но обладает крепкими навыками, не витает в облаках и усерден в работе. Назначить Хэ Чуньли мастером-оценщиком будет куда надежнее. В конце концов, вы по-прежнему слуги, и прибыльность дела не самое важное для вас. Ваша основа благополучия – это обеспечение бесперебойной работы ломбарда. Если же в делах возникнут проблемы, не важно, сколько денег вы принесете поместью Ли, вас все равно накажут. В глазах Хань Ли отчетливо проявилось глубокое разочарование, а сам он поник, словно сдувшийся мяч. В глазах же Хэ Чуньли напротив засияло радостное удивление. Он взглянул на поникшего Хань Ли и хотел было отказаться. Ведь в глубине души он всегда считал, что Хань Ли больше подходит на роль мастера-оценщика. Он даже был уверен в этом. Он и предположить не мог, что учитель назначит эту должность ему. Однако. Годовой доход ученика-оценщика составлял всего шесть-семь лянов серебра. В то время как мастер-оценщик получал минимум с десяток лянов, то есть вдвое больше. Хэ Чуньли пусть и был немногословен, но не глуп. Он осознавал, что это, возможно, единственный шанс в его жизни добиться чего-то значимого. И он не хотел его упустить. Пришлось позволить Хань Ли остаться в разочаровании. Подумав об этом, Хэ Чуньли стиснул зубы и, сложив руки в поклоне, произнес: - Ваш ученик непременно отдаст все силы ломбарду, постарается не допускать ошибок и оправдать ожидания учителя. Хань Ли тоже стиснул зубы, сдерживая разочарование и негодование: - Пусть все будет так, как решит учитель. Се Ань слегка кивнул. - Вот и хорошо. Надеюсь, впредь вы будете помогать друг другу. Завтра я перееду. Се Ань теперь был управляющим Врат Тигра и Волка. Если в будущем его дела пойдут хорошо, он, безусловно, сможет помочь обоим ученикам выкупиться. Это было бы лишь делом одного слова. Однако Се Ань не стал говорить об этом. С одной стороны, он еще не вступил в должность во Вратах Тигра и Волка, и его будущее было неопределенным, поэтому давать какие-либо обещания было неуместно. С другой стороны, Се Ань считал, что у каждого своя судьба. Если в будущем оба ученика сохранят свою искренность, по-прежнему будут уважать его и проявлять сыновнюю преданность, тогда, имея возможность, он обязательно им поможет. Но если их сердца изменятся, то и помогать не будет никакого смысла. ... Во время ужина Хэ Чуньли по-прежнему проявлял прежнее усердие. Он суетился, нагибаясь, чтобы налить Се Аню чай, подать рис, положить еду и так далее. Хань Ли же выглядел подавленным, лишь опуская голову и наскоро поглощая еду. Се Ань видел все это, понимая, что в сердце Хань Ли уже зародилась неприязнь к нему.